Мне всегда было сложно понимать феминизм в России. Плюс, у меня к нему были свои психологические вопросы. Но ничего так не лечит внутренние заблуждения, как прямая и беспощадная реальность.

Когда мы начали жить с девушкой, сразу договорились, что делим бытовые обязанности поровну. Для неё это было важно, потому что всю жизнь она видела, как её мать выполняет всю работу по дому, пока отец занимался любимыми делами или просто отдыхал. Повторения этой истории она боялась как огня.

Я же долгое время жил один в разных обстоятельствах и считал, что вопрос домашних дел для меня давно решён.

Пока мы жили в маленькой квартире, никаких проблем не возникало. Но потом жилая площадь внезапно увеличилась - и домашние хлопоты пересекли некий невидимый порог, превратившись в полноценные «обязанности». И тут моё «равноправие» начало трещать по швам.

Нет, я не отказывался что-то делать по дому. Но внутри стало накапливаться смутное раздражение. Я даже не мог его толком сформулировать - просто чувствовал, что злюсь, и всё.

После долгих попыток разобраться я наконец-то понял: пока я жил один, некое состояние «неубранности» сопровождало меня постоянно, но с самим собой я всегда мог договориться и найти баланс. А в жизни с девушкой вдруг оказалось, что если тебе что-то ок - не факт, что это ок и ей. И уже нельзя бесконечно откладывать какие-то вещи на потом - нужно делать их здесь и сейчас.

Хорошим примером оказались тарелки на столе. Внезапно выяснилось, что их надо убирать. Каждый раз. Сразу после еды. Ни через два часа, ни вечером, ни утром следующего дня, а вот прямо сразу.

Похожие чувства я, наверное, испытывал только в детстве, когда бабушка сказала, что зубы надо чистить два раза в день. Каждый день. И нельзя перенести или отложить - утром и вечером, всегда.

Я пытался понять, почему мне так трудно убрать эти клятые тарелки со стола после еды. И вспомнил: в детстве они как-то сами по себе «пропадали». Я вам скажу больше - если я сейчас приезжаю к родителям в гости, они всё так же магическим образом исчезают.

Я рассказал об этом девушке в надежде на понимание, но вместо этого столкнулся с неприятной правдой.

- Вот именно поэтому мне это так важно, - сказала она. - Потому что в моём детстве и в моей семье этим самым «магическим эльфом», который убирал посуду, была я. И никто не спрашивал, нравится ли мне это. А отец каждый раз в счастливом неведении уходил из-за стола по своим делам.

Этот разговор почему-то попал очень глубоко. Возможно, потому что впервые я увидел не просто спор о бытовых привычках, а два разных детства, два способа быть замеченным и два опыта - один жил в мире, где забота случается сама, а другой - где забота всегда на тебе.

И если раньше мне казалось, что вопрос равенства - это про справедливое распределение дел, то теперь я понял: в реальности это про что-то совсем иное. Про то, чтобы научиться видеть труд другого человека не как «фоновую часть быта», а как ту самую энергию, на которой держится дом, отношения и - в каком-то смысле - само ощущение уюта.

Я стал замечать, как часто мужчины (и я в их числе) не сопротивляются обязанностям напрямую, но испытывают внутреннее раздражение - будто кто-то покушается на их личное пространство. Хотя на самом деле это просто вторжение реальности, где больше нет невидимых помощников, где каждая мелочь - это выбор: участвовать или отстраняться.

Постепенно я понял, что феминизм, о котором я когда-то читал в спорах и статьях, начинается именно здесь - не с громких лозунгов, а с момента, когда ты убираешь тарелку не потому, что «надо помочь», а потому что это и твоя ответственность, твоя часть общего пространства.

Наверное, в этом и есть взросление: когда исчезает магия, и вместо нее появляется осознанность. И пусть в этой новой реальности нет эльфов, зато есть равные люди, которые делают дом вместе.

Я решил написать книгу.

Книга, конечно же, будет обо мне любимом и о пограничности - а также обо всем, что с ней связано. Я много раз замечал, что если сравнивать ПРЛ с другими расстройствами личности, то она пользуется гораздо меньшим вниманием, хотя, по некоторым оценкам, пограничностью страдают до шести процентов населения мира.

Начать я решил с прохождения курса писательского мастерства, чтобы подойти к своей задаче во всеоружии. По мере подготовки я пишу домашние задания, которыми решил с вами поделиться. Заодно вы можете выступить моими критиками - все-таки стиль автофикшн имеет свои особенности по сравнению со стандартной публицистикой, и в нем я пока скорее новичок.

Почему мне важно писать о себе

Я начал писать о себе на втором году обучения в магистратуре в Германии. Помню этот день как сейчас: я проснулся в своей студенческой квартире, был выходной. На улице было солнечно, погода будто грела само сердце - становилось легко и счастливо.

Обычно я побаиваюсь людей и чувствую, что чем меньше им открываюсь, тем безопаснее живу. Но в тот день солнечный свет как будто вытеснил все мои страхи. Мне вдруг захотелось чем-то поделиться с миром, открыться ему, зная, что он примет - точно и безусловно.Я написал небольшой пост во «ВКонтакте» про свою учебу и жизнь в Германии - и он получил первые в моей жизни несколько лайков.

С тех пор возможность писать стала для меня тем каналом связи с миром, которого не хватало из-за высокой тревожности и скромности. На самом деле я всегда завидовал людям, которые могли быть в центре внимания и через это показывать окружающим жизнь так, как видят ее они.

Я завидовал, потому что жизнь часто поворачивалась ко мне разными сторонами. Иногда она была до ужаса смешная и ироничная. Иногда - по-настоящему трагическая и страшная. Но каждый раз - настоящая. И этой «настоящестью» хотелось поделиться.

История о ключах

Однажды в Германии я потерял ключи от дома. У меня были спрятаны запасные, но чтобы их достать, нужно было попасть в подъезд. Я начал звонить соседям, но было уже поздно - около часа ночи. Звонил минут двадцать, но мне никто не открывал.
Поезда уже не ходили, и единственное место, где меня могли приютить - моя бывшая университетская общага - оказалось недоступным.

Я вспомнил, что на задний двор ведет дверь из дома, но двор был за высоким забором. Терять было нечего - я перелез, словно воришка в ночи. И тут меня застала соседка, выглянувшая из окна. Она сразу сказала, что уже вызвала полицию.

Я сидел тогда на заднем дворе и думал, что будет дальше. Я - ауслендер, русский, сижу ночью за домом, в который, очевидно, пытался вломиться. И даже не обладаю достаточным знанием немецкого, чтобы хоть как-то оправдаться перед полицией в стране, известной своей строгостью к соблюдению правил.

Полиция действительно приехала быстро. Мужчина в форме внимательно выслушал показания соседки, потом мою дикую смесь англо-немецкого рассказа о том, что «это совсем не то, что вы думаете».

И вдруг начал ругать… соседку. Даже моего уровня немецкого хватало, чтобы понять. Он спрашивал, почему она просто не могла открыть дверь соседу. Она оправдывалась, что ночной звонок поверг ее в ужас - он не прекращался двадцать пять минут. А он отвечал, что она могла хотя бы поговорить со мной, прежде чем вызывать полицию.

Что объединяет эти две истории? Наверное, то, что внутренне я всегда боялся окружающего мира - и часто находил этому внешние подтверждения. Но каждый раз все равно находил в себе силы сделать первый шаг. И обнаруживал, что за иллюзией отвержения прячется теплый солнечный свет и уставший мужчина в форме, объясняющий другим, что в этой жизни не нужно бояться ничего, кроме самого страха.

