О дивный, новый мир... хотелось бы мне так начать этот обзор #dsбиблиотека, но мир для меня хоть и дивный, но совсем не новый (как и сама жизнь)🤩

Книга "О дивный тленный мир" авторства Хэйли Кэмпбел, дочки того самого художника комиксов, подарившему миру нарисованные истории о серийных маньяках (не так давно я писала о том, что всё, в том числе, интересы, идёт из детства, и текст книги тому подтверждение).

Конечно, подавляющее большинство отзывов на канале положительные (ещё бы, абы что ни вы, ни я читать не будем!), но этот – прямо восторженный восторг, особенно для тех, кто только погружается в тему смерти и тех, кто слабо представляет, насколько много людей со смертью так или иначе связаны или напрямую задействованы в этой сфере.

Прямо сейчас можно было бы провести мини-угадайку и попробовать перечислить все профессии и занятия, которые так или иначе связаны со смертью и похоронным делом... Вопрос к уважаемым читателям, какие профессии первыми приходят на ум?

Казалось бы, классика – смертью занимаются врачи и ритуальные агенты (и, быть может, странствующие по просторам вопросов смерти и жизни психологи и философы), но список лиц, "причастных" к смерти, её последствиям и проводам человека в "последний путь" гораздо шире.

Книга – несколько отдельных историй-диалогов с людьми, работающими со смертью. Было удивительно и забавно столкнуться на страницах со знакомыми именами Кейтлин Даути, Роберта Шеперда, (казалось бы!) Анила Сета и с названием знакомой компании Crime Scene Cleaners, Inc. (в запрещённой сети с картинками слабонервным лучше на нее не подписываться).

В очередной раз меня сильно выбили из колеи истории, касающиеся новорождённых (в частности история акушерки, принимающей роды у тех мам, чьи дети не проживут и нескольких дней после рождения) и подрощенных детей. Но, несмотря на тяжесть прочитанного и осознание собственных ограничений, искренне проникаешься уважением как к тем, кто избрал для себя этот поистине нелегкий путь, так и к автору, который рискнул заговорить об этом и "пропустить через себя" эти истории.

«Сострадание нестабильная эмоция, пишет Зонтаг, завершая анализ воздействия на нас ужасающих изображений. — Она должна выразиться в действии или выцветет. <...> Появляется скука, человек становится циничным впадает в апатию». Если эта нестабильная эмоция когда-то и была у Нила, сейчас им явно и безгранично овладел цинизм. Это видно по тому, как он рассказывает мне о своей работе здесь, в столовой. Это видно в грубоватых подписях к снимкам, к которым он добавляет хeштег #p4d — pray for death, молюсь о смерти. Смерть для него – наличные, убийства и его бизнес тоже.



Но я чувствовала отстраненность, причем не просто физическую в виде пакетов и полотенец, но и психологическую. Все это не напоминало человека в знакомом мне смысле. Единственное, что меня проняло, это кисти рук с ногтями, идеально отполированными или грубо остриженными. Та студентка была права. Руки действительно несут в себе отпечаток личности, даже когда их отделяют от тела. Ими человек держит, их нам предполагается знать лучше, чем что бы то ни было.

В общем, очередная рекомендация к прочтению!🤟

Ох, сколько он отнял у меня времени и сил...😭

"Шестикрылый Серафим". Нельзибер, чернение. Последняя работа 2024 года.
В комментариях оставлю фото с процессом работы🪽

Единственный итог: с годами все меньше хочется подводить любые итоги.

С наступающим, дорогие читатели! Пусть ваше настроение будет более новогодним, чем на картинке 🤡

Основы танатологии заказывали? Пожалуйста.👼

Если мне кто-то будет задавать каверзный вопрос "А с чего начать погружаться в тему смерти?", то я (наконец-то с уверенностью) отвечу – с этой книги.
Г. Шор, "О смерти человека (введение в танатологию)" #dsбиблиотека

Когда-то мы говорили о разнице танатологий, и, если мы будем говорить о естественно-научной танатологии, то вряд ли сможем не обратить свое внимание на многолетние труды Георгия Владимировича Шора — патологоанатома и доктора медицины, который смог повернуть изучение смерти из русла установления причин смерти в русло изучения причин прекращения жизни (звучит похоже, но на самом деле разница коллосальная). Также он говорил и о кондициональности обстоятельств смерти, а не о её "причинности", что отчасти предвосхитило идеи того времени:

..это уменье читать по органам приобретается кропотливым трудом, а для того, чтобы связать всё в одно целое, нужен клинический навык, хорошее понимание связи патологических явлений между собой и способность к синтетическому мышлению. Кроме того, как и в клинике, нужна ещё способность "угадывать" верную связь между явлениями, так как всякий диагноз есть только гипотеза, по столько приемлемые, поскольку в неё укладываются все морфологические находки на трупе, клинические симптомы заболевания и индивидуальные свойства заболевших...

...жизнь есть динамический процесс, выражающийся в ряде жизненных реакций, основанных на постоянном распаде живого вещества и постоянным его возобновлении, в результате чего является освобождение целого ряда кинетических энергий и накопление потенциальных форм энергий, могущих быть в реализованными во всякий момент.

