Во французско-итальянских отношениях невиданный скандал: Париж отозвал своего посла для консультаций. Французов можно понять. Лидеры двух популистских партий, контролирующих правительство Италии, вице-премьеры Луиджи Ди Майо и Маттео Сальвини позволили себе совершенно неподобающие высказывания и действия в адрес соседнего государства. В начале января они публично поддержали протесты «желтых жилетов». При этом Ди Майо призвал их «не ослаблять напор», а Сальвини заявил, что правление «ужасного» президента Макрона «противоречит интересам его народа». Затем Ди Майо назвал Францию творцом бедности в Африке, заявил, что огромный поток мигрантов является результатом ее действий. Чашу терпения переполнила встреча Ди Майо во вторник с группой активистов движения «желтых жилетов» недалеко от Парижа.
Начинающаяся кампания по выборам в Европарламент, несомненно, стимулировала эти демарши, несовместимые с традиционной практикой межгосударственных отношений двух стран-основательниц Евросоюза. Налицо неприкрытая атака итальянских правительственных евроскептиков на проевропейского президента Макрона, выступающего за дальнейшую евроинтеграцию. При этом лидер антиистеблишментного «Движения 5 звезд» Ди Майо видит электоральных союзников в «желтых жилетах», а глава праворадикальной партии «Лига» Сальвини – в Марин Ле Пен.
Налицо самый острый кризис в отношениях Франции и Италии за весь послевоенный период. Но итальянских министров-популистов, похоже, это не слишком заботит. Правда, после отзыва посла Сальвини выразил готовность пойти на диалог, но в весьма своеобразной манере. Он заявил, что не хочет ни с кем ссориться и готов прибыть в Париж, даже пешком, чтобы провести переговоры с Макроном. Но для перезагрузки отношений Франция должна решить три «фундаментальных» вопроса: пересмотреть политику возврата нелегальных мигрантов, перебравшихся через границу, обратно в Италию, отказаться от практики продолжительных проверок на границе и выдать Италии 14 левацких боевиков, десятилетиями укрывающихся во Франции. Вряд ли выставление предварительных условий урегулирования отношений устроит французское руководство, не говоря уже о том, что вице-премьеру и главе МВД Сальвини не по рангу вести переговоры с президентом Макроном.
Александр Ивахник
Начинающаяся кампания по выборам в Европарламент, несомненно, стимулировала эти демарши, несовместимые с традиционной практикой межгосударственных отношений двух стран-основательниц Евросоюза. Налицо неприкрытая атака итальянских правительственных евроскептиков на проевропейского президента Макрона, выступающего за дальнейшую евроинтеграцию. При этом лидер антиистеблишментного «Движения 5 звезд» Ди Майо видит электоральных союзников в «желтых жилетах», а глава праворадикальной партии «Лига» Сальвини – в Марин Ле Пен.
Налицо самый острый кризис в отношениях Франции и Италии за весь послевоенный период. Но итальянских министров-популистов, похоже, это не слишком заботит. Правда, после отзыва посла Сальвини выразил готовность пойти на диалог, но в весьма своеобразной манере. Он заявил, что не хочет ни с кем ссориться и готов прибыть в Париж, даже пешком, чтобы провести переговоры с Макроном. Но для перезагрузки отношений Франция должна решить три «фундаментальных» вопроса: пересмотреть политику возврата нелегальных мигрантов, перебравшихся через границу, обратно в Италию, отказаться от практики продолжительных проверок на границе и выдать Италии 14 левацких боевиков, десятилетиями укрывающихся во Франции. Вряд ли выставление предварительных условий урегулирования отношений устроит французское руководство, не говоря уже о том, что вице-премьеру и главе МВД Сальвини не по рангу вести переговоры с президентом Макроном.
Александр Ивахник
История с приговором участнику организации «Свидетели Иеговы» Деннису Кристенсену к реальному сроку лишения свободы по «экстремистской» статье УК напомнила мне один недавний случай.
После того, как «Свидетели Иеговы» были запрещены в России, то врач, православный патриот и активист антинаркотического движения Николай Каклюгин подготовил большой доклад, в котором досталось и иеговистам, и протестантам, и мормонам – все они, по мнению докладчика, «стали ударной пропагандистской силой, действующей в интересах Вашингтона». Большое внимание он уделил борьбе силовиков с иеговистами после признания их организации экстремистской. Не обошел вниманием и арест Кристенсена, названный «показательным в плане грамотного применения правоприменительной практики и сопутствующих процессуальных норм для правоохранительных структур в других регионах России». Вслед за иеговистами автор предлагал запретить пятидесятников. «Нужно двигаться дальше, не останавливаясь ни на секунду», - решительно утверждал докладчик.
Прошло совсем немного времени, и сам Каклюгин оказался под арестом по обвинению в незаконном обороте наркотиков. И теперь он настаивает на своей невиновности и просит освободить его из-под стражи. Ссылается на позицию Верховного суда, который, оказывается, «неоднократно рассылал судам в регионы рекомендации не отправлять в и без того переполненные следственные изоляторы страны без крайней необходимости». Обвиняет в своих злоключениях некую «харизматическую секту с украинскими корнями». Но безрезультатно – в январе суд продлил ему содержание под стражей на очередные два месяца.
В общем, все повторяется. Когда дореволюционный гонитель сектантов оказывался арестован большевиками после их прихода к власти. Или как советский большевик-богоборец попадал в одну камеру с православным священником. Но история, к сожалению, редко чему-то учит.
Алексей Макаркин
После того, как «Свидетели Иеговы» были запрещены в России, то врач, православный патриот и активист антинаркотического движения Николай Каклюгин подготовил большой доклад, в котором досталось и иеговистам, и протестантам, и мормонам – все они, по мнению докладчика, «стали ударной пропагандистской силой, действующей в интересах Вашингтона». Большое внимание он уделил борьбе силовиков с иеговистами после признания их организации экстремистской. Не обошел вниманием и арест Кристенсена, названный «показательным в плане грамотного применения правоприменительной практики и сопутствующих процессуальных норм для правоохранительных структур в других регионах России». Вслед за иеговистами автор предлагал запретить пятидесятников. «Нужно двигаться дальше, не останавливаясь ни на секунду», - решительно утверждал докладчик.
Прошло совсем немного времени, и сам Каклюгин оказался под арестом по обвинению в незаконном обороте наркотиков. И теперь он настаивает на своей невиновности и просит освободить его из-под стражи. Ссылается на позицию Верховного суда, который, оказывается, «неоднократно рассылал судам в регионы рекомендации не отправлять в и без того переполненные следственные изоляторы страны без крайней необходимости». Обвиняет в своих злоключениях некую «харизматическую секту с украинскими корнями». Но безрезультатно – в январе суд продлил ему содержание под стражей на очередные два месяца.
В общем, все повторяется. Когда дореволюционный гонитель сектантов оказывался арестован большевиками после их прихода к власти. Или как советский большевик-богоборец попадал в одну камеру с православным священником. Но история, к сожалению, редко чему-то учит.
Алексей Макаркин
8 февраля группа армянских военных специалистов (прежде всего, это саперы и медики) прибыла в Сирию. В Алеппо они будут заниматься разминированием, а также оказанием медицинской помощи за пределами зоны боевых действий. И хотя эта миссия называется гуманитарной, ее смысл выходит за рамки оказания помощи гражданскому населению.
И совсем не случайно министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил, что Армения «первой откликнулась на наш призыв по оказанию помощи сирийскому народу». Речь, конечно же, о странах – членах ОДКБ, которые по проблемам Ближнего Востока стремятся мягко дистанцироваться от Москвы. Естественно, подходы России не осуждаются, но в то же время союзники РФ не спешат полностью с ними солидаризироваться. В этом плане действия Армении выделяются на общем фоне. Заметим, армянская миссия, которую можно было бы определить, как военно-гуманитарную, началась после визита Джона Болтона на Кавказ. В Ереване советник американского президента недвусмысленно обрисовал такие цели Вашингтона, как снижение влияния России и Ирана в Закавказье и на Ближнем Востоке. И заинтересованность Белого дома в соответствующих корректировках позиций Еревана. Тем не менее, руководство Армении решилось на этот шаг.
