10 октября Александр Лукашенко встретился в СИЗО КГБ с лидерами оппозиции – это событие получило широкую известность и вызвало разные интерпретации. А месяцем раньше в Польше умер бывший политик Ян Кулай – эта новость прошла почти незамеченной.
А в 1981 году имя Кулая гремело на всю Польшу. 23-летний крестьянин возглавил «Сельскую Солидарность». Он и выступал на митингах, и вел на равных переговоры с властями – сторонники прозвали его «крестьянским Валенсой». В декабре того же года его арестовали, как и Валенсу. Но вскоре их пути разошлись. Валенса отказался идти на поклон к власти – и спустя много лет дождался момента, когда уже власть начала предлагать реальные уступки, приведшие к «Круглому столу» и полусвободным выборам. Кулай уже через несколько месяцев публично отказался от участия в политической деятельности, поддержал курс Войцеха Ярузельского и был немедленно освобожден. И оказался персоной нон грата для своих бывших товарищей. Коммунисты дали ему ничего не значащий пост члена консультативного совета при Ярузельском. После смены власти он окончательно канул в политическое небытие, и если о нем говорили, то в связи с коррупционным скандалом, к которому Кулай оказался причастен.
Неудивительно, что Лукашенко решил повторить нечто подобное. И тоже неудивительно, что на его условия согласились только двое собеседников – причем не самых известных. И что Виктору Бабарико отказано в освобождении, несмотря на «утечки» о такой возможности. И что Сергей Тихановский в телефонном разговоре призвал свою жену не уступать. И что МВД угрожает оппозиционерам применением боевого оружия. Любой оппозиционер, который согласится призвать своих сторонников разойтись без гарантий реального переговорного процесса и перевода оппозиции в легальное конкурентное политическое поле, может повторить судьбу Кулая.
Похоже, что Лукашенко совершил ошибку. Ярузельский сам с Кулаем не встречался – для этого делегировали Романа Малиновского, лидера «дочерней» партии польских коммунистов – Объединенной крестьянской. Это было логично и по статусу, и в связи с тем, что Кулай, несмотря на молодость, успел получить членский билет этой партии. Лукашенко же сам поехал в СИЗО и уселся с арестантами если не за круглый, то за овальный стол. В результате сторонники оппозиции расценили этот визит как издевательство, а для лоялистов это тревожный знак недостаточной уверенности Лукашенко в своих силах. По сути, он символически уравнял себя с оппозиционерами.
Представляется, что «батька», привыкший за четверть века к власти, пренебрежительно относится к своим оппонентам, и исходил из того, что они сдадутся, оказавшись с ним лицом к лицу. Как непослушные дети с попечительным строгим отцом. Получилось иначе – оппозиция чувствует поддержку улицы, не хочет ее потерять и поэтому держится. И воспринимает Лукашенко не как отца нации, а как узурпатора. С которым приходится разговаривать, но которому нельзя идти на уступки, отвергаемые протестующими.
Алексей Макаркин
А в 1981 году имя Кулая гремело на всю Польшу. 23-летний крестьянин возглавил «Сельскую Солидарность». Он и выступал на митингах, и вел на равных переговоры с властями – сторонники прозвали его «крестьянским Валенсой». В декабре того же года его арестовали, как и Валенсу. Но вскоре их пути разошлись. Валенса отказался идти на поклон к власти – и спустя много лет дождался момента, когда уже власть начала предлагать реальные уступки, приведшие к «Круглому столу» и полусвободным выборам. Кулай уже через несколько месяцев публично отказался от участия в политической деятельности, поддержал курс Войцеха Ярузельского и был немедленно освобожден. И оказался персоной нон грата для своих бывших товарищей. Коммунисты дали ему ничего не значащий пост члена консультативного совета при Ярузельском. После смены власти он окончательно канул в политическое небытие, и если о нем говорили, то в связи с коррупционным скандалом, к которому Кулай оказался причастен.
Неудивительно, что Лукашенко решил повторить нечто подобное. И тоже неудивительно, что на его условия согласились только двое собеседников – причем не самых известных. И что Виктору Бабарико отказано в освобождении, несмотря на «утечки» о такой возможности. И что Сергей Тихановский в телефонном разговоре призвал свою жену не уступать. И что МВД угрожает оппозиционерам применением боевого оружия. Любой оппозиционер, который согласится призвать своих сторонников разойтись без гарантий реального переговорного процесса и перевода оппозиции в легальное конкурентное политическое поле, может повторить судьбу Кулая.
Похоже, что Лукашенко совершил ошибку. Ярузельский сам с Кулаем не встречался – для этого делегировали Романа Малиновского, лидера «дочерней» партии польских коммунистов – Объединенной крестьянской. Это было логично и по статусу, и в связи с тем, что Кулай, несмотря на молодость, успел получить членский билет этой партии. Лукашенко же сам поехал в СИЗО и уселся с арестантами если не за круглый, то за овальный стол. В результате сторонники оппозиции расценили этот визит как издевательство, а для лоялистов это тревожный знак недостаточной уверенности Лукашенко в своих силах. По сути, он символически уравнял себя с оппозиционерами.
Представляется, что «батька», привыкший за четверть века к власти, пренебрежительно относится к своим оппонентам, и исходил из того, что они сдадутся, оказавшись с ним лицом к лицу. Как непослушные дети с попечительным строгим отцом. Получилось иначе – оппозиция чувствует поддержку улицы, не хочет ее потерять и поэтому держится. И воспринимает Лукашенко не как отца нации, а как узурпатора. С которым приходится разговаривать, но которому нельзя идти на уступки, отвергаемые протестующими.
Алексей Макаркин
Клановая вольница в Киргизии, похоже, заканчивается. На стороне президента Сооронбая Жээнбекова остались силовые структуры. Так оборвался взлет местного «комиссара Каттани» - Омурбека Суваналиева, который попытался явочным порядком возглавить Госкомитет национальной безопасности – местные спецслужбисты вкупе с отставниками (ориентированными на ветерана киргизской политики Феликса Кулова) просто выгнали его из комитетского здания. А самоназначенный комендант Бишкека Курсан Асанов, некоторое время де-факто контролировавший МВД, оказался в следственном изоляторе – как и экс-президент Алмазбек Атамбаев.
Сложнее с Садыром Жапаровым, который, выйдя из заключения, сделал все возможное, чтобы прорваться на пост премьера – и уже готовился к отставке Жээнбекова, чтобы принять на себя исполнение функций президента. Но сейчас усилившийся Жээнбеков не хочет подписывать постановление о его назначении премьером, так как законность этого документа оспаривается пропрезидентскими депутатами. И перспективы недавнего главного кандидата в победители представляются куда более смутными, чем еще несколько дней назад.
Что произошло? Южанин Жээнбеков многих (не только на севере, но даже на юге страны) не устраивает, но еще меньше кланам хотелось бы столкнуться с властью Жапарова. Жээнбеков не проявил во время кризиса качеств публичного лидера – но у него есть эксклюзивный ресурс – легитимность. Законность его пребывания на посту президента никто не оспаривает. Жээнбеков неоднократно созванивался во время кризиса с Владимиром Путиным, а вчера его поддержал Евросоюз. В условиях, когда в стране нет мощного народного протестного движения – клановые «массовки» не могут его заменить - а большинство населения хочет наведения порядка и гарантий безопасности, роль института президентства существенно возрастает как стабилизирующий фактор.
Другое дело, что будет дальше. Сейчас предстоят новые выборы в парламент – результаты прежних, проведенных под эгидой Жээнбекова, отменены. Новый парламент, видимо, будет более плюралистичным, чем избранный и так и не собравшийся – в нем предстоит выстроить новый «северно-южный» баланс. Насколько успешно это удастся сделать, пока неясно. Как неясны и долгосрочные перспективы самого Жээнбекова.
Алексей Макаркин
Сложнее с Садыром Жапаровым, который, выйдя из заключения, сделал все возможное, чтобы прорваться на пост премьера – и уже готовился к отставке Жээнбекова, чтобы принять на себя исполнение функций президента. Но сейчас усилившийся Жээнбеков не хочет подписывать постановление о его назначении премьером, так как законность этого документа оспаривается пропрезидентскими депутатами. И перспективы недавнего главного кандидата в победители представляются куда более смутными, чем еще несколько дней назад.
Что произошло? Южанин Жээнбеков многих (не только на севере, но даже на юге страны) не устраивает, но еще меньше кланам хотелось бы столкнуться с властью Жапарова. Жээнбеков не проявил во время кризиса качеств публичного лидера – но у него есть эксклюзивный ресурс – легитимность. Законность его пребывания на посту президента никто не оспаривает. Жээнбеков неоднократно созванивался во время кризиса с Владимиром Путиным, а вчера его поддержал Евросоюз. В условиях, когда в стране нет мощного народного протестного движения – клановые «массовки» не могут его заменить - а большинство населения хочет наведения порядка и гарантий безопасности, роль института президентства существенно возрастает как стабилизирующий фактор.
Другое дело, что будет дальше. Сейчас предстоят новые выборы в парламент – результаты прежних, проведенных под эгидой Жээнбекова, отменены. Новый парламент, видимо, будет более плюралистичным, чем избранный и так и не собравшийся – в нем предстоит выстроить новый «северно-южный» баланс. Насколько успешно это удастся сделать, пока неясно. Как неясны и долгосрочные перспективы самого Жээнбекова.
Алексей Макаркин
9 октября в Москве состоялись переговоры трех министров иностранных дел (России, Азербайджана и Армении). По их итогам конфликтующие стороны достигли договоренностей о перемирии с полудня следующего дня. Однако и по прошествии нескольких дней эта цель так и осталась недостижимой. Как можно трактовать эту ситуацию? Можно ли говорить о провале дипломатии и неотвратимости военной эскалации? Трактовать ли переговоры в Москве, как неудачу российской попытки примирения?
На первый взгляд, ответы на поставленные вопросы очевидны. Нет перемирия, значит налицо провал дипломатической попытки. Но при более глубоком рассмотрении стоит обратить внимание на целый ряд деталей, которые не дают однозначной картинки. Нынешняя эскалация- самая масштабная за последние 26 лет. Но это не значит, что до этого переговорный процесс был на подъеме, а инциденты (включая серьезные) отсутствовали. Фактически с начала года министры иностранных дел Армении и Азербайджана не разговаривали. Они ушли в онлайн 22 апреля и провели последнюю перед нынешним всплеском боестолкновений встречу в виртуальном формате 30 июня. Паузу на переговорах как раз и стала одной из причин сентябрьского разворота в сторону войны.