Именно поэтому мне важно писать о себе - чтобы каждый раз совершать новый шаг за эту завесу страха.

В процессе консультаций я натолкнулся на следующую интересную особенность.

Так получилось, что все люди, которые сейчас со мной работают, уже имели опыт психологической помощи. И они могли его описывать как “нейтрально-отрицательный”.

Возможно, это просто особенность тех, кто сейчас обратился ко мне - у каждого своя специфика, но выделяется общая закономерность, о которой и хочу поговорить.

Приходит клиент к психотерапевту с определенным запросом. Психотерапевт специализируется на какой-то своей методике. Например, психодрама. Собственно, терапевт начинает ее использовать, и случается так, что она в данном случае не работает.

Такое может происходить по разным причинам. Например, человеку сложно входить в образы, и поэтому терапевтический процесс не запускается. Или наоборот - его слишком легко уносит поток впечатлений, и вместо контролируемого действия мы получаем захлестывающий водоворот эмоций.

Но в любом случае, клиенту после работы не хорошо, а плохо. О чем он явно сообщает специалисту.

Как я вижу ситуацию, есть несколько возможных вариантов дальнейшей работы. Один из профессионально допустимых подходов - попробовать иной метод, который мог бы дать лучший результат. Или перенаправить к другому специалисту, если первое по каким-либо причинам невозможно.

Но в случаях, которые описывали мне, не происходило ни того, ни другого. Ситуация прекращалась только тогда, когда сам человек завершал работу со специалистом в попытке хоть как-то позаботиться о своем душевном здоровье.

Я тут никак не буду комментировать действия специалистов, у которых такие ситуации происходят. Как минимум потому, что у каждой такой истории есть свои причины и предпосылки, в которых нужно сначала тщательно разобраться, а потом выносить хоть какие-то суждения. Плюс, есть этические нормы, по которым такое делать нельзя.

Но мне хотелось бы обратиться к клиентам, которые попадают в подобные ситуации. Как-то я высказывал уже эту мысль, но она достойна повторения.

Психотерапия действительно может приводить к тому, что человек начинает сталкиваться с негативными эмоциями или чувствами, от которых долгое время до этого убегал. И это не самое приятное состояние. Человек может плакать, злиться, чувствовать горе.

Но все эти переживания подобны мышечной боли после продуктивной тренировки в спортзале. Несмотря на свою тяжесть, они одновременно несут ощущение развития и, я бы сказал, освобождения. Да, в моменте может быть непросто, но в целом остается чувство движения.

Но совсем другое дело, когда человек чувствует что от работы со специалистом ему хуже, чем до и у этого состояния нет никаких положительных последствий. Просто плохо и все.

Поэтому если вы оказались в такой ситуации - не нужно себя как-то успокаивать или убеждать в том, что нужно всего лишь “немного потерпеть”.

Как правило, наши ощущения достаточно точно сигнализируют о происходящем. И даже если по какой-то причине возникает ощущение, будто они вас «обманывают», - в этом тоже может быть смысл и тема для исследования.

Психотерапия - это в первую очередь про встречу человека с самим собой, со своими чувствами и эмоциями.

Если терапия вызывает устойчивое ощущение, что вы теряете контакт с собой, а не находите его - стоит остановиться и прислушаться. Возможно, дело не в сопротивлении, а в том, что формат работы перестал быть поддерживающим.

И этот момент - не провал, а проявление зрелости и уважения к себе.

Продолжаю обучение писательскому ремеслу и хочу представить вам ещё одно домашнее задание. Оно логично продолжает прошлый пост, где я художественно описывал случившееся со мной в Германии, только под большим приближением. Как обычно, буду благодарен за обратную связь - насколько вам зашла бы такая книга.

В физике есть понятие кота Шредингера. Это особый эксперимент, во время которого жизнь кота зависит от квантового процесса - явления, которое на научном уровне определяется вероятностной формулой. Кот находится в коробке, и пока мы её не открыли, кот буквально находится в состоянии суперпозиции - с точки зрения математики он одновременно и жив, и мёртв.

Несмотря на экзотичность этого явления, любой может элементарно ощутить его на своей шкуре - например, засунув ладонь в привычное пространство кармана и не обнаружив там предмета, который раньше всегда был на этом месте.

Именно так я себя и ощущал, мучительно исследуя внутренности своего пальто в поисках ключей от дома. В такие моменты меня сразу же пронзала стрела тревоги - ключей нет и всё потеряно. Одновременно с ней, сбоку, стояла стена уверенности - ну, возможно, я их просто ещё не нащупал или ещё не понял, что они в другом кармане.

Я застывал между двумя вероятностями, пребывая в каждой. В одной - ключи вот-вот должны были нащупаться и оказаться на привычном месте, а я через некоторое время - в тёплой квартире с чашкой горячего чая. В другой - моя ладонь так и останется в пустоте, как и моё состояние на весь вечер.

Мне казалось, будто сама вселенная вокруг меня мучительно раздумывала: какую судьбу мне уготовить, взвешивая на чашах весов непонятные мне аргументы - какая реальность всё-таки должна схлопнуться, а какая - оказаться текущей.

В этом состоянии есть своя прелесть и своя уникальность. Оно позволяет на секунду увидеть мир по-другому - без надежд и терзаний, без страхов и сомнений; ведь в нём одновременно есть всё и ничего.

Но миг заканчивался, стрела тревоги крепла, а стена надежды рассыпалась. Ключей не было ни в каком кармане, как и в сумке. Я неотвратимо погружался в реальность, где их нет, и у меня были большие проблемы.

Одновременно с этим рождалось воспоминание, чётко и неотвратимо дающее ответ на вопрос о том, почему ключей нет на привычном месте.

Это был особый день. День, когда я вместе с друзьями решил сходить на ярмарку. Точнее - решили за меня, а я согласился поучаствовать. Да и друзья были не совсем друзьями, а скорее знакомыми.

Правда, что они были знакомыми, я пойму много лет спустя. В этом тоже есть определённая квантовость жизни: ты встречаешься с людьми, которые одновременно могут стать хорошими друзьями — о которых будешь вспоминать долгие годы, - и случайными знакомыми, от которых со временем не останется даже внешнего образа.

Но тогда я искренне считал их своими друзьями. Поэтому согласился пойти на ярмарку. И там я присоединился к поездке на больших американских горках, где мои ключи радостно воспользовались моментом и выскользнули из кармана пальто на очередном кульбите. Это и привело меня к точке настоящего.

Ключей не было, на часах было два часа ночи, и все поезда уже не ходили. Учитывая, что друзей у меня в этом городе не было, вариантов было всего два: либо попытаться проникнуть в подъезд дома любым способом - слава богу, запасной комплект был предусмотрительно спрятан под дверным ковриком, - либо примерить на себя роль немецкого бродяги и ночевать на вокзале.

Я никогда не любил холодные лавки, так что начал осматривать дверь в поисках вариантов.

На канале Gentle Therapy прочитал важную мысль, которую вроде бы и помню, но её полезно постоянно повторять — про то, что ошибки являются неизбежной частью жизненного пути.

У меня есть представление, что в идеале ошибок быть не должно и жизнь должна быть похожа на непрерывную прямую линию, устремляющуюся прямо в небеса успешности. Но, конечно, это не так — и в том посте хорошо объясняется, почему.

Есть ещё один интересный аргумент, почему ошибки делают жизнь лучше, а не хуже. Безошибочная жизнь — это жизнь одних и тех же действий с одними и теми же результатами. Это жизнь, которая субъективно ощущается слишком быстрой и, в каком-то смысле, пустой.

