Костя вышел во внутренний двор через открытые сейчас нараспашку двери. На скамейке в углу сидели три девушки лет пятнадцати и о чём-то тихо переговаривались. При виде Кости они разом замолчали и уставились на него во все глаза. А Костя застыл как вкопанный, в нелепой позе посреди шага, с приподнятой на носок правой ногой, потому что девушка в центре была завораживающе прекрасна, и даже более чем скромный наряд – линялые джинсы, белая водолазка и серо-голубые кеды – не могли этого заглушить.
У неё были длинные светлые волосы, заплетённые в полураспущенную косу, перекинутую через левое плечо. В солнечных лучах они отливали чистым золотом и, казалось, даже светились. Огромные и искрящиеся, как летнее тропическое море, глаза окружали густые ресницы, отбрасывающие тени на бледную гладкую кожу щёк, озарённых лёгким румянцем. На аккуратно очерченных губах играла едва заметная улыбка, которая, правда, немедленно потухла при появлении Кости.

– Моя мама превращаться в лягушку не может, её мама, моя бабушка, тоже. У нас есть семейная легенда, что моя пра-пра-много-раз-прабабушка это умела, но насколько это правда – кто знает? – Девочка развела руками. – На этике об этом тоже рассказывали как о чём-то возможном, но неподтверждённом. Поэтому главной способностью царевен-лягушек считается наш ум. У нас идеальная память, мы почти ничего не забываем из прочитанного, увиденного или услышанного.
– Круто! – восхитился Костя. – То есть вы жутко умные!

Катя опять опустила голову, спрятавшись за волосами, но он успел заметить, что её щёки зазеленели, как сочная трава. Это она так краснела?

«Бессмертная тьма» — это история о наших низменных желаниях, о вечном стремлении к власти и о том, какими опасными бывают люди, особенно когда их поступками движет любовь.

Когда-то, в незапамятные времена, вампиры связали себя Тремя Запретами, ограничивающими их силу, и заключили мир с представителями человечества. Годы спустя в сердце союза между вампирами и людьми зародился Укслей: закрытый от внешнего мира университет, где смертные и бессмертные учатся сосуществовать друг с другом.
Кидан из древнего рода Адане всю жизнь пыталась сбежать от своего наследия. Но, когда ее сестру похищают среди ночи, Кидан понимает: все дороги ведут в место, которого она боялась больше всего — университет Укслей. Чтобы узнать, что же случилось с ее сестрой, Кидан придется постичь древнюю философию, проложившую мост между миром смертных и бессмертных, погрузиться в те интриги, что многие годы пронизывали вампирско-человеческое общество и лицом к лицу столкнуться с жестоким вампиром ее Дома — того самого, уверена Кидан, кто и похитил ее сестру.

У неё было круглое и очень загорелое, почти коричневое лицо, крупный нос, толстые брови и огромные тёмные глаза. Густые чёрные кудри длиной до середины шеи непричёсанным облаком окружали голову и подпрыгивали от каждого движения, что сопровождалось едва слышным перезвоном – шею и запястья девочки обвивали многослойные фенечки всевозможной толщины и способов плетения: из бисера, бусин, ниток, шнурков. На ней были мешковатые джинсы с пятнами и потёртостями на коленках и выцветшая футболка с логотипом «Арии», а за спиной висел серый тканевый рюкзак, из незатянутого горла которого торчали учебники и пенал.

Совершенно сбитый с толку, Костя машинально взялся за руку девочки, маленькую, мягкую и очень тёплую, почти горячую.
– У тебя температура? – вырвалось у него.
– Всегда, – усмехнулась Жанна. – Я жар-птица.

Стоило мне подумать о карме, как моя собственная выставила счет и призвала к оплате. Я не успела заметить, наблюдая за действиями на поле, как Татьяна возникла в проходе между скамейками, и по щекам у нее текли слезы. Кожа раскраснелась, а губы дрожали.
Все тело казалось напряженным: руки были вытянуты параллельно корпусу, а плечи слегка подергивались. Правая ладонь была сжата в кулак, а левая стискивала… корешок знакомой книги с пожелтевшими страницами. Сначала я не поверила своим глазам, но, приглядевшись, убедилась, что мне не мерещится. У Татьяны в руке действительно был личный дневник Стаса.

– Зачем ты все выведываешь?! 
– вспыхнула последняя из вернувшихся.
– Затем, что невестой вампира стать хочу! – огрызнулась Иветта, вскинув голову и гордо распрямляя плечи. Такое заявление многих повергло в шок.

– В общем, я хотел быть как она. Во всём. Всё ждал, когда во мне пробудится сила. Бабушка один раз упомянула, что маме тогда ещё и девяти не было, и я помню, что на девятый день рождения загадал именно это: чтобы я стал соловьём-разбойником. Но ничего не происходило. Чего я только не перепробовал: и пел, и орал, и щебетал, и свистел разными способами, думал, это как-то поможет. Пока на меня не пожаловались соседи и мама не устроила выволочку. Я попытался объяснить, что хочу пробудить в себе способности соловья-разбойника, а она сказала, что так это сделать не получится. Но когда я спросил, как же мне тогда это сделать, она…
– Никита недолго помолчал. – Она сказала, что мне это не нужно. Что это не так уж важно, и я замечательно обойдусь без этой силы, что у меня много других талантов. Как будто она уже тогда поняла, что я полулукоморец, и пыталась так меня утешить. Больше мама со мной об этом не говорила, вообще перестала даже упоминать о соловьях-разбойниках, будто смирилась с тем, что мне никогда им не стать, а потому зачем лишний раз сыпать соль на рану?