Понятное дело, здесь нельзя говорить о политическом альтруизме. Армения в определенной степени вовлечена в сирийские дела. В последнее время страна с населением порядка 3 миллиона (де-факто численность населения меньшая) приняла порядка 17 тысяч беженцев армянского происхождения из Сирии. Во многом активизация Турции на Ближнем Востоке стала одной (хотя и не единственной) причиной для активизации участия Армении в евразийских интеграционных проектах. Поддерживая Россию в Сирии, Ереван пытается, помочь, насколько это возможно, армянской общине, еще остающейся этой стране. Видно стремление и заручиться поддержкой Москвы в карабахском урегулировании, а также и для укрепления доверия между странами. Слишком силен психологический эффект от «бархатной революции», отсюда и недоверие к новому руководству Армении в определенных российских властных кругах. Но поддерживать РФ в Сирии готовы немногие. И вклад Еревана в военно-гуманитарные проекты на Ближнем Востоке невозможно недооценить. Как справедливо заметил известный ереванский журналист Давид Петросян, «в Армении поменялась власть, но не поменялась география». Трудно сказать нечто более адекватное имеющейся ситуации. Думается, именно этот фактор, а не якобы имеющаяся «привязанность» команды Пашиняна к «коллективному Западу» будет определять тактику армянского руководства на международной арене.
Сергей Маркедонов
И совсем не случайно министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил, что Армения «первой откликнулась на наш призыв по оказанию помощи сирийскому народу». Речь, конечно же, о странах – членах ОДКБ, которые по проблемам Ближнего Востока стремятся мягко дистанцироваться от Москвы. Естественно, подходы России не осуждаются, но в то же время союзники РФ не спешат полностью с ними солидаризироваться. В этом плане действия Армении выделяются на общем фоне. Заметим, армянская миссия, которую можно было бы определить, как военно-гуманитарную, началась после визита Джона Болтона на Кавказ. В Ереване советник американского президента недвусмысленно обрисовал такие цели Вашингтона, как снижение влияния России и Ирана в Закавказье и на Ближнем Востоке. И заинтересованность Белого дома в соответствующих корректировках позиций Еревана. Тем не менее, руководство Армении решилось на этот шаг.
Понятное дело, здесь нельзя говорить о политическом альтруизме. Армения в определенной степени вовлечена в сирийские дела. В последнее время страна с населением порядка 3 миллиона (де-факто численность населения меньшая) приняла порядка 17 тысяч беженцев армянского происхождения из Сирии. Во многом активизация Турции на Ближнем Востоке стала одной (хотя и не единственной) причиной для активизации участия Армении в евразийских интеграционных проектах. Поддерживая Россию в Сирии, Ереван пытается, помочь, насколько это возможно, армянской общине, еще остающейся этой стране. Видно стремление и заручиться поддержкой Москвы в карабахском урегулировании, а также и для укрепления доверия между странами. Слишком силен психологический эффект от «бархатной революции», отсюда и недоверие к новому руководству Армении в определенных российских властных кругах. Но поддерживать РФ в Сирии готовы немногие. И вклад Еревана в военно-гуманитарные проекты на Ближнем Востоке невозможно недооценить. Как справедливо заметил известный ереванский журналист Давид Петросян, «в Армении поменялась власть, но не поменялась география». Трудно сказать нечто более адекватное имеющейся ситуации. Думается, именно этот фактор, а не якобы имеющаяся «привязанность» команды Пашиняна к «коллективному Западу» будет определять тактику армянского руководства на международной арене.
Сергей Маркедонов
Левада-центр опубликовал данные широкого опроса о степени доверия населения к заявлениям российских государственных деятелей. Эти данные свидетельствуют об очень серьезном снижении доверия по сравнению с показателями ноября 2017 года. Тогда 20% респондентов считали, что руководители государства и высшие чиновники всегда или по большей части говорят правду, описывая положения дел в стране, сейчас – лишь 12%. Доля тех, кто считает, что высшие государственные деятели по большей части или всегда скрывают правду, лгут, увеличилась за год с 37% до 52%. Остальные считают, что власть иногда говорит правду, иногда ее скрывает. Как представляется, давая свои ответы, люди ориентировались не столько на конкретные заявления конкретных лидеров, сколько на разительный контраст между благостным информационным фоном на федеральных телеканалах и суровой реальностью жизни с ростом цен, падением доходов, снижением качества социальных услуг.
С результатами опроса о доверии к официальным словам хорошо коррелируют данные январского опроса Левада-центра об общем восприятии россиянами направления развития страны. За год доля тех, кто считает, что страна движется по неверному пути, скакнула с 28% до 45% и впервые с 2006 года превысила долю тех, кто думает, что дела идут в правильном направлении (42%). Есть основания полагать, что доля скептиков будет расти и дальше. Как известно, в посткрымский период ухудшение благосостояния большинства жителей страны демпфировалось в массовом сознании активной, наступательной внешней политикой. Но результаты свежего опроса ФОМа свидетельствуют, что социально-психологическая роль этого фактора снижается. По-прежнему доля тех, кто считает, что во внешней политике России за последнее время преобладали успехи, превышает число тех, кто придерживается противоположного мнения (соответственно 45% и 25%, 30% затруднились ответить). Но доля первых, достигнув пика (64%) в январе 2017 года, с того времени постоянно уменьшается, а доля вторых растет.
Еще более показательны ответы на другой вопрос. Число респондентов, считающих, что руководство России уделяет внешней политике должное внимание (38%), почти сравнялась с числом тех, кто считает, что внешней политике уделяется слишком много внимания (32%). Совершенно понятно, с чем это связано. Всё больше людей осознают, что ресурсы, направляемые во внешнеполитическую сферу, отвлекают средства от решения социально-экономических задач, не говоря уже о растущем страхе военных столкновений. Судя по всему, произошедший поворот массовых настроений носит долговременный характер. И вживить побольше оптимизма в народное сознание власти не удастся ни яркими жестами на международной арене, ни имиджевыми методами. Для этого потребуются более сущностные изменения в общем государственном курсе.
Александр Ивахник
С результатами опроса о доверии к официальным словам хорошо коррелируют данные январского опроса Левада-центра об общем восприятии россиянами направления развития страны. За год доля тех, кто считает, что страна движется по неверному пути, скакнула с 28% до 45% и впервые с 2006 года превысила долю тех, кто думает, что дела идут в правильном направлении (42%). Есть основания полагать, что доля скептиков будет расти и дальше. Как известно, в посткрымский период ухудшение благосостояния большинства жителей страны демпфировалось в массовом сознании активной, наступательной внешней политикой. Но результаты свежего опроса ФОМа свидетельствуют, что социально-психологическая роль этого фактора снижается. По-прежнему доля тех, кто считает, что во внешней политике России за последнее время преобладали успехи, превышает число тех, кто придерживается противоположного мнения (соответственно 45% и 25%, 30% затруднились ответить). Но доля первых, достигнув пика (64%) в январе 2017 года, с того времени постоянно уменьшается, а доля вторых растет.
Еще более показательны ответы на другой вопрос. Число респондентов, считающих, что руководство России уделяет внешней политике должное внимание (38%), почти сравнялась с числом тех, кто считает, что внешней политике уделяется слишком много внимания (32%). Совершенно понятно, с чем это связано. Всё больше людей осознают, что ресурсы, направляемые во внешнеполитическую сферу, отвлекают средства от решения социально-экономических задач, не говоря уже о растущем страхе военных столкновений. Судя по всему, произошедший поворот массовых настроений носит долговременный характер. И вживить побольше оптимизма в народное сознание власти не удастся ни яркими жестами на международной арене, ни имиджевыми методами. Для этого потребуются более сущностные изменения в общем государственном курсе.
Александр Ивахник
«Современная модель русского государства начинается с доверия и на доверии держится. В этом ее коренное отличие от модели западной, культивирующей недоверие и критику. И в этом ее сила», - пишет Владислав Сурков.
Проблема в том, что периоды доверия к власти в современных российских реалиях сменяются временами скепсиса и усталости. Два пика безусловного доверия: 1999 - начало "нулевых" годов («мочить в сортире», победа во второй чеченской войне) и 2014-2016-й (присоединение Крыма). Высокий уровень доверия был в середине нулевых годов, но он начал снижаться после кризиса 2008-2009-го – отсюда совершенно иное отношение к административному ресурсу на выборах 2007 и 2011 годов.
Сейчас же о доверии как ключевом факторе пишется как раз в условиях нарастания усталости, когда люди все меньше понимают, когда возобновится стабильный рост экономики и каковы российские интересы в Сирии и Венесуэле.
Алексей Макаркин
Проблема в том, что периоды доверия к власти в современных российских реалиях сменяются временами скепсиса и усталости. Два пика безусловного доверия: 1999 - начало "нулевых" годов («мочить в сортире», победа во второй чеченской войне) и 2014-2016-й (присоединение Крыма). Высокий уровень доверия был в середине нулевых годов, но он начал снижаться после кризиса 2008-2009-го – отсюда совершенно иное отношение к административному ресурсу на выборах 2007 и 2011 годов.
Сейчас же о доверии как ключевом факторе пишется как раз в условиях нарастания усталости, когда люди все меньше понимают, когда возобновится стабильный рост экономики и каковы российские интересы в Сирии и Венесуэле.