А именно ошибки создают новые события и эмоции, которые делают жизнь субъективно долгой и интересной. Поэтому, можно сказать, что совершать ошибки — значит жить полно.

А чтобы с этими ошибками можно было вовремя разобраться и извлечь из них пользу, рекомендую сам канал Gentle Therapy. Его ведёт дипломированный психолог Анна, которая делится не только психологическими лайфхаками, но и очень живыми историями из своей жизни — теми самыми, где ошибки превращаются в рост.

По-новому открываю для себя ТикТок. Он становится рупором поколения, сквозь который можно увидеть самые волнующие общество темы в максимально оперативном виде.

Одна из них особенно меня зацепила — тема отношений и одиночества в современном мире. Она всегда была мне близка.

Когда-то люди переживали, что число разводов растёт, молодые годами живут вместе без официальной регистрации, а внуков можно и вовсе не дождаться — дети «раскачиваются» минимум до 35.

Но время изменилось, и все эти вопросы перестали быть главными. Молодым людям больше не нужно думать о том, когда регистрировать брак и планировать детей. Теперь вопрос звучит иначе: а нужно ли вообще заводить отношения?

Я не буду закидывать вас статистикой — сегодня можно найти цифры под любое мнение, а проверять их всё равно никто не будет. Давайте просто примем как данность: всё больше молодых людей не видят смысла в отношениях и считают, что поодиночке им лучше, чем вместе.

Кстати, что интересно, речь здесь именно об отношениях, а не об институте семьи или брака. Например, часть женщин хочет иметь детей, но не хочет жить с партнёром. К слову о том, что речь идёт именно о феномене отказа от психологического партнёрства, а физическое уже вытекает как следствие.

Меня волнует эта тенденция, так как я сам нахожусь в процессе развития отношений, которые плавно идут к браку и детям. И часто меня занимает одна простая, но в то же время важная мысль: как чертовски сложно строить отношения в честном и равном формате, лишённом «патриархальных» костылей.

Мои родители часто ругались, выясняя, кто из них и что кому должен. Но в итоге нормы долженствования как-то устаканивались, и жизнь шла дальше.

А в моих выяснениях я сам строю систему, где нет никакого слова «должен». И неизменно напираюсь на следующий простой вопрос: если никто никому ничего не должен, как выстраивать отношения, где роли каждого чётко определены и закреплены? Спойлер: никак.

Каждый момент совместной жизни становится полем переговоров, где баланс сторон может меняться, и исход никогда заранее не очевиден. Сегодня один делает это, а завтра обстоятельства изменились, и ему или ей уже так неудобно, и нужно срочно передоговариваться.

Давайте будем честными: в семье старого типа мало кто о чём договаривался. Были ведущие и ведомые стороны. Причём мужчина мог вести в одном, а женщина — в другом. И за счёт этого достигалась устойчивость системы.

Плюс часто бывало, что мужчины имели заранее превосходящее положение, позволяющее им диктовать условия. Например, все финансы были у них или социально предписывалось им подчиняться. Такая семья могла быть плохой во многих аспектах, но она продолжала ей оставаться сквозь штормы и непогоды.

В современном же партнёрстве двух равноправных часто встаёт вопрос, который я лично хорошо понимаю: зачем тратить силы на постоянные переговоры и психологическую работу (а без неё вы никогда не потянете прямой и открытый диалог о своих и чужих чувствах), когда всего этого можно просто не делать и спокойно жить одиноким?

Собственно, и раньше, в патриархальные времена, часть мужчин могла позволить себе выбирать одиночество — даже когда семья давала им больше, чем забирала. В наше время я тем более понимаю женщин, которые, не находясь под социальным давлением, могут позволить себе свободу честного ответа на этот вопрос.

И когда я смотрю на эту тенденцию, я не злюсь и не пытаюсь никого убедить, что отношения «нужны». Я, честно говоря, слишком хорошо понимаю людей, выбирающих одиночество.

Но я также понимаю и другое. Отношения — это не награда и не обязанность, а пространство, где два человека пытаются расти рядом, а не друг на друге. И именно поэтому они такие сложные.

Мне хочется верить, что мы постепенно учимся строить связность не через долг, не через давление и не через страх остаться одному, а через выбор. Через честное «я хочу быть с тобой», а не «так надо».

И, возможно, именно такая честность однажды приведёт нас к куда более устойчивым союзам, чем все прежние «как положено».

Я много говорю о психотерапии - всё-таки я уже десять лет внутри этой темы. И это неизбежно влияет на то, как я смотрю на процесс: слишком много знаю, слишком многое воспринимаю как само собой разумеющееся. Поэтому в этот раз мне захотелось увидеть терапию не со своей высоты опыта, а через взгляд человека, которому всё это было новым.

Однажды сервис онлайн-психотерапии zigmund.online предоставил мне бесплатную консультацию для ознакомления. Я решил передать её своей девушке - она никогда раньше не обращалась к специалистам и долго боялась сделать первый шаг. В итоге для неё это вылилось в первую в её жизни системную психотерапию, которая длилась несколько месяцев.

Перед этим постом я попросил её рассказать, как это ощущалось - с позиции человека, которому всё было в новинку. Мне кажется важным именно такое «первое касание», потому что те, у кого уже есть опыт терапии, смотрят на процесс иначе: они понимают, что может дать терапевт, что - нет, и что им действительно нужно.

Мою девушку пугала эта неизвестность, сопряжённая с тем, что такой «кот в мешке» ещё и, как правило, требует финансовых вложений. Но в итоге получился положительный опыт, который она теперь хочет продолжить.

Итак, что ей понравилось.

Во-первых, zigmund.online помогает найти своего психолога. Когда мы ищем вживую, максимум, что у нас есть, - это рекомендации друзей и знакомых, которые необязательно могут быть релевантными. Ведь если специалист хорош для вашего друга, это вовсе не означает, что он подойдёт вам.

zigmund.online же предлагает найти «своего» психолога:
– подобрать специалиста точнее по стилю работы, запросу, возрасту, формату терапии и личным границам;
– учитывать, какой стиль общения человеку больше подходит;
– заранее обозначить «красные флаги» - то, с чем клиент не хочет сталкиваться в терапии.

В итоге моя девушка работала со специалистом, который подошёл ей и по подходу, и по ощущению контакта - с человеком, которому она могла довериться без напряжения.

Во-вторых, Зигмунд позволяет перед сеансом познакомиться с будущим терапевтом через видео-визитку - короткое видео, где психолог рассказывает о себе, о подходе, о стиле работы. Это правда помогает заранее почувствовать человека и понять, откликается ли его подача.

Таким образом, даже если после прохождения всех фильтров контакт не случится, вы можете понять это заранее, просто посмотрев его мини-презентацию.

В-третьих, у сервиса гибкие правила переноса или отмены встречи - не позднее, чем за 8 часов до начала сеанса. По опыту скажу: этот вариант куда мягче, чем у большинства психологов, которые ставят правило в 24 часа или больше. Это может приводить к тому, что из-за форс-мажора теряется оплаченная консультация.

В-четвёртых, все кандидаты, которых предложил ей zigmund.online, имеют реальный многолетний опыт работы (в среднем - более 10 лет) и регулярную практику, и она точно знала, что не рискует попасть к неподготовленному специалисту.

Если вдруг с первым психологом просто не возникнет того самого ощущения «мой человек», Зигмунд сам оплатит сессию со вторым.

