Саудовская Аравия построит в Турции солнечные электростанции за 2 млрд долларов
https://rg.ru/2026/02/04/saudovskaia-araviia-postroit-v-turcii-solnechnye-elektrostancii-za-2-mlrd-dollarov.html

Саудовская Аравия инвестирует 2 млрд долларов в строительство в Турции двух солнечных электростанций общей мощностью 2000 МВт, сообщает портал newarab.com.

«Бей своих — самый опасный жанр»: Ника Стрижак о сегодняшней культурной войне
https://sevastopol.su/news/bey-svoikh-samyy-opasnyy-zhanr-nika-strizhak-o-segodnyashney-kulturnoy-voyne

Этот разговор начинался как обсуждение частного кадрового решения в театре – назначения Константина Богомолова – а в итоге развернулся в исповедь о времени, профессии и границах допустимого. В студии "Бегущего по лезвию" у Платона Беседина и Ники Стрижак получился не спор и не ток-шоу, а редкий по нынешним меркам разговор взрослых людей, которые слишком много видели, чтобы впадать в истерику, и слишком хорошо помнят прошлое, чтобы верить в простые ответы.Отправной точкой стала история вокруг Богомолова – не столько как режиссёра, сколько как "чужака" для системы МХАТа. В оценках Стрижак нет ни восторга, ни анафемы: есть ощущение сломанного ритма, когда решения принимаются резко, демонстративно, без паузы на траур и без уважения к институциональной памяти. И здесь важно не имя, а принцип. Культура, по её логике, – это не место для административных рывков. Любая резкость порождает не дискуссию, а волну взаимной подозрительности.Дальше разговор закономерно уходит в более опасную зону – тему "патриотичности" культуры. Стрижак говорит о ней без лозунгов и без удобных формул. Опасность она видит не в любви к стране – с этим у неё, как она подчёркивает, проблем нет, – а в соревновании "кто больший патриот". Там, где начинается учёт, доносы, коллективные письма и демонстративная бдительность, заканчивается и культура, и достоинство. Особенно жёстко она формулирует мысль об "ура-патриотизме" как о форме моральной инфляции: громкие клятвы слишком часто оказываются способом выбить финансирование или устранить конкурента.Один из самых болезненных моментов разговора – история с отменой спектаклей и "культурными казнями". Севастопольский эпизод с отменой гастролей театра Вахтангова назван прямо: не трагедией, а административной неловкостью, когда страх и суета заменяют внятную позицию. Стрижак настаивает: если решение есть – оно должно приниматься заранее и открыто. Всё остальное выглядит как самобичевание города, который сам себя выставляет неуверенным и испуганным.Из театра разговор плавно переходит в кино и журналистику – и здесь тон становится почти исповедальным. Стрижак много говорит о документальном кино как о подлинной хронике времени: не как о пропаганде и не как о заказе, а как о способе сохранить разговоры, лица, интонации. Её мысль проста и потому неудобна: настоящие фильмы о переломах времени почти всегда появляются позже, когда уходит пена и остаётся смысл. Попытка снять всё "здесь и сейчас" чаще рождает агитку, а не искусство.Когда речь заходит о журналистике, разговор становится особенно жёстким. Исчезновение страха перед публикацией, утрата ответственности слова, деградация языка – всё это Стрижак называет без смягчающих формулировок. Для неё профессионализм – последняя линия обороны: умение писать, проверять факты, понимать контекст. Не идеология, не формат, не платформа, а именно качество мысли и языка. Если это уходит – профессия превращается в шум.Любопытно, что в разговоре почти нет ностальгии. Есть сравнение эпох, но без идеализации девяностых или советского времени. Скорее – горькое понимание, что каждая эпоха что-то даёт и что-то отнимает. Сегодня, по её словам, информации стало больше, но доверия – меньше. И будущее, вероятно, не за "единственным источником правды", а за отбором: человек сам выбирает, кому верить, отшелушивая лишнее.Финал разговора по-своему оптимистичный. Искусственный интеллект, новые платформы, смена форматов – всё это не пугает по-настоящему, если сохраняется главное: живой ум, точное слово, внутренняя честность. Машины могут ускорить, упростить, имитировать. Но заменить подлинное мышление – нет. А значит, "бег по лезвию" продолжается: между страхом и ответственностью, между громкостью и смыслом, между шумом и тем самым редким, но всё ещё необходимым поиском правды.Telegram-канал Платона Беседина:

https://news.1rj.ru/str/pbesedinreal. А также содержательный канал Ники Стрижак https://news.1rj.ru/str/nikastrizhak.Программы ForPost выходят в группе ВКонтакте. Подписывайтесь, включайте уведомления, чтобы не пропускать новые видео.