Алексей Макаркин
Чтобы избежать второго «шатдауна», руководители бюджетных комитетов обеих палат Конгресса долго искали компромисс. И вот сенаторы Патрик Лихи от демократов и Ричард Шелби от республиканцев вместе заявили, что достигли компромисса по всем семи законопроектам, составляющим бюджетный пакет.
Чтобы принять законопроекты до субботы, они выносятся на рассмотрение палат в среду, и до тех пор содержание компромисса не раскрывается. Но утечек целое море. Почему «сторговались» - понятно, второй «шатдаун» ударил бы по репутации обеих партий. На чем?
Главное: деньги на стену на границе с Мексикой выделяются (и Трамп уже твердит о большой победе своего проекта). Только есть два «но»: Трамп хотел 5,7 млрд долларов, выделяется вроде бы 1,375 (другие утечки называют цифры выше 1,3, но ниже 2,0 миллиардов). Второе «но»: стена не будет стеной – прямой запрет на использование бетона и других «глухих барьеров». На эти деньги будет сооружено 55 миль (около 90 км) новых заграждений в долине реки Рио Гранде – одном из самых оживленных миграционных коридоров.
Второй компромисс – по жесткости иммиграционной политики. Демократы хотели резко ограничить число «коек» в местах содержания задержанных нелегальных мигрантов везде, кроме приграничных районов. Уступили, взамен добившись «потолка» на общую вместимость таких центров до 40 250 койко-мест вместо нынешних 49 057 (вот этот счёт до одной койки особенно потрясает!) Республиканцы правда утверждают, что там «достаточно гибкости», чтобы довести это число до 52 000 – как приказывал Трамп, но это вряд ли.
Если удастся преодолеть все ловушки и подводные камни, этот кризис можно будет считать разрешенным, и каждая сторона объявит себя победителем. Но напряженность внутриполитической борьбы вряд ли спадет.
Борис Макаренко
Чтобы принять законопроекты до субботы, они выносятся на рассмотрение палат в среду, и до тех пор содержание компромисса не раскрывается. Но утечек целое море. Почему «сторговались» - понятно, второй «шатдаун» ударил бы по репутации обеих партий. На чем?
Главное: деньги на стену на границе с Мексикой выделяются (и Трамп уже твердит о большой победе своего проекта). Только есть два «но»: Трамп хотел 5,7 млрд долларов, выделяется вроде бы 1,375 (другие утечки называют цифры выше 1,3, но ниже 2,0 миллиардов). Второе «но»: стена не будет стеной – прямой запрет на использование бетона и других «глухих барьеров». На эти деньги будет сооружено 55 миль (около 90 км) новых заграждений в долине реки Рио Гранде – одном из самых оживленных миграционных коридоров.
Второй компромисс – по жесткости иммиграционной политики. Демократы хотели резко ограничить число «коек» в местах содержания задержанных нелегальных мигрантов везде, кроме приграничных районов. Уступили, взамен добившись «потолка» на общую вместимость таких центров до 40 250 койко-мест вместо нынешних 49 057 (вот этот счёт до одной койки особенно потрясает!) Республиканцы правда утверждают, что там «достаточно гибкости», чтобы довести это число до 52 000 – как приказывал Трамп, но это вряд ли.
Если удастся преодолеть все ловушки и подводные камни, этот кризис можно будет считать разрешенным, и каждая сторона объявит себя победителем. Но напряженность внутриполитической борьбы вряд ли спадет.
Борис Макаренко
Митинги вокруг стены
Утекшая с Капитолия информация о компромиссе по бюджету гласила, что демократы согласились на частичное финансирование «стены» - правда не глухо-бетонной и только длиной 55 миль (около 90 км) в долине Рио-Гранде. И тут же эту информацию подтвердил сам Трамп: на митинге в городе Эль-Пасо он сообщил, что строительство уже началось «прямо тут на Рио Гранде». В то же время – неподалеку (говорят, что на одном митинге были слышны речи с другого) свой «антимитинг» собрал Бето О’Рурк – бывший конгрессмен-демократ, едва не обогнавший на выборах в Сенат своего соперника-республиканца, и это в вотчине «Великой старой партии» - Техасе.
Не будем вдаваться в суть спора: тут все ясно. Трамп: «стены спасают жизни», О’Рурк: «стена на добавит нам безопасности». И дело не аргументах: преступность в эль-Пасо снижалась с 1993 г., а первые барьеры на границе появились лишь в 2008 г. Дело в капризных законах публичной политики. Трамп сначала заявил, что послушать его собралось 8 500 человек, но спустя несколько минут увлекся: «Нас тут примерно 35 тысяч, а у О’Рурка – человек 200-300. Молодец, осмелился бросить нам вызов, но теперь с его президентскими амбициями покончено!». Правда, пожарная служба города, отвечающая за безопасность массовых мероприятий, тут же сообщила, что площадь, на которой выступал Трамп, вмещает только 6 500 человек, «и столько там и было». Про митинг О’Рурка пожарные сообщили, что там было от 8 до 9 тысяч человек – тоже предельная вместимость площади (правда команда О’Рурка тоже говорит о 10-15 тысячах).
На курсе по политическим технологиям Трампу бы поставили двойку: не за то, что врал (он это делает постоянно, и сторонники верят), а за то, что поставил себя на одну доску с начинающим соперником, аутсайдером (пока во всяком случае) конкуренции в демократическом лагере, да еще и был разоблачен: у О’Рурка было больше слушателей, чем у президента.
Большие следствия маленького эпизода: про Трампа все ясно, сторонники ему поверят и приветствуют строительство стены, пусть и «неполноценной». Зато противники – и в первую очередь О’Рурк заработали ценное очко в личном (хотя и заочном) поединке с Трампом. А это – главное. Monmouth University попросил в социологическом опросе сторонников Демократической партии выбрать кандидата: «того, чьи взгляды ближе всего к Вашим» или «того, который будет иметь наибольшие шансы победить Трампа». Итог: 56% на 33%. Так что президентская гонка 2020 выходит на новый виток уже в феврале 2019 г.
Борис Макаренко
Утекшая с Капитолия информация о компромиссе по бюджету гласила, что демократы согласились на частичное финансирование «стены» - правда не глухо-бетонной и только длиной 55 миль (около 90 км) в долине Рио-Гранде. И тут же эту информацию подтвердил сам Трамп: на митинге в городе Эль-Пасо он сообщил, что строительство уже началось «прямо тут на Рио Гранде». В то же время – неподалеку (говорят, что на одном митинге были слышны речи с другого) свой «антимитинг» собрал Бето О’Рурк – бывший конгрессмен-демократ, едва не обогнавший на выборах в Сенат своего соперника-республиканца, и это в вотчине «Великой старой партии» - Техасе.
Не будем вдаваться в суть спора: тут все ясно. Трамп: «стены спасают жизни», О’Рурк: «стена на добавит нам безопасности». И дело не аргументах: преступность в эль-Пасо снижалась с 1993 г., а первые барьеры на границе появились лишь в 2008 г. Дело в капризных законах публичной политики. Трамп сначала заявил, что послушать его собралось 8 500 человек, но спустя несколько минут увлекся: «Нас тут примерно 35 тысяч, а у О’Рурка – человек 200-300. Молодец, осмелился бросить нам вызов, но теперь с его президентскими амбициями покончено!». Правда, пожарная служба города, отвечающая за безопасность массовых мероприятий, тут же сообщила, что площадь, на которой выступал Трамп, вмещает только 6 500 человек, «и столько там и было». Про митинг О’Рурка пожарные сообщили, что там было от 8 до 9 тысяч человек – тоже предельная вместимость площади (правда команда О’Рурка тоже говорит о 10-15 тысячах).
На курсе по политическим технологиям Трампу бы поставили двойку: не за то, что врал (он это делает постоянно, и сторонники верят), а за то, что поставил себя на одну доску с начинающим соперником, аутсайдером (пока во всяком случае) конкуренции в демократическом лагере, да еще и был разоблачен: у О’Рурка было больше слушателей, чем у президента.
Большие следствия маленького эпизода: про Трампа все ясно, сторонники ему поверят и приветствуют строительство стены, пусть и «неполноценной». Зато противники – и в первую очередь О’Рурк заработали ценное очко в личном (хотя и заочном) поединке с Трампом. А это – главное. Monmouth University попросил в социологическом опросе сторонников Демократической партии выбрать кандидата: «того, чьи взгляды ближе всего к Вашим» или «того, который будет иметь наибольшие шансы победить Трампа». Итог: 56% на 33%. Так что президентская гонка 2020 выходит на новый виток уже в феврале 2019 г.
