18 октября Никол Пашинян сделал важное заявление по ситуации в Нагорном Карабахе. Он заявил, что установлена оперативная связь с властями Азербайджана. Об этом Пашинян договорился с Ильхамом Алиевым 28 сентября в Душанбе, где лидеры двух закавказских стран провели короткую встречу на полях саммита СНГ. Установленная связь позволяет в течение получаса довести информацию об инцидентах на карабахской «линии соприкосновения» или вдоль международно признанной армяно-азербайджанской госграницы. По словам Пашиняна, нынешнее положение в Карабахе является «беспрецедентно спокойным».
Можно ли говорить о том, что снижение количества инцидентов в немного остывшей «горячей точке» постсоветского пространства дает шанс на продвижение к мирному решению многолетнего конфликта? Как бы ни хотелось дать положительный ответ на данный вопрос, сегодня значительных поводов для оптимизма нет. Прежде всего, потому, что полноценный переговорный процесс, фактически прерванный после «бархатной революции» в Армении, только восстанавливается. Это само по себе неплохо. Но это не означает реальной готовности конфликтующих сторон к достижению компромиссов.
Приход к власти Никола Пашиняна сопровождался выдвижением максималистских требований вроде подключения к переговорам непризнанной Нагорно-Карабахской республики. Выдвижение таких идей было ожидаемо. В армянском обществе «четырехдневная война» апреля 2016 года воспринималась как проявление слабости властей, их готовности к необоснованным уступкам. В этом контексте жесткость Пашиняна нашла поддержку. Другой вопрос, что новые армянские власти смогли четко разделить риторику для внутреннего пользования и прагматику для продолжения общения с оппонентами из Баку. Назначенный Пашиняном глава МИД провел уже два раунда переговоров с азербайджанским коллегой, а он сам пересекся с Ильхамом Алиевым при посредничестве Владимира Путина в Душанбе. Однако пока в Армении не пройдут досрочные парламентские выборы (а они уже не за горами), лидеры двух стран вряд ли проведут полноценную встречу.
Интересная интрига намечается и в связи с кавказским турне советника Трампа Джона Болтона. Пока что неформальное лидерство в посредничестве между Баку и Ереваном у Москвы. И Вашингтон не сильно противится этому, оба государства – сопредседатели в Минской группе ОБСЕ. Но очевидно, что американцы не хотят быть пассивными созерцателями. Да и общий контекст отношений между РФ и США не благоприятствует их совместным действиям. В любом случае визит Болтона даст немало поводов для размышлений о том, по какому пути пойдет карабахский мирный процесс в новом 2019 году.
Сергей Маркедонов
Можно ли говорить о том, что снижение количества инцидентов в немного остывшей «горячей точке» постсоветского пространства дает шанс на продвижение к мирному решению многолетнего конфликта? Как бы ни хотелось дать положительный ответ на данный вопрос, сегодня значительных поводов для оптимизма нет. Прежде всего, потому, что полноценный переговорный процесс, фактически прерванный после «бархатной революции» в Армении, только восстанавливается. Это само по себе неплохо. Но это не означает реальной готовности конфликтующих сторон к достижению компромиссов.
Приход к власти Никола Пашиняна сопровождался выдвижением максималистских требований вроде подключения к переговорам непризнанной Нагорно-Карабахской республики. Выдвижение таких идей было ожидаемо. В армянском обществе «четырехдневная война» апреля 2016 года воспринималась как проявление слабости властей, их готовности к необоснованным уступкам. В этом контексте жесткость Пашиняна нашла поддержку. Другой вопрос, что новые армянские власти смогли четко разделить риторику для внутреннего пользования и прагматику для продолжения общения с оппонентами из Баку. Назначенный Пашиняном глава МИД провел уже два раунда переговоров с азербайджанским коллегой, а он сам пересекся с Ильхамом Алиевым при посредничестве Владимира Путина в Душанбе. Однако пока в Армении не пройдут досрочные парламентские выборы (а они уже не за горами), лидеры двух стран вряд ли проведут полноценную встречу.
Интересная интрига намечается и в связи с кавказским турне советника Трампа Джона Болтона. Пока что неформальное лидерство в посредничестве между Баку и Ереваном у Москвы. И Вашингтон не сильно противится этому, оба государства – сопредседатели в Минской группе ОБСЕ. Но очевидно, что американцы не хотят быть пассивными созерцателями. Да и общий контекст отношений между РФ и США не благоприятствует их совместным действиям. В любом случае визит Болтона даст немало поводов для размышлений о том, по какому пути пойдет карабахский мирный процесс в новом 2019 году.
Сергей Маркедонов
Пять племен американских избирателей: предвыборные расклады
Портал политических новостей и аналитики RealClearPolitics провел интересное исследование американского электората (конец сентября, 2 463 респондента). На его основании социологи вычленяют в электорате пять «племен» – времена поляризованной политики они расценивают как «трайбализм», а потому именуют «племенами» кластеры, на которое исследование делит электорат. Что же эти «племена» предвещают электоральной политике, как в этом году, так и на президентских выборах 2020 г.?
Три из пяти племен имеют четкую партийную идентичность, но в сумме они составляют лишь чуть больше половины электората.
1. «Сопротивление» – 26%
Это – более-менее твердые сторонники Демократов, которые уверенно настроены проголосовать против республиканцев в ноябре и против Трампа – через два года. Их воззрения в целом либеральны, но не «левацкие». В качестве пока условного кандидата в президенты у них центрист Джо Байден (вице-президент при Обаме) с большим отрывом опережает «левых» сенаторов Сандерса и Уоррен.
2. Республиканцы – Генеральная линия – 14%
Твердое ядро Республиканской партии, придерживающееся центристских, умеренных позиций. Главное для них – либеральная налоговая политика и религиозные свободы, отношение к мигрантам спокойное. Трамп – не «их» кандидат, но Трампу – как фактическому лидеру и знамени партии - эта когорта верна, проголосует за него через два года, а в 2018 – за кандидатов республиканской партии на все выборные посты.
3. MAGA – 12 %
Это племя названо по аббревиатуре главного лозунга Трампа – сделать Америку вновь великой. Они с энтузиазмом поддержат Трампа в 2020, но к Республиканской партии и бюрократии относятся скептически, акцентируют «политику идентичности», т.е. не любят мигрантов. Это – самая «сельская» когорта, по возрасту они моложе «Генеральной линии». Значит ли это, что Республиканская партия через поколение станет такой, как они? Не факт!
Итак, «ядра» электората у двух партий сопоставимы по размерам, хотя демократическое – более однородное и сплоченное. А что же со второй половиной электората?
4. Независимые синие – 26%
Это та когорта, которая, скорее всего, и решит исход будущих баталий. Они чуть ближе к демократам, чем республиканцам. Менее либеральны (например, для них не очень важна идеологически знаковая тема права на аборт), более «культурно консервативны», более лояльны к «политике идентичности», не любят «большое государство». Главная «лакмусовая бумажка» опроса – отношение к цитате из инаугурационной речи Трампа про «Америку прежде всего» – четко сработала (с разными знаками) в первых трех «племенах», здесь же 25% с Трампом (без подсказки, чьи это слова) согласились, 31% – не согласились, остальные оставили вопрос без ответа.
Именно такие люди стали 40 лет назад «рейгановскими демократами», именно их голосов не хватило для победы Хиллари Клинтон. И сегодня они колеблются, но лишь 16% из них собираются в 2020 г. голосовать за Трампа.
5. «Отстраненные» - 24%
Это – наименее интересующиеся политикой люди, как правило, молодые. Вряд ли большинство из них придет на промежуточные выборы в этом году, 38% из них – за Трампа в 2020 г., а по остальным позициям они чуть ближе к демократам, чем к республиканцам.
Прямых прогнозов ни на ноябрь 2018, ни тем более на 2020 г. из этого «анализа племен» не получится. Почти половина электората отличается противоречивыми взглядами, а поляризованность сегодняшней американской политики предельно затрудняет выработку компромиссных позиций. Но по сегодняшнему раскладу перспективы Республиканцев на удержание большинства выглядят сомнительными: даже в противоречивых позициях просматривается общая линия на критику властного истеблишмента. А в истеблишменте этом как раз республиканцы и доминируют.
Борис Макаренко
Портал политических новостей и аналитики RealClearPolitics провел интересное исследование американского электората (конец сентября, 2 463 респондента). На его основании социологи вычленяют в электорате пять «племен» – времена поляризованной политики они расценивают как «трайбализм», а потому именуют «племенами» кластеры, на которое исследование делит электорат. Что же эти «племена» предвещают электоральной политике, как в этом году, так и на президентских выборах 2020 г.?
Три из пяти племен имеют четкую партийную идентичность, но в сумме они составляют лишь чуть больше половины электората.
1. «Сопротивление» – 26%
Это – более-менее твердые сторонники Демократов, которые уверенно настроены проголосовать против республиканцев в ноябре и против Трампа – через два года. Их воззрения в целом либеральны, но не «левацкие». В качестве пока условного кандидата в президенты у них центрист Джо Байден (вице-президент при Обаме) с большим отрывом опережает «левых» сенаторов Сандерса и Уоррен.
2. Республиканцы – Генеральная линия – 14%
Твердое ядро Республиканской партии, придерживающееся центристских, умеренных позиций. Главное для них – либеральная налоговая политика и религиозные свободы, отношение к мигрантам спокойное. Трамп – не «их» кандидат, но Трампу – как фактическому лидеру и знамени партии - эта когорта верна, проголосует за него через два года, а в 2018 – за кандидатов республиканской партии на все выборные посты.