Юрист Абашидзе: За французским делом против Маска стоит политика
https://rg.ru/2026/02/04/iurist-abashidze-za-francuzskim-delom-protiv-maska-stoit-politika.html

Заслуженный юрист России, доктор юридических наук, директор Юридического института РУДН Аслан Абашидзе в беседе с "РГ" отметил, что расследование, начатое во Франции в отношении социальной платформы X (заблокирована в РФ), выходит далеко за рамки юридического спора о контенте. За формальной процедурой против принадлежащей Илону Маску соцсети отчетливо просматривается политический подтекст. Исход же дела может зависеть не столько от закона, сколько от степени вовлеченности президента США Дональда Трампа в защиту миллиардера.

Что можно менять в доме-памятнике и где проходит граница допустимого
https://sevastopol.su/news/chto-mozhno-menyat-v-dome-pamyatnike-i-gde-prokhodit-granica-dopustimogo

Должны ли владельцы квартир в доме, являющемся объектом культурного наследия, сохранять его исторический облик вплоть до деталей? Обычные горожане наверняка ответят на этот вопрос по-разному. Многое будет зависеть и от того, что именно является предметом охраны — перечень подлежащих сохранению элементов может разниться от объекта к объекту довольно существенно.Но всё это лишь теория. На практике же жить в ОКН значительно проще, чем может показаться.Дом ВолоховаФотографию современного состояния дома Волохова на ул. Суворова, 19, прислала ForPost одна из наших читателей. Дом этот знаменит тем, что в нём до самой своей гибели жил легендарный вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов, именно отсюда отправившийся в свой последний день на Малахов курган. Как можно понять, автора снимка возмутили рамы на втором этаже здания, контрастирующие по цвету с обликом дома в целом."Удивлены цветом оконных рам — понятно, что народу хочется позитива, но тут уж как-то слишком", — написала читательница.В разговоре с журналистом она высказала мнение, что рамы не коричневые, а оранжевые. Её неприятие цветов более ярких, чем чисто белый и "оттенка инкерманского камня", заметим, наверняка разделили бы многие члены архитектурно-художественного совета Севастополя.Однако в данном случае, как отметили многие увидевшие снимок, коричневые рамы вызывают вопросов меньше, чем белые пластиковые на первом этаже. При их установке никто явно даже не пытался повторить историческую расстекловку, которая помогла бы сымитировать "старину".Родился вопрос — а как, собственно, должны выглядеть окна этого здания? Историк, создатель сообщества "Архитектура Севастополя" Степан Самошин может привести не один пример возмутительного отношения к ОКН, в которых и сейчас живут люди. Однако в данном случае у него возникли сомнения — а являются ли окна в доме Волохова предметом охраны."Если не являются, цвет их может быть каким угодно. Это объективная сторона вопроса. Есть и субъективная: людям не нравится яркий цвет рам, а вот мне, например, нравится. Это дело вкуса, и обсуждать здесь нечего. Важнее, какими окна в этом доме были изначально", — говорит он.Какими были рамы дома Волохова в годы первой обороны Севастополя, сейчас доподлинно вряд ли установишь. Если же говорить о дореволюционной эпохе в целом, единства, подчёркивает Степан Самошин, не было и тогда. И самыми распространёнными были как раз белый и коричневый."Не могу не добавить, что для меня это немного смешно: человек смотрит на окна, и они ему не нравятся. Между тем рядом с домом Волохова находится настоящий кошмар — изуродованное суперисторическое здание Арбитражного суда. Хозяином этого дома был контр-адмирал и герой первой обороны Пётр Александрович Карпов. С этим зданием связано множество исторических событий, а то, что с ним сделали при реконструкции в 2000-х, — настоящий кошмар", — говорит историк.… и другиеПреображение дома Карпова в своё время вызвало в городе волну негатива, но со временем страсти улеглись, хотя сказать по поводу этого здания действительно можно многое. Подробно писала об этом несколько лет назад историк, автор и соавтор ряда интереснейших книг о Севастополе Ольга Малиновская.В статье, опубликованной на сайте Морской библиотеки им. Лазарева, она называет реконструкцию "с надстройкой двух этажей" не иначе как "актом вандализма", а современное здание Арбитражного суда — "уродливым монстром, из-под которого виднеется остов бывшего дома Карпова"."Ради кабинетов для десятка чиновников здание изуродовано до неузнаваемости. А вместе с ним разрушен и чудом сохранившийся уголок Севастополя середины XIX века", — пишет Ольга Малиновская.На этом фоне вопрос о рамах дома Волохова действительно выглядит бледно. Однако предметом охраны, как выяснилось, они всё же являются. Согласно документу от 2020 года, охране подлежат "исторические