Поэтому, если сейчас вы хотите попробовать психотерапевтическую работу, но боитесь неизвестности или хотите работать с русским психологом, находясь в другой стране, - я с полной уверенностью рекомендую вам zigmund.online.

К тому же вы можете воспользоваться моим промокодом FLOWERS, который даёт –15% на первые три сессии с психологом в zigmund.online и действует до 31 декабря.

Не откладывайте заботу о себе - иногда именно маленький шаг в эту сторону меняет многое.

Реклама. ООО «Зигмунд Онлайн». ИНН 7714447735. Erid: 2Vfnxxwnqn9

Если бы психотравмы имели свои законы, то один из них абсолютно точно звучал бы так: травмирующая ситуация всегда стремится к повторению, пока не будет прожита и разрешена. И я хочу рассказать о том, как сам оказался внутри такого процесса.

Для меня никогда не было загадкой, какая травмирующая ситуация стала главной в моей жизни. Это расставание с родителями в раннем детстве — примерно с трёх до семи лет.

Кратко ситуация была такой: мой младший брат страдал тяжёлыми приступами эпилепсии, и один врач сказал родителям, что он должен быть полностью изолирован от любых раздражителей.

Как вы понимаете, в небольшой двухкомнатной квартире нет большего раздражителя для маленького ребёнка, чем другой маленький ребёнок. Всё усложнялось ещё и тем, что незадолго до этого мои родители уже потеряли одного сына и едва смогли прийти в себя. Пережить возможную гибель второго ребёнка было для них невыносимой перспективой.

Поэтому было принято радикальное решение — отправить меня жить к бабушке. Одним из косвенных признаков того, насколько меня это травмировало, стала частичная амнезия: почти все воспоминания жизни «до» как будто кто-то стер из моей памяти.

С тех пор я ненавижу любые ситуации конкуренции и обладаю странной, но очень устойчивой способностью “исчезать” для окружающих. Кто смотрел аниме «Баскетбол Куроко», тот поймёт.

Эту ситуацию я до сих пор не разрешил и просто научился жить с её последствиями. Но жизнь решила помочь и вернула её ко мне с неожиданной стороны.

Я уже писал, что у меня есть кошка Соня, которую я завёл, когда начал жить с девушкой. Я взял её из приюта, долго лечил, но теперь живу с ней душа в душу (и с девушкой всё тоже прекрасно).

С самого начала мы решили, что когда-нибудь заведём второго котика, чтобы питомцы могли развлекать друг друга. С переездом в большую квартиру это стало реальнее, но сил на активные действия ни у кого не было.

И в какой-то момент моя мама, живущая в деревне, подобрала котёнка. Это произошло на фоне её переживаний: одна кошка умерла, другой кот неожиданно вернулся после долгого отсутствия. Одним словом, эмоции били через край.

Почти сразу стало понятно, что оставить котёнка в деревне нельзя: дом был полон взрослых кошек, которые не приняли бы новичка. Мама попросила меня срочно найти ему хозяев в городе. Но я сразу понимал: единственный человек, который может его взять — я сам.

Я приехал в деревню и отвёз котёнка сразу к ветеринару. Там выяснилось, что он болен, и его болезнь может быть опасна для нашей Сони. Нужно было не просто лечить его, но и держать в долгой изоляции.

Когда мама узнала это, первое, что она предложила — отвезти котёнка подальше и просто отпустить. Но к тому моменту я уже провёл с ним много времени, видел, как он приучился ко мне и воспринимал меня как нового “родителя”.

Мы с девушкой решили организовать карантин прямо в квартире, изолировав животных по разным комнатам.

То, что казалось плёвым делом в начале, внезапно превратилось в огромную проблему. Из-за изоляции квартира стала чем-то вроде блокпоста: каждый переход — отдельная операция с открытием-закрытием дверей, дезинфекцией рук и постоянной внимательностью.

Котёнок категорически отказывался принимать таблетки, и каждую дольку приходилось заталкивать ему в пасть с усилием и далеко не с первого раза. Он постоянно орал за дверью, требуя внимания, и сильно нервировал всех обитателей квартиры.

Стоя между дверями двух комнат, разрываясь между двумя маленькими существами, каждому из которых нужна помощь, я на секунду стал тем самым родителем из прошлого. Тем взрослым, которому тоже было страшно, больно и который делал свой выбор не из жестокости, а из отчаяния.

Это не сделало мою историю легче, но впервые я смог почувствовать не только свою боль, но и их — тех людей, которые тогда тоже не справлялись и делали всё, что могли.

И, возможно, именно в этом и есть начало исцеления: когда травма перестаёт быть односторонней, и ты наконец видишь всю картину целиком.

Стремление к контролю - популярный механизм защиты при психологической травме. Психика, однажды попав в ситуацию полной беспомощности - в обстоятельствах, где эта беспомощность имеет роковое значение (зависимость от родственников, сексуальное насилие, угроза жизни), - дает самой себе кровавую клятву: никогда и ни при каких обстоятельствах больше не оказываться без контроля.

Так как клятва эта кровавая и беспощадная, ее действие распространяется не только на ситуации, близкие к пережитой травме, но агрессивно захватывает почти все сферы жизни.

Этот пост о том, как мне самому пришлось столкнуться с подобной клятвой и ответить на непростой вопрос, больше похожий на хэллоуинскую пугалку: контроль или жизнь?

Контроля в моей жизни было не просто много - его было слишком много. Я контролировал свой график, время, общение, финансы, даже пытался контролировать свои сны. Мой внутренний бухгалтер непрестанно вел бесконечный учет всего, что происходило в моей жизни.

Довольно быстро обнаружилось, что контроль крайне не любит разнообразие, сложность и любые изменения. Поэтому после небольшого внутреннего совещания было принято радикальное решение - целиком и полностью вычеркнуть все это из жизни. И вместе с этим ушло все живое.

Несмотря на возможность выбора, у меня годами была одна и та же одежда, одни и те же любимые места и способы проводить время. Мой список друзей, сформировавшийся примерно лет в двенадцать, законсервировался и почти не менялся больше десятка лет.

Фотографиям моей комнаты позавидовал бы диктатор ХХ века, подыскивающий эффектное помещение для демонстрации своей скромности: стол, кровать, шкаф, тумба. На столе - монитор и клавиатура, на кровати - подушка и одеяло. Единственным исключением и отдушиной были полки шкафа, забитые книгами.

Только моему внутреннему миру, максимально отключенному от рисков и опасностей внешнего, дозволялось быть богатым и разнообразным. Впрочем, и туда периодически наведывался внутренний бухгалтер - в поисках того, что еще можно было бы взять под контроль.

К счастью, из-за судьбы, связанной с многочисленными переездами, этот механизм начал постепенно размываться после окончания университета. В моей жизни появились разные стили одежды, новые социальные связи и даже красивые наклейки на системном блоке.

Но ядро контроля никуда не исчезло. Оно продолжало активно влиять на мою жизнь и проявляться в самых неожиданных местах.

Например, мне очень нравилось, когда меня звали поиграть в настольные игры, но при этом я сторонился сам инициировать такие встречи. Стоило мне оказаться организатором, как тут же включался скрытый бухгалтер, и времяпрепровождение из приятного превращалось в изматывающее: я следил за каждым участником - всем ли удобно, все ли играют правильно, не слишком ли яркий свет, не душно ли в комнате и так далее.

Жирную точку в этой эпопее поставило появление котенка - обстоятельство, которое я описывал в прошлом посте. Его буйный нрав, полностью переворачивающий привычную картину мира, поставил меня перед жестким выбором: либо я отказываюсь от идеи тотального контроля, либо каждый день умираю от нервного перенапряжения.