После двух недель боев на переговоры возник спрос. Заработали, как посредники из Минской группы, так и Москва, как традиционный «индивидуальный медиатор». Стоит ли удивляться, что при существующем уровне недоверия между сторонами и отсутствия воли к компромиссу, перемирие сорвалось. Но даже этот срыв не остановил новые дипломатические попытки. В фокусе внимания согласование механизма верификации перемирия. Один из самых непростых моментов! Надеяться на то, что эта цель будет быстро достигнута, наивно, как минимум. Но предпринимать дипломатические усилия все равно нужно и важно.
Четыре года назад, во время «четырехдневной войны» Москва в известном смысле доминировала в этом процессе. Сегодня же есть фактор Турции. Во многом он нов, и как с ним работать, в каком направлении еще не до конца ясно. Москве не слишком комфортно перенесение сирийского алгоритма на Кавказ. Особенно в свете обсуждения фактора перемещения боевиков из стран Ближнего Востока на карабахский фронт. Турция пытается утвердить свое влияние, но и Россия не хотела бы лишаться своего особого статуса в Закавказье. Скорее всего, этот геополитический формат урегулирования в обозримой перспективе сильно вырастет в своей значимости.
Сергей Маркедонов
На первый взгляд, ответы на поставленные вопросы очевидны. Нет перемирия, значит налицо провал дипломатической попытки. Но при более глубоком рассмотрении стоит обратить внимание на целый ряд деталей, которые не дают однозначной картинки. Нынешняя эскалация- самая масштабная за последние 26 лет. Но это не значит, что до этого переговорный процесс был на подъеме, а инциденты (включая серьезные) отсутствовали. Фактически с начала года министры иностранных дел Армении и Азербайджана не разговаривали. Они ушли в онлайн 22 апреля и провели последнюю перед нынешним всплеском боестолкновений встречу в виртуальном формате 30 июня. Паузу на переговорах как раз и стала одной из причин сентябрьского разворота в сторону войны.
После двух недель боев на переговоры возник спрос. Заработали, как посредники из Минской группы, так и Москва, как традиционный «индивидуальный медиатор». Стоит ли удивляться, что при существующем уровне недоверия между сторонами и отсутствия воли к компромиссу, перемирие сорвалось. Но даже этот срыв не остановил новые дипломатические попытки. В фокусе внимания согласование механизма верификации перемирия. Один из самых непростых моментов! Надеяться на то, что эта цель будет быстро достигнута, наивно, как минимум. Но предпринимать дипломатические усилия все равно нужно и важно.
Четыре года назад, во время «четырехдневной войны» Москва в известном смысле доминировала в этом процессе. Сегодня же есть фактор Турции. Во многом он нов, и как с ним работать, в каком направлении еще не до конца ясно. Москве не слишком комфортно перенесение сирийского алгоритма на Кавказ. Особенно в свете обсуждения фактора перемещения боевиков из стран Ближнего Востока на карабахский фронт. Турция пытается утвердить свое влияние, но и Россия не хотела бы лишаться своего особого статуса в Закавказье. Скорее всего, этот геополитический формат урегулирования в обозримой перспективе сильно вырастет в своей значимости.
Сергей Маркедонов
В Молдавии в разгаре президентская избирательная кампания – до первого тура выборов остается полмесяца. На фоне бурных поствыборных событий в Беларуси и в Киргизстане в Кишиневе также звучат предположения о грядущих массовых протестах в связи с вероятными фальсификациями. Однако эти предположения кажутся надуманными. Во-первых, кампания идет необычно для Молдавии тихо и тускло. Из-за коронавирусных ограничений запрещены массовые митинги. Кандидаты ведут агитацию путем личных встреч с небольшими группами избирателей, а также через СМИ и соцсети. Отсутствуют полноценные предвыборные дебаты. Выдвинувшийся на второй срок президент Игорь Додон с сразу отказался от участия в теледебатах и сосредоточился на поездках по стране и на личном видеосервисе. Во-вторых, на выборах зарегистрированы аж 8 кандидатов – на любой вкус. За избирательным процессом будут следить много наблюдателей, в т.ч. из европейских стран.
Электоральный расклад уже более или менее ясен. Явным фаворитом выступает президент-социалист Додон. В нынешней ситуации, крайне тяжелой для молдаван из-за разгула коронавируса, летней засухи и экономического кризиса, Додон делает ставку на стремление людей к стабильности и акцентирует свою кампанию на том, что только он и его команда профессионалов в правительстве такую стабильность смогут обеспечить. Во внешней политике президент ставит себе в заслугу восстановление тесного партнерства с Россией, но в целом выступает за баланс в отношениях с Россией и ЕС. Наконец, Додон заявляет о возможности реального, хотя и медленного, продвижения в деле урегулирование приднестровского конфликта.
Однако Додону едва ли удастся победить в первом туре. Часть голосов на левом электоральном поле у него отберут популисты. Это лидер «Нашей партии» и мэр города Бельцы Ренато Усатый и кандидат от партии «Шор» Виолетта Иванова. Усатый – талантливый манипулятор, умеющий говорить с простыми людьми и не жалеющий денег для приобретения популярности. Несмотря на многие темные бизнес-истории и даже уголовные обвинения в Молдавии и в России, он позиционирует себя как решительного борца с коррупцией. Его лозунг – «Весны ждать не будем, будем сажать зимой».
Главным соперником Додона, как и в 2016 году, выступает лидер партии «Действие и солидарность» Майя Санду. Но на этот раз на правом проевропейском фланге с ней конкурирует бывший союзник по блоку ACUM Андрей Нэстасе. Санду и Нэстасе спорят по поводу того, кто из них внес больший вклад в борьбу с Плахотнюком и созданным им режимом. А в целом их основные лозунги похожи. На первом плане – системная борьба с коррупцией и глубокая реформа судебной системы. Геополитическая тематика на этих выборах далеко на заднем плане.
По данным последнего репрезентативного опроса, Додон может рассчитывать в первом туре на 31,8% голосов, Санду – на 18,7%. Следом идут Нэстасе – 9,3%; Усатый – 6,6% и Иванова – 4,7%. Не определились около 16% избирателей.
Александр Ивахник
Электоральный расклад уже более или менее ясен. Явным фаворитом выступает президент-социалист Додон. В нынешней ситуации, крайне тяжелой для молдаван из-за разгула коронавируса, летней засухи и экономического кризиса, Додон делает ставку на стремление людей к стабильности и акцентирует свою кампанию на том, что только он и его команда профессионалов в правительстве такую стабильность смогут обеспечить. Во внешней политике президент ставит себе в заслугу восстановление тесного партнерства с Россией, но в целом выступает за баланс в отношениях с Россией и ЕС. Наконец, Додон заявляет о возможности реального, хотя и медленного, продвижения в деле урегулирование приднестровского конфликта.
Однако Додону едва ли удастся победить в первом туре. Часть голосов на левом электоральном поле у него отберут популисты. Это лидер «Нашей партии» и мэр города Бельцы Ренато Усатый и кандидат от партии «Шор» Виолетта Иванова. Усатый – талантливый манипулятор, умеющий говорить с простыми людьми и не жалеющий денег для приобретения популярности. Несмотря на многие темные бизнес-истории и даже уголовные обвинения в Молдавии и в России, он позиционирует себя как решительного борца с коррупцией. Его лозунг – «Весны ждать не будем, будем сажать зимой».
Главным соперником Додона, как и в 2016 году, выступает лидер партии «Действие и солидарность» Майя Санду. Но на этот раз на правом проевропейском фланге с ней конкурирует бывший союзник по блоку ACUM Андрей Нэстасе. Санду и Нэстасе спорят по поводу того, кто из них внес больший вклад в борьбу с Плахотнюком и созданным им режимом. А в целом их основные лозунги похожи. На первом плане – системная борьба с коррупцией и глубокая реформа судебной системы. Геополитическая тематика на этих выборах далеко на заднем плане.
По данным последнего репрезентативного опроса, Додон может рассчитывать в первом туре на 31,8% голосов, Санду – на 18,7%. Следом идут Нэстасе – 9,3%; Усатый – 6,6% и Иванова – 4,7%. Не определились около 16% избирателей.
Александр Ивахник
Пример полного непонимания психологии соседей. Российское посольство в Минске в Твиттере отметило годовщину рождения графа Михаила Николаевича Муравьева-Виленского. В Беларуси противники Александра Лукашенко расценили это как почти неприкрытую угрозу – ведь Муравьев жестоко подавлял восстание 1863 года на территории современной Беларуси, за что был прозван «вешателем».
Но, как представляется, дело в другом. В российском консервативном сообществе распространена точка зрения, что Муравьев был благодетелем для православных белорусских крестьян. Потому что вешал и расстреливал угнетавших их польских шляхтичей и католических священников. А крестьянская реформа на белорусских и литовских землях прошла на более льготных для крестьян условиях, чем в центральной России — правительство было заинтересовано там в ограничении влияния дворянства и сделало ставку на православное крестьянство. Так что «вешатель» в российском дискурсе – это защитник веры и мужиков. Поэтому посольские люди искренне считали, что делают белорусам комплимент.
Только в белорусском обществе Муравьев остается крайне непопулярной фигурой, причем и среди оппозиционеров, и среди лоялистов. Для белорусов герой – это казненный при Муравьеве Кастусь Калиновский (это, кстати, укоренилось еще с советских времен, что повышает легитимность такого взгляда). Восстание же воспринимается как национальное, а не «польское». Муравьеву симпатизирует узкий слой консервативных русофилов, который не играет никакой политической роли.
Тем более, что некоторые их аргументы способны вызвать, как минимум, оторопь у человека, привыкшего к жизни в современном обществе с его гуманистическими принципами. Так, протоиерей Александр Романчук, рассуждая несколько лет назад о казни по приказу Муравьева восьми католических священников, заявил: «Фактически он поставил вопрос, имеет ли в глазах Бога российский православный мир такую ценность, чтобы ради него казнить католических священников. Будучи православным верующим, он ответил на этот вопрос положительно и исполнил приговоры. Таким образом он согласился в полной мере нести ответ за свои действия перед Богом в вопросе спасения души. Таким образом, мы не вправе отрицать, что граф Муравьев, расстреляв 8 ксендзов, выступил в роли российского религиозного и национального лидера и тем самым совершил личный духовный подвиг самопожертвования».
Алексей Макаркин
Но, как представляется, дело в другом. В российском консервативном сообществе распространена точка зрения, что Муравьев был благодетелем для православных белорусских крестьян. Потому что вешал и расстреливал угнетавших их польских шляхтичей и католических священников. А крестьянская реформа на белорусских и литовских землях прошла на более льготных для крестьян условиях, чем в центральной России — правительство было заинтересовано там в ограничении влияния дворянства и сделало ставку на православное крестьянство. Так что «вешатель» в российском дискурсе – это защитник веры и мужиков. Поэтому посольские люди искренне считали, что делают белорусам комплимент.