оконные и дверные проёмы: местоположение, конфигурация, габариты <...> характер заполнения, рисунок расстекловки окон; прямые перемычки оконных и дверных проёмов".По факту же вид окон никого не интересует, и этот случай, по словам Степана Самошина, не единственный."Несколько лет назад оконные рамы, которые были предметом охраны, выкинули жильцы одной из квартир дачи Зусмана в Балаклаве. Вставили вместо них обычные пластиковые. Я тогда обращался в Севнаследие, но получил отписку", — говорит он.О даче Зусмана (правда, не о рамах) писали в 2023 году и мы. Те самые пластиковые рамы видны на фото к той статье.Здание, известное как дача Зусмана, 2023 год. Фото Заксобрание СевастополяОстаётся констатировать, что предмет охраны в Севастополе — понятие чисто символическое, не имеющее отношения к реальности. Хотя порой Севнаследие проявляет просто-таки удивительное упорство в отстаивании исторического облика ОКН. Примером может быть наказание собственника помещения в одном из домов на ул. Ленина, который пытался переделать его под свои интересы.Ещё более громкой оказалась история с "голубым" балконом на ул. Ленина, 50, — тогда действия собственников квартиры вообще расценили как провокацию, хотя на самом деле, как выяснилось, это была лишь грунтовка перед нанесением белой краски.А вот "улучшайзинг" ещё одного дома на ул. Ленина, о котором ForPost рассказал в мае 2025 года, таких последствий не имел. Перефразируя Степана Самошина, предположим, что и у этого вопроса, кроме объективной, есть ещё и субъективная сторона.Ольга Смирнова

Политолог Жаме: Наезд на структуру Маска во Франции - это выпад против США
https://rg.ru/2026/02/04/do-naruchnikov-ne-dojdet.html

Французские власти, впрочем, как и многие другие европейские, да и сама Еврокомиссия в целом, мягко говоря, недолюбливают американского бизнесмена Илона Маска. Но то, что произошло в Париже, мало кто мог предположить.

Сакс призвал Трампа взять ответственность за завершение конфликта на Украине
https://rg.ru/2026/02/04/saks-prizval-trampa-vziat-otvetstvennost-za-zavershenie-konflikta-na-ukraine.html

Президенту США Дональду Трампу необходимо взять на себя ответственность и положить конец конфликту на Украине, отказавшись от дальнейшей поддержки его эскалации. Такое мнение высказал американский экономист, профессор Колумбийского университета и директор Центра устойчивого развития Джеффри Сакс в эфире программы "60 минут" на телеканале "Россия 1".

Израиль снес бульдозером часть военного кладбища в Газе с могилами союзников
https://rg.ru/2026/02/04/izrail-snes-buldozerom-chast-voennogo-kladbishcha-v-gaze-s-mogilami-soiuznikov.html

Израильские войска снесли часть кладбища в Газе, где находятся могилы десятков британских, австралийских и других союзных солдат союзнических войск, погибших в Первой и Второй мировых войнах, показывают спутниковые снимки и свидетельские показания.