Потому что котенок бегает где хочет, кричит когда хочет, достает взрослую кошку как хочет и постоянно сопровождает все это удивительной способностью появляться именно там, где его меньше всего ждут. Апофеозом его неуловимости стала операция по извлечению говяжьей кости из кастрюли с борщом, наивно оставленной без присмотра на кухне.

И именно в этот момент я вдруг понял, что контроль - это не про безопасность, а про попытку отменить жизнь. Он действительно умеет защищать, но делает это ценой самой возможности быть живым. Котенок ничего не разрушал - он просто существовал так, как умеет, без оглядки на мои внутренние регламенты и инструкции.

И, кажется, впервые за долгое время я позволил чему-то пойти не по плану - и не умер. Мир не рухнул, я справился, а тревога, пусть и не сразу, начала отпускать. Возможно, контроль не нужно уничтожать. Возможно, его достаточно иногда просто не слушать.

Частая беда людей, выросших в травмирующих обстоятельствах, - стремление быть удобными для окружающих. Причём во многих случаях в прошлом никто человека не заставлял быть удобным - скорее он сам был вынужден деформировать свою психику. Но по сути это является прямым воздействием и последствием именно травмы.

Опишу это на примере своей ситуации. Когда я переехал жить к родителям в 8 лет, я попал в следующую обстановку. Отец пропадает на работе, потому что дома иногда находиться было тяжелее, чем где-либо еще. Мать постоянно кипит от гнева и неудовлетворенности, которой некуда выплеснуться. Младший брат и его болезнь являются центром семьи, вокруг которого всё крутится - надежды, страхи, тревоги, сомнения.

В такой ситуации мне, как ребёнку, никто мог и не говорить, что мне нужно вести себя определенным образом. Правда была в том, что другого выхода просто не существовало. В том пространстве не было места моим капризам, ошибкам, прихотям, эмоциям и чувствам. Всё уже было заполнено до меня настолько плотно, что и так трещало по швам, постоянно угрожая полным разрывом.

И безопасно существовать можно было только в одном виде - обезличенном, не позволяющем себе ни ошибаться, ни капризничать, ни сомневаться, ни пробовать хоть что-то, выходящее за рамки привычного и безопасного. Одним словом - в неживом, парализованном виде.

И я таким был. А если забывался, то тут же градус в семье поднимался еще выше. А так как он и без того был на пределе, даже небольшое повышение приводило к чудовищным конфликтам и передрягам. Поэтому шаг за шагом вырабатывалась привычка - быть удобным для окружающих, когда кто-то другой имеет право на несовершенство, а ты сам - нет.

И отшлифованная годами жизни в травматичной ситуации, эта привычка никуда не уходит. Хотя на самом деле самое страшное - в другом. Даже если бы она магическим образом могла исчезнуть, это ничего бы не дало.

Потому что другого, альтернативного способа жить просто не сформировалось. Как в семье всё доступное пространство было заполнено травмой, не позволяя появиться чему-то другому, так и в психике травматичное поведение занимает всё место, исключая развитие альтернатив.

Когда человек уже в другой жизни пытается настроить её по-другому, эта пустота становится одним из главных препятствий. Потому что одно дело - понять, что по-старому уже делать не нужно и можно от этого отказаться. И совсем другое - оказаться в вакууме, где какое-то время приходится принимать и проживать собственную пустотность. Многие готовы вернуться к старому способу жить, лишь бы не выдерживать это специфическое состояние.

Лично я сейчас переживаю момент, когда начинаю позволять себе быть неудобным. Это интересный опыт именно в контексте посттравмы. Интеллектуально я своё поведение оцениваю как неэффективное. Ведь зачем мне в моменте говорить человеку, что я чем-то недоволен и даже - о ужас - выражать свой гнев? Ведь прочитана куча книжек о том, как легко заводить друзей, ловить рыбу на червей, а не на клубнику, и засовывать все свои чувства глубже Марианской впадины.

Но без проживания этого «неэффективного» поведения здоровая психика работать не может.

Поэтому быть неудобным - это не про конфликт с другими. Это про конфликт с той частью себя, которая годами верила, что право на существование нужно заслуживать.

И да, на этом этапе я становлюсь менее «удобным», менее предсказуемым и, возможно, менее приятным. Но впервые - более живым. А для психики, пережившей травму, это, пожалуй, и есть самая высокая форма эффективности.

Всех с Новым годом и с наступающим Рождеством!

Мне захотелось закончить историю с котенком и рассказать вам, к чему это в итоге привело.

Котенка вылечили и провели все необходимые медицинские процедуры. Даже после кастрации он все еще демонстрирует огромную энергию и гоняет по квартире старую кошку.

Она до сих пор пугается, когда он на нее прыгает, иногда кричит, но всегда к нему возвращается после какого-то времени в укрытии. Сначала я думал, что она действительно чувствует угрозу, но потом понял, что она просто пытается как-то научить молодого границам, параллельно проживая свои травмы от уличного прошлого.

Сейчас я уже могу оставить их двоих на ночь в квартире, но все еще надеваю в таких случаях воротник на котенка - он немного его притормаживает.

Наверное, одним из самых тяжелых переживаний во время всех этих событий было ощущение, что я совершаю предательство по отношению к старой кошке. Она жила мирно и спокойно, не любила никаких других животных рядом и была по-своему счастлива. Грубо говоря, я мог бы ничего не предпринимать, оставить все как есть - и жизнь была бы такой же, как раньше. А тут я как будто виноват в том, что взял другого котика в дом, где все было спокойно.

Размышляя об этом, я понял, что это не только про мою кошку, а в целом про мою жизнь. Очень долгое время моим основным стремлением было именно движение к безопасности и охранительству. Я хотел убрать любые стрессы и дискомфорт и, наверное, в какой-то момент перешел грань. Ведь само по себе это стремление было логичным: когда жизнь полностью состоит из хаоса и не имеет опор, в первую очередь хочется этот хаос уменьшить настолько, насколько это возможно.

Но нюанс в том, что хаос, проблемы, боль и дискомфорт - тоже часть жизни, наравне с радостями и приятностями. И когда одна часть этого уравнения сводится к нулю, это не увеличивает вторую - она тоже обнуляется вслед за первой. В итоге получается не много комфорта и радости, а звенящая пустота, в которой ничего не может ни родиться, ни жить, ни умереть. Есть лишь холодная бесконечность ожидания окончательного завершения.

И я понял, что, пригласив этого котика в дом, я привел туда не заботы, проблемы, стресс и страдания. Я привел туда жизнь - ту самую, от которой так долго пытался окончательно сбежать. Но именно это решение стало доказательством того, что жизнь в пустоте перестала меня устраивать и я захотел наполнить ее.

Я боялся не за кошку. Я боялся за себя - за хрупкий, тщательно охраняемый порядок, в котором ничего не происходит. Но жизнь не про «чтобы ничего не случилось». Она про то, чтобы что-то происходило - даже если это больно, тревожно и неудобно. И, впуская этого котенка в дом, я, кажется, впервые за долгое время впустил туда и саму жизнь.

Когда я учился в университете, одним из моих любимых сериалов был “Во все тяжкие”. Я был не одинок в этом выборе - тысячи людей ждали каждую неделю новую серию, желая узнать, как на этот раз Уолтер Уайт сумеет переиграть всех своих врагов.