3. MAGA – 12 %
Это племя названо по аббревиатуре главного лозунга Трампа – сделать Америку вновь великой. Они с энтузиазмом поддержат Трампа в 2020, но к Республиканской партии и бюрократии относятся скептически, акцентируют «политику идентичности», т.е. не любят мигрантов. Это – самая «сельская» когорта, по возрасту они моложе «Генеральной линии». Значит ли это, что Республиканская партия через поколение станет такой, как они? Не факт!
Итак, «ядра» электората у двух партий сопоставимы по размерам, хотя демократическое – более однородное и сплоченное. А что же со второй половиной электората?
4. Независимые синие – 26%
Это та когорта, которая, скорее всего, и решит исход будущих баталий. Они чуть ближе к демократам, чем республиканцам. Менее либеральны (например, для них не очень важна идеологически знаковая тема права на аборт), более «культурно консервативны», более лояльны к «политике идентичности», не любят «большое государство». Главная «лакмусовая бумажка» опроса – отношение к цитате из инаугурационной речи Трампа про «Америку прежде всего» – четко сработала (с разными знаками) в первых трех «племенах», здесь же 25% с Трампом (без подсказки, чьи это слова) согласились, 31% – не согласились, остальные оставили вопрос без ответа.
Именно такие люди стали 40 лет назад «рейгановскими демократами», именно их голосов не хватило для победы Хиллари Клинтон. И сегодня они колеблются, но лишь 16% из них собираются в 2020 г. голосовать за Трампа.
5. «Отстраненные» - 24%
Это – наименее интересующиеся политикой люди, как правило, молодые. Вряд ли большинство из них придет на промежуточные выборы в этом году, 38% из них – за Трампа в 2020 г., а по остальным позициям они чуть ближе к демократам, чем к республиканцам.
Прямых прогнозов ни на ноябрь 2018, ни тем более на 2020 г. из этого «анализа племен» не получится. Почти половина электората отличается противоречивыми взглядами, а поляризованность сегодняшней американской политики предельно затрудняет выработку компромиссных позиций. Но по сегодняшнему раскладу перспективы Республиканцев на удержание большинства выглядят сомнительными: даже в противоречивых позициях просматривается общая линия на критику властного истеблишмента. А в истеблишменте этом как раз республиканцы и доминируют.
Борис Макаренко
Восприятие проблемы украинской автокефалии Московским и Константинопольским патриархатами напоминает аналогичное восприятие распада СССР в России и на Западе.
На Западе искренне не понимают, почему в России до сих пор переживают по поводу распада Союза, хотя прошло уже более четверти века. Британцы и французы могут по-разному относиться к своему имперскому опыту, но для них он является пройденным этапом. Даже тема Алжира, из которого были вынуждены бежать многочисленные французские поселенцы и их арабские союзники, носила острый характер в течение нескольких лет (когда ОАС пыталась убить де Голля), а потом стала быстро отходить на периферию общественного внимания. А в России столько неожиданной для западников боли и тоски.
В России же столь же искренне исходят из того, что СССР не был империей. Что Британия и Франция распались заслуженно в рамках деколонизации, а у нас – не только у СССР, но и у царской России – никаких колоний никогда не было. Что даже «землица Алясочка» - это наша исконная земля, с которой мы по какому-то недоразумению расстались – что тоже вызывает печаль. Что распад страны – это великая несправедливость, которую современники конца СССР чем дальше, тем больше объясняют заговорами иностранных спецслужб и местных «врагов народа».
Что касается церквей, то в Константинополе вспоминают уход Элладской церкви, болгар, румын, что совпадало с процессом формирования национальных государств. И исходят из того, что Константинополь рано или поздно, но эти автокефалии признал – а раз распалась одна «церковная империя», то почему бы не начать распадаться второй. В Москве с такой логикой категорически не согласны, акцентируя внимание не только на том, что большинство верующих УПЦ МП не собираются уходить в автокефалию, но и на исконном единстве «российского» и «украинского» православия. И такое взаимное непонимание не будет преодолено в обозримом будущем.
Алексей Макаркин
На Западе искренне не понимают, почему в России до сих пор переживают по поводу распада Союза, хотя прошло уже более четверти века. Британцы и французы могут по-разному относиться к своему имперскому опыту, но для них он является пройденным этапом. Даже тема Алжира, из которого были вынуждены бежать многочисленные французские поселенцы и их арабские союзники, носила острый характер в течение нескольких лет (когда ОАС пыталась убить де Голля), а потом стала быстро отходить на периферию общественного внимания. А в России столько неожиданной для западников боли и тоски.
В России же столь же искренне исходят из того, что СССР не был империей. Что Британия и Франция распались заслуженно в рамках деколонизации, а у нас – не только у СССР, но и у царской России – никаких колоний никогда не было. Что даже «землица Алясочка» - это наша исконная земля, с которой мы по какому-то недоразумению расстались – что тоже вызывает печаль. Что распад страны – это великая несправедливость, которую современники конца СССР чем дальше, тем больше объясняют заговорами иностранных спецслужб и местных «врагов народа».
Что касается церквей, то в Константинополе вспоминают уход Элладской церкви, болгар, румын, что совпадало с процессом формирования национальных государств. И исходят из того, что Константинополь рано или поздно, но эти автокефалии признал – а раз распалась одна «церковная империя», то почему бы не начать распадаться второй. В Москве с такой логикой категорически не согласны, акцентируя внимание не только на том, что большинство верующих УПЦ МП не собираются уходить в автокефалию, но и на исконном единстве «российского» и «украинского» православия. И такое взаимное непонимание не будет преодолено в обозримом будущем.
Алексей Макаркин
Политический контекст нового уголовного дела против Саакашвили
Михаил Саакашвили стал фигурантом очередного уголовного дела. Пятого по счету. На этот раз грузинская генпрокуратура обвиняет Саакашвили в том, что он санкционировал убийство бизнесмена Бадри Патаркацишвили в 2008 году. Сам экс-президент отверг все предъявленные ему обвинения, назвав их «чушью». Он по-прежнему заявляет о своей готовности вернуться на родину и продолжить борьбу против «режима Иванишвили».
Однако какими бы ни были юридические основания нового дела (а ранее Саакашвили уже получил два заочных приговора к трем и шести годам тюремного заключения соответственно), политическая подоплека этой истории очевидна. На 28 октября в Грузии намечены президентские выборы. Из-за поправок к Конституции это будет последняя всенародная кампания, далее главу государства будут избирать в парламенте. Основная интрига состоит в том, что кандидат от оппозиции, экс-министр иностранных дел Григол Вашадзе, согласно соцопросам, опережает Саломе Зурабишвили, которую поддерживает правящая партия «Грузинская мечта». Стремление фактического руководителя страны Бидзины Иванишвили получить послушного и лояльного президента может обойтись для него значительными издержками. И хотя полномочия главы государства в сегодняшней Грузии невелики, успех оппозиции может существенно изменить внутриполитическую ситуацию. Правительство и парламентское большинство могут получить главного оппозиционера в лице президента.
Не добавляют популярности властям и сопровождающие выборы скандалы. Так, телекомпания «Рустави-2» 14 октября распространила аудиозапись разговора между арестованным высокопоставленным прокурорским работником Мирзой Субелиани и его посетителями в тюрьме. В ходе беседы фигуранты этой истории обсуждают «улаживание» и фабрикацию резонансных уголовных дел, а также факты давления на свидетелей. Напомним, что в 2012 году в канун парламентской кампании, ставшей «началом конца» для тогда еще президента Саакашвили, именно «тюремный скандал» стал одной из причин его поражения. Помимо истории с аудиозаписью на глазах избирателей разворачивается нелицеприятный для властей сюжет вокруг финансирования ТВ-канала «Иберия» табачной компанией «Омега» по принуждению чиновников.
В этом контексте велик соблазн властей задействовать на полную мощь административный ресурс и переключить внимание избирателей с нынешней ситуации на дела минувшие. Впрочем, на внешнеполитические приоритеты Грузии эта борьба не окажет серьезного воздействия. И нынешние, и прошлые власти страны сделали ставку на НАТО и ЕС. И никаких предпосылок для «смены вех» у них не предвидится.
Сергей Маркедонов
Михаил Саакашвили стал фигурантом очередного уголовного дела. Пятого по счету. На этот раз грузинская генпрокуратура обвиняет Саакашвили в том, что он санкционировал убийство бизнесмена Бадри Патаркацишвили в 2008 году. Сам экс-президент отверг все предъявленные ему обвинения, назвав их «чушью». Он по-прежнему заявляет о своей готовности вернуться на родину и продолжить борьбу против «режима Иванишвили».
Однако какими бы ни были юридические основания нового дела (а ранее Саакашвили уже получил два заочных приговора к трем и шести годам тюремного заключения соответственно), политическая подоплека этой истории очевидна. На 28 октября в Грузии намечены президентские выборы. Из-за поправок к Конституции это будет последняя всенародная кампания, далее главу государства будут избирать в парламенте. Основная интрига состоит в том, что кандидат от оппозиции, экс-министр иностранных дел Григол Вашадзе, согласно соцопросам, опережает Саломе Зурабишвили, которую поддерживает правящая партия «Грузинская мечта». Стремление фактического руководителя страны Бидзины Иванишвили получить послушного и лояльного президента может обойтись для него значительными издержками. И хотя полномочия главы государства в сегодняшней Грузии невелики, успех оппозиции может существенно изменить внутриполитическую ситуацию. Правительство и парламентское большинство могут получить главного оппозиционера в лице президента.
Не добавляют популярности властям и сопровождающие выборы скандалы. Так, телекомпания «Рустави-2» 14 октября распространила аудиозапись разговора между арестованным высокопоставленным прокурорским работником Мирзой Субелиани и его посетителями в тюрьме. В ходе беседы фигуранты этой истории обсуждают «улаживание» и фабрикацию резонансных уголовных дел, а также факты давления на свидетелей. Напомним, что в 2012 году в канун парламентской кампании, ставшей «началом конца» для тогда еще президента Саакашвили, именно «тюремный скандал» стал одной из причин его поражения. Помимо истории с аудиозаписью на глазах избирателей разворачивается нелицеприятный для властей сюжет вокруг финансирования ТВ-канала «Иберия» табачной компанией «Омега» по принуждению чиновников.