Борис Макаренко
Вчера Тереза Мэй выступила в парламенте с очередным заявлением по брекситу, но никакой ясности ее слова не внесли. Еще раньше было объявлено, что новое голосование в Палате общин по соглашению с ЕС об условиях выхода откладывается. Понятно почему: британскому премьеру во время переговоров в Брюсселе и Дублине ясно дали понять, что положение о «бэкстопе» (страховочном механизме обеспечения открытой границы между Ольстером и Республикой Ирландия) пересмотру не подлежит. Тем не менее, Мэй заявила парламентариям, что ЕС согласился на возобновление переговоров, и она продолжает добиваться юридически обязывающих изменений в соглашении, касающихся «бэкстопа». По словам премьера, переговоры находятся в решающей стадии и для их завершения требуется время. Одновременно Мэй повторила, что она отвергает корректировку соглашения, предусматривающую сохранение Британией постоянного членства в таможенном союзе ЕС. Это предложение, на которое скорее всего согласился бы Брюссель, выдвигал лидер лейбористов Джереми Корбин в качестве условия поддержки своей партией соглашения с ЕС.
Премьер-министр сообщила, что она выступит с новым заявлением о ходе переговоров с Брюсселем 26 февраля, а на следующий день парламентарии вновь смогут предложить свои поправки, касающиеся брексита, и проголосовать за них. Однако она не сказала, когда же состоится новое принципиальное голосование парламента по проекту соглашения с ЕС. В Палате общин растут подозрения, что премьер-министр ведет дело к тому, чтобы определяющее голосование по сделке с ЕС состоялось как можно ближе к зафиксированной дате выхода из союза – 29 марта. Корбин прямо заявил, что глава кабинета планирует оттягивать решающее голосование до самого последнего момента, чтобы поставить парламентариев перед тяжелым выбором – поддержкой своего варианта сделки с ЕС или неизбежностью хаотического выхода без сделки.
Впрочем, судя по словам главного британского переговорщика по брекситу Олли Роббинса, подслушанным вчера журналистами в брюссельском баре, план Терезы Мэй несколько иной. Согласно этой версии, глава правительства хочет, чтобы голосование в Палате общин произошло в последнюю неделю марта, и чтобы при этом парламентарии понимали: либо они поддержат сделку с ЕС, либо произойдет длительная отсрочка даты выхода Британии из союза. Так или иначе, но неопределенность затягивается, риски растут, а сам ход событий вокруг брексита все более напоминает игру в покер.
Александр Ивахник
Премьер-министр сообщила, что она выступит с новым заявлением о ходе переговоров с Брюсселем 26 февраля, а на следующий день парламентарии вновь смогут предложить свои поправки, касающиеся брексита, и проголосовать за них. Однако она не сказала, когда же состоится новое принципиальное голосование парламента по проекту соглашения с ЕС. В Палате общин растут подозрения, что премьер-министр ведет дело к тому, чтобы определяющее голосование по сделке с ЕС состоялось как можно ближе к зафиксированной дате выхода из союза – 29 марта. Корбин прямо заявил, что глава кабинета планирует оттягивать решающее голосование до самого последнего момента, чтобы поставить парламентариев перед тяжелым выбором – поддержкой своего варианта сделки с ЕС или неизбежностью хаотического выхода без сделки.
Впрочем, судя по словам главного британского переговорщика по брекситу Олли Роббинса, подслушанным вчера журналистами в брюссельском баре, план Терезы Мэй несколько иной. Согласно этой версии, глава правительства хочет, чтобы голосование в Палате общин произошло в последнюю неделю марта, и чтобы при этом парламентарии понимали: либо они поддержат сделку с ЕС, либо произойдет длительная отсрочка даты выхода Британии из союза. Так или иначе, но неопределенность затягивается, риски растут, а сам ход событий вокруг брексита все более напоминает игру в покер.
Александр Ивахник
12 февраля второму президенту Армении Роберту Кочаряну предъявлено новое обвинение. Теперь ему инкриминируется получение взятки в особо крупных размерах. Этот шаг армянской Специальной следственной службы трудно назвать сюрпризом. В особенности после того, как Апелляционный суд республики за несколько дней до этого продлил арест экс-президента еще на два месяца.
Уголовное преследование бывшего главы государства на сегодняшний день является самым резонансным политико-правовым кейсом Армении после «бархатной революции». Но до февраля 2019 года в «деле Кочаряна» было известное противоречие. Новая армянская власть всячески подчеркивает, что собирается зачистить политическое пространство страны от коррупционеров и нарушителей законности. Тем не менее, Кочарян, ставший фигурантом «дела 1 марта», ранее обвинялся в нарушении конституционного строя, непропорциональном применении силы против участников массовых протестов, что в итоге повлекло человеческие жертвы. Но получалось, что именно по коррупционной части (самой, казалось бы, выигрышной), предъявить Кочаряну особо нечего. В фокусе внимания были его политические деяния. Между тем, как ни относись к истории 1 марта 2008 года и ее ключевым фигурантам, трудно увидеть виновных только на одной стороне внутриполитического противостояния. Тем более, что и тогдашняя оппозиция, мягко говоря, отнюдь не являла собой образчик толерантности и гражданского благоразумия. В таком контексте обвиняемый Кочарян выглядел, как мишень для сведения счетов со стороны представителей новой власти. Сам же экс-президент имел возможность позиционировать себя едва ли не как политзаключенного.
В этой связи новое обвинение по коррупционному делу призвано в известной степени «деполитизировать» «дело Кочаряна», представив его не просто, как государственного деятеля (пускай и неоднозначного), а как банального взяточника. Думается, в этом повороте есть не только внутренний, но и внешнеполитический аспект. Не считаться с «дружбой» экс-президента Армении с Владимиром Путиным не представляется возможным. И не кажется случайным, что время для новой порции обвинений выбрано после отправки армянской гуманитарной миссии в Сирию. Ереван подчеркивает: геополитических поворотов новая власть не готовит, а вот с внутренними проблемами хотела бы разобраться самостоятельно. И пока что возможностей для компромисса по «делу 1 марта» мы не наблюдаем.
Сергей Маркедонов
Уголовное преследование бывшего главы государства на сегодняшний день является самым резонансным политико-правовым кейсом Армении после «бархатной революции». Но до февраля 2019 года в «деле Кочаряна» было известное противоречие. Новая армянская власть всячески подчеркивает, что собирается зачистить политическое пространство страны от коррупционеров и нарушителей законности. Тем не менее, Кочарян, ставший фигурантом «дела 1 марта», ранее обвинялся в нарушении конституционного строя, непропорциональном применении силы против участников массовых протестов, что в итоге повлекло человеческие жертвы. Но получалось, что именно по коррупционной части (самой, казалось бы, выигрышной), предъявить Кочаряну особо нечего. В фокусе внимания были его политические деяния. Между тем, как ни относись к истории 1 марта 2008 года и ее ключевым фигурантам, трудно увидеть виновных только на одной стороне внутриполитического противостояния. Тем более, что и тогдашняя оппозиция, мягко говоря, отнюдь не являла собой образчик толерантности и гражданского благоразумия. В таком контексте обвиняемый Кочарян выглядел, как мишень для сведения счетов со стороны представителей новой власти. Сам же экс-президент имел возможность позиционировать себя едва ли не как политзаключенного.
В этой связи новое обвинение по коррупционному делу призвано в известной степени «деполитизировать» «дело Кочаряна», представив его не просто, как государственного деятеля (пускай и неоднозначного), а как банального взяточника. Думается, в этом повороте есть не только внутренний, но и внешнеполитический аспект. Не считаться с «дружбой» экс-президента Армении с Владимиром Путиным не представляется возможным. И не кажется случайным, что время для новой порции обвинений выбрано после отправки армянской гуманитарной миссии в Сирию. Ереван подчеркивает: геополитических поворотов новая власть не готовит, а вот с внутренними проблемами хотела бы разобраться самостоятельно. И пока что возможностей для компромисса по «делу 1 марта» мы не наблюдаем.
Сергей Маркедонов
Аппетит приходит во время еды. Только в январе депутаты приняли в первом чтении законопроект о штрафах за распространение фейковых новостей и оскорбление государственных символов. И тут же депутат Анатолий Выборный с коллегами внес поправки о резком повышении штрафов. В первоначальной редакции документа предлагалось установить штрафы физическим лицам от 3 до 5 тысяч рублей, в обновленной — от 30 до 100 тысяч рублей. В отношении должностных лиц депутаты намерены ввести штрафы от 60 до 200 тысяч рублей (изначально — от 30 до 50 тысяч рублей). А вот юридических лиц депутаты почему-то пожалели – их предлагается штрафовать на суммы от 200 до 500 тысяч рублей (в первоначальном виде - от 400 до одного миллиона рублей).