В какой-то момент сериал закончился. Финал, как обычно бывает в таких долгих эпопеях, меня скорее разочаровал. Тем не менее путь обычного учителя химии и гения наркоторговли наконец завершился. Но история создателя, Винса Гиллигана, продолжилась.

Практически сразу началась работа над продолжением в виде спин-оффа, посвященного адвокату Солу Гудману, что привело к созданию еще одного растянутого на годы сериала. Где-то в процессе возникла идея рассказать, что стало с партнером Уайта после его смерти - что вылилось в отдельный фильм. К 2022 году вселенная “Во все тяжкие” наконец-то отпустила Гиллигана, позволив выдохнуть и задуматься: о чем он хочет рассказать как творец, если убрать за скобки любые ожидания фанатов и инвесторов?

Это привело к неожиданному решению для всех, кто знаком с творчеством Гиллигана с истории Уолтера Уайта - “жесткому” научно-фантастическому сериалу, отсылающему к идеям Star Trek 80-х, а именно коллективного разума, захватывающего индивидов. Все становится понятным, если учитывать, что свой творческий путь Гиллиган начинал не где-то, а в команде создателей “Секретных материалов”.

Сюжет сериала “Одна из многих” крайне прост: Земля захвачена формой коллективного разума, стремящегося ассимилировать любого представителя разумного вида. Его потребность почти животная - коллектив прекрасно осознает, что из-за внутренних ограничений на насилие ассимилированные представители обречены в перспективе на голодную гибель, но при этом готов бросать огромные ресурсы на продолжение ассимиляции, как любой живой организм стремится к размножению и выживанию. Он просто не может действовать иначе.

На Земле остались считанные единицы счастливчиков, которые по каким-то причинам оказались невосприимчивы к его воздействию - но их судьба также предрешена, так как коллективы лучших ученых день и ночь работают над “окончательным” решением проблемы земного индивидуализма.

Тем временем Коллектив развлекает себя, выполняя любые просьбы и прихоти выживших - он кажется до ужаса голодным до чужого внимания. Впрочем, не все выжившие поддаются этой уловке - и главная героиня начинает предпринимать меры по поиску способа уничтожения коллектива и освобождения людей из-под его власти.

Случайно, выход сериала совпал с ростом популярности нейросетей, и коллектив с идеально экологичной манерой общения и почти пугающим желанием услужить во всем оказался метафорой современных ИИ, что позволило говорить о критике экспансии искусственного интеллекта.

Но на мой взгляд, создатель хотел сообщить о совсем другом. И на эту мысль меня наталкивают именно прошлые творения Гиллигана.

Мир “Во все тяжкие” был посвящен героям, которые по тем или иным причинам не могли быть частью “нормального” общества. Кто-то умирал от рака и хотел заработать как можно больше денег, а кто-то с детства обожал обманывать окружающих и не представлял жизнь иначе.

В каждом произведении было размышление о том, насколько такой способ жизни заслуживает права на существование и какие последствия он несет.

В “Одной из многих” постановка проблемы уже совершенно другая - режиссер как будто решил для себя вопрос выше, ответив, что только так человек и должен жить, веря в свои чувства и идеи, и дистанцируясь от сладких увещеваний Коллектива о будущем рае, растворении одного во многих.

И именно в этом, кажется, ключевое послание Гиллигана: не существует универсального коллективного сценария. Есть только личные выборы, вера в свои идеи и чувства, и смелость оставаться собой среди давления внешних структур. Индивидуализм может порождать своих демонов, но они никогда не сравняться с тем дьяволом, к которому неизбежно рано или поздно будет приходить Коллектив. И я с этим полностью согласен.

В начале прошлого года у меня был личный пост о том, что сам по себе я никогда не зарабатывал столько денег, сколько мне нужно. По факту меня всегда поддерживали другие. Этот пост был написан в точке, где я столкнулся с простой вещью: старая система больше не работает, и мне нужно строить новую - такую, где я живу только на свои, без всяких оговорок.

Наверное, могу даже немного похвастаться: за год эту цель я выполнил. Иногда бывает так, что какая-то сфера жизни долго остаётся недоразвитой на фоне остальных. И когда человек это осознаёт и действительно берётся за дело, прогресс может идти довольно быстро. Примерно это и произошло со мной.

Но к концу года я попал в другую ловушку - и, как мне кажется, довольно распространенную. Я сумел начать зарабатывать деньги, но сделал это не через сотрудничество с собой, своими внутренними ресурсами и способностями, а через их эксплуатацию. В стиле «всё для фронта, всё для победы».

Как понимаете, работает это эффективно только на каком-то ограниченном промежутке времени. Потому что после победы почти неизбежно наступает время, которое почему-то заполнено одними руинами и горящими кратерами.

И уже на этих руинах внезапно приходит свистящее и немного пошлое осознание: деньги - не самое главное в жизни.

Если представить жизнь как математику, то деньги я бы назвал множителем. ×2, ×3, ×5, ×10, ×100, ×1000 и так далее. Сила этого множителя растет лавинообразно и создает очень убедительное ощущение, что нужно вкладываться только в него - и тогда итоговое число побьет все рекорды.

И в целом это правда, за исключением одного, но крайне важного случая: когда ради увеличения множителя вы начинаете уменьшать множимое.

5, умноженное на 10, даёт 50

4, умноженное на 15, - уже 60

Кажется, итог вырос. Но на самом деле это начало блестящего похода в тупик. Потому что 3, умноженное на 20, даст те же 60. А 2, умноженное на 25, уже уменьшит результат. А если база и вовсе упадет ниже единицы, начнется прямой регресс - сумма будет всегда меньше множителя.

А база, множимое в этой аналогии - это мы сами. Наше тело, наша психика, энергия, интересы, хобби, спокойствие. И в тот момент, когда мы поддаемся соблазну совсем немного откусить от базы, чтобы увеличить этот лакомый множитель, совершается роковая ошибка. Которую я, к сожалению, успешно и сделал.

Мне крупно повезло: моя итоговая сумма вместо мягкого сползания вниз дала резкий скачок, который, к тому же, вполне может оказаться ложным. Но даже этого скачка мне хватило, чтобы понять одну вещь.

В долгой перспективе именно база является главным источником всего происходящего. Множитель может прыгать как угодно - ничего страшного на дистанции в этом нет. А вот свою базу я теперь намерен в обиду больше не давать.

Приходят новости, что Телеграмм следующий на очереди за Viber и Whats’up. В связи с этим у меня одно напоминание и один вопрос к вам, дорогие читатели. Напоминание - у меня все также есть канал на Дзене, под таким же названием - Цветы для Элджернона.

А вопрос следующий - как планируете реагировать на блокировку, у всех ли будет возможность доступа к Телеграмму? Или есть запрос на создание канала на великом и ужасном Максе.

В комментариях возник вопрос, связанный со следующей кажущейся парадоксальной системой. С одной стороны, люди с пограничным расстройством личности (и в целом с пограничным уровнем психики) действительно являются сложными для построения отношений и многих социальных взаимодействий.

С другой стороны, частая проблема, с которой они сталкиваются сами, заключается в том, что пограничники оказываются слишком удобными для окружающих - и это рождает для них множество трудностей.

Давайте разберемся, почему каждое из этих утверждений по-своему верно и как они умудряются сосуществовать одновременно.

Начнем с простого и очевидного - почему пограничники создают сложности.

При пограничном уровне психика склонна к выраженным амбивалентным скачкам. Кого-то сегодня идеализируют, а уже завтра ненавидят. Часто это может быть один и тот же человек.