Только в белорусском обществе Муравьев остается крайне непопулярной фигурой, причем и среди оппозиционеров, и среди лоялистов. Для белорусов герой – это казненный при Муравьеве Кастусь Калиновский (это, кстати, укоренилось еще с советских времен, что повышает легитимность такого взгляда). Восстание же воспринимается как национальное, а не «польское». Муравьеву симпатизирует узкий слой консервативных русофилов, который не играет никакой политической роли.
Тем более, что некоторые их аргументы способны вызвать, как минимум, оторопь у человека, привыкшего к жизни в современном обществе с его гуманистическими принципами. Так, протоиерей Александр Романчук, рассуждая несколько лет назад о казни по приказу Муравьева восьми католических священников, заявил: «Фактически он поставил вопрос, имеет ли в глазах Бога российский православный мир такую ценность, чтобы ради него казнить католических священников. Будучи православным верующим, он ответил на этот вопрос положительно и исполнил приговоры. Таким образом он согласился в полной мере нести ответ за свои действия перед Богом в вопросе спасения души. Таким образом, мы не вправе отрицать, что граф Муравьев, расстреляв 8 ксендзов, выступил в роли российского религиозного и национального лидера и тем самым совершил личный духовный подвиг самопожертвования».
Алексей Макаркин
Премьер-министр Армении Никол Пашинян обозначил тот вариант решения карабахского вопроса, который был бы в сегодняшних условиях принципиально важным для его страны. В своем телевизионном обращении к армянской нации он констатировал, что лучшим выходом было бы признание права народа непризнанной Нагорно-Карабахской республики на самоопределение. Но разве этого признания не было раньше? Речь, конечно же, о праве, а не о признании государственности де-факто образования.
Всякий раз, когда в Нагорном Карабахе случается военная эскалация, возникает вопрос о том, когда же Ереван примет «сильное решение». И почему этого не случилось до сих пор, после двух недель вооруженной конфронтации, новой роли Турции, срыва достигнутого перемирия? Стоит отметить, что помимо власти тему признания независимости НКР в разные годы неоднократно озвучивали оппозиционеры. В 2018 году вчерашняя оппозиция поменялись местами с властями. И подходы Еревана по карабахскому урегулированию стали даже жестче. Сегодня власть и оппозиция в Армении едина: Карабах надо отстаивать. Но не исключено, что в будущем вопрос о том, что те, кто осуществляли управление страной медлили с признанием непризнанной НКР.
Как вообще сочетается карабахская тема, как основополагающий сюжет армянской политики с чрезвычайной юридической осторожностью по отношению к признанию независимости Нагорного Карабаха? Ответ будет не столь сложным, если признать, что Ереван следует принципу «политика - искусство возможного». Пока «минский процесс» продолжается (сегодня он скорее мертв, чем жив), идти на односторонние действия и признавать непризнанную НКР до проведения юридически обязывающего референдума означает нарушение «базовых принципов», ответственность за которое однозначно возложат на Ереван. Бенефициарием от этого вряд ли возможно стать, а реальное взаимодействие Армении и НКР от этого не станет более крепким и содержательным. Издержки же очевидны. Конечно, это дало бы дополнительные козыри Баку не только на поле боя, но и на переговорах. А в октябре 2020 года еще и Анкара использовала бы этот сюжет в своих целях.
Но истинность этой формулы действовала до тех пор, пока «минский процесс» жив. После новой эскалации никто не даст стопроцентных гарантий того, что он останется в прежних кондициях. Не исключено, что новые будут хуже и жестче, но они будут иными. Но до полного краха или тотального переформатирования этого процесса Ереван, думается, будет воздерживаться от односторонних действий.
Сергей Маркедонов
Всякий раз, когда в Нагорном Карабахе случается военная эскалация, возникает вопрос о том, когда же Ереван примет «сильное решение». И почему этого не случилось до сих пор, после двух недель вооруженной конфронтации, новой роли Турции, срыва достигнутого перемирия? Стоит отметить, что помимо власти тему признания независимости НКР в разные годы неоднократно озвучивали оппозиционеры. В 2018 году вчерашняя оппозиция поменялись местами с властями. И подходы Еревана по карабахскому урегулированию стали даже жестче. Сегодня власть и оппозиция в Армении едина: Карабах надо отстаивать. Но не исключено, что в будущем вопрос о том, что те, кто осуществляли управление страной медлили с признанием непризнанной НКР.
Как вообще сочетается карабахская тема, как основополагающий сюжет армянской политики с чрезвычайной юридической осторожностью по отношению к признанию независимости Нагорного Карабаха? Ответ будет не столь сложным, если признать, что Ереван следует принципу «политика - искусство возможного». Пока «минский процесс» продолжается (сегодня он скорее мертв, чем жив), идти на односторонние действия и признавать непризнанную НКР до проведения юридически обязывающего референдума означает нарушение «базовых принципов», ответственность за которое однозначно возложат на Ереван. Бенефициарием от этого вряд ли возможно стать, а реальное взаимодействие Армении и НКР от этого не станет более крепким и содержательным. Издержки же очевидны. Конечно, это дало бы дополнительные козыри Баку не только на поле боя, но и на переговорах. А в октябре 2020 года еще и Анкара использовала бы этот сюжет в своих целях.
Но истинность этой формулы действовала до тех пор, пока «минский процесс» жив. После новой эскалации никто не даст стопроцентных гарантий того, что он останется в прежних кондициях. Не исключено, что новые будут хуже и жестче, но они будут иными. Но до полного краха или тотального переформатирования этого процесса Ереван, думается, будет воздерживаться от односторонних действий.
Сергей Маркедонов
Особенности Государственного совета:
1. Госсовет - «государев» орган. Председательствует в нем президент, самостоятельной должности председателя Госсовета не предусмотрено. Такая конструкция стала очевидной еще в марте, когда Владимир Путин выступил против возможности двоевластия в стране. То есть против того, чтобы возглавить Госсовет после возможного ухода со своего поста. Последующая поправка об обнулении подтвердила, что сценарий использования Госсовета для транзита власти реализован не будет.
2. Госсовет – не политбюро. В его состав входят все губернаторы, а политбюро – это орган, который может собраться за одним столом. То, что состав Госсовета по желанию президента может быть расширен, в него могут включаться представители парламентских партий, мэры и «иные лица» (здесь президенту уже привычно дается свобода маневра), только подтверждает этот тезис. Состав президиума Госсовета определяет президент, но так как это орган с региональным «акцентом», то там в любом случае будут широко представлены губернаторы, основную часть времени проводящие в своих субъектах Федерации.
3. Госсовет – консультативный орган по весьма широкому кругу вопросов. Он рассматривает – опять-таки по предложению президента – законопроекты и проекты указов, имеющие «общегосударственное значение». Но обязывающих решений не принимает – в этом его принципиальное отличие от законодательной власти. Также он сможет обсуждать основные параметры проекта бюджета, «основные вопросы кадровой политики» (но не утверждать конкретных чиновников), выполнять ряд других функций – тоже консультативных. Таким образом при принятии решений может быть более активно задействован региональный фактор и учтены местные особенности – но принципиального изменения механизма принятия решений не произойдет.
Алексей Макаркин
1. Госсовет - «государев» орган. Председательствует в нем президент, самостоятельной должности председателя Госсовета не предусмотрено. Такая конструкция стала очевидной еще в марте, когда Владимир Путин выступил против возможности двоевластия в стране. То есть против того, чтобы возглавить Госсовет после возможного ухода со своего поста. Последующая поправка об обнулении подтвердила, что сценарий использования Госсовета для транзита власти реализован не будет.
2. Госсовет – не политбюро. В его состав входят все губернаторы, а политбюро – это орган, который может собраться за одним столом. То, что состав Госсовета по желанию президента может быть расширен, в него могут включаться представители парламентских партий, мэры и «иные лица» (здесь президенту уже привычно дается свобода маневра), только подтверждает этот тезис. Состав президиума Госсовета определяет президент, но так как это орган с региональным «акцентом», то там в любом случае будут широко представлены губернаторы, основную часть времени проводящие в своих субъектах Федерации.
3. Госсовет – консультативный орган по весьма широкому кругу вопросов. Он рассматривает – опять-таки по предложению президента – законопроекты и проекты указов, имеющие «общегосударственное значение». Но обязывающих решений не принимает – в этом его принципиальное отличие от законодательной власти. Также он сможет обсуждать основные параметры проекта бюджета, «основные вопросы кадровой политики» (но не утверждать конкретных чиновников), выполнять ряд других функций – тоже консультативных. Таким образом при принятии решений может быть более активно задействован региональный фактор и учтены местные особенности – но принципиального изменения механизма принятия решений не произойдет.
Алексей Макаркин
Ранее предполагалось, что на открывающемся сегодня в Брюсселе саммите Евросоюза будет утверждено соглашение о будущих экономических отношениях между ЕС и Британией. Теперь уже ясно, что этого не произойдет – торговая сделка не достигнута. Между тем, Борис Джонсон называл 15 октября дедлайном для заключения соглашения и угрожал после этого прекратить переговоры. В среду вечером Джонсон и глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен провели телефонные переговоры по этому вопросу. Представитель Даунинг-стрит, 10 сообщил, что премьер выразил разочарование недостаточным прогрессом на переговорах за последние две недели и что он будет принимать решение о «следующих шагах» по результатам саммита ЕС. В свою очередь, фон дер Ляйен отметила, что ЕС хочет соглашения, «но не любой ценой». Она добавила, что впереди много работы.
В ЕС утверждают, что там никогда не признавали 15 октября в качестве дедлайна. «Дату 15 октября назвал Борис Джонсон, это не позиция Европейского Совета», – заявил во вторник глава МИД Франции Ле Дриан. По его словам, «всё должно быть разыграно между 15 октября и серединой ноября». Известно, что в подготовленном дипломатами проекте заключения предстоящего саммита говорится о том, что переговоры «будут интенсифицированы».
Таким образом, попытки договориться, видимо, будут продолжены, но шансы на успех не слишком велики. Между сторонами по-прежнему не преодолены разногласия по трем главным вопросам. Во-первых, ЕС настаивает, что соглашение о свободной торговле невозможно без обеспечения равных условий конкуренции, т.е. Британия должна следовать одинаковым с ЕС правилам оказания госпомощи бизнесу. Лондон настаивает на своем полном суверенитете и отказывается от предоставления таких гарантий. Во-вторых, стороны не могут согласовать механизмы разрешения возможных торговых споров. Наконец, в-третьих, острые противоречия сохраняются в вопросе о рыболовстве в британских территориальных водах. Этот вопрос особенно волнует Францию, рыбаки которой традиционно вели промысел в этих водах.