За распространение материалов, выражающих «в неприличной форме явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам РФ», первоначально предполагалось наказывать штрафом в 1-5 тысяч рублей или арестом до 15 суток. Поправки предлагают увеличить штраф до 30-100 тысяч рублей, альтернатива в виде ареста сохраняется. За повторное нарушение — штраф на 100-300 тысяч рублей или арест на те же 15 суток. Интересно, что перед принятием законопроекта в первом чтении председатель законодательного комитета Госдумы Павел Крашенинников заявил, что в качестве наказания не должно быть административного ареста на 15 суток, «штрафов достаточно».
Законопроекты тогда пообещали существенно доработать ко второму чтению и уточнить формулировки. Теперь выясняется, что если одна часть депутатского корпуса под уточнением понимает смягчение, то другая – разорительное для многих россиян (особенно из регионов) ужесточение. А депутат Выборный, обосновывая свою инициативу, говорит о необходимости «дисциплинировать наших граждан» и «чтобы десять раз подумали, стоит это делать или нет». Как из анекдота – а вы их дустом не пробовали?
Алексей Макаркин
За распространение материалов, выражающих «в неприличной форме явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам РФ», первоначально предполагалось наказывать штрафом в 1-5 тысяч рублей или арестом до 15 суток. Поправки предлагают увеличить штраф до 30-100 тысяч рублей, альтернатива в виде ареста сохраняется. За повторное нарушение — штраф на 100-300 тысяч рублей или арест на те же 15 суток. Интересно, что перед принятием законопроекта в первом чтении председатель законодательного комитета Госдумы Павел Крашенинников заявил, что в качестве наказания не должно быть административного ареста на 15 суток, «штрафов достаточно».
Законопроекты тогда пообещали существенно доработать ко второму чтению и уточнить формулировки. Теперь выясняется, что если одна часть депутатского корпуса под уточнением понимает смягчение, то другая – разорительное для многих россиян (особенно из регионов) ужесточение. А депутат Выборный, обосновывая свою инициативу, говорит о необходимости «дисциплинировать наших граждан» и «чтобы десять раз подумали, стоит это делать или нет». Как из анекдота – а вы их дустом не пробовали?
Алексей Макаркин
В Испании пройдут внеочередные парламентские выборы. Это случилось после того, как правительство Педро Санчеса проиграло голосование по бюджету. О политической ситуации в стране - в материале Александра Ивахника.
https://telegra.ph/Ispaniya-na-poroge-vyborov-02-14
https://telegra.ph/Ispaniya-na-poroge-vyborov-02-14
Telegraph
Испания на пороге выборов
Испанская политика вступила в полосу потрясений. Правительство меньшинства социалиста Педро Санчеса потерпело поражение при голосовании за бюджет, и в ближайшие месяцы в стране ожидаются новые выборы. Нынешний политический кризис неразрывно связан с неур…
К вопросу о Шикотане и Хабомаи
За четверть века Южные Курилы в сознании россиян стали сакральными. В последние годы эта сакральность только усилилась из-за продвижения образа Победы как главного священного события российской и мировой истории. Но и до этого любые намеки на обсуждение вопроса об отдаче островов тут же вызывали резко негативную реакцию.
Формата, при котором россияне согласились бы на такой вариант, не видно. Даже если представим себе фантастический сценарий выхода Японии из санкций в отношении России и снижения уровня военного сотрудничества с США (полный отказ от такого сотрудничества – это уже за рамками научной фантастики), то россияне воспримут подобные действия как должное. Так как торговля выгодна самим японцам, а американцы, по мнению россиян, и так всем надоели. Отдавать за это сакральные острова абсолютное большинство россиян не собирается.
Алексей Макаркин
За четверть века Южные Курилы в сознании россиян стали сакральными. В последние годы эта сакральность только усилилась из-за продвижения образа Победы как главного священного события российской и мировой истории. Но и до этого любые намеки на обсуждение вопроса об отдаче островов тут же вызывали резко негативную реакцию.
Формата, при котором россияне согласились бы на такой вариант, не видно. Даже если представим себе фантастический сценарий выхода Японии из санкций в отношении России и снижения уровня военного сотрудничества с США (полный отказ от такого сотрудничества – это уже за рамками научной фантастики), то россияне воспримут подобные действия как должное. Так как торговля выгодна самим японцам, а американцы, по мнению россиян, и так всем надоели. Отдавать за это сакральные острова абсолютное большинство россиян не собирается.
Алексей Макаркин
История с размещением армянской военно-гуманитарной миссии в Алеппо получила свое продолжение - госдеп США отреагировал на эту инициативу Еревана. Согласно позиции Вашингтона, Штаты с пониманием относятся к действиям третьих стран по урегулированию конфликта в Сирии. Однако Госдеп четко дал понять, что не поддерживает «какого-либо взаимодействия с вооруженными силами Сирии, независимо от того, идет ли речь о предоставлении помощи гражданским лицам или носит военный характер». Также более, чем недвусмысленно сказано, что сотрудничество между Москвой и Ереваном в осуществлении гуманитарной миссии также не соответствует интересам США, так как согласно мнению Вашингтона именно Башар Асад в катастрофических последствиях сирийского конфликта.
Считать заявление Госдепа каким-то экспромтом вряд ли возможно. Еще во время прошлогоднего кавказского турне Джона Болтона представителям Армении была доведена американская позиция: Вашингтон заинтересован в минимизации контактов Еревана с Тегераном и Москвой в принципе. Не говоря уже о Ближнем Востоке, который в США воспринимают, как сферу особых интересов.
В этом контексте интересна позиция Еревана. После того, как Болтон покинул Армению, многие эксперты и журналисты считали, что кабинет Пашиняна не рискнет играть свою игру. Тем паче, в России многие видели в команде этого политика послушных сторонников «прозападной ориентации». Но в итоге тот «сюрприз», который анонсировал Пашинян еще летом 2018 года, состоялся. И Армения первой из стран ОДКБ решилась на участие фактически в совместных действиях с РФ в Сирии. К слову сказать, реакция официального Еревана на заявление Госдепа была лишена всякой подобострастности. Прозвучали тезисы об ответственности Армении за судьбы армян сирийской диаспоры, а также об особых интересах этой кавказской страны на Ближнем Востоке. МИД закавказской республики выразил готовность к продолжению гуманитарной миссии.
Вся эта история весьма поучительна. Она говорит о том, что власть и оппозиция - разные политические субстанции. Нынешние руководители Армении могли высказывать скепсис и сомнения в необходимости стратегического взаимодействия с РФ. Но став властью, осознали, что это несет армянским национальным интересам угрозу. И как следствие, готовность даже к пикировке с США, которые, заметим, остаются важным игроком в Закавказье, прежде всего, сопредседателем Минской группы ОБСЕ. Впрочем, не похоже, чтобы Штаты решились на разрыв с Арменией. Скорее всего, им важно обозначить свою позицию: российские подходы в Сирии для них неприемлемы. И отсюда их критический пафос в сторону Еревана. Но решись на аналогичные действия Астана или Минск, филиппики в их адрес (возможно более жесткие) не заставили бы себя долго ждать.
Сергей Маркедонов
Считать заявление Госдепа каким-то экспромтом вряд ли возможно. Еще во время прошлогоднего кавказского турне Джона Болтона представителям Армении была доведена американская позиция: Вашингтон заинтересован в минимизации контактов Еревана с Тегераном и Москвой в принципе. Не говоря уже о Ближнем Востоке, который в США воспринимают, как сферу особых интересов.
В этом контексте интересна позиция Еревана. После того, как Болтон покинул Армению, многие эксперты и журналисты считали, что кабинет Пашиняна не рискнет играть свою игру. Тем паче, в России многие видели в команде этого политика послушных сторонников «прозападной ориентации». Но в итоге тот «сюрприз», который анонсировал Пашинян еще летом 2018 года, состоялся. И Армения первой из стран ОДКБ решилась на участие фактически в совместных действиях с РФ в Сирии. К слову сказать, реакция официального Еревана на заявление Госдепа была лишена всякой подобострастности. Прозвучали тезисы об ответственности Армении за судьбы армян сирийской диаспоры, а также об особых интересах этой кавказской страны на Ближнем Востоке. МИД закавказской республики выразил готовность к продолжению гуманитарной миссии.