В этом контексте велик соблазн властей задействовать на полную мощь административный ресурс и переключить внимание избирателей с нынешней ситуации на дела минувшие. Впрочем, на внешнеполитические приоритеты Грузии эта борьба не окажет серьезного воздействия. И нынешние, и прошлые власти страны сделали ставку на НАТО и ЕС. И никаких предпосылок для «смены вех» у них не предвидится.
Сергей Маркедонов
Противоречивые итоги региональных выборов в Польше
Прошедшие в Польше в воскресенье выборы в местные и региональные советы и выборы мэров городов носили на редкость политизированный характер, муниципальная повестка ушла далеко на задний план. Предвыборная кампания превратилась в ожесточенную борьбу между главными политическими антагонистами – правящей национал-популистской партией «Право и справедливость» («ПиС») Ярослава Качиньского и правоцентристской проевропейской партией «Гражданская платформа» («ГП»). Это объясняется тем, что через год в Польше состоятся парламентские выборы, а в 2020 году – президентские, так что воскресные выборы должны были показать соотношение сил на старте нового электорального цикла.
В ходе кампании премьер Матеуш Моравецкий посетил более 150 городов и деревень, пропагандируя главный патриотический лозунг правящей партии «Польша – прежде всего!», акцентируя традиционные ценности и национальные обиды и критикуя либеральные элиты за отрыв от народа. За неделю до выборов «ПиС» прибегла к раздуванию антимигрантских страхов, утверждая, что проевропейские партии хотят допустить в страну поток беженцев, что приведет к разгулу криминала и беспорядкам в польских городах. Оппоненты же обвиняли правительство в безрассудной конфронтации с Евросоюзом, которая чревата сворачиванием программ европейской помощи, и в авторитарном курсе внутри страны, направленном на урезание независимости судебной системы и СМИ. Накал предвыборной борьбы сказался на явке: она составила 53,6% – самый высокий уровень на региональных выборах с 1990 года.
Результаты выборов оказались неоднозначными, что позволило и правящей партии, и оппозиционерам заявить о своей победе. «ПиС» Качиньского с 32% голосов получила первое место, однако по сравнению с парламентскими выборами 2015 года она потеряла 5%. На выборах в советы воеводств национал-популисты победили в 9 из 16 регионов, но из-за враждебных отношений с другими политическими силами им будет сложно формировать коалиции, чтобы получить там абсолютное большинство. Правоцентристская «Гражданская платформа» в союзе с либеральной «Современной» партией заручилась поддержкой 26,7% избирателей. На третье место уверенно вышла левоконсервативная «Польская крестьянская партия», которая добилась 16% голосов и уже заявила о невозможности блокирования с «ПиС». Так что большинство советов воеводств, видимо, останутся под контролем оппозиции.
В целом правящая партия удержала свои позиции в сельской местности и в более бедных восточных регионах, жители которых сильнее зависят от довольно щедрой социальной политики правительства. Зато проевропейская, либеральная «Гражданская платформа» добилась внушительной победы почти во всех крупных городах. Во Вроцлаве, Познани, Люблине, Лодзи, Белостоке мэрами стали ее представители. Настоящим триумфом «ГП» стали итоги мэрских выборов в Варшаве: ее выдвиженец Рафал Тшасковский победил в первом туре с 54% голосов, чего мало кто ожидал. Стало очевидно, что идеологическое доминирование национал-популистов уже не так устойчиво, и исход будущих парламентских выборов отнюдь не предопределен.
Александр Ивахник
Прошедшие в Польше в воскресенье выборы в местные и региональные советы и выборы мэров городов носили на редкость политизированный характер, муниципальная повестка ушла далеко на задний план. Предвыборная кампания превратилась в ожесточенную борьбу между главными политическими антагонистами – правящей национал-популистской партией «Право и справедливость» («ПиС») Ярослава Качиньского и правоцентристской проевропейской партией «Гражданская платформа» («ГП»). Это объясняется тем, что через год в Польше состоятся парламентские выборы, а в 2020 году – президентские, так что воскресные выборы должны были показать соотношение сил на старте нового электорального цикла.
В ходе кампании премьер Матеуш Моравецкий посетил более 150 городов и деревень, пропагандируя главный патриотический лозунг правящей партии «Польша – прежде всего!», акцентируя традиционные ценности и национальные обиды и критикуя либеральные элиты за отрыв от народа. За неделю до выборов «ПиС» прибегла к раздуванию антимигрантских страхов, утверждая, что проевропейские партии хотят допустить в страну поток беженцев, что приведет к разгулу криминала и беспорядкам в польских городах. Оппоненты же обвиняли правительство в безрассудной конфронтации с Евросоюзом, которая чревата сворачиванием программ европейской помощи, и в авторитарном курсе внутри страны, направленном на урезание независимости судебной системы и СМИ. Накал предвыборной борьбы сказался на явке: она составила 53,6% – самый высокий уровень на региональных выборах с 1990 года.
Результаты выборов оказались неоднозначными, что позволило и правящей партии, и оппозиционерам заявить о своей победе. «ПиС» Качиньского с 32% голосов получила первое место, однако по сравнению с парламентскими выборами 2015 года она потеряла 5%. На выборах в советы воеводств национал-популисты победили в 9 из 16 регионов, но из-за враждебных отношений с другими политическими силами им будет сложно формировать коалиции, чтобы получить там абсолютное большинство. Правоцентристская «Гражданская платформа» в союзе с либеральной «Современной» партией заручилась поддержкой 26,7% избирателей. На третье место уверенно вышла левоконсервативная «Польская крестьянская партия», которая добилась 16% голосов и уже заявила о невозможности блокирования с «ПиС». Так что большинство советов воеводств, видимо, останутся под контролем оппозиции.
В целом правящая партия удержала свои позиции в сельской местности и в более бедных восточных регионах, жители которых сильнее зависят от довольно щедрой социальной политики правительства. Зато проевропейская, либеральная «Гражданская платформа» добилась внушительной победы почти во всех крупных городах. Во Вроцлаве, Познани, Люблине, Лодзи, Белостоке мэрами стали ее представители. Настоящим триумфом «ГП» стали итоги мэрских выборов в Варшаве: ее выдвиженец Рафал Тшасковский победил в первом туре с 54% голосов, чего мало кто ожидал. Стало очевидно, что идеологическое доминирование национал-популистов уже не так устойчиво, и исход будущих парламентских выборов отнюдь не предопределен.
Александр Ивахник
История с созданием партии «Сила России» напоминает политтехнологический проект про запас – на случай, если он будет востребован властью. Секретный съезд, неизвестная персона председателя, утечки о том, что вот-вот в партии будут Железняк и Поклонская, которых на съезде, разумеется, не было (так как они не выходили из «Единой России») – все это признаки технического проекта, который может быть развернут во что-то более серьезное только при получении санкции и финансирования.
Наиболее примечательным выглядит пока что сочетание короны на партийной эмблеме и заявление анонимного представителя «Силы России», что новая партия позиционирует себя «как левоцентристская и даже как левогосударственная» политическая сила. Впрочем, была в эмиграции партия «младороссов», выдвинувшая лозунг «Царь и Советы» и делавшая ставку на великого князя Кирилла Владимировича – того самого, с внучкой которого, Марией Владимировной, не сложились отношения у Поклонской. Но большого успеха партия не имела, хотя и наделала шума своим эпатажем – прецедент выглядит не слишком привлекательным.
Так что запрос на новые партийные проекты есть. Претенденты начинают заявлять о себе. Кому повезет – неясно. Можно вспомнить, что в 2012 году тоже стояла очередь из желающих создать новую партию. Результат – по одному мандату в Думе у Журавлева («Родина») и Шайхутдинова («Гражданская платформа», переставшая быть либеральной после ухода Прохорова). Да и то в округах, где не было кандидата-«единоросса».
Алексей Макаркин
Наиболее примечательным выглядит пока что сочетание короны на партийной эмблеме и заявление анонимного представителя «Силы России», что новая партия позиционирует себя «как левоцентристская и даже как левогосударственная» политическая сила. Впрочем, была в эмиграции партия «младороссов», выдвинувшая лозунг «Царь и Советы» и делавшая ставку на великого князя Кирилла Владимировича – того самого, с внучкой которого, Марией Владимировной, не сложились отношения у Поклонской. Но большого успеха партия не имела, хотя и наделала шума своим эпатажем – прецедент выглядит не слишком привлекательным.
Так что запрос на новые партийные проекты есть. Претенденты начинают заявлять о себе. Кому повезет – неясно. Можно вспомнить, что в 2012 году тоже стояла очередь из желающих создать новую партию. Результат – по одному мандату в Думе у Журавлева («Родина») и Шайхутдинова («Гражданская платформа», переставшая быть либеральной после ухода Прохорова). Да и то в округах, где не было кандидата-«единоросса».
Алексей Макаркин
Решение Вашингтона о выходе из Договора о ракетах средней и меньшей дальности ставит в незавидное положение Европу, делая ее заложником выяснения отношений двух ядерных сверхдержав и реализации амбиций их лидеров. После прихода в Белый дом Дональда Трампа с его антиглобализмом европейцы опасались, что США откажутся от предоставления ядерного зонтика союзникам по НАТО. Но речь шла о подтверждении Вашингтоном своих союзнических обязательств, о расширении присутствия американских войск в странах Восточной Европы, но не о возвращении на старый континент «Першингов» и крылатых ракет. Сейчас Париж и Берлин решительно предупредили Вашингтон о недопустимости отказа от Договора РСМД, да что толку.