И Евросоюз, и Британия утверждают, что они готовы к завершению переходного периода без заключения экономического соглашения и к выстраиванию торговых отношений по правилам ВТО, с пошлинами и квотами. Однако эксперты прогнозируют в таком случае глубокое нарушение хозяйственных связей. В ЕС считают, что при этом Британия понесет более тяжелый экономический ущерб. Как заявил на днях германский министр по делам Европы Михаэль Рот, «сценарий отсутствия сделки для обеих сторон будет очень болезненным, но для наших британских друзей он будет более болезненным, чем для ЕС». Европейским лидерам остается надеяться, что «британские друзья» осознают, какое дополнительное бремя придется нести их экономике в условиях поднявшейся во всю мощь второй волны коронавируса.
Александр Ивахник
В ЕС утверждают, что там никогда не признавали 15 октября в качестве дедлайна. «Дату 15 октября назвал Борис Джонсон, это не позиция Европейского Совета», – заявил во вторник глава МИД Франции Ле Дриан. По его словам, «всё должно быть разыграно между 15 октября и серединой ноября». Известно, что в подготовленном дипломатами проекте заключения предстоящего саммита говорится о том, что переговоры «будут интенсифицированы».
Таким образом, попытки договориться, видимо, будут продолжены, но шансы на успех не слишком велики. Между сторонами по-прежнему не преодолены разногласия по трем главным вопросам. Во-первых, ЕС настаивает, что соглашение о свободной торговле невозможно без обеспечения равных условий конкуренции, т.е. Британия должна следовать одинаковым с ЕС правилам оказания госпомощи бизнесу. Лондон настаивает на своем полном суверенитете и отказывается от предоставления таких гарантий. Во-вторых, стороны не могут согласовать механизмы разрешения возможных торговых споров. Наконец, в-третьих, острые противоречия сохраняются в вопросе о рыболовстве в британских территориальных водах. Этот вопрос особенно волнует Францию, рыбаки которой традиционно вели промысел в этих водах.
И Евросоюз, и Британия утверждают, что они готовы к завершению переходного периода без заключения экономического соглашения и к выстраиванию торговых отношений по правилам ВТО, с пошлинами и квотами. Однако эксперты прогнозируют в таком случае глубокое нарушение хозяйственных связей. В ЕС считают, что при этом Британия понесет более тяжелый экономический ущерб. Как заявил на днях германский министр по делам Европы Михаэль Рот, «сценарий отсутствия сделки для обеих сторон будет очень болезненным, но для наших британских друзей он будет более болезненным, чем для ЕС». Европейским лидерам остается надеяться, что «британские друзья» осознают, какое дополнительное бремя придется нести их экономике в условиях поднявшейся во всю мощь второй волны коронавируса.
Александр Ивахник
Ситуация в Киргизии развивается стремительно. Президент Сооронбай Жээнбеков не выдержал давления со стороны нового премьера Садыра Жапарова. На стороне Жээнбекова были легитимный характер власти, опора на силовиков, явные симпатии со стороны России (с ним неоднократно созванивался Владимир Путин, в республику был делегирован Дмитрий Козак) и поддержка Евросоюза. Теоретически этого должно было хватить для того, чтобы продержаться. Практически выяснилось, что нет. В клановой системе Жээнбекову не удалось создать мощную коалицию, которая бы противостояла напору Жапарова – слишком многих не устраивали результаты организованных им выборов с победой двух южных партий и недопуском в парламент немалого числа влиятельных игроков. Плюс молчаливое большинство осталось по домам, а группа поддержки Жапарова, напротив, оказалась прекрасно отмобилизована.
И Жээнбеков оказался не Александром Лукашенко – впрочем, для Киргизии это неплохо. Сложнее другое – появляется проблема легитимного выхода из кризиса. Сторонники Жапарова требуют сместить только что избранного спикера (и и.о. президента, когда и если парламент утвердит отставку Жээнбекова) Каната Исаева, а затем и распустить парламент. В этом случае власть сосредоточится в руках Жапарова – именно он будет контролировать подготовку к следующим выборам.
В России на все это смотрят с немалой тревогой. Персона Жапарова в Москве воспринимается в совокупности с двумя определениями, не вызывающими энтузиазма – криминал и национализм. Сейчас Жапаров говорит, что Киргизия и далее будет стратегическим партнером России, и в стране сохранится российская авиабаза. Но его дальнейшие действия недостаточно просчитываемы. К тому же Жапаров был в окружении Курманбека Бакиева – президента, свергнутого при поддержке Москвы (он пытался сохранить в Киргизии американскую военную базу). Пока что Россия приостановила финансовую помощь Киргизии, а Дмитрий Песков заявил, что в этой стране сейчас нет как такового правительства (хотя кабинет Жапарова вчера был утвержден парламентом). Также он сказал, что пока не может сказать, с кем Москва будет вести диалог в Киргизии – и это тоже показательное заявление.
Алексей Макаркин
И Жээнбеков оказался не Александром Лукашенко – впрочем, для Киргизии это неплохо. Сложнее другое – появляется проблема легитимного выхода из кризиса. Сторонники Жапарова требуют сместить только что избранного спикера (и и.о. президента, когда и если парламент утвердит отставку Жээнбекова) Каната Исаева, а затем и распустить парламент. В этом случае власть сосредоточится в руках Жапарова – именно он будет контролировать подготовку к следующим выборам.
В России на все это смотрят с немалой тревогой. Персона Жапарова в Москве воспринимается в совокупности с двумя определениями, не вызывающими энтузиазма – криминал и национализм. Сейчас Жапаров говорит, что Киргизия и далее будет стратегическим партнером России, и в стране сохранится российская авиабаза. Но его дальнейшие действия недостаточно просчитываемы. К тому же Жапаров был в окружении Курманбека Бакиева – президента, свергнутого при поддержке Москвы (он пытался сохранить в Киргизии американскую военную базу). Пока что Россия приостановила финансовую помощь Киргизии, а Дмитрий Песков заявил, что в этой стране сейчас нет как такового правительства (хотя кабинет Жапарова вчера был утвержден парламентом). Также он сказал, что пока не может сказать, с кем Москва будет вести диалог в Киргизии – и это тоже показательное заявление.
Алексей Макаркин
Как и следовало ожидать, на саммите ЕС в четверг европейские лидеры не проявили готовности идти на уступки Лондону при заключении соглашения о будущих взаимоотношениях между союзом и Британией. Перед началом заседания главы государств и правительств, как мантру, повторяли одну фразу: мы готовы к продолжению переговоров, мы стремимся к достижению сбалансированной торговой сделки, но не любой ценой. При этом Эммануэль Макрон добавил: «Возможно, не будет никакого соглашения, мы готовы к этому».
На саммите обсуждение вопроса о переговорах с Британией шло в режиме строгой конфиденциальности. Участникам заседания даже пришлось сдать свои мобильные телефоны. Но дискуссия длилась недолго. Вскоре были преданы огласке заключения Европейского Совета об отношениях между ЕС и Британией. В них сразу отмечается «озабоченность по поводу того, что прогресс по ключевым вопросам, представляющим интерес для союза, все еще недостаточен для достижения соглашения».
В документе подтверждается решимость ЕС иметь возможно более тесное партнерство с Британией, но на основе ранее принятых союзом переговорных принципов, в частности, по таким вопросам, как равные условия конкуренции, механизмы разрешения споров и вопрос о рыболовстве (это именно те вопросы, по которым до сих пор не преодолены разногласия). Далее отмечается, что с учетом этого Европейский Совет предлагает главному переговорщику ЕС Мишелю Барнье продолжать переговоры в предстоящие недели и призывает Великобританию «предпринять необходимые шаги, чтобы сделать соглашение возможным». Наконец, в документе содержится призыв ко всем государствам-членам и институтам ЕС ускорить работу по подготовке к окончанию переходного периода на всех уровнях и для всех исходов, включая отсутствие соглашения. В частности, Еврокомиссии предлагается рассмотреть односторонние и ограниченные во времени экстренные меры, которые будут соответствовать интересам ЕС.
Ничего подобного по жесткости за четыре года переговоров ЕС с Британией после брексита, пожалуй, не вспомнить. Мяч решительно перебрасывается на британскую половину поля с таким посылом: хотите соглашения – уступайте, не готовы уступать – соглашения не будет. Именно так это и воспринял главный переговорщик с британской стороны Дэвид Фрост. В твиттере он выразил свое «разочарование» заключениями саммита и отметил: «Удивлен предложением, что все будущие шаги для достижения соглашения должны исходить от Британии. Это необычный подход в ведении переговоров». Теперь дело за реакцией Бориса Джонсона, которая ожидается в пятницу.
Помимо нехарактерно жесткой позиции европейских лидеров на саммите случилась еще одна неожиданность. Через час после начала заседания саммит покинула глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. Как выяснилось, ее известили о том, что у одного из членов ее секретариата утром обнаружили COVID-19. У самой фон дер Ляйен тест был отрицательным, но в качестве меры предосторожности она решила немедленно отправиться на самоизоляцию.
Александр Ивахник
На саммите обсуждение вопроса о переговорах с Британией шло в режиме строгой конфиденциальности. Участникам заседания даже пришлось сдать свои мобильные телефоны. Но дискуссия длилась недолго. Вскоре были преданы огласке заключения Европейского Совета об отношениях между ЕС и Британией. В них сразу отмечается «озабоченность по поводу того, что прогресс по ключевым вопросам, представляющим интерес для союза, все еще недостаточен для достижения соглашения».
В документе подтверждается решимость ЕС иметь возможно более тесное партнерство с Британией, но на основе ранее принятых союзом переговорных принципов, в частности, по таким вопросам, как равные условия конкуренции, механизмы разрешения споров и вопрос о рыболовстве (это именно те вопросы, по которым до сих пор не преодолены разногласия). Далее отмечается, что с учетом этого Европейский Совет предлагает главному переговорщику ЕС Мишелю Барнье продолжать переговоры в предстоящие недели и призывает Великобританию «предпринять необходимые шаги, чтобы сделать соглашение возможным». Наконец, в документе содержится призыв ко всем государствам-членам и институтам ЕС ускорить работу по подготовке к окончанию переходного периода на всех уровнях и для всех исходов, включая отсутствие соглашения. В частности, Еврокомиссии предлагается рассмотреть односторонние и ограниченные во времени экстренные меры, которые будут соответствовать интересам ЕС.