Вся эта история весьма поучительна. Она говорит о том, что власть и оппозиция - разные политические субстанции. Нынешние руководители Армении могли высказывать скепсис и сомнения в необходимости стратегического взаимодействия с РФ. Но став властью, осознали, что это несет армянским национальным интересам угрозу. И как следствие, готовность даже к пикировке с США, которые, заметим, остаются важным игроком в Закавказье, прежде всего, сопредседателем Минской группы ОБСЕ. Впрочем, не похоже, чтобы Штаты решились на разрыв с Арменией. Скорее всего, им важно обозначить свою позицию: российские подходы в Сирии для них неприемлемы. И отсюда их критический пафос в сторону Еревана. Но решись на аналогичные действия Астана или Минск, филиппики в их адрес (возможно более жесткие) не заставили бы себя долго ждать.
Сергей Маркедонов
30 лет окончания "нашей" войны в Афганистане. Как к ней относиться? Очень трудно, но необходимо разделить две вещи: первая - "солдатский труд" - тяжкий, опасный и героический. Поэтому искренне поздравляю ветеранов и вместе с ними скорблю о павших. И труд этот одинаков на любой войне - что справедливой и святой, что дурацкой и ненужной.
А второе: как мы ввязались в эту войну - повод не только для осуждения, но и предостережение потомкам. В мемуарах апологеты каждого из четырех, принимавших решение, утверждают, что ОН (Брежнев, Адропов, Устинов, Громыко + записывающий за ними Черненко) был ПРОТИВ. Если пять высших руководителей - по отдельности против, а вместе - ЗА, это старческий маразм политической системы - рухнувшей в том числе под бременем последствия стратегической ошибки войны в Афганистане.
Трудно (да и ненужно) объяснять "афганцам", что воевали они на несправедливой и ненужной войне. В сердце многие из них и так это понимают. Но повторять бредни про "американские ракеты на границе с Узбекистаном" или иным способом оправдывать эту войну - значит, опуститься до сенильных старцев, которые это решение принимали и в нем упорствовали.
Еще два слова о последствиях.
1. 30 лет назад был причастен к тому, что помогал ветеранам-афганцам, рядовым и сержантам - создать свое общественное движение ("официозное", во главе с Клинцевичем, появилось позже и как реакция на инициативу снизу). Эти ребята сумели поставить проблему и совершить революцию в умах: впервые в советской истории наши пленные стали не "предателями Родины", а жертвами, которые нуждаются в помощи Родины. И - поразительно - Верховный Совет в рекордные сроки принял решение об амнистии тем, кто оказался в плену.
2. Долго расписывать доказательства, но не залезли бы мы в это осиное гнездо, гораздо меньше стимулов бы было для стремительного взлета исламского радикализма, может и запрещенного в России ИГИЛ бы не было.Не мы одни: у американцев тоже "хватило ума" помогать исламистам против нас - вот и получили Бен Ладена. Увы, сослагательного наклонения история не знает, но уроки ее надо учить - за невыученные она больно наказывает.
Борис Макаренко
А второе: как мы ввязались в эту войну - повод не только для осуждения, но и предостережение потомкам. В мемуарах апологеты каждого из четырех, принимавших решение, утверждают, что ОН (Брежнев, Адропов, Устинов, Громыко + записывающий за ними Черненко) был ПРОТИВ. Если пять высших руководителей - по отдельности против, а вместе - ЗА, это старческий маразм политической системы - рухнувшей в том числе под бременем последствия стратегической ошибки войны в Афганистане.
Трудно (да и ненужно) объяснять "афганцам", что воевали они на несправедливой и ненужной войне. В сердце многие из них и так это понимают. Но повторять бредни про "американские ракеты на границе с Узбекистаном" или иным способом оправдывать эту войну - значит, опуститься до сенильных старцев, которые это решение принимали и в нем упорствовали.
Еще два слова о последствиях.
1. 30 лет назад был причастен к тому, что помогал ветеранам-афганцам, рядовым и сержантам - создать свое общественное движение ("официозное", во главе с Клинцевичем, появилось позже и как реакция на инициативу снизу). Эти ребята сумели поставить проблему и совершить революцию в умах: впервые в советской истории наши пленные стали не "предателями Родины", а жертвами, которые нуждаются в помощи Родины. И - поразительно - Верховный Совет в рекордные сроки принял решение об амнистии тем, кто оказался в плену.
2. Долго расписывать доказательства, но не залезли бы мы в это осиное гнездо, гораздо меньше стимулов бы было для стремительного взлета исламского радикализма, может и запрещенного в России ИГИЛ бы не было.Не мы одни: у американцев тоже "хватило ума" помогать исламистам против нас - вот и получили Бен Ладена. Увы, сослагательного наклонения история не знает, но уроки ее надо учить - за невыученные она больно наказывает.
Борис Макаренко
Саммит Россия-Турция-Иран в Сочи продемонстрировал, что противоречия внутри этого треугольника сохраняются. Наиболее отчетливо они проявляются в двух вопросам. Первое – ситуация в контролируемом антиасадовскими боевиками Идлибе. Компромиссный меморандум, подписанный Путиным и Эрдоганом в сентябре, предусматривал, что готовившаяся массированная военная операция Дамаска в густонаселенном Идлибе не состоится, но Турция возьмет на себя ответственность за создание демилитаризованной зоны вдоль линии соприкосновения вооруженной оппозиции с сирийскими войсками. Однако за прошедшее время никакой демилитаризованной зоны по сути не возникло, а джихадистская «Джебхат-ан-Нусра» подчинила своему контролю умеренные группы оппозиции, которые поддерживались Турцией. В ходе встречи Путин и Рухани настаивали на активизации действий против террористов в Идлибе, однако Эрдоган лишь обещал, что Турция будет «продолжать делать все возможное для выполнения идлибского меморандума». Похоже, никаких конкретных договоренностей по решению проблемы Идлиба достигнуто не было.
Второе противоречие связано с решением Трампа о выводе американских войск из Сирии. Формально все участники саммита согласились с тем, что это стало бы позитивным шагом. Но Эрдоган подчеркнул, что вывод войск США из Сирии не должен привести к вакууму власти на освобождаемых территориях и господству там террористов. Понятно, что он имел в виду курдские вооруженные формирования, боровшиеся против ИГИЛ при поддержке американских военных и контролирующие сейчас северо-восток Сирии. Анкара претендует на то, чтобы создать на севере Сирии вдоль границы зону безопасности под своим контролем. Дамаск, конечно, против, и с ним солидарна Москва. В Сочи Путин заявил, что если США выведут свои войска, то «единственно верным решением вопроса с целью обеспечения безопасности является передача этих территорий под контроль сирийских Вооруженных сил». Так что противоречия внутри астанинской тройки не только существуют, но по мере снижения роли других внешних игроков имеется потенциал для их нарастания.
Александр Ивахник
Второе противоречие связано с решением Трампа о выводе американских войск из Сирии. Формально все участники саммита согласились с тем, что это стало бы позитивным шагом. Но Эрдоган подчеркнул, что вывод войск США из Сирии не должен привести к вакууму власти на освобождаемых территориях и господству там террористов. Понятно, что он имел в виду курдские вооруженные формирования, боровшиеся против ИГИЛ при поддержке американских военных и контролирующие сейчас северо-восток Сирии. Анкара претендует на то, чтобы создать на севере Сирии вдоль границы зону безопасности под своим контролем. Дамаск, конечно, против, и с ним солидарна Москва. В Сочи Путин заявил, что если США выведут свои войска, то «единственно верным решением вопроса с целью обеспечения безопасности является передача этих территорий под контроль сирийских Вооруженных сил». Так что противоречия внутри астанинской тройки не только существуют, но по мере снижения роли других внешних игроков имеется потенциал для их нарастания.
Александр Ивахник
Движение «жёлтых жилетов» сталкивается с серьезными проблемами.
1. С каждой неделей сокращается его размах. Во вчерашних акциях приняло участие 41,5 тыс. человек (в том числе в Париже 4 тысячи), 9 февраля – 51,4 тыс., 26 января – 69 тыс. В разгар движения, в ноябре и начале декабря на улицы выходили сотни тысяч протестующих. По мере сужения масштабов протесты радикализировались, на место давно удовлетворенных первоначальных требований пришли неопределенные лозунги борьбы с социальной несправедливостью, а сами демонстрации сконцентрировались в центрах крупных городов. Одновременно радикализация привела к тому, что на первый план все больше выходили уличные беспорядки.
2. Меняется отношение французского общества к протестам «желтых жилетов». Изначально сильной стороной движения было то, что оно пользовалось устойчивой поддержкой преобладающего большинства населения, несмотря на эксцессы с актами насилия. Опубликованные 13 февраля данные свежего опроса свидетельствуют, что 58% все еще симпатизируют движению. Вместе с тем 56% респондентов хотят, чтобы движение прекратило выводить людей на улицы (месяц назад таких было 45%). А две трети считают, что субботние протесты больше не отражают изначальные требования движения. Французы начинают уставать от действий «желтых жилетов» и связанных с ними проблем при выезде в город по субботам.