Сделать с этим что-то “снаружи” достаточно сложно - какие бы объективные аргументы ни существовали в реальности о том, какого отношения человек достоин на самом деле, пограничник будет действовать прежде всего в русле своей внутренней реальности.

А там - как на войне: один день идет за три, и всё, что было вчера, сегодня уже неправда. Как понимаете, вести какое-то планирование в такой системе - всё равно что строить песчаные крепости на берегу океана. Волны не пощадят никого и ничего.

Но почему сам пограничник в такой ситуации часто ощущает себя жертвой, а не источником угрозы?

Дело в том, что даже находясь в своей внутренней реальности, пограничники, как правило, понимают, какую нестабильность создают для окружающих. И вместе с этим они часто стремятся к отношениям, которые играют для них роль важной опоры и защиты от собственной нестабильности.

В психике формируется стыд за то, что эти отношения несут другим много напряжения и хлопот. И в компенсацию этого (а также ради снижения тревоги и страха покинутости) человек начинает делать то, что, по его представлению, может быть удобно окружающим.

Насколько реально эти действия помогают - не так важно. Важно то, что человеку кажется, что это необходимо. И эта внутренняя вынужденность часто приводит к тому, что пограничник ведет себя не так, как хочется и комфортно, а так, как «надо», чтобы его не бросили. Снова - по его собственному внутреннему представлению.

И вот здесь и возникает тот самый парадокс. Снаружи - нестабильность, резкие смены чувств и разрушенные договоренности. Внутри - постоянная попытка удержать отношения любой ценой, даже ценой отказа от себя.

Пограничник может быть одновременно источником хаоса и человеком, который отчаянно старается быть удобным. Не потому что он манипулирует, а потому что он боится остаться один на один со своей внутренней нестабильностью.

И пока этот страх управляет поведением, удобство и разрушительность будут идти рядом - как две стороны одной и той же системы.

В комментариях к прошлому посту возникло обсуждение мысли, которую можно кратко сформулировать так: «почему пограничники создают сложности».

Если разворачивать её, то речь о следующем: категоричное утверждение, что люди с ПРЛ сложны для построения отношений, создаёт стигму и бьёт по самоощущению самих пограничников.

Тема действительно непростая, поэтому я и выношу её в отдельный пост. В ней, как и почти всегда, есть две стороны, и каждая по-своему права.

Как консультант я не стал бы формулировать эту мысль клиенту именно так. Если человек приходит на сессию, моя первая задача - поддержка и создание безопасного пространства. И только когда человек достаточно устойчив и чувствует опору, можно обсуждать, какие его поведенческие стратегии оказываются неэффективными.

Но вне терапевтического контекста для меня это довольно очевидная вещь. Я сам много лет проходил терапию и изнутри знаю, какие внутренние процессы приводят к поведению, которое в итоге создает трудности в отношениях.

Я могу делать вид, что этого механизма не существует. Но от этого он не перестаёт работать.

В комментариях прозвучал и другой аргумент: разве окружающие всегда действуют экологично и безошибочно? Конечно, нет. Такая постановка вопроса имеет смысл, если мы рассматриваем конфликт как противостояние абсолютно правой и абсолютно неправой стороны.

В реальности же чаще всего обе стороны в чём-то правы и в чём-то ошибаются. Можно спорить о степени ответственности каждой, но безгрешных людей не существует.

Но опять же, даже это не важно. Потому что, когда я говорю, что пограничник создает проблемы в отношениях, я не преследую цель обвинить его во всех грехах и призвать каяться. Я хочу через честность дать инструмент улучшения жизни самому пограничнику.

Если человек остается полностью убежденным, что он всегда действует правильно, а сложности возникают исключительно из-за «не тех» людей вокруг, он рискует снова и снова попадать в один и тот же цикл: уход от «плохих», поиск «хороших», идеализация, разочарование, обесценивание и новый разрыв.

Даже если в какой-то период жизни рядом действительно оказываются сложные или травмирующие люди, сам повторяющийся паттерн отношений никуда не исчезает. Его останавливает не смена партнёра, а изменение собственных реакций и поведенческих стратегий.

Я понимаю, что со стороны это может звучать как виктимблейминг или оправдание агрессора. Но мой личный опыт был именно таким: я перестал фокусироваться на обвинении окружающих, начал смотреть на свою долю ответственности, менять поведение - и получил другой результат в отношениях.

Я могу честно говорить только о том пути, который сам прошёл.

Под конец могу лишь повторить мысль, озвученную в начале: я согласен, что человек может быть на том этапе, где ему нужна чисто поддерживающая функция, исключающая любые размышления о том, насколько он сам ответственен за происходящее. Но как совместить оба подхода в одном публичном посте, я не знаю.

В четверг, 26 февраля в 19:00 в Еврейском музее и центре толератности пройдет паблик-ток «Умный vs счастливый. Зачем мозг нам врет?».

Нейробиолог, научный редактор книги «Умнее всех?», Ольга Ивашкина и психолог Анна Макарчук разберут, как именно мозг нас обманывает, зачем ему это нужно и что с этим делать. Проверим на себе классические когнитивные ловушки, обсудим, почему одни и те же воспоминания меняются с годами, и зададим главный вопрос: если иллюзии делают нас счастливее — нужно ли от них избавляться? А в финале организуем выбор как в «Матрице»: красная или синяя таблетка? Правда или счастье? Или выбора не только два?

Вход по регистрации

Подробности в посте

Фильм ужасов “Орудия” выстрелил в конце 2025 года и многим запомнился разным. Кому-то - напряженной атмосферой, хранящей сюжетную развязку до самого конца, кому-то - необычным повествованием, где мы смотрим на происходящее последовательно через разных героев, а кому-то - неожиданной мистической частью.

Но в этом посте я хочу рассказать о скрытой части фильма, которую не увидишь с первого раза - о том, как режиссер через неожиданные художественные образы рассказал о своем трагическом опыте жизни с родителями-алкоголиками.

Будет много спойлеров, поэтому если сомневаетесь, будете ли смотреть фильм, - сначала посмотрите.

В этой призме главным героем для создателя, конечно, является мальчик Алекс. Он живет в счастливой семье, где его родители всегда улыбаются и сильно его любят. Пока в один трагический день туда не приходит Оно - алкоголизм в облике тетушки-ведьмы.

Родители Алекса начинают меняться. Раньше они возили его в школу и проводили с ним время, создавали ощущение деятельности и жизни - но теперь они всё время сидят за столом, смотрят пустыми глазами на стены и односложно отвечают на его вопросы.

Когда-то светлый и чистый дом становится темным и грязным, мебель местами просто разбросана и перевернута. Бытовые обязанности переходят к Алексу - родители не могут заняться ничем другим, пока находятся в подчинении у алкоголизма.

Причем из-за огромного чувства стыда и вины Алекс не может попросить о помощи - он скрывает от окружающих настоящее положение дел дома. Постепенно пороки родителей растут и начинают распространяться за пределы дома. В конце концов они готовы убить собственного сына, если он посмеет поднять руку на их господина.

Что интересно, тема алкоголизма и зависимости в фильме поднята не только образно, но и напрямую - через многих других персонажей. Учительница младшего класса заливает свой стресс алкоголем, муж-полицейский срывается в баре и изменяет любящей жене, а наркоман-подросток готов продать украденный детский планшет хоть за 10 долларов, лишь бы получить дозу.

В целом автор каждый раз показывает, насколько зависимость оказывается разрушающей не только для конкретной личности, но и для всех ее окружающих. Даже финальная сцена фильма, где ушедшие из дома дети разрывают на части ведьму, символизирующую эту сущность, как будто создает образ мести тех, кто был вынужден страдать в детстве, пока родители занимались саморазрушением.