Ничего подобного по жесткости за четыре года переговоров ЕС с Британией после брексита, пожалуй, не вспомнить. Мяч решительно перебрасывается на британскую половину поля с таким посылом: хотите соглашения – уступайте, не готовы уступать – соглашения не будет. Именно так это и воспринял главный переговорщик с британской стороны Дэвид Фрост. В твиттере он выразил свое «разочарование» заключениями саммита и отметил: «Удивлен предложением, что все будущие шаги для достижения соглашения должны исходить от Британии. Это необычный подход в ведении переговоров». Теперь дело за реакцией Бориса Джонсона, которая ожидается в пятницу.
Помимо нехарактерно жесткой позиции европейских лидеров на саммите случилась еще одна неожиданность. Через час после начала заседания саммит покинула глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. Как выяснилось, ее известили о том, что у одного из членов ее секретариата утром обнаружили COVID-19. У самой фон дер Ляйен тест был отрицательным, но в качестве меры предосторожности она решила немедленно отправиться на самоизоляцию.
Александр Ивахник
Эхо нагорно-карабахского конфликта докатилось и до американской президентской избирательной кампании. 14 октября на эту тему выступил кандидат от демократов Джо Байден. Он и ранее уже призывал конфликтующие стороны к прекращению огня. Однако его предыдущий «заход в тему» носил, скорее общедекларативный характер.
14 октября Байден подверг критике действующую администрацию. По словам кандидата, в президенты Дональд Трамп продемонстрировал пассивность. В самом деле, действующий глава американского государства на второй день после вооруженной эскалации заявил о готовности к посредничеству и мониторинге за ситуацией. Но ни он, ни госсекретарь Помпео не проявили особой активности в плане контактов с Ереваном и Баку. За день до выступления Байдена глава Госдепа в своем твиттере обратился к армянской и азербайджанской стороне с призывом соблюдать перемирие, заключенное в Москве. Для команды демократов это- не самая лучшая аттестация. Получается, Помпео смирился с эксклюзивной ролью России в мирном процессе, не предложив своей посреднической альтернативы.
В выступлении Байдена прозвучал ряд жестких оценок. Например, был тезис о том, что Азербайджану и Турции нельзя решать вопросы путем военной эскалации. Но в то же время, был отправлен сигнал и Еревану относительно районов, примыкающих к территории бывшей НКАО. В принципе, в этом нет особой новизны. Все эти подходы прописаны в «обновленных Мадридских принципах» 2009 года и в тот документ, что вошел в СМИ, как «казанская формула» 2011 года. Именно эта развилка и обсуждается во время переговоров. Но пока достигнуть компромисса не удается. Не получается договориться о последовательности действий.
Таким образом, заявление Байдена можно рассматривать, как определенную заявку на активизацию американской политики на постсоветском пространстве. Демократы будут стараться преодолеть «изоляционизм» Трампа. И разрешение конфликта в Карабахе представляется одним из потенциальных приоритетов Вашингтона в Евразии. Вот только вряд ли это сильно повлияет на улучшение отношений между Россией и США. Скорее, появится дополнительная конкуренция, хотя ранее карабахское урегулирование было уникальной точкой, где российские и американские интересы жестко не сталкивались.
Сергей Маркедонов
14 октября Байден подверг критике действующую администрацию. По словам кандидата, в президенты Дональд Трамп продемонстрировал пассивность. В самом деле, действующий глава американского государства на второй день после вооруженной эскалации заявил о готовности к посредничеству и мониторинге за ситуацией. Но ни он, ни госсекретарь Помпео не проявили особой активности в плане контактов с Ереваном и Баку. За день до выступления Байдена глава Госдепа в своем твиттере обратился к армянской и азербайджанской стороне с призывом соблюдать перемирие, заключенное в Москве. Для команды демократов это- не самая лучшая аттестация. Получается, Помпео смирился с эксклюзивной ролью России в мирном процессе, не предложив своей посреднической альтернативы.
В выступлении Байдена прозвучал ряд жестких оценок. Например, был тезис о том, что Азербайджану и Турции нельзя решать вопросы путем военной эскалации. Но в то же время, был отправлен сигнал и Еревану относительно районов, примыкающих к территории бывшей НКАО. В принципе, в этом нет особой новизны. Все эти подходы прописаны в «обновленных Мадридских принципах» 2009 года и в тот документ, что вошел в СМИ, как «казанская формула» 2011 года. Именно эта развилка и обсуждается во время переговоров. Но пока достигнуть компромисса не удается. Не получается договориться о последовательности действий.
Таким образом, заявление Байдена можно рассматривать, как определенную заявку на активизацию американской политики на постсоветском пространстве. Демократы будут стараться преодолеть «изоляционизм» Трампа. И разрешение конфликта в Карабахе представляется одним из потенциальных приоритетов Вашингтона в Евразии. Вот только вряд ли это сильно повлияет на улучшение отношений между Россией и США. Скорее, появится дополнительная конкуренция, хотя ранее карабахское урегулирование было уникальной точкой, где российские и американские интересы жестко не сталкивались.
Сергей Маркедонов
Отвечая в пятницу на ужесточение позиции саммита ЕС по переговорам о будущих экономических отношениях с Британией, Борис Джонсон не полез за словом в карман. Он заявил, что в последние месяцы Евросоюз отказывался вести серьезные переговоры. По его словам, Британия хотела не так много – заключения простого соглашения о свободной торговле по типу того, что ЕС заключил в 2016 г. с Канадой, но Брюссель на это не пошел и требует сохранения возможности контролировать британское законодательство, а это «совершенно неприемлемо для независимой страны». В итоге Джонсон пришел к выводу, что необходимо готовиться к переходу с 1 января на такие торговые отношения с ЕС, которые имеет Австралия. Другими словами, британский премьер считает наиболее вероятным переход к торговле с ЕС по общим правилам ВТО, т.е. с таможенными пошлинами и торговыми квотами.
Европейцы ранее неоднократно заявляли, что канадский вариант для соглашения с Великобританией не подходит, поскольку британская экономика гораздо крупнее, а главное – глубоко интегрирована с европейской. Поэтому для беспошлинной торговли Британии с ЕС должны быть гарантированы равные условия конкуренции, т.е. условия предоставления господдержки бизнесу в Британии должны соответствовать европейским и это должно быть отражено в соглашении.
Впрочем, Джонсон все-таки не прекратил переговорный процесс, но подчеркнул, что Лондон готов принять европейских переговорщиков при условии «фундаментального изменения в их подходе». Позже официальный представитель премьера добавил драматизма в ситуацию. Он заявил, что приезд главного переговорщика ЕС Мишеля Барнье в Лондон имеет смысл лишь в том случае, если он готов в ускоренном режиме обсуждать детальный юридический текст будущего соглашения. Без этого нет смысла приезжать. Более того, он добавил: «Торговые переговоры закончились. ЕС фактически прекратил их, заявив о нежелании менять переговорную позицию». Тем не менее, известно, что Барнье приедет в Лондон для встречи со своим визави Дэвидом Фростом в начале следующей недели.
Теперь в Британии и в ЕС наблюдатели гадают: что всё это значит и что дальше? Поставлен ли крест на перспективе заключения соглашения или какой-то компромисс еще возможен? Зная склонность Бориса Джонсона к громкой риторике и театральным жестам, некоторые считают, что он пошел на обострение, играя на публику, а на самом деле он все-таки хочет соглашения. Ясно, что отсутствие соглашения и резкое усложнение хозяйственных связей нанесет серьезный экономический ущерб обеим сторонам, но Британии – значительно более тяжелый. Влиятельные организации британского бизнеса уже кричат об ожидающей многие сектора катастрофе. С другой стороны, Джонсон не может пойти на очевидные односторонние уступки – этого ему не простят жесткие брекситеры, составляющие большинство в парламентской фракции тори. В любом случае ждать осталось недолго. В течение двух-трех недель всё должно определиться.
Александр Ивахник
Европейцы ранее неоднократно заявляли, что канадский вариант для соглашения с Великобританией не подходит, поскольку британская экономика гораздо крупнее, а главное – глубоко интегрирована с европейской. Поэтому для беспошлинной торговли Британии с ЕС должны быть гарантированы равные условия конкуренции, т.е. условия предоставления господдержки бизнесу в Британии должны соответствовать европейским и это должно быть отражено в соглашении.
Впрочем, Джонсон все-таки не прекратил переговорный процесс, но подчеркнул, что Лондон готов принять европейских переговорщиков при условии «фундаментального изменения в их подходе». Позже официальный представитель премьера добавил драматизма в ситуацию. Он заявил, что приезд главного переговорщика ЕС Мишеля Барнье в Лондон имеет смысл лишь в том случае, если он готов в ускоренном режиме обсуждать детальный юридический текст будущего соглашения. Без этого нет смысла приезжать. Более того, он добавил: «Торговые переговоры закончились. ЕС фактически прекратил их, заявив о нежелании менять переговорную позицию». Тем не менее, известно, что Барнье приедет в Лондон для встречи со своим визави Дэвидом Фростом в начале следующей недели.
Теперь в Британии и в ЕС наблюдатели гадают: что всё это значит и что дальше? Поставлен ли крест на перспективе заключения соглашения или какой-то компромисс еще возможен? Зная склонность Бориса Джонсона к громкой риторике и театральным жестам, некоторые считают, что он пошел на обострение, играя на публику, а на самом деле он все-таки хочет соглашения. Ясно, что отсутствие соглашения и резкое усложнение хозяйственных связей нанесет серьезный экономический ущерб обеим сторонам, но Британии – значительно более тяжелый. Влиятельные организации британского бизнеса уже кричат об ожидающей многие сектора катастрофе. С другой стороны, Джонсон не может пойти на очевидные односторонние уступки – этого ему не простят жесткие брекситеры, составляющие большинство в парламентской фракции тори. В любом случае ждать осталось недолго. В течение двух-трех недель всё должно определиться.
Александр Ивахник
Под занавес прошлой рабочей недели украинский президент Владимир Зеленский побывал с рабочим визитом в Анкаре. Отношения между Украиной и Турцией в последние годы развиваются достаточно интенсивно. Впервые Зеленский посетил Турецкую республику в августе 2019 года, а Реджеп Тайип Эрдоган посетил Киев в начале февраля нынешнего года.