3. В среде «желтых жилетов» нарастают противоречия между теми, кто абсолютизирует уличную борьбу, и теми, кто считает, что нужно выходить в политическую сферу, в том числе и путем участия в выборах.
На этом фоне президент Макрон начинает постепенно выходить из глубокого политического кризиса. Во всяком случае его рейтинг понемногу пополз вверх. 9 февраля в ходе опроса 36% французов сказали, что имеют позитивное мнение о президенте, – на 6 процентных пунктов больше, чем в начале января.
Александр Ивахник
1. С каждой неделей сокращается его размах. Во вчерашних акциях приняло участие 41,5 тыс. человек (в том числе в Париже 4 тысячи), 9 февраля – 51,4 тыс., 26 января – 69 тыс. В разгар движения, в ноябре и начале декабря на улицы выходили сотни тысяч протестующих. По мере сужения масштабов протесты радикализировались, на место давно удовлетворенных первоначальных требований пришли неопределенные лозунги борьбы с социальной несправедливостью, а сами демонстрации сконцентрировались в центрах крупных городов. Одновременно радикализация привела к тому, что на первый план все больше выходили уличные беспорядки.
2. Меняется отношение французского общества к протестам «желтых жилетов». Изначально сильной стороной движения было то, что оно пользовалось устойчивой поддержкой преобладающего большинства населения, несмотря на эксцессы с актами насилия. Опубликованные 13 февраля данные свежего опроса свидетельствуют, что 58% все еще симпатизируют движению. Вместе с тем 56% респондентов хотят, чтобы движение прекратило выводить людей на улицы (месяц назад таких было 45%). А две трети считают, что субботние протесты больше не отражают изначальные требования движения. Французы начинают уставать от действий «желтых жилетов» и связанных с ними проблем при выезде в город по субботам.
3. В среде «желтых жилетов» нарастают противоречия между теми, кто абсолютизирует уличную борьбу, и теми, кто считает, что нужно выходить в политическую сферу, в том числе и путем участия в выборах.
На этом фоне президент Макрон начинает постепенно выходить из глубокого политического кризиса. Во всяком случае его рейтинг понемногу пополз вверх. 9 февраля в ходе опроса 36% французов сказали, что имеют позитивное мнение о президенте, – на 6 процентных пунктов больше, чем в начале января.
Александр Ивахник
Встреча министров иностранных дел Армении и Азербайджана на полях Мюнхенской конференции по безопасности не состоялась. Несмотря на то, что они оба находились в одно и то же время в столице Баварии. По словам Зограба Мнацаканяна, «это не значит, что у нас нет, о чем поговорить, работа продолжается». Что означает такое отсутствие результата, которое тоже своеобразный результат?
Для ответа на этот вопрос следует вернуться к комментариям армянского министра двухнедельной давности. Напомню, что после встречи с депутатской фракцией «Просвещенная Армения» Мнацаканян заявил, что с официальной встречей между Николом Пашиняном и Ильхамом Алиевым торопиться не стоит. Тогда многие сочли этот комментарий, по преимуществу заявлением, обращенным к внутренней аудитории. Действительно, критики правительства основательно раздували алармистские настроения. Оптимизм, продемонстрированный ранее дипломатами из Еревана и Баку, воспринимали, как преддверие необоснованных уступок.
Однако тогдашнее заявление Мнацаканяна было не только своеобразной заочной дискуссией с оппонентами. Слова министра стали отражением реального положения дел в переговорном процессе. Речь, прежде всего, о необоснованности оптимистических прогнозов о скором урегулировании. Министры могут встречаться, им действительно, есть о чем поговорить. Но пока что договариваться не о чем. Собственно, Мюнхен не стал каким-то особым открытием, он лишь подтвердил хорошо известную тенденцию. Пока Пашиняну и Алиеву трудно обсуждать что-то содержательно, а к символическим рукопожатиям, они, похоже, не спешат перейти. Министерский уровень, таким образом, пока остается на сегодня самым высоким переговорным форматом. Неформальные встречи лучше подходят для тактических обсуждений, а стратегическое решение, очевидно, не согласовано. Работа продолжается!
Сергей Маркедонов
Для ответа на этот вопрос следует вернуться к комментариям армянского министра двухнедельной давности. Напомню, что после встречи с депутатской фракцией «Просвещенная Армения» Мнацаканян заявил, что с официальной встречей между Николом Пашиняном и Ильхамом Алиевым торопиться не стоит. Тогда многие сочли этот комментарий, по преимуществу заявлением, обращенным к внутренней аудитории. Действительно, критики правительства основательно раздували алармистские настроения. Оптимизм, продемонстрированный ранее дипломатами из Еревана и Баку, воспринимали, как преддверие необоснованных уступок.
Однако тогдашнее заявление Мнацаканяна было не только своеобразной заочной дискуссией с оппонентами. Слова министра стали отражением реального положения дел в переговорном процессе. Речь, прежде всего, о необоснованности оптимистических прогнозов о скором урегулировании. Министры могут встречаться, им действительно, есть о чем поговорить. Но пока что договариваться не о чем. Собственно, Мюнхен не стал каким-то особым открытием, он лишь подтвердил хорошо известную тенденцию. Пока Пашиняну и Алиеву трудно обсуждать что-то содержательно, а к символическим рукопожатиям, они, похоже, не спешат перейти. Министерский уровень, таким образом, пока остается на сегодня самым высоким переговорным форматом. Неформальные встречи лучше подходят для тактических обсуждений, а стратегическое решение, очевидно, не согласовано. Работа продолжается!
Сергей Маркедонов
Переговоры Путина и Лукашенко - уже седьмые за последние полгода. Ожидания прорыва в инновации уступили место рутине. Главный камень преткновения – условия поставки российской нефти и нефтепереработки на белорусский рынок, значительно изменившиеся после введенного Россией налогового маневра. Москва дает понять, что добиться возврата к выгодным условиям поставки и перехода к внутрироссийским ценам Белоруссия сможет только при условии значительно более тесной интеграции. Вероятно, подвижки в этом направлении произошли, судя по заявлениям лидеров по итогам встречи, отказе Лукашенко от поездки на Мюнхенскую конференцию и отмены участия в ней Макея, но незначительные.
В мае прошлого года на питерском экономическом форуме Майкл Калви говорил о том, что на российском рынке действует «микроскопический сегмент оптимистов в огромном море пессимистов». Относя себя, разумеется, к оптимистам. А пессимистами, судя по контексту, были те, кто остерегался вкладывать в Россию из-за многочисленных рисков.
Превратит ли арест Калви оставшихся оптимистов в пессимистов? Особенность российского рынка в отличие от западных – высокая норма прибыли. Конечно, приходится делиться с разного рода «крышами», но даже если вычесть коррупционный компонент, то остается куда больше, чем можно заработать на спокойных и предсказуемых рынках. Поэтому в России работают люди, которые осознают риски и готовы к всяким неожиданностям. Они останутся, посчитав, что Калви, несмотря на его огромный опыт, просто не повезло. Сомневающиеся пессимисты же получат очередное подтверждение своей правоты и пойдут на рынки Бразилии или Индии. Там хотя у власти политики, далекие от европейской демократии, но риск оказаться за решеткой для иностранного инвестора куда меньший.
Алексей Макаркин
Превратит ли арест Калви оставшихся оптимистов в пессимистов? Особенность российского рынка в отличие от западных – высокая норма прибыли. Конечно, приходится делиться с разного рода «крышами», но даже если вычесть коррупционный компонент, то остается куда больше, чем можно заработать на спокойных и предсказуемых рынках. Поэтому в России работают люди, которые осознают риски и готовы к всяким неожиданностям. Они останутся, посчитав, что Калви, несмотря на его огромный опыт, просто не повезло. Сомневающиеся пессимисты же получат очередное подтверждение своей правоты и пойдут на рынки Бразилии или Индии. Там хотя у власти политики, далекие от европейской демократии, но риск оказаться за решеткой для иностранного инвестора куда меньший.
Алексей Макаркин
В Армении настоящий ажиотаж - в СМИ и в соцсетях широко обсуждают материал, подготовленный каналом «Russia Today» (RT) о прошлогоднем семинаре «CampСamp» в Ереване. Согласно выводам данной публикации, в столице Армении на американские деньги гражданских активистов обучали делать «цветные революции».