Книга прекрасна своей дотошностью и, в то же время, широтой взглядов автора:

Нужно помнить о том, что болезнь представляет из себя только абстракции, а на самом деле есть лишь больные, подходя к которым нужно всё время индивидуализировать, не только в отношении диагноза и терапии, но и в отношении ухода за ним. Танатология в своём стремлении отдались момент смерти (до её физиологического предела) и тем удлинить жизнь не должна терять из виду так называемого "здорового" человека. Танатология с убедительными фактами в руках доказывает нам важность "познание самих себя" в отношении нашей условной инвалидности и необходимости учесть грозящие нам впереди опасности со стороны нашего locus minority resistentiae.


Получить её к себе в коллекцию мне хотелось уже несколько лет, и, вот, наконец, репринт столетней (!) давности. Особенно в сердечко запали собственные чертежи Шора, касающиеся кровеносной системы и примеры из реальной практики.

Во время чтения, мне, честно, очень помогал естественно-научный опыт, основы физиологии и топография внутреннего строения человека (и ведь, зараза, ещё со школы как "2×2=4" помню названия водителей ритма сердца – антриовентрикулярного и синоатриального узлов (кто просто пропустил оба слова, признавайтесь?)), поэтому, возможно, перед тем как брать книгу на "читательное вооружение" стоит бегло пролистать хотя бы учебник по анатомии за 8-ой класс.

В качестве цитат хочется привести, примерно... всю книгу, так что остановлюсь на горячей рекомендации этого талмуда и заговорчески скажу, что некоторые классификации Шора я тут ещё опубликую✨

Нашла философско-универсальный ответ на вопрос, почему я занимаюсь именно этой темой 🙂

Память полнится стоп-кадрами; основной ее элемент — одиночный образ. В эпоху информационной избыточности фотография позволяет быстро воспринять предмет или событие и в компактной форме его запомнить. Фотография — что-то вроде цитаты, афоризма или пословицы. У каждого из нас хранятся в памяти сотни фотографий, и к каждому можно обратиться когда угодно...

Прочитав этот абзац и вспоминая о том, как я пытаюсь периодически "восстановить хронологию" последних недель или месяцев с помощью фотопленки в телефоне, содрогнулась: большинство (но хотя бы не все!) воспоминаний последних лет я буквально помню только через экран собственного телефона... Отрезвляет, конечно же👁

Открыв "Смотрим на чужие страдания" Сьюзен Сонтаг, сначала невольно сталкиваешься с ощущением того, что на страницах будет разворачиваться текст, наполненный противопоставлением феминного и маскулинного восприятия страданий (меня, это, честно говоря, даже напугало, потому что на восприятие любого явления, и страдания тут не будут исключением, будут также, если не сильнее, влиять культуральные, возрастные и личностные особенности). Однако Сонтаг все-таки сводит повествование к краткой истории фотографии (в частности, работ таких видных деятелей военной фотографии, как Роберта Капы и Ларри Барроуза), а также развернутым описаниям силы, воздействующей на смотрящего фотографии, на которых запечетлено нечто ужасное, и тем самым отходит от первоначального столкновения полов.
Она рассматривает фото одновременно в качестве "образа как шока" и "образа как клише", которые, в свою очередь, обрушиваются на человека сегодня (а вообще и много десятилетий назад) сплошным потоком, притупляя всякие попытки отклика или же сочувствствия.

Англииский поэт объяснил, что сознание притупляется из-за «ежедневных» событий и «ежечасных» новостей о «чрезвычайном происшествии». (В 1800 году!) Какие именно события и происшествия – об этом он тактично предоставил догадываться читателю. Шестьюдесятью годами позже другой замечательный поэт и диагност культуры
француз и потому так же склонный к гиперболе, как англичанин к сдержанности выражений, — дал более пылкую версию того же обвинения. Вот что пишет Бодлер в своем дневнике в начале 1860-х годов: «Невозможно, просматривая какую-нибудь газету — всё равно, от какого числа, месяца или года, – не
обнаружить в каждой строчке признаков самой жуткой человеческой испорченности. <...> Любая газета, с первой до последней строчки, как бы соткана из ужасов. <...> И вот этот-то отвратительный аперитив культурный человек поглощает каждое утро за завтраком»...

Вообще, отходя от ужаса самих страданий (хотя, конечно, желание поглубже покопаться в этой книге и обсудить её у меня, спустя несколько дней после прочтения, никуда не делось), мне важно было выцепить менее абстрактные и более конкретные рассуждения Сонтаг о смертях, которые становятся объектом на фотографии. Хотя вся книга буквально пронизана мыслями на тему "а надо ли публиковать такое?" или "как сделать эти фото «видимыми» в пестром потоке фотографий на эту же тему?", конкретных абзацев с рассуждением мне предоставить тут не получится, кроме, пожалуй что, этих двух:

...изображение, полученное с помощью камеры, — буквально след того, что происходило перед объективом, снимок, как напоминание об исчезнувшем прошлом и умерших близких, имел преимущество перед любой картиной...

...фотографии – и это их сила – объединяются себе два противоположных свойства. Объективность присуща им по природе. С другой стороны, фото –это всегда точка зрения. Снимок – запись реальности, неоспоримая, в отличие от любого, даже самого беспристрастного словесного отчёта, поскольку записал фотографию машина. И в то же время снимок – свидетельство о реальности, поскольку снимавший присутствовал при событии

– что в очередной раз говорит о необходимости учитывать подпись под фотографией как инструмент, не менее мощный, чем само изображение.

Поэтому – вам фото книги Сонтаг #dsбиблиотека, мой пассаж и рекомендация к прочтению книги как инструмента для развития критического мышления, которое нужно любому исследователю.