Отношения между двумя этими странами вызывают сегодня значительный интерес. Для Украины президент Эрдоган и турецкий истеблишмент - благодарная аудитория, когда речь идет об утрате суверенитета Киева над Крымом. Крымскотатарская община – важный внутренний фактор для Турции. По разным оценкам в стране проживает порядка 4-5 миллионов потомков крымских татар или их единоплеменников, обосновавшихся в этой стране не так давно. Помимо этого, для Зеленского важны контакты с константинопольским патриархом Варфоломеем, чье влияние он пытается использовать для «национализации» православной церкви. Как следствие, готовность Украины демонстрировать свои особые отношения с Азербайджаном, а также неприятие политики признания геноцида армян в Османской империи. В этом контексте можно вспомнить выступление украинского МИД по данной теме в марте нынешнего года.
Турецкая же элита, осознавая всю сложность в отношениях Москвы и Киева использует украинские каналы для трансляции недовольства политикой России. Как это было, например, во время вышеупомянутого визита в столицу Украины, когда российские действия в Сирии удостоились жестких оценок со стороны Эрдогана.
В этой связи заявление турецкого президента о непризнании Крыма российским и заверение украинского лидера в неизменной поддержке удивлять не должны. Здесь нет никакой новизны. Эрдоган с самого 2014 года последовательно проводит эту линию. Однако «октябрьские тезисы» президента Турции (вкупе с его награждением украинским орденом князя Ярослава Мудрого I степени) привлекли к себе особое внимание потому, что это манифестация недовольства «российском аннексионизмом» совпала по времени с резким обострением военной обстановки в Нагорном Карабахе. Где Турция стала выступать не просто, как заинтересованный союзник Баку, но как самостоятельный игрок в Закавказье, не слишком готовый считаться и с интересами России, и с интересами Запада. К слову сказать, и с азербайджанским руководством у Эрдогана есть определенные стилистические разногласия. В риторике Эрдогана тройка сопредседателей Минской группы подается, как нечто единое, занимающее проармянскую позицию и к тому же неэффективный институт. Резко контрастируют турецкие действия и с подходами Ирана. И видно, что одним только кавказским направлением турецкий лидер не готов ограничиваться. Черноморский регион заботит его не меньше. Тем более, что и крымскотатарский, и азербайджанский фактор для Турции имеют не только внешнеполитическое, но и внутреннее значение.
В последние годы Эрдоган бросал вызовы многим. В этом списке и Москва, и Вашингтон, и Пекин, и Дели. Однако никакой общей не то, чтобы стратегии, но и тактики действий, нацеленных на минимизацию амбиций Анкары нет и в помине. Дискурсы «холодной войны» доминируют в отношениях «великих держав». И «третьи силы» пока что не воспринимаются ими, как нечто самодостаточное, хотя фактов, свидельствующих об обратном с каждым днем все больше.
Сергей Маркедонов
Отношения между двумя этими странами вызывают сегодня значительный интерес. Для Украины президент Эрдоган и турецкий истеблишмент - благодарная аудитория, когда речь идет об утрате суверенитета Киева над Крымом. Крымскотатарская община – важный внутренний фактор для Турции. По разным оценкам в стране проживает порядка 4-5 миллионов потомков крымских татар или их единоплеменников, обосновавшихся в этой стране не так давно. Помимо этого, для Зеленского важны контакты с константинопольским патриархом Варфоломеем, чье влияние он пытается использовать для «национализации» православной церкви. Как следствие, готовность Украины демонстрировать свои особые отношения с Азербайджаном, а также неприятие политики признания геноцида армян в Османской империи. В этом контексте можно вспомнить выступление украинского МИД по данной теме в марте нынешнего года.
Турецкая же элита, осознавая всю сложность в отношениях Москвы и Киева использует украинские каналы для трансляции недовольства политикой России. Как это было, например, во время вышеупомянутого визита в столицу Украины, когда российские действия в Сирии удостоились жестких оценок со стороны Эрдогана.
В этой связи заявление турецкого президента о непризнании Крыма российским и заверение украинского лидера в неизменной поддержке удивлять не должны. Здесь нет никакой новизны. Эрдоган с самого 2014 года последовательно проводит эту линию. Однако «октябрьские тезисы» президента Турции (вкупе с его награждением украинским орденом князя Ярослава Мудрого I степени) привлекли к себе особое внимание потому, что это манифестация недовольства «российском аннексионизмом» совпала по времени с резким обострением военной обстановки в Нагорном Карабахе. Где Турция стала выступать не просто, как заинтересованный союзник Баку, но как самостоятельный игрок в Закавказье, не слишком готовый считаться и с интересами России, и с интересами Запада. К слову сказать, и с азербайджанским руководством у Эрдогана есть определенные стилистические разногласия. В риторике Эрдогана тройка сопредседателей Минской группы подается, как нечто единое, занимающее проармянскую позицию и к тому же неэффективный институт. Резко контрастируют турецкие действия и с подходами Ирана. И видно, что одним только кавказским направлением турецкий лидер не готов ограничиваться. Черноморский регион заботит его не меньше. Тем более, что и крымскотатарский, и азербайджанский фактор для Турции имеют не только внешнеполитическое, но и внутреннее значение.
В последние годы Эрдоган бросал вызовы многим. В этом списке и Москва, и Вашингтон, и Пекин, и Дели. Однако никакой общей не то, чтобы стратегии, но и тактики действий, нацеленных на минимизацию амбиций Анкары нет и в помине. Дискурсы «холодной войны» доминируют в отношениях «великих держав». И «третьи силы» пока что не воспринимаются ими, как нечто самодостаточное, хотя фактов, свидельствующих об обратном с каждым днем все больше.
Сергей Маркедонов
В России обошли вниманием состоявшиеся в субботу парламентские выборы в Новой Зеландии, а в мире следили за ними с большим интересом. Связано это с тем, что правящую Лейбористскую партию вела на выборы и добилась внушительной победы Джасинда Ардерн – весьма необычный политик, сильно отличающийся от руководителей большинства западных стран. В ее политическом портрете отсутствуют такие характерные для мейнстримных политиков черты, как прагматизм, элитарность, сдержанность. Ардерн придерживается подчеркнуто неформального стиля лидерства, а в своем политическом словаре акцентирует непривычные для политиков простые позитивные ценности доброты, сочувствия, доверия. Что еще более важно, эти ценности она не только провозглашает, но демонстрирует своим поведением.
Став в октябре 2017 г. в 37 лет главой правительства, через восемь месяцев Ардерн родила дочь, причем в отпуск по уходу за ребенком ушел ее партнер, известный тележурналист Кларк Гейфорд. В марте 2019 г. она привлекла внимание всего мира своей реакцией на расстрел нацистским маньяком прихожан в двух мечетях Крайстчерча, в результате чего погиб 51 человек. Премьер проявила высокую стойкость, смогла объединить нацию в переживании трагедии и, не колеблясь, надела хиджаб при общении с родственниками погибших. А через неделю объявила о запрете на полуавтоматическое оружие и штурмовые винтовки на территории страны.
Но главную роль в победе лейбористов на выборах сыграли решительные действия Ардерн в борьбе с пандемией коронавируса. С 20 марта границы Новой Зеландии были закрыты для всех иностранцев. 25 марта правительство ввело общенациональный локдаун, хотя к этому времени в стране было всего 102 случая заражений. Локдаун продолжался около двух месяцев, и за это время была развернута масштабная система тестирования и отслеживания контактов зараженных. Конечно, помогла и географическая удаленность страны, но, как бы то ни было, в июне правительство объявило Новую Зеландию свободной от коронавируса. Сейчас от новозеландцев не требуется ни ношение масок, ни соблюдение социальной дистанции, повседневная жизнь жителей вернулась в обычное русло. Всего за время пандемии в Новой Зеландии было зафиксировано менее двух тысяч заболевших и 25 смертей.
Так что успех Лейбористской партии на выборах был полностью предсказуем. Она собрала 49% голосов, а ее основной соперник – правоцентристская Национальная партия – 27%. При смешанной системе голосования лейбористы впервые за много десятилетий получили абсолютное большинство мест в парламенте (64 из 120) и могут теперь сформировать однопартийное правительство. Впрочем, задачи на хрупкие плечи Джасинды Ардерн ложатся тяжелые. Нужно выводить страну из тяжелой пандемической рецессии, а также добиться прогресса в реализации провозглашенных ранее целей – преодоления детской бедности и сокращения дефицита доступного жилья.
Александр Ивахник
Став в октябре 2017 г. в 37 лет главой правительства, через восемь месяцев Ардерн родила дочь, причем в отпуск по уходу за ребенком ушел ее партнер, известный тележурналист Кларк Гейфорд. В марте 2019 г. она привлекла внимание всего мира своей реакцией на расстрел нацистским маньяком прихожан в двух мечетях Крайстчерча, в результате чего погиб 51 человек. Премьер проявила высокую стойкость, смогла объединить нацию в переживании трагедии и, не колеблясь, надела хиджаб при общении с родственниками погибших. А через неделю объявила о запрете на полуавтоматическое оружие и штурмовые винтовки на территории страны.
Но главную роль в победе лейбористов на выборах сыграли решительные действия Ардерн в борьбе с пандемией коронавируса. С 20 марта границы Новой Зеландии были закрыты для всех иностранцев. 25 марта правительство ввело общенациональный локдаун, хотя к этому времени в стране было всего 102 случая заражений. Локдаун продолжался около двух месяцев, и за это время была развернута масштабная система тестирования и отслеживания контактов зараженных. Конечно, помогла и географическая удаленность страны, но, как бы то ни было, в июне правительство объявило Новую Зеландию свободной от коронавируса. Сейчас от новозеландцев не требуется ни ношение масок, ни соблюдение социальной дистанции, повседневная жизнь жителей вернулась в обычное русло. Всего за время пандемии в Новой Зеландии было зафиксировано менее двух тысяч заболевших и 25 смертей.
Так что успех Лейбористской партии на выборах был полностью предсказуем. Она собрала 49% голосов, а ее основной соперник – правоцентристская Национальная партия – 27%. При смешанной системе голосования лейбористы впервые за много десятилетий получили абсолютное большинство мест в парламенте (64 из 120) и могут теперь сформировать однопартийное правительство. Впрочем, задачи на хрупкие плечи Джасинды Ардерн ложатся тяжелые. Нужно выводить страну из тяжелой пандемической рецессии, а также добиться прогресса в реализации провозглашенных ранее целей – преодоления детской бедности и сокращения дефицита доступного жилья.
Александр Ивахник
В современной России любят подчеркивать важность традиций, видя в них нечто многовековое, уходящее корнями в седую древность. С 1990-х годов, с появления нового варианта закона о свободе совести и введения в обиход понятия «традиционные конфессии», которые противопоставлялись «нетрадиционным» для России. Но мне вспоминается реакция одного протестанта (кажется, баптиста) на эту тогдашнюю законодательную новацию. Он сказал, что мы в России тоже традиционные – нас традиционно преследовали. Еще с XIX века. Что по меркам современных поколений уже давно.