Эта история обозначила несколько острых вопросов. Во-первых, насколько медийное сопровождение со стороны государственных каналов помогает российской внешней политике, а не мешает ей? В Кремле и крупных корпорациях, имеющих бизнес в Армении, «бархатная революция», мягко говоря, воспринималась с подозрением. Однако за то время, что команда Пашиняна находится у власти, ни по одному пункту двусторонней повестки не было зафиксировано признаков «геополитического разворота». Не поставлено под сомнение участие Армении в евразийских интеграционных проектах, российское военное и экономическое присутствие в республике. Да что там экономическое присутствие! Никол Пашинян лично не устает повторять: в Армении не было «цветной революции», если понимать под ней вмешательство с целью перезагрузки внешней политики страны. Армения стала первой страной - членом ОДКБ, отправившей военно-гуманитарную миссию в Сирию. Несмотря на осуждающие заявления и предостережения со стороны американцев! Заметим, на сайте RT упоминается лишь о намерении отправить такую миссию (новость датируется 10 сентября 2018 года). Возникает, как минимум, односторонняя картинка того, что происходит на территории страны - союзницы.
Во-вторых, само освещение пресловутого семинара показывает, что один из ведущих информресурсов страны не делает разницы (не понимает ее, не стремится понять?) между общественной инициативой и государственной политикой. В Армении законом разрешены НПО, в том числе и зарубежные, и настроенные далеко не всегда на поддержку Москвы. Но солидаризироваться с ними власть вовсе не обязана. И дело здесь совсем не в ее «революционном происхождении». Так было и при прежней власти! Ничего нового в этом плане Пашинян не привнес. Риторический вопрос, что важнее для внешней политики Еревана, участие с Россией в миссии в Алеппо, сотрудничество в рамках ОДКБ или ничем особо не примечательный семинар «революционеров»? И если так, то хорошо ли наши медиа знают, чем реально живут постсоветские общества? И почему они сами не предлагают им собственную повестку дня, ориентированную не на менторский тон, а на вовлечение в перспективные проекты, связанные с Россией? Наши политики и эксперты много и справедливо критикуют США и страны ЕС за навязываемую ими «политику ценностей», стремление подогнать весь мир под один стандарт. Но разве не то же самое пытаемся сделать мы, выстраивая «борьбу с революциями» так, чтобы, по сути, не учитывались, особенности тех стран, с которыми нам выгодно сотрудничать.
Сергей Маркедонов
Эта история обозначила несколько острых вопросов. Во-первых, насколько медийное сопровождение со стороны государственных каналов помогает российской внешней политике, а не мешает ей? В Кремле и крупных корпорациях, имеющих бизнес в Армении, «бархатная революция», мягко говоря, воспринималась с подозрением. Однако за то время, что команда Пашиняна находится у власти, ни по одному пункту двусторонней повестки не было зафиксировано признаков «геополитического разворота». Не поставлено под сомнение участие Армении в евразийских интеграционных проектах, российское военное и экономическое присутствие в республике. Да что там экономическое присутствие! Никол Пашинян лично не устает повторять: в Армении не было «цветной революции», если понимать под ней вмешательство с целью перезагрузки внешней политики страны. Армения стала первой страной - членом ОДКБ, отправившей военно-гуманитарную миссию в Сирию. Несмотря на осуждающие заявления и предостережения со стороны американцев! Заметим, на сайте RT упоминается лишь о намерении отправить такую миссию (новость датируется 10 сентября 2018 года). Возникает, как минимум, односторонняя картинка того, что происходит на территории страны - союзницы.
Во-вторых, само освещение пресловутого семинара показывает, что один из ведущих информресурсов страны не делает разницы (не понимает ее, не стремится понять?) между общественной инициативой и государственной политикой. В Армении законом разрешены НПО, в том числе и зарубежные, и настроенные далеко не всегда на поддержку Москвы. Но солидаризироваться с ними власть вовсе не обязана. И дело здесь совсем не в ее «революционном происхождении». Так было и при прежней власти! Ничего нового в этом плане Пашинян не привнес. Риторический вопрос, что важнее для внешней политики Еревана, участие с Россией в миссии в Алеппо, сотрудничество в рамках ОДКБ или ничем особо не примечательный семинар «революционеров»? И если так, то хорошо ли наши медиа знают, чем реально живут постсоветские общества? И почему они сами не предлагают им собственную повестку дня, ориентированную не на менторский тон, а на вовлечение в перспективные проекты, связанные с Россией? Наши политики и эксперты много и справедливо критикуют США и страны ЕС за навязываемую ими «политику ценностей», стремление подогнать весь мир под один стандарт. Но разве не то же самое пытаемся сделать мы, выстраивая «борьбу с революциями» так, чтобы, по сути, не учитывались, особенности тех стран, с которыми нам выгодно сотрудничать.
Сергей Маркедонов
Аппарат Европарламента на основе анализа многочисленных опросов в странах ЕС выпустил первый прогноз результатов выборов в этот законодательный орган союза, предстоящих 26 мая. Прогноз показывает, что в Европарламенте значительно усилятся евроскептические партии, но не подтверждает панические ожидания того, что националисты и популисты могут получить там контроль.
Сейчас в Европарламенте имеются две фракции, объединяющие евроскептиков. Первая – «Европа наций и свободы». В нее входят «Национальное объединение» Марин Ле Пен, «Лига» Маттео Сальвини, «Австрийская партия свободы», «Партия свободы» голландца Герта Вилдерса и ряд других. По прогнозу ЕП, эта фракция увеличит свою долю в парламенте с 5% до 8% и получит 58 мест из 705 (сейчас в ЕП 751 место, но в новом составе не будет представителей Великобритании).
Вторая фракция – «Европа за свободу и прямую демократию». Сейчас ее основу составляют «Партия независимости Соединенного Королевства» и итальянское «Движение 5 звезд». После выборов предполагается вступление в эту фракцию «Альтернативы для Германии». Несмотря на уход британцев после брексита прогноз дает этой фракции 47 мест в парламенте. Правда, лидер «Движения 5 звезд» Луиджи Ди Майо недавно заявил о намерении дистанцироваться в Европарламенте от правых националистов и собрать новую фракцию из представителей идейно близких партий. Так что будущее «Европы за свободу и прямую демократию» не ясно. В целом же, по прогнозу ЕП, евроскептические партии и группы получат в Страсбурге около 15% мест.
Что касается основных мейнстримных политических сил, то их представительство в Европарламенте заметно уменьшится. Ожидается, что долго доминировавшая фракция «Европейская народная партия», включающая христианских демократов и консерваторов (за исключением британских), потеряет 34 места из нынешних 217. Еще больше ослабнет левоцентристская фракция социалистов и демократов. Прогноз дает им 135 мест вместо нынешних 186 (19% вместо 25%). Особо тяжелые потери на выборах 26 мая понесут социал-демократы в Германии, социалисты во Франции и Италии. Зато предполагается увеличение присутствия в Европарламенте либерального центра (в том числе за счет партии «Вперед, Республика!» Эммануэля Макрона) и зеленых.
Александр Ивахник
Сейчас в Европарламенте имеются две фракции, объединяющие евроскептиков. Первая – «Европа наций и свободы». В нее входят «Национальное объединение» Марин Ле Пен, «Лига» Маттео Сальвини, «Австрийская партия свободы», «Партия свободы» голландца Герта Вилдерса и ряд других. По прогнозу ЕП, эта фракция увеличит свою долю в парламенте с 5% до 8% и получит 58 мест из 705 (сейчас в ЕП 751 место, но в новом составе не будет представителей Великобритании).
Вторая фракция – «Европа за свободу и прямую демократию». Сейчас ее основу составляют «Партия независимости Соединенного Королевства» и итальянское «Движение 5 звезд». После выборов предполагается вступление в эту фракцию «Альтернативы для Германии». Несмотря на уход британцев после брексита прогноз дает этой фракции 47 мест в парламенте. Правда, лидер «Движения 5 звезд» Луиджи Ди Майо недавно заявил о намерении дистанцироваться в Европарламенте от правых националистов и собрать новую фракцию из представителей идейно близких партий. Так что будущее «Европы за свободу и прямую демократию» не ясно. В целом же, по прогнозу ЕП, евроскептические партии и группы получат в Страсбурге около 15% мест.
Что касается основных мейнстримных политических сил, то их представительство в Европарламенте заметно уменьшится. Ожидается, что долго доминировавшая фракция «Европейская народная партия», включающая христианских демократов и консерваторов (за исключением британских), потеряет 34 места из нынешних 217. Еще больше ослабнет левоцентристская фракция социалистов и демократов. Прогноз дает им 135 мест вместо нынешних 186 (19% вместо 25%). Особо тяжелые потери на выборах 26 мая понесут социал-демократы в Германии, социалисты во Франции и Италии. Зато предполагается увеличение присутствия в Европарламенте либерального центра (в том числе за счет партии «Вперед, Республика!» Эммануэля Макрона) и зеленых.
Александр Ивахник