Правда, Джон Болтон вчера заявил в Москве, что решение о размещении ракет в Европе США пока не приняли. Однако ясно, что такое решение будет принято, иначе в чем смысл отказа от Договора РСМД? Конечно, Германия, Франция, да и многие другие страны ЕС едва ли согласятся принять у себя американские ракеты. Но Великобритания и Польша, скорее всего, не откажутся. А Россия тогда на вполне законных основаниях разместит вдоль своих западных границ сотни пусковых установок с ядерными и обычными ракетами, от которых не смогут предохранить скромные силы американской ПРО в Польше и Румынии. Риск попадания европейских объектов под ракетные удары резко возрастет. А это принципиально поменяет политическую повестку в Европе. На смену страху перед наплывом подозрительных и чуждых мигрантов придет ощущение непосредственной военной опасности. По улицам европейских городов вновь, как в 80-х годах прошлого века, пойдут сотни тысяч людей с «пасификами». На государственном уровне более практический характер могут принять давно идущие разговоры о создании общего оборонного компонента в рамках ЕС. В принципе новая военно-политическая ситуация на европейском континенте могла бы подтолкнуть Евросоюз и Россию к прямым переговорам о взаимных гарантиях безопасности. Только вот необходимое доверие отсутствует.
Александр Ивахник
Правда, Джон Болтон вчера заявил в Москве, что решение о размещении ракет в Европе США пока не приняли. Однако ясно, что такое решение будет принято, иначе в чем смысл отказа от Договора РСМД? Конечно, Германия, Франция, да и многие другие страны ЕС едва ли согласятся принять у себя американские ракеты. Но Великобритания и Польша, скорее всего, не откажутся. А Россия тогда на вполне законных основаниях разместит вдоль своих западных границ сотни пусковых установок с ядерными и обычными ракетами, от которых не смогут предохранить скромные силы американской ПРО в Польше и Румынии. Риск попадания европейских объектов под ракетные удары резко возрастет. А это принципиально поменяет политическую повестку в Европе. На смену страху перед наплывом подозрительных и чуждых мигрантов придет ощущение непосредственной военной опасности. По улицам европейских городов вновь, как в 80-х годах прошлого века, пойдут сотни тысяч людей с «пасификами». На государственном уровне более практический характер могут принять давно идущие разговоры о создании общего оборонного компонента в рамках ЕС. В принципе новая военно-политическая ситуация на европейском континенте могла бы подтолкнуть Евросоюз и Россию к прямым переговорам о взаимных гарантиях безопасности. Только вот необходимое доверие отсутствует.
Александр Ивахник
Возможна ли ситуация, когда ведущий политик страны не избрался бы на пост премьер-министра в парламенте и при этом считал бы такой результат успехом? В сегодняшней Армении такое возможно.
24 октября армянское Национальное собрание не избрало Никола Пашиняна на пост главы правительства. И это положение его более чем устроило. За восемь дней до этого он подал в отставку, находясь на пике популярности. Это решение носило формальный характер, поскольку Пашинян планирует досрочные парламентские выборы. Но, чтобы они состоялись, Национальное собрание должно дважды не утвердить кандидатуру премьера. Только после преодоления этого формально-юридического барьера открывается возможность для досрочной кампании. Пашиняну она нужна для того, чтобы поставить точку в «бархатной революции», обеспечив контроль не только над правительством и региональными администрациями, но и высшим представительным органом власти.
В последние месяцы политики и эксперты ведут интенсивные споры о природе армянской «бархатной революции». Пашиняна пытаются сравнивать то с лидерами украинского «майдана», то с латиноамериканскими «барбудос». Но за полгода этот политик показал себя не только и не столько «пламенным революционером», сколько умелым переговорщиком и знатоком процедурных тонкостей. Будь он только революционером, он бы не стал так сильно заботиться об обеспечении легальности смены власти. Он сделал бы ставку на эффектный захват парламента и «зачистку» его от представителей «старого мира». Но всякий раз, когда Пашинян демонстрировал свой потенциал как лидера массовых протестов, он вступал в переговоры и соблюдал формальные правила. Порой даже в гротескном виде! А как иначе описать имитационные выборы в Национальном собрании 24 октября. Впечатление прямо-таки договорного матча! Впереди всех ждет «вторая серия», через неделю. Результат легко предсказуем! Но как бы ни выглядели эти игры со стороны, они лучше «усталого караула», «народного творчества масс» и демонстративного «чаепития» в стиле Михаила Саакашвили. В конце концов, демократия – это, прежде всего, процедура, пускай иной раз и доведенная до гротеска.
Сергей Маркедонов
24 октября армянское Национальное собрание не избрало Никола Пашиняна на пост главы правительства. И это положение его более чем устроило. За восемь дней до этого он подал в отставку, находясь на пике популярности. Это решение носило формальный характер, поскольку Пашинян планирует досрочные парламентские выборы. Но, чтобы они состоялись, Национальное собрание должно дважды не утвердить кандидатуру премьера. Только после преодоления этого формально-юридического барьера открывается возможность для досрочной кампании. Пашиняну она нужна для того, чтобы поставить точку в «бархатной революции», обеспечив контроль не только над правительством и региональными администрациями, но и высшим представительным органом власти.
В последние месяцы политики и эксперты ведут интенсивные споры о природе армянской «бархатной революции». Пашиняна пытаются сравнивать то с лидерами украинского «майдана», то с латиноамериканскими «барбудос». Но за полгода этот политик показал себя не только и не столько «пламенным революционером», сколько умелым переговорщиком и знатоком процедурных тонкостей. Будь он только революционером, он бы не стал так сильно заботиться об обеспечении легальности смены власти. Он сделал бы ставку на эффектный захват парламента и «зачистку» его от представителей «старого мира». Но всякий раз, когда Пашинян демонстрировал свой потенциал как лидера массовых протестов, он вступал в переговоры и соблюдал формальные правила. Порой даже в гротескном виде! А как иначе описать имитационные выборы в Национальном собрании 24 октября. Впечатление прямо-таки договорного матча! Впереди всех ждет «вторая серия», через неделю. Результат легко предсказуем! Но как бы ни выглядели эти игры со стороны, они лучше «усталого караула», «народного творчества масс» и демонстративного «чаепития» в стиле Михаила Саакашвили. В конце концов, демократия – это, прежде всего, процедура, пускай иной раз и доведенная до гротеска.
Сергей Маркедонов
Опросы разных социологических служб об отношении россиян к делу об отравлении Скрипалей, проведенные в разное время, фиксируют одну и ту же цифру. 3% граждан считают случившееся операцией российских спецслужб. Это показал опрос ВЦИОМ, результаты которого были опубликованы в марте. Подтвердил апрельский опрос ФОМ. И теперь еще раз подтвердил октябрьский опрос Левада-центра.
Численность людей, обвиняющих Россию в этом преступлении, не меняется, несмотря на многочисленные информационные поводы. То на телевидении появляются Петров и Боширов, то в Интернете сообщают, что на самом деле это Мишкин и Чепига – и опровержений не поступает. Но общество в них и не нуждается. Оно исходит из того, что правду никогда полностью никто не скажет. А раз правды на свете нет, то надо выбирать ту версию, которая не наносит ущерба своей стране, но при этом относительно правдоподобна. Поэтому только 28% участников опроса обвиняют в случившемся британские спецслужбы. А самый популярный ответ (56%) – самый расплывчатый и не исключающий любую версию: «это мог быть кто угодно». И вообще интерес к теме, которая перестала быть психологически комфортной, серьезно снизился.
Кстати, это и ответ на вопрос о дефиците информации и о том, что общественные настроения изменятся, если люди зайдут в Интернет и прочитают информацию, альтернативную телевизионной. Всё сложнее. Когда речь идет о пенсиях, ценах, зарплатах и коррупции, люди охотно доверяют критичной информации из Интернета и сами охотно и эмоционально на нее реагируют. Но в вопросах внешней политики, обороны и безопасности они предпочитают либо следовать телевизионной повестке (как нормативной), либо «закрываться» от обсуждения неудобной темы.
Алексей Макаркин
Численность людей, обвиняющих Россию в этом преступлении, не меняется, несмотря на многочисленные информационные поводы. То на телевидении появляются Петров и Боширов, то в Интернете сообщают, что на самом деле это Мишкин и Чепига – и опровержений не поступает. Но общество в них и не нуждается. Оно исходит из того, что правду никогда полностью никто не скажет. А раз правды на свете нет, то надо выбирать ту версию, которая не наносит ущерба своей стране, но при этом относительно правдоподобна. Поэтому только 28% участников опроса обвиняют в случившемся британские спецслужбы. А самый популярный ответ (56%) – самый расплывчатый и не исключающий любую версию: «это мог быть кто угодно». И вообще интерес к теме, которая перестала быть психологически комфортной, серьезно снизился.
Кстати, это и ответ на вопрос о дефиците информации и о том, что общественные настроения изменятся, если люди зайдут в Интернет и прочитают информацию, альтернативную телевизионной. Всё сложнее. Когда речь идет о пенсиях, ценах, зарплатах и коррупции, люди охотно доверяют критичной информации из Интернета и сами охотно и эмоционально на нее реагируют. Но в вопросах внешней политики, обороны и безопасности они предпочитают либо следовать телевизионной повестке (как нормативной), либо «закрываться» от обсуждения неудобной темы.
Алексей Макаркин
Похоже, сценарий федерального центра по проведению повторных губернаторских выборов в Приморском крае сталкивается с серьезными трудностями. Об этом говорит поступающая из Приморья информация об административном давлении на муниципальных депутатов с целью добиться их подписей в пользу врио губернатора Олега Кожемяко. При этом давление оказывается на депутатов от КПРФ и независимых. Понятно, что для регистрации Кожемяко, идущего самовыдвиженцем, будет более чем достаточно подписей депутатов-единороссов. Подписи коммунистов и независимых в его поддержку нужны, чтобы не дать пройти муниципальный фильтр кандидату от КПРФ Андрею Ищенко, который во втором туре выборов в сентябре по всеобщему признанию жителей края обошел кандидата от власти.