Ведь традиции бывают разные. Для Франции, где радикальный исламист убил учителя, менйстримную традицию в немалой степени определили Вольтер и другие просветители, саркастически отзывавшиеся о религиях и продвигавшие не только культ знаний об окружающем мире, но и принцип свободного рассуждения на религиозные темы. «Энциклопедия» Вольтера-Дидро-д’Аламбера – это мощная идейная сила, оказавшая сильнейшее влияние не только на лидеров революции, но и на Наполеона (который прагматично использовал религию в политических целях для легитимации своей власти среди французского крестьянства, но не более того). Потом это стало одной из основ республиканской традиции, доминирующей в системе образования с законов Жюля Ферри, принятых в 1881-1882 годах, то есть почти полтора столетия назад. Эта традиция еще более укрепилась после «дела Дрейфуса» и ее не смог сломать режим Виши. Поэтому против французской традиции пошел не учитель, а его убийца.
Алексей Макаркин
Ведь традиции бывают разные. Для Франции, где радикальный исламист убил учителя, менйстримную традицию в немалой степени определили Вольтер и другие просветители, саркастически отзывавшиеся о религиях и продвигавшие не только культ знаний об окружающем мире, но и принцип свободного рассуждения на религиозные темы. «Энциклопедия» Вольтера-Дидро-д’Аламбера – это мощная идейная сила, оказавшая сильнейшее влияние не только на лидеров революции, но и на Наполеона (который прагматично использовал религию в политических целях для легитимации своей власти среди французского крестьянства, но не более того). Потом это стало одной из основ республиканской традиции, доминирующей в системе образования с законов Жюля Ферри, принятых в 1881-1882 годах, то есть почти полтора столетия назад. Эта традиция еще более укрепилась после «дела Дрейфуса» и ее не смог сломать режим Виши. Поэтому против французской традиции пошел не учитель, а его убийца.
Алексей Макаркин
В Палату представителей американского Конгресса США поступил проект резолюции об исключении Турции из НАТО. Его подготовила конгрессмен-демократ Тулси Габбард, представляющая в нижней палате Гавайи. Она известна своей критикой политики внешнего вмешательства во внутренние дела различных государств, а также тем, что в 2017 году имела встречу с сирийским президентом Башаром Асадом. За этот диалог она получила значительную порцию критики. И вот сегодня Габбард говорит о том, что поведение Анкары не соответствует согласованной евро-атлантической линии. Она также обращает внимание на переброску боевиков из ближневосточных стран в Закавказье при турецком содействии. Может ли иметь эта инициатива далеко идущие последствия?
В Конгрессе США карабахская тема обсуждается не первый год. Она поднималась и в связи с дискуссиями о выделении государственных финансовых средств для поддержки социальных проектов в непризнанной НКР, и в ходе обсуждений военно-технического сотрудничества Вашингтона с Баку и Ереваном. Но в привязке к Турции этот вопрос так интенсивно еще не обсуждался. Ранее американо-турецкие разногласия (если таковые возникали), как правило ограничивались историческими сюжетами (трактовка трагедии начала ХХ века в Османской империи, как геноцида армян). Но в начале октября в нижнюю палату была внесена резолюция, которая осуждала действия Азербайджана и Турцию в отношении Армении и непризнанной НКР. Ее соавторами стали известные «армянофилы» (конгрессмены Адам Шифф, Франк Паллоун, Бред Шерман).
Впрочем, среди представителей американского законотворческого корпуса есть и противники односторонней поддержки Еревана. Так, в конце июля комитет по вопросам судопроизводства Палаты представителей выступил с инициативой принятия документа, в котором поддерживались бы внутренне перемещенные лица из ряда постсоветских республик (Азербайджан, Грузия, Молдова). Ожидаемо это вызвало негативную реакцию среди армянских лоббистов. Но сегодня с этой группой активно соревнуются те, кого можно считать представителями «нефтяного» лобби, а также тех, кто заинтересован в продвижении кооперации Вашингтона с Анкарой и Баку. Среди фирм, имеющих влияние на этом рынке особенно выделяют «Подеста Груп» (Джон Дэвид Подеста возглавлял аппарат Белого дома при Билле Клинтоне и был советником президента Барака Обамы), а также «Ливингстон Груп», «Стеллар Джей Комьюникейшнс» и ряда других.
И в этой связи нет оснований полагать, что некая четкая линия возобладает на Капитолийском холме раз и навсегда. Поучительно в этой истории то, что те или иные «филы» и «фобы», ведя борьбу друг с другом, не причисляют оппонентов к «врагам Америки». Напротив, идет конкуренция за позиционирование, кто есть ее лучший друг!
Сергей Маркедонов
В Конгрессе США карабахская тема обсуждается не первый год. Она поднималась и в связи с дискуссиями о выделении государственных финансовых средств для поддержки социальных проектов в непризнанной НКР, и в ходе обсуждений военно-технического сотрудничества Вашингтона с Баку и Ереваном. Но в привязке к Турции этот вопрос так интенсивно еще не обсуждался. Ранее американо-турецкие разногласия (если таковые возникали), как правило ограничивались историческими сюжетами (трактовка трагедии начала ХХ века в Османской империи, как геноцида армян). Но в начале октября в нижнюю палату была внесена резолюция, которая осуждала действия Азербайджана и Турцию в отношении Армении и непризнанной НКР. Ее соавторами стали известные «армянофилы» (конгрессмены Адам Шифф, Франк Паллоун, Бред Шерман).
Впрочем, среди представителей американского законотворческого корпуса есть и противники односторонней поддержки Еревана. Так, в конце июля комитет по вопросам судопроизводства Палаты представителей выступил с инициативой принятия документа, в котором поддерживались бы внутренне перемещенные лица из ряда постсоветских республик (Азербайджан, Грузия, Молдова). Ожидаемо это вызвало негативную реакцию среди армянских лоббистов. Но сегодня с этой группой активно соревнуются те, кого можно считать представителями «нефтяного» лобби, а также тех, кто заинтересован в продвижении кооперации Вашингтона с Анкарой и Баку. Среди фирм, имеющих влияние на этом рынке особенно выделяют «Подеста Груп» (Джон Дэвид Подеста возглавлял аппарат Белого дома при Билле Клинтоне и был советником президента Барака Обамы), а также «Ливингстон Груп», «Стеллар Джей Комьюникейшнс» и ряда других.
И в этой связи нет оснований полагать, что некая четкая линия возобладает на Капитолийском холме раз и навсегда. Поучительно в этой истории то, что те или иные «филы» и «фобы», ведя борьбу друг с другом, не причисляют оппонентов к «врагам Америки». Напротив, идет конкуренция за позиционирование, кто есть ее лучший друг!
Сергей Маркедонов
Комиссия правительства по законопроектной деятельности не поддержала пакет поправок в Семейный кодекс, подготовленные сенаторами во главе с Еленой Мизулиной, где предлагается ограничить внесудебный порядок изъятия детей и семьи и ввести запрет для пар, вменивших пол, усыновлять детей. Этот проект соответствует консервативной идеологии приоритета семейных ценностей, предусматривающей, например, неприятие абортов (в идеале полностью, что соответствует религиозной традиции). А раз ребенок родился, то родители должны иметь над ним максимальную власть и свободу выбора методов воспитательного процесса – если, разумеется, они не ведут к воспитанию в духе толерантности и современного европейского понимания свобод.
Правда, здесь возникает противоречие – что делать с семьей, где родители не подвергают ребенка телесным наказаниям, но объясняют ему, что гомосексуальность – это нормально. На частном уровне можно услышать немало высказываний на тему о необходимости отбирать у них детей и передавать в крепкие религиозные семьи, но в законопроектную сферу эти слова не перенесешь из опасения создать прецедент. Сегодня изымаешь у «чужих», а завтра – у «своих». Поэтому традиционную семью стремятся укреплять другими методами, в том числе дискриминацией сменивших пол.
Но особенность российского общества в том, что при всей своей невысокой толерантности оно секулярно (это выражается, в частности, в отношении к абортам). И с советских времен привыкло к тому, что если родители жестоко бьют ребенка, то его можно и нужно спасать от них с помощью государственного вмешательства, причем как можно быстрее, не дожидаясь смертоубийства. Теоретический принцип семейных ценностей отступает в таких случаях перед здравым смыслом. Поэтому правительство и не согласилось со столь подчеркнуто консервативными, но не слишком популярными за пределами соответствующей субкультуры инициативами.
Алексей Макаркин
Правда, здесь возникает противоречие – что делать с семьей, где родители не подвергают ребенка телесным наказаниям, но объясняют ему, что гомосексуальность – это нормально. На частном уровне можно услышать немало высказываний на тему о необходимости отбирать у них детей и передавать в крепкие религиозные семьи, но в законопроектную сферу эти слова не перенесешь из опасения создать прецедент. Сегодня изымаешь у «чужих», а завтра – у «своих». Поэтому традиционную семью стремятся укреплять другими методами, в том числе дискриминацией сменивших пол.
Но особенность российского общества в том, что при всей своей невысокой толерантности оно секулярно (это выражается, в частности, в отношении к абортам). И с советских времен привыкло к тому, что если родители жестоко бьют ребенка, то его можно и нужно спасать от них с помощью государственного вмешательства, причем как можно быстрее, не дожидаясь смертоубийства. Теоретический принцип семейных ценностей отступает в таких случаях перед здравым смыслом. Поэтому правительство и не согласилось со столь подчеркнуто консервативными, но не слишком популярными за пределами соответствующей субкультуры инициативами.
Алексей Макаркин
Пока российское общество ждет вакцину, все больше свидетельств того, что она не будет панацеей, и есть значительные группы населения, у которых будут проблемы с выработкой антител после ее введения. Пока что идет третья фаза испытаний, о ее результатах говорить еще рано, но директор НИЦ эпидемиологии и микробиологии имени Н. Ф. Гамалеи Александр Гинцбург уже называет тех, кому не стоит быть слишком оптимистичными.
Во-первых, это люди старшего возраста. ТАСС цитирует слова Гинцбурга о том, что проблемы могут быть у людей 70+. Интерфакс – что 80+. Понятно, что это большая разница, но, в любом случае - одна из основных групп риска. С высокой степенью политической лояльности (это проявляется в электоральном поведении) и доверия телевизору, ждущая вакцину, о надежности которой они много слышали.