Я сам являюсь обладателем счастливой особенности, из-за которой стимуляторы на мне практически не работают, и поэтому я, скорее всего, защищён от химических зависимостей.

Но это не значит, что мне незнакомо ощущение, когда на душе больно, страшно и пусто. И в такие моменты особенно понятной становится тяга к любому способу хоть ненадолго выключить это состояние.

И кажется, что за него нужно пожертвовать столь малым, что всегда можно будет остановиться.

Но автор “Орудия” разбивает эту иллюзию - пожертвовать в конечном счете придется практически всем, что есть в жизни.

И если смотреть на фильм не как на мистический триллер, а как на историю о зависимости, то становится понятно - настоящая ведьма здесь не сверхъестественная. Она очень земная и именно поэтому так пугает.

Сегодня хочу поговорить про неожиданную для канала вещь, которая вроде к психологии никакого отношения не имеет, но при ближайшем рассмотрении оказывается сильно психологическим явлением. Я хочу поговорить про финансовый долг.

Долгое время мне вообще не приходилось заниматься личной финансовой грамотностью, хотя базово у меня финансовое образование. Это было связано с тем, что деньги не были для меня дефицитным ресурсом.

Единственное воспоминание из юности - тайный карман в кошельке, где я хранил по тем временам достаточную сумму для крупной покупки. В любой момент можно было пойти и купить самый современный компьютер. Но я хранил эти деньги просто для ощущения, что они есть. Иногда у меня даже занимали родители - на суперкороткие периоды, так сказать, ночной овердрафт.

Позже я активно пользовался кредитной картой, но с длинным беспроцентным периодом и почти всегда закрывал долг без дополнительных платежей. По сути, это была рассрочка. В какой-то момент я психологически ее «закрыл» - просто решил, что больше пользоваться не буду.

После того как я начал полноценно обеспечивать себя сам, для меня открылось явление взрослого мира - индивидуальный финансовый долг.

Оказывается, кто-то может взять у кого-то деньги под честное слово на долгий срок. Или не оплачивать чужую работу месяцами - что по сути является принудительным изъятием денег в долг.

Признаюсь, мне долго везло - я почти не сталкивался с просрочками. Я жил в мире, где если человек не может выполнить обязательство, он делает все возможное, вплоть до продажи имущества, лишь бы его закрыть.

Позже я обнаружил, что существуют люди, для которых просрочка - не повод даже перезанять деньги, потому что «неудобно» или «стыдно». По крайней мере, стыднее, чем просто продлить существующий долг.

И чем больше я об этом думал, тем яснее понимал, насколько сама идея индивидуального долга в современном виде перекошена и дисбалансирована.

В современном мире нет ничего проще, чем найти заемные деньги. Банки готовы открывать кредитные линии почти каждому и постоянно об этом напоминают. Если есть ограничения - всегда существуют структуры формата «Деньги24», где сумму дадут здесь и сейчас. Единственный минус - их придется возвращать в срок и с ценой.

Поэтому, когда кто-то просит деньги у физического лица, это чаще всего не безвыходная ситуация, а попытка уменьшить свои риски и издержки за счет другого.

Другой вопрос - зачем вообще становиться индивидуальным кредитором? Нет сколько-нибудь внятной причины. Нет гарантированного способа вернуть долг, если нет доброй воли заемщика.

Расписки максимум дают годы судебных разбирательств, эффект от которых наступает в тот момент, когда сама сумма уже теряет для человека прежнюю ценность.

Попытки навязать проценты тоже бессмысленны. Во-первых, любые проценты превращаются в ноль, если деньги просто не возвращают. Во-вторых, адекватный человек не будет брать займ под процент выше банковского. А если готов - скорее всего, он либо не планирует возвращать деньги, либо допускает такой сценарий. Именно поэтому он и не идет в банк.

В итоге долг для меня превращается в чисто психологическое явление. С одной стороны - люди, считающие, что их риски можно бесплатно переложить на окружающих. С другой - те самые окружающие, которые по неизвестным (или вынужденным) причинам позволяют это делать.

И кредитор в лучшем случае получает просто свои же деньги обратно. А в худшем - теряет финансы, время и эмоциональную устойчивость.

Я долго думал, почему меня так эмоционально задевает эта тема. И понял - разговор про долг это разговор про зависимость и личные границы. То, с чем я так долго работал напрямую, для других принимает такую скрытую и трагически влияющую на жизнь форму.

Наверное, тут стоит переформулировать крылатое выражение про политику: вы можете не заниматься психологией, но тогда психология рано или поздно займется вами.

Рад, что прошлый пост про долги вызвал обсуждение - значит, тема действительно волнующая. Просмотрев комментарии, мне хочется добавить следующее.

Всплывал момент, связанный с тем, что есть уровень бедности, когда долг становится необходимостью, чтобы банально было что покушать дома. Я согласен, что такое существует, но считаю, что это отдельная тема для обсуждения. И вот почему.

Бедным не нужны долги для закрытия своих потребностей. Бедным нужна поддержка и прямые финансовые вливания без каких-либо условий возврата. Хотите помочь бедным по-настоящему - не давайте им в долг, дайте просто так. От наличия долгов их жизнь не становится лучше или проще.

То же самое касается долгов на высокие медицинские расходы. Если человек не может позволить себе их сейчас - с высокой долей вероятности в будущем ничего не изменится. А значит, нужен не перенос расходов во времени, а прямая компенсация и финансовая поддержка. Опять же, если мы говорим про настоящие, «возвратные» долги.

И сразу про «возвратность». Несколько раз прозвучала популярная мысль, что, давая в долг, нужно сразу расценивать это как потерю денег, которые никогда не вернутся - тогда можно относиться к этому спокойно и по-здоровому. В принципе, с этим подходом я согласен. Но после согласия у меня возникает другой вопрос.

А почему тогда сразу не проговаривать это честно - не давать в долг, а просто финансово поддерживать человека на конкретные цели? Таким образом убирается куча связанных проблем, и более того - психологическая подоплека становится гораздо очевиднее.

Мне понравился один комментарий, где человек поделился реальным случаем: одна женщина попросила у подруги денег в долг на шубу и обиделась на отказ. Если смотреть на ситуацию с точки зрения долга - она выглядит странно. Ну не дала подруга денег на шубу, займи в другом месте - к чему такая реакция?

Но если перевести это в прямую формулировку: «Проспонсируй, пожалуйста, покупку мне шубы», - ситуация становится понятнее. Было убеждение у одной подруги, что другая должна ей эту шубу купить. А та отказалась. Получается, это совсем не та подруга, какой она ей казалась. И причина обиды становится очевиднее.

Если сформулировать все в одну мысль, то меня волнуют не ситуации, когда люди вынуждены просить в долг и вытекающие из этого проблемы. А именно те случаи, когда человек просит в долг не потому, что по-другому не может, а потому, что считает возможным переложить свои проблемы на окружающих.

Каждый раз, когда кто-либо просил у меня в долг, у меня появлялось чувство, что меня хотят использовать. Потому что мне предлагалось нечто, что по определению не может представлять для меня никакого интереса - но полностью обслуживает интерес другого. Знаете, как когда из банка звонят с «чрезвычайно выгодным предложением».

Только почему-то мы все понимаем, что звонки из банка не стоят даже одной минуты потраченного времени и сразу вешаем трубку. А долги рассматриваются как нечто нормальное и достойное воспроизведения.