Казалось бы, федеральный центр подобрал для повторных выборов идеального кандидата. Выходец из Приморья, построивший крупный рыбный бизнес, а затем сделавший успешную политическую карьеру. Представлял интересы края в Совете Федерации, затем набирался опыта в процессе руководства тремя регионами Дальнего Востока. Получив пост врио губернатора, сумел добиться поддержки Москвы в вопросе о переносе столицы федерального округа из Хабаровска во Владивосток, что мало дает практически, но имеет несомненное символическое значение. Но есть и практические результаты: Игорь Сечин поддержал предложение врио губернатора о снижении на 50 копеек за литр розничных цен на нефтепродукты, реализуемые через сеть АЗС «Роснефти» в крае. И тем не менее рейтинг электоральной поддержки Андрея Ищенко на 10% превышает рейтинг Кожемяко. Судя по всему, жители края при формировании своих предпочтений на новых выборах руководствуются не рациональными соображениями, а крайне негативными эмоциональными реакциями на сентябрьские выборы, когда власть, через вопиющие фальсификации, нагло проигнорировала волю большинства избирателей. При таком психологическом настрое приморцев скорее дурную услугу Олегу Кожемяко оказывает неумеренная активность присланных из Москвы политтехнологов, впрягающих в пропагандистскую кампанию все мыслимые информационные ресурсы. Едва ли отвлекут голоса от Ищенко и заезжие профессиональные спойлеры в лице Митволя и Сурайкина.
Всё это не означает, что Кожемяко обречен на поражение. До дня выборов более полутора месяцев. Команде врио губернатора есть время извлечь уроки из допущенных ошибок. Многое зависит и от степени поддержки, которую будет оказывать Андрею Ищенко его партия. Ясно, что в АП считают исход выборов в Приморском крае принципиально важным для себя и что с руководством КПРФ там будет проводиться активная разъяснительная работа.
Александр Ивахник
Казалось бы, федеральный центр подобрал для повторных выборов идеального кандидата. Выходец из Приморья, построивший крупный рыбный бизнес, а затем сделавший успешную политическую карьеру. Представлял интересы края в Совете Федерации, затем набирался опыта в процессе руководства тремя регионами Дальнего Востока. Получив пост врио губернатора, сумел добиться поддержки Москвы в вопросе о переносе столицы федерального округа из Хабаровска во Владивосток, что мало дает практически, но имеет несомненное символическое значение. Но есть и практические результаты: Игорь Сечин поддержал предложение врио губернатора о снижении на 50 копеек за литр розничных цен на нефтепродукты, реализуемые через сеть АЗС «Роснефти» в крае. И тем не менее рейтинг электоральной поддержки Андрея Ищенко на 10% превышает рейтинг Кожемяко. Судя по всему, жители края при формировании своих предпочтений на новых выборах руководствуются не рациональными соображениями, а крайне негативными эмоциональными реакциями на сентябрьские выборы, когда власть, через вопиющие фальсификации, нагло проигнорировала волю большинства избирателей. При таком психологическом настрое приморцев скорее дурную услугу Олегу Кожемяко оказывает неумеренная активность присланных из Москвы политтехнологов, впрягающих в пропагандистскую кампанию все мыслимые информационные ресурсы. Едва ли отвлекут голоса от Ищенко и заезжие профессиональные спойлеры в лице Митволя и Сурайкина.
Всё это не означает, что Кожемяко обречен на поражение. До дня выборов более полутора месяцев. Команде врио губернатора есть время извлечь уроки из допущенных ошибок. Многое зависит и от степени поддержки, которую будет оказывать Андрею Ищенко его партия. Ясно, что в АП считают исход выборов в Приморском крае принципиально важным для себя и что с руководством КПРФ там будет проводиться активная разъяснительная работа.
Александр Ивахник
Ключевой момент в назначении Александра Осипова врио губернатора Забайкальского края – в том, что он бывший первый замминистра по развитию Дальнего Востока. С упором на слово бывший. Действующий федеральный чиновник вряд ли бы с удовольствием поехал в сложный регион, в котором два предыдущих губернатора покинули свой пост, не завершив даже своего первого срока. И дело не в управленческих способностях конкретного губернатора, а в депрессивном состоянии экономики и дефиците финансовых ресурсов, не позволяющем осуществить серьезные перемены. На этом посту легко можно сломать удачно развивающуюся карьеру. Отставному же чиновнику в этом смысле легче – другого предложения может и не последовать. Осипов входил в команду бывшего министра по развитию Дальнего Востока Александра Галушки, работал вместе с ним еще в «Деловой России» и покинул министерство вскоре после его ухода.
Алексей Макаркин
Алексей Макаркин
Вчера исполнилось 15 лет событию, ставшему одной из главных вех в трансформации путинской России, как потом Беслан, кризис 2008-09 годов, Болотная и Крым с Донбассом. 25 октября 2003 года в новосибирском аэропорту был задержан Михаил Ходорковский и начался разгром ЮКОСа. Принято считать, что у Ходорковского были неуемные политические амбиции, подрывавшие субъектность государства. На самом деле олигархи, у которых были неумные политические амбиции – Березовский и Гусинский – к тому времени находились уже вне страны. Ходорковский был самым ярким и независимым из крупных российских предпринимателей, бесспорно, старавшимся оказывать влияние на решения государственных органов и проводить своих людей в Госдуму, но не претендовавшим на политическое доминирование. Вообще отечественные олигархи того времени после провозглашения Путиным курса на «равноудаленность» перестроились и старались согласовывать свои позиции и представлять их государству через Бюро РСПП. Компания ЮКОС в своей практике 90-х – начала нулевых годов, конечно, не была «белой и пушистой» и, в частности, активно использовала методы налоговой «оптимизации», впрочем, как и все крупные компании. Тем не менее к 2003 году ЮКОС был крупнейшим российским налогоплательщиком, значительно нарастил добычу и инвестиции, наладил четкий менеджмент и ввел современные, достаточно прозрачные принципы корпоративного управления.
Судебные дела по ЮКОСу продемонстрировали резко возросшие возможности силовиков и полную несамостоятельность отечественной судебной системы. Люди в погонах поняли, что если так можно с первой российской компанией, то тем более можно со средним и мелким бизнесом, в результате чего «коррупционный налог» резко вырос. На высшем государственном уровне крупному бизнесу было жестко и внятно указано на его подчиненное и сугубо служебное место. На смену первой волне олигархов, в начале 2000-х пытавшихся коллективно выражать свои интересы через РСПП, после дела ЮКОСа стали приходить новые олигархи из прежнего, домосковского окружения Владимира Путина, решающие свои деловые вопросы на личной основе. Но если олигархи из 90-х отличалась предпринимательским драйвом, стремлением к диверсификации своего бизнеса и к экспансии в перспективные сектора экономики, то нынешние довольствуются успешным освоением масштабных госзаказов. А экспансию проводят госкорпорации, живущие своей особой, неподвластной рынку жизнью и вместе с госбанками контролирующие уже 70% национальной экономики. Чего же после этого сетовать на затухание инвестиционной активности и низкие темпы экономического роста?
Александр Ивахник
Судебные дела по ЮКОСу продемонстрировали резко возросшие возможности силовиков и полную несамостоятельность отечественной судебной системы. Люди в погонах поняли, что если так можно с первой российской компанией, то тем более можно со средним и мелким бизнесом, в результате чего «коррупционный налог» резко вырос. На высшем государственном уровне крупному бизнесу было жестко и внятно указано на его подчиненное и сугубо служебное место. На смену первой волне олигархов, в начале 2000-х пытавшихся коллективно выражать свои интересы через РСПП, после дела ЮКОСа стали приходить новые олигархи из прежнего, домосковского окружения Владимира Путина, решающие свои деловые вопросы на личной основе. Но если олигархи из 90-х отличалась предпринимательским драйвом, стремлением к диверсификации своего бизнеса и к экспансии в перспективные сектора экономики, то нынешние довольствуются успешным освоением масштабных госзаказов. А экспансию проводят госкорпорации, живущие своей особой, неподвластной рынку жизнью и вместе с госбанками контролирующие уже 70% национальной экономики. Чего же после этого сетовать на затухание инвестиционной активности и низкие темпы экономического роста?
Александр Ивахник
И мы тоже – о партийной системе
Тема реформирования партийной системы стала модной и злободневной. В материалах коллег, в т.ч. в докладе Minchenko Consutling, много интересного и разумного, но многое вызывает сомнения.
Тема эта – надолго, и простых решений не будет. Начинать надо с понимания базовых вещей. Согласятся ли коллеги?
1. Оглядываться на зарубежный опыт – всегда полезно и правильно. Неправильно кричать, что Запад нам не указ. Только надо понимать, что действительно не указ, а подсказка. И любое сравнение нужно трактовать с пониманием сходств и различий.
У нас тоже подъем популизма, как на Западе. Только популизм – война истеблишменту – у нас другой. Там это – массовое шествие против глобализации, издержек слишком быстрого наступления постмодернизма, и «шествуют» те, кого постмодернизм задевает или пугает. У нас же популизм – крестьянский бунт против того, что и экономика, и социалка буксуют из-за отсутствия этого самого модернизма, а инерционная модель управления уже не может дать «крепостным» прежнего, минимально достаточного объема благ. Наш «запрос на перемены» – это чтобы государство опять стало давать много (не станет – негде взять), наш запрос на «справедливость» – это чтобы барин со своего стола что-то прислуге давал. Из таких запросов потенциально перспективных новых партий не родится никогда.
2. В размышлениях о будущем нельзя путать две вещи. Дробить оппозицию, изобретать (или поощрять) клоны и фейки – не пустая затея, краткосрочный эффект в виде влияния на распределение депутатских кресел в парламентах вполне возможен. На качество представительства общественных интересов через многопартийность такими методами не повлияешь никак.
3. Попытки придумать «левые» или «правые», «популистские» или «элитарные» партийные проекты малопродуктивны. Главное размежевание российской политики: «власть – не власть». И дистанцию от власти у каждой партии наш избиратель хорошо чувствует. В 2018 г. – не только из-за пенсионной реформы, но из-за усталости от «обеднения» – патерналистская часть общества снизила уровень доверия «партии власти». На выборах это снижение выразилось очень мягко: не на треть, как по рейтингам партии у социологов, а – по разным методикам подсчета – на одну-две десятые. Всё: ничего другого на этих выборах с партийными предпочтениями не произошло.
4. Категорически не хватает нашей партийной системе двух вещей:
(а) Реального представительства для тех, кто полагается на собственные силы, а не государство в своей жизненной карьере: городской средний класс, самозанятые, предприниматели. Они не стоят с протянутой рукой к государству, но и не готовы бунтовать и поджигать барские усадьбы – боятся за судьбу своего не роскошного, но приличного коттеджа. Это – резерв поддержки для любых усилий по развитию страны.
(б) Новых лиц в старых партиях – и тех, кто может стать первым лидером – впереди, на лихом коне, и тех, кто будет строить и перестраивать партии.
К «партии власти» эти два пункта не относятся. Ее стратегическая задача – помочь двинуть вперед экономику и систему общественных отношений. Без этого партийная система рискует оставаться таким же бунтом крепостных, недовольных долей подачек с барского стола.
Борис Макаренко
Тема реформирования партийной системы стала модной и злободневной. В материалах коллег, в т.ч. в докладе Minchenko Consutling, много интересного и разумного, но многое вызывает сомнения.
Тема эта – надолго, и простых решений не будет. Начинать надо с понимания базовых вещей. Согласятся ли коллеги?
1. Оглядываться на зарубежный опыт – всегда полезно и правильно. Неправильно кричать, что Запад нам не указ. Только надо понимать, что действительно не указ, а подсказка. И любое сравнение нужно трактовать с пониманием сходств и различий.
У нас тоже подъем популизма, как на Западе. Только популизм – война истеблишменту – у нас другой. Там это – массовое шествие против глобализации, издержек слишком быстрого наступления постмодернизма, и «шествуют» те, кого постмодернизм задевает или пугает. У нас же популизм – крестьянский бунт против того, что и экономика, и социалка буксуют из-за отсутствия этого самого модернизма, а инерционная модель управления уже не может дать «крепостным» прежнего, минимально достаточного объема благ. Наш «запрос на перемены» – это чтобы государство опять стало давать много (не станет – негде взять), наш запрос на «справедливость» – это чтобы барин со своего стола что-то прислуге давал. Из таких запросов потенциально перспективных новых партий не родится никогда.
2. В размышлениях о будущем нельзя путать две вещи. Дробить оппозицию, изобретать (или поощрять) клоны и фейки – не пустая затея, краткосрочный эффект в виде влияния на распределение депутатских кресел в парламентах вполне возможен. На качество представительства общественных интересов через многопартийность такими методами не повлияешь никак.
3. Попытки придумать «левые» или «правые», «популистские» или «элитарные» партийные проекты малопродуктивны. Главное размежевание российской политики: «власть – не власть». И дистанцию от власти у каждой партии наш избиратель хорошо чувствует. В 2018 г. – не только из-за пенсионной реформы, но из-за усталости от «обеднения» – патерналистская часть общества снизила уровень доверия «партии власти». На выборах это снижение выразилось очень мягко: не на треть, как по рейтингам партии у социологов, а – по разным методикам подсчета – на одну-две десятые. Всё: ничего другого на этих выборах с партийными предпочтениями не произошло.
4. Категорически не хватает нашей партийной системе двух вещей:
(а) Реального представительства для тех, кто полагается на собственные силы, а не государство в своей жизненной карьере: городской средний класс, самозанятые, предприниматели. Они не стоят с протянутой рукой к государству, но и не готовы бунтовать и поджигать барские усадьбы – боятся за судьбу своего не роскошного, но приличного коттеджа. Это – резерв поддержки для любых усилий по развитию страны.
(б) Новых лиц в старых партиях – и тех, кто может стать первым лидером – впереди, на лихом коне, и тех, кто будет строить и перестраивать партии.
К «партии власти» эти два пункта не относятся. Ее стратегическая задача – помочь двинуть вперед экономику и систему общественных отношений. Без этого партийная система рискует оставаться таким же бунтом крепостных, недовольных долей подачек с барского стола.
Борис Макаренко
Итоги визита Болтона в Закавказье
26 октября советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон завершил свое турне по странам Кавказа. Этот визит примечателен в силу нескольких причин.
Во-первых, он сильно отличался от дипломатических вояжей американских представителей времен президентства Обамы. Сигналы, отправленные советником Дональда Трампа, как странам Закавказья, так и другим игрокам, вовлеченным в дела региона, отличались предельной ясностью и четкостью. Болтон не стеснялся в выражениях и старался не прибегать к политкорректности. И в Баку, и в Тбилиси, и особенно в Ереване он четко сформулировал приоритеты Вашингтона: жесткое сдерживание Ирана и минимизация влияния России. В адрес Москвы в отличие от Тегерана не было обращено таких выражений, как «исправление зловредного поведения». Однако Болтон четко заявил о том, что для Вашингтона неприемлема односторонняя военно-техническая зависимость Армении от РФ. И даже подчеркнул, что США могут начать поставки вооружений как Еревану, так и Баку. Лишь бы только снизить влияние Москвы на нагорно-карабахский мирный процесс и региональную ситуацию в целом.
Во-вторых, переговоры Болтона показали, что сам Кавказ в американской внешнеполитической повестке играет подчиненное положение. Вашингтон волнует, в первую очередь, Иран, Россия, Сирия. Отсюда и весьма скептическое отношение к гуманитарной миссии Армении в арабской республике. В ней Болтону видится де-факто поддержка Башара Асада. Нашлось место и для обсуждения операции НАТО в Афганистане. Этот сюжет более подробно рассматривался во время переговоров в Баку и в Тбилиси. При этом эксперты отметили, что в отношениях с Азербайджаном Болтон проявлял большую тактичность. Сформулировав список претензий к Тегерану, посланец Вашингтона, тем не менее, оговорился, что давление на Исламскую республику не должно повредить «друзьям США» в Баку. В Ереване таких оговорок сделано не было. Стоит также отметить, что советник Трампа остался равнодушным к проблемам защиты прав человека и демократии в Азербайджане. Энергетическое партнерство оказалось на сегодняшний момент более важным приоритетом.
Таким образом, сигналы отправлены. США будут жестче давить на Иран, а также пытаться минимизировать влияние России в Закавказье. Странам региона по сути предложено поддержать эти подходы. Не факт, что кроме Тбилиси кто-то станет в точности выполнять идеи, высказанные Джоном Болтоном. В противном случае и для Азербайджана, и для Армении возникают большие риски. Впрочем, лучшим критерием истины является практика.
Сергей Маркедонов
26 октября советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон завершил свое турне по странам Кавказа. Этот визит примечателен в силу нескольких причин.
Во-первых, он сильно отличался от дипломатических вояжей американских представителей времен президентства Обамы. Сигналы, отправленные советником Дональда Трампа, как странам Закавказья, так и другим игрокам, вовлеченным в дела региона, отличались предельной ясностью и четкостью. Болтон не стеснялся в выражениях и старался не прибегать к политкорректности. И в Баку, и в Тбилиси, и особенно в Ереване он четко сформулировал приоритеты Вашингтона: жесткое сдерживание Ирана и минимизация влияния России. В адрес Москвы в отличие от Тегерана не было обращено таких выражений, как «исправление зловредного поведения». Однако Болтон четко заявил о том, что для Вашингтона неприемлема односторонняя военно-техническая зависимость Армении от РФ. И даже подчеркнул, что США могут начать поставки вооружений как Еревану, так и Баку. Лишь бы только снизить влияние Москвы на нагорно-карабахский мирный процесс и региональную ситуацию в целом.
Во-вторых, переговоры Болтона показали, что сам Кавказ в американской внешнеполитической повестке играет подчиненное положение. Вашингтон волнует, в первую очередь, Иран, Россия, Сирия. Отсюда и весьма скептическое отношение к гуманитарной миссии Армении в арабской республике. В ней Болтону видится де-факто поддержка Башара Асада. Нашлось место и для обсуждения операции НАТО в Афганистане. Этот сюжет более подробно рассматривался во время переговоров в Баку и в Тбилиси. При этом эксперты отметили, что в отношениях с Азербайджаном Болтон проявлял большую тактичность. Сформулировав список претензий к Тегерану, посланец Вашингтона, тем не менее, оговорился, что давление на Исламскую республику не должно повредить «друзьям США» в Баку. В Ереване таких оговорок сделано не было. Стоит также отметить, что советник Трампа остался равнодушным к проблемам защиты прав человека и демократии в Азербайджане. Энергетическое партнерство оказалось на сегодняшний момент более важным приоритетом.
Таким образом, сигналы отправлены. США будут жестче давить на Иран, а также пытаться минимизировать влияние России в Закавказье. Странам региона по сути предложено поддержать эти подходы. Не факт, что кроме Тбилиси кто-то станет в точности выполнять идеи, высказанные Джоном Болтоном. В противном случае и для Азербайджана, и для Армении возникают большие риски. Впрочем, лучшим критерием истины является практика.
Сергей Маркедонов
О съезде «Справедливой России»
1. Запрос на популистскую партию, выражающую идеи справедливости, действительно, есть. Но «Справедливая Россия» – партия умеренная и аккуратная, которой не свойственна популистская отвязанность. Наличие у партии своего губернатора – Александра Буркова – делает ее еще более осмотрительной. Критика в адрес абстрактной «оффшорной аристократии» вряд ли может вдохновить избирателей. Потому что избиратель захочет подробностей, а именно – кого конкретно партия имеет в виду. А тут возникнет проблема – если назвать фамилии, то это может быть расценено как наезд. Если нет, то избиратель будет разочарован.
2. Кроме слов есть политическая практика. В Хакасии кандидат от «Справедливой России» с выборов снялся, что расценивается как игра против коммуниста Коновалова. В Приморском крае перед вторым туром, в котором конкурировали Тарасенко и Ищенко, «эсер» предсказуемо поддержал Тарасенко, заявив, что надо меньше болтать, а больше делать. Во Владимирской области в аналогичной ситуации кандидат призвал ни в коем случае не допустить появления во главе региона представителя ЛДПР, а также «сделать взвешенный, разумный, ответственный выбор». На популистскую партию не похоже.
3. По итогам пенсионной реформы главными партийными бенефициарами стали КПРФ и ЛДПР. У первой, по данным ВЦИОМ, сейчас 16%, у второй – 11%, в апреле было, соответственно, 10 и 8%. Рейтинг «Справедливой России» тоже подрос, но с 3 до 5%. Партия по-прежнему остается в полупроходной зоне, что большого оптимизма не вызывает.
4. Сближение с «Родиной» ничего партии не дает. «Родина» Журавлева – это не «Родина» Рогозина, Журавлев слабо узнаваем избирателями. При этом и нынешняя «Родина» демонстрирует амбиции и не готова подчиняться «Справедливой России». В то же время в политическом классе, в том числе и в «Справедливой России», прекрасно помнят, как печально завершилась история партии Рогозина – когда тот слишком серьезно воспринял свою роль лидера популистской партии. И начал голодать против монетизации льгот и выступать против мигрантов. Никто повторять судьбу рогозинской «Родины» не собирается – ни Миронов, ни Журавлев.
Алексей Макаркин
1. Запрос на популистскую партию, выражающую идеи справедливости, действительно, есть. Но «Справедливая Россия» – партия умеренная и аккуратная, которой не свойственна популистская отвязанность. Наличие у партии своего губернатора – Александра Буркова – делает ее еще более осмотрительной. Критика в адрес абстрактной «оффшорной аристократии» вряд ли может вдохновить избирателей. Потому что избиратель захочет подробностей, а именно – кого конкретно партия имеет в виду. А тут возникнет проблема – если назвать фамилии, то это может быть расценено как наезд. Если нет, то избиратель будет разочарован.
2. Кроме слов есть политическая практика. В Хакасии кандидат от «Справедливой России» с выборов снялся, что расценивается как игра против коммуниста Коновалова. В Приморском крае перед вторым туром, в котором конкурировали Тарасенко и Ищенко, «эсер» предсказуемо поддержал Тарасенко, заявив, что надо меньше болтать, а больше делать. Во Владимирской области в аналогичной ситуации кандидат призвал ни в коем случае не допустить появления во главе региона представителя ЛДПР, а также «сделать взвешенный, разумный, ответственный выбор». На популистскую партию не похоже.
3. По итогам пенсионной реформы главными партийными бенефициарами стали КПРФ и ЛДПР. У первой, по данным ВЦИОМ, сейчас 16%, у второй – 11%, в апреле было, соответственно, 10 и 8%. Рейтинг «Справедливой России» тоже подрос, но с 3 до 5%. Партия по-прежнему остается в полупроходной зоне, что большого оптимизма не вызывает.
4. Сближение с «Родиной» ничего партии не дает. «Родина» Журавлева – это не «Родина» Рогозина, Журавлев слабо узнаваем избирателями. При этом и нынешняя «Родина» демонстрирует амбиции и не готова подчиняться «Справедливой России». В то же время в политическом классе, в том числе и в «Справедливой России», прекрасно помнят, как печально завершилась история партии Рогозина – когда тот слишком серьезно воспринял свою роль лидера популистской партии. И начал голодать против монетизации льгот и выступать против мигрантов. Никто повторять судьбу рогозинской «Родины» не собирается – ни Миронов, ни Журавлев.
Алексей Макаркин
28 октября в Грузии прошли президентские выборы. Первый тур голосования не выявил победителя. Во второй тур вышли Саломе Зурабишвили, независимый кандидат, поддерживаемая правящей партией «Грузинская мечта», и представитель оппозиционного «Единого национального движения» Григол Вашадзе. Они получили соответственно чуть более 40% и около 38%.
И хотя в сегодняшней системе власти пост президента не является ключевым (с 2023 года главу государства вообще будут избирать не всенародным волеизъявлением, а с помощью коллегии выборщиков), значение этой кампании нельзя недооценивать. Выборы президента проходят как раз по политическому экватору, между двумя парламентскими кампаниями. Грузия – парламентская республика. И сегодня все политические силы страны имеют возможность увидеть масштабный социологический опрос по поводу оценки их перспектив перед решающим стартом четырехлетия.
Согласно его итогам, «Грузинская мечта» имеет шансы сохранить свое доминирование. Даже если Саломе Зурабишвили проиграет во втором туре, то правительство и парламент будут подконтрольны правящей партии. Однако при таком раскладе страна снова получит «оппозиционного президента», только в отличие от Георгия Маргвелашвили, который выдвигался при помощи «мечтателей», но затем разошелся с ними, Вашадзе представляет «националов», партию Саакашвили. И, заметим, при всех своих незначительных полномочиях президент обладает правом помилования. Чем не шанс обострить игру, если экс-президент будет помилован новым главой государства?!
Но у Зурабишвили есть возможности победить. Для этого властям надо нарастить явку, в первом туре она составила всего порядка 47%. Важно также не допустить консолидацию Вашадзе и идущего третьим с 10,8% Давида Бакрадзе, который хотя и разошелся с Саакашвили, политически ближе к нему, чем к «Мечте». Как бы то ни было, а правящая партия получила серьезное предупреждение. Это пока еще не провал и не неудача. Даже в случае утраты контроля над президентским офисом не факт, что потенциальный конфликт Вашадзе и Иванишвили за два года создаст преимущество кандидату от «националов» и ЕНД в целом. Но, как минимум, власти получили тревожный звоночек о том, что дела у них в стране не так блестящи. У них есть оппоненты, и эти оппоненты настроены по-боевому.
Сергей Маркедонов
И хотя в сегодняшней системе власти пост президента не является ключевым (с 2023 года главу государства вообще будут избирать не всенародным волеизъявлением, а с помощью коллегии выборщиков), значение этой кампании нельзя недооценивать. Выборы президента проходят как раз по политическому экватору, между двумя парламентскими кампаниями. Грузия – парламентская республика. И сегодня все политические силы страны имеют возможность увидеть масштабный социологический опрос по поводу оценки их перспектив перед решающим стартом четырехлетия.
Согласно его итогам, «Грузинская мечта» имеет шансы сохранить свое доминирование. Даже если Саломе Зурабишвили проиграет во втором туре, то правительство и парламент будут подконтрольны правящей партии. Однако при таком раскладе страна снова получит «оппозиционного президента», только в отличие от Георгия Маргвелашвили, который выдвигался при помощи «мечтателей», но затем разошелся с ними, Вашадзе представляет «националов», партию Саакашвили. И, заметим, при всех своих незначительных полномочиях президент обладает правом помилования. Чем не шанс обострить игру, если экс-президент будет помилован новым главой государства?!
Но у Зурабишвили есть возможности победить. Для этого властям надо нарастить явку, в первом туре она составила всего порядка 47%. Важно также не допустить консолидацию Вашадзе и идущего третьим с 10,8% Давида Бакрадзе, который хотя и разошелся с Саакашвили, политически ближе к нему, чем к «Мечте». Как бы то ни было, а правящая партия получила серьезное предупреждение. Это пока еще не провал и не неудача. Даже в случае утраты контроля над президентским офисом не факт, что потенциальный конфликт Вашадзе и Иванишвили за два года создаст преимущество кандидату от «националов» и ЕНД в целом. Но, как минимум, власти получили тревожный звоночек о том, что дела у них в стране не так блестящи. У них есть оппоненты, и эти оппоненты настроены по-боевому.
Сергей Маркедонов
По поводу 100-летнего юбилея комсомола
1. Комсомол 1920-40-х годов был механизмом социальной мобилизации масс. Идеологизированным, полуказарменным, но реальным и ведущим на созидание и на защиту Отечества. Во-первых, в современном обществе такие механизмы не работают. Во-вторых, комсомол, который застал я в 1970-е, уже таким механизмом не был. Он был таким факультетом Слизерин для будущей партноменклатуры. Причем номенклатурная подлость у многих – по молодости – была ярче, жестче, лицемернее, а потому – противнее, чем у старших товарищей. Так что не греют мне душу ламентации "ах, какой комсомол у нас был!"
2. Ностальгировать по молодости – дело святое и тёплое. Радоваться встречам с друзьями с молодых лет – тем более. Мне с моими друзьями (большинство из них – со студенческих лет) знамя комсомола для освящения этих встреч не нужно. Слишком много нас связывает более земных и реальных воспоминаний и ценностей.
3. Если бы праздники по поводу 100-летия организовывала КПРФ (+ прочие левые), было бы понятно и естественно. Но если это делается практически на государственном уровне, то это очень специфический симптом: номенклатура сегодняшняя не считает нужным отстроиться и отмежеваться (пусть на уровне символов) от номенклатуры коммунистической. Может, я неправ, но скажите: это нормально – через четверть-то века после краха коммунизма в России?
Борис Макаренко
1. Комсомол 1920-40-х годов был механизмом социальной мобилизации масс. Идеологизированным, полуказарменным, но реальным и ведущим на созидание и на защиту Отечества. Во-первых, в современном обществе такие механизмы не работают. Во-вторых, комсомол, который застал я в 1970-е, уже таким механизмом не был. Он был таким факультетом Слизерин для будущей партноменклатуры. Причем номенклатурная подлость у многих – по молодости – была ярче, жестче, лицемернее, а потому – противнее, чем у старших товарищей. Так что не греют мне душу ламентации "ах, какой комсомол у нас был!"
2. Ностальгировать по молодости – дело святое и тёплое. Радоваться встречам с друзьями с молодых лет – тем более. Мне с моими друзьями (большинство из них – со студенческих лет) знамя комсомола для освящения этих встреч не нужно. Слишком много нас связывает более земных и реальных воспоминаний и ценностей.
3. Если бы праздники по поводу 100-летия организовывала КПРФ (+ прочие левые), было бы понятно и естественно. Но если это делается практически на государственном уровне, то это очень специфический симптом: номенклатура сегодняшняя не считает нужным отстроиться и отмежеваться (пусть на уровне символов) от номенклатуры коммунистической. Может, я неправ, но скажите: это нормально – через четверть-то века после краха коммунизма в России?
Борис Макаренко
После очередной серьезной электоральной неудачи германского ХДС – на этот раз на выборах в земле Гессен – канцлер Ангела Меркель заявила об отказе выставлять свою кандидатуру на декабрьских выборах лидера партии. О причинах и следствиях этого решения смотрите материал Александра Ивахника: https://telegra.ph/Posle-vyborov-v-Gessene-Merkel-ostavlyaet-post-lidera-HDS-10-29
Telegraph
После выборов в Гессене Меркель оставляет пост лидера ХДС
Под воздействием неудачи партии ХДС на прошедших в воскресенье выборах в ландтаг земли Гессен Ангела Меркель решила отказаться от поста председателя партии. Эти выборы наглядно подтвердили тренд, обозначившийся еще на выборах в бундестаг год назад и ярко…
История с отказом российских паломников прекратить посещение Афона свидетельствует о том, что люди стремятся действовать в вопросах религии, исходя из собственных интересов и представлений, несмотря на настоятельные рекомендации представителей РПЦ не ездить на Святую Гору. Что они все меньше склонны жестко следовать церковному авторитету, ориентируясь в большей степени на мнение свое и своего окружения. А оно простое – пускай Москва и Константинополь сами выясняют свои отношения, а наш паломнический тур, к которому мы долго готовились (и деньги, между прочим, заплатили), все равно должен состояться. Тем более, что причащаться на Афоне не обязательно – так что можно соблюсти и запрет, и свои интересы.
А рекомендации не посещать остаются для российских верующих только необязательными советами – хотя в православной традиции даже рекомендации священноначалия надо принимать к исполнению. И действует принцип, что все «неполезное» (а не только откровенно вредное) неприемлемо как не способствующее спасению. Но в случае с Афоном верующие такой «неполезности» не видят, так как не могут представить себе, что на Святой Горе вдруг иссякла благодать из-за каких-то церковно-политических разногласий.
Другое дело, что уже в ближайшее время масштабы паломничества на Афон могут сократиться по объективным причинам. Немалая часть паломников на Святую Гору едут туда организованно, через турфирмы, связанные с епархиями РПЦ. А они уже начали исключать из своих предложений такие поездки. Остается, конечно, возможность самостоятельного паломничества – но это существенно дороже, чем туры, где участники экономят на всем (и, кроме того, не чувствуют себя одинокими в чужой стране). Далеко не все желающие могут себе это позволить. Разумеется, к элите из неформального «афонского клуба» это не относится – как представляется, те ее представители, которые действительно тесно связаны с Афоном, а не следовали моде, будут продолжать ездить и дальше. Только без особого шума.
Алексей Макаркин
А рекомендации не посещать остаются для российских верующих только необязательными советами – хотя в православной традиции даже рекомендации священноначалия надо принимать к исполнению. И действует принцип, что все «неполезное» (а не только откровенно вредное) неприемлемо как не способствующее спасению. Но в случае с Афоном верующие такой «неполезности» не видят, так как не могут представить себе, что на Святой Горе вдруг иссякла благодать из-за каких-то церковно-политических разногласий.
Другое дело, что уже в ближайшее время масштабы паломничества на Афон могут сократиться по объективным причинам. Немалая часть паломников на Святую Гору едут туда организованно, через турфирмы, связанные с епархиями РПЦ. А они уже начали исключать из своих предложений такие поездки. Остается, конечно, возможность самостоятельного паломничества – но это существенно дороже, чем туры, где участники экономят на всем (и, кроме того, не чувствуют себя одинокими в чужой стране). Далеко не все желающие могут себе это позволить. Разумеется, к элите из неформального «афонского клуба» это не относится – как представляется, те ее представители, которые действительно тесно связаны с Афоном, а не следовали моде, будут продолжать ездить и дальше. Только без особого шума.
Алексей Макаркин
В чечено-ингушском споре обозначилась новая интрига. Конституционный суд Ингушетии признал не соответствующим Основному закону республики соглашения между Грозным и Магасом. Пункт второй постановляющей части судебного решения констатировал, что без утверждения межреспубликанского договора на референдуме в Ингушетии, он «не порождает правовых последствий для органов государственной власти, органов местного самоуправления» этого северокавказского субъекта РФ. Но, пожалуй, самый главный пункт постановления третий. Он о том, что решение КС «не может быть преодолена повторным принятием республиканского закона»
Неприятие договоренностей с Грозным - это не только реакция рядовых жителей республики, но и представителей различных элит. То же решение КС появилось не спонтанно, а после обращения в него группы депутатов ингушского республиканского парламента. При этом Юнус-бек Евкуров заявил, что постановление высшей судебной инстанции Ингушетии не может отменить соглашения с Чечней. По его мнению, свое слово должен сказать Конституционный суд России. Этим ситуация в Ингушетии разительно отличается от Чечни, где внутриэлитные дискуссии невозможно себе представить.
Как бы то ни было, а в оценке главы самой маленькой республики Северного Кавказа есть своя логика. Ведь речь идет не о положении дел в одном субъекте федерации, а в договоре между двумя соседними регионами. Но вопрос о чечено-ингушской границе - не чисто правовой спор. В конце концов решения КС Ингушетии или РФ будет подвергнуто различным трактовкам, выходящим за рамки формально-юридической логики. Референдум как инструмент прямого народного волеизъявления выглядит эффектным решением. Но есть серьезные сомнения в его эффективности. Сама кампания, сопровождаемая эмоциональными выступлениями, может стать конфликтогенным фактором. Она может спровоцировать негативную реакцию другой части «многонационального народа России», проживающего в Чечне. Более того, для федеральной власти опасно выпускать ситуацию из-под контроля, отдавая ее на откуп региональных элит. Но при этом Москва не стремится к широкому публичному обсуждению «пограничной» проблемы, надеясь на проверенные неформальные методы урегулирования спорных вопросов.
В любом случае чечено-ингушская проблема выходит за рамки исключительно Северного Кавказа. От успешного распутывания этого узла во многом зависит стабильность не только в одном отдельно взятом регионе, но и внутриполитическая устойчивость в России в целом.
Сергей Маркедонов
Неприятие договоренностей с Грозным - это не только реакция рядовых жителей республики, но и представителей различных элит. То же решение КС появилось не спонтанно, а после обращения в него группы депутатов ингушского республиканского парламента. При этом Юнус-бек Евкуров заявил, что постановление высшей судебной инстанции Ингушетии не может отменить соглашения с Чечней. По его мнению, свое слово должен сказать Конституционный суд России. Этим ситуация в Ингушетии разительно отличается от Чечни, где внутриэлитные дискуссии невозможно себе представить.
Как бы то ни было, а в оценке главы самой маленькой республики Северного Кавказа есть своя логика. Ведь речь идет не о положении дел в одном субъекте федерации, а в договоре между двумя соседними регионами. Но вопрос о чечено-ингушской границе - не чисто правовой спор. В конце концов решения КС Ингушетии или РФ будет подвергнуто различным трактовкам, выходящим за рамки формально-юридической логики. Референдум как инструмент прямого народного волеизъявления выглядит эффектным решением. Но есть серьезные сомнения в его эффективности. Сама кампания, сопровождаемая эмоциональными выступлениями, может стать конфликтогенным фактором. Она может спровоцировать негативную реакцию другой части «многонационального народа России», проживающего в Чечне. Более того, для федеральной власти опасно выпускать ситуацию из-под контроля, отдавая ее на откуп региональных элит. Но при этом Москва не стремится к широкому публичному обсуждению «пограничной» проблемы, надеясь на проверенные неформальные методы урегулирования спорных вопросов.
В любом случае чечено-ингушская проблема выходит за рамки исключительно Северного Кавказа. От успешного распутывания этого узла во многом зависит стабильность не только в одном отдельно взятом регионе, но и внутриполитическая устойчивость в России в целом.
Сергей Маркедонов
Ангела Меркель объявила о решении не выдвигать свою кандидатуру на пост лидера партии на следующих выборах председателя. Александр Ивахник анализирует политический контекст заявления и сценарии развития ситуации. https://telegra.ph/Merkel-prevrashchenie-v-hromuyu-utku-10-31
Telegraph
Меркель: превращение в хромую утку?
Решение Ангелы Меркель отказаться от поста председателяправящей партии ХДС и не выставляться на следующих парламентских выборах, естественно, стало политической новостью №1 не только в Германии, но и в Европе. Хотя в контексте устойчивого и глубокого падения…