Во-вторых, злоупотребляющие алкоголем (Гинцбург даже назвал примерный привычный рацион такого человека – полстакана водки). В последние годы число сильно пьющих россиян уменьшилось – в 2017 году, по данным Минздрава, зарегистрированных алкоголиков был меньше процента. Но в реальности эта цифра выше – в 2018 году за медицинской помощью в связи со злоупотреблением алкоголем обратились более 2 млн человек – 1,4% населения. А главный нарколог Минздрава Евгений Брюн вообще считает, что 30% россиян являются «тихими алкоголиками», злоупотребляющими спиртным, но не посещающим врачей.
В-третьих, могут быть проблемы у людей, находящихся в постоянном стрессе. Это массовая проблема в период пандемии, когда уверенность в завтрашнем дне резко падает. А к психологу многие россияне обращаться не хотят – в обществе смешивают психологов и психиатров, и еще с советских времен боятся прослыть «психом».
В-четвертых, уязвимыми могут оказаться люди, принимающие противовоспалительные препараты – как правило, это онкологические больные. Тоже группа риска.
Добавим к словам Гинцбурга мнение американских специалистов – о том, что вакцина может быть менее эффективна для людей с ожирением. Таковых в России около 20% (по данным Росстата; официально же диагноз по состоянию на 2018 год был поставлен 1,4% - полные люди, как правило, либо стесняются идти к врачу, либо не считают свое состояние болезнью). Было бы неправильно говорить, что для всех них вакцина будет неэффективна – но обращает на себя внимание, что, по некоторым оценкам, 2-4% взрослого населения страдают тяжелой формой ожирения (индекс массы тела более 40). Они с высокой вероятностью могут оказаться под ударом. И это тоже группа риска.
Таким образом сейчас есть смысл несколько снизить завышенные ожидания. Вакцинироваться надо, но здраво понимая, что это не чудо.
Алексей Макаркин
Во-первых, это люди старшего возраста. ТАСС цитирует слова Гинцбурга о том, что проблемы могут быть у людей 70+. Интерфакс – что 80+. Понятно, что это большая разница, но, в любом случае - одна из основных групп риска. С высокой степенью политической лояльности (это проявляется в электоральном поведении) и доверия телевизору, ждущая вакцину, о надежности которой они много слышали.
Во-вторых, злоупотребляющие алкоголем (Гинцбург даже назвал примерный привычный рацион такого человека – полстакана водки). В последние годы число сильно пьющих россиян уменьшилось – в 2017 году, по данным Минздрава, зарегистрированных алкоголиков был меньше процента. Но в реальности эта цифра выше – в 2018 году за медицинской помощью в связи со злоупотреблением алкоголем обратились более 2 млн человек – 1,4% населения. А главный нарколог Минздрава Евгений Брюн вообще считает, что 30% россиян являются «тихими алкоголиками», злоупотребляющими спиртным, но не посещающим врачей.
В-третьих, могут быть проблемы у людей, находящихся в постоянном стрессе. Это массовая проблема в период пандемии, когда уверенность в завтрашнем дне резко падает. А к психологу многие россияне обращаться не хотят – в обществе смешивают психологов и психиатров, и еще с советских времен боятся прослыть «психом».
В-четвертых, уязвимыми могут оказаться люди, принимающие противовоспалительные препараты – как правило, это онкологические больные. Тоже группа риска.
Добавим к словам Гинцбурга мнение американских специалистов – о том, что вакцина может быть менее эффективна для людей с ожирением. Таковых в России около 20% (по данным Росстата; официально же диагноз по состоянию на 2018 год был поставлен 1,4% - полные люди, как правило, либо стесняются идти к врачу, либо не считают свое состояние болезнью). Было бы неправильно говорить, что для всех них вакцина будет неэффективна – но обращает на себя внимание, что, по некоторым оценкам, 2-4% взрослого населения страдают тяжелой формой ожирения (индекс массы тела более 40). Они с высокой вероятностью могут оказаться под ударом. И это тоже группа риска.
Таким образом сейчас есть смысл несколько снизить завышенные ожидания. Вакцинироваться надо, но здраво понимая, что это не чудо.
Алексей Макаркин
Шок, который пережила Франция после жестокого убийства учителя истории 18-летним чеченцем, помимо всего прочего активизировал французских ультраправых. Для их лидера Марин Ле Пен тема угрозы, которую несут стране мигранты-иноверцы, является коронной, и сейчас она пытается использовать ее для подпитки своего политического капитала. В понедельник глава партии «Национальное объединение» дала пресс-конференцию, в ходе которой потребовала закрыть границы и обрушить беспощадный огонь на террористов. Ле Пен заявила, что Франция нуждается в «законодательстве военного времени», чтобы бороться с «организованной и уже укорененной силой», имея в виду радикальных исламистов. По ее словам, президент Макрон предлагает «неадекватную и устаревшую стратегию сдерживания, а ситуация требует стратегии реконкисты».
Ле Пен как главный политический соперник Макрона, очевидно, будет вновь и вновь поднимать проблему исламистского экстремизма и насилия по мере приближения к президентским выборам, до которых осталось не так много времени – всего полтора года. Однако в данном конкретном случае ее претензии к властям не выглядят убедительно. Реакция президента и правительства на убийство Самюэля Пати была быстрой и решительной. Макрон охарактеризовал это убийство как прямую атаку на свободу слова и светский характер французской школы. В воскресенье он провел в Елисейском дворце заседание совета обороны. В понедельник были арестованы 16 человек, включая непосредственных подстрекателей к расправе с учителем и четырех членов семьи убийцы. Полиция провела обыски в домах более 80 человек, которые размещали в социальных сетях посты в поддержку убийцы. Активизировалось расследование в отношении около 50 исламистских организаций, подозреваемых в распространении религиозного фанатизма и языка ненависти. Французские власти объявили о намерении депортировать из страны, в т.ч. в Россию, более 200 иностранцев, связанных с экстремистской деятельностью. Министр внутренних дел Жеральд Дарманен заявил, что «враги Респубрики не получат ни минуты передышки».
Вообще Дарманен, выходец из правой партии «Республиканцы», после назначения в июле на пост главы МВД не раз обозначал свою жесткую позицию по борьбе с преступностью, в частности, на религиозной почве. В сентябре он даже неполиткорректно заявил о необходимости «остановить одичание части общества». Сейчас по инициативе президента Макрона в МВД готовят закон, направленный против идеологии и практики исламского радикализма. Он будет внесен в правительство в декабре, а в парламент – в начале следующего года. Похоже, в ходе обсуждения этого закона начнется артподготовка к будущей президентской избирательной кампании, в которой основными конкурентами вновь станут Макрон и Ле Пен.
Александр Ивахник
Ле Пен как главный политический соперник Макрона, очевидно, будет вновь и вновь поднимать проблему исламистского экстремизма и насилия по мере приближения к президентским выборам, до которых осталось не так много времени – всего полтора года. Однако в данном конкретном случае ее претензии к властям не выглядят убедительно. Реакция президента и правительства на убийство Самюэля Пати была быстрой и решительной. Макрон охарактеризовал это убийство как прямую атаку на свободу слова и светский характер французской школы. В воскресенье он провел в Елисейском дворце заседание совета обороны. В понедельник были арестованы 16 человек, включая непосредственных подстрекателей к расправе с учителем и четырех членов семьи убийцы. Полиция провела обыски в домах более 80 человек, которые размещали в социальных сетях посты в поддержку убийцы. Активизировалось расследование в отношении около 50 исламистских организаций, подозреваемых в распространении религиозного фанатизма и языка ненависти. Французские власти объявили о намерении депортировать из страны, в т.ч. в Россию, более 200 иностранцев, связанных с экстремистской деятельностью. Министр внутренних дел Жеральд Дарманен заявил, что «враги Респубрики не получат ни минуты передышки».
Вообще Дарманен, выходец из правой партии «Республиканцы», после назначения в июле на пост главы МВД не раз обозначал свою жесткую позицию по борьбе с преступностью, в частности, на религиозной почве. В сентябре он даже неполиткорректно заявил о необходимости «остановить одичание части общества». Сейчас по инициативе президента Макрона в МВД готовят закон, направленный против идеологии и практики исламского радикализма. Он будет внесен в правительство в декабре, а в парламент – в начале следующего года. Похоже, в ходе обсуждения этого закона начнется артподготовка к будущей президентской избирательной кампании, в которой основными конкурентами вновь станут Макрон и Ле Пен.
Александр Ивахник
Валери Буайе, французский сенатор (представляет департамент Буш-дю-Рон) заявила о необходимости признания независимости Нагорно-Карабахской республики. Более того, она предложила внести соответствующий документ в верхнюю палату национального парламента Франции. По справедливому замечанию востоковеда Станислава Тарасова, «факт во всех отношениях примечательный. Впервые за последние тридцать лет резолюция с признанием независимости Нагорного Карабаха будет обсуждаться в парламенте великой державы, постоянного члена Совета Безопасности ООН, что политически укрепляет эту идею». Но означает ли такая инициатива действительные подвижки в плане международной легитимации непризнанной НКР?
Валери Буайе-известная фигура в контексте «армянского вопроса». Она была инициатором законопроекта, предусматривающего уголовное наказание за отрицание геноцида армян в Османской империи. В 2011 году Буайе посещала Нагорный Карабах, за что была внесена в «стоп-лист» в Баку. Многие годы она последовательно выступает за укрепление отношений с Арменией. Но и помимо Буайе Франция известна своим «армянофильством». На территории этой страны проживает многочисленная диаспора, численность которой оценивается в 350-500 тысяч человек. Наиболее крупные общины зарегистрированы в Париже, Лионе и Марселе (в последнем из этих трех городов Буайе была вице-мэром). Среди выдающихся граждан Франции, имеющих армянские корни, такие персонажи режиссер Анри Верней, шансонье Шарль Азнавур, футболисты Юрий Джоркаефф и Ален Богоссян. И сюжеты армянской истории (включая память о трагедии начала ХХ века+, широко представлены во французском кинематографе, литературе и искусстве. Взять хотя бы фильм Вернея «Майрик» («Матушка»). Армянские лоббистские структуры также традиционно активны, хотя и по оценкам многих экспертов и публицистов, излишне фокусируются на исторических темах.
Однако активность французской дипломатии (и даже ее известную категоричность, если принять во внимание, заявления президента Эмманюэля Макрона, на фоне российских и американских оценок) в начале октября 2020 года только этими факторами не объяснишь. Париж выступает оппонентом Анкары на средиземноморском направлении. Это касается, как всего комплекса греко-турецких и турецко-кипрских отношений, так и Ливии. Можно в этом же контексте вспомнить и предыдущие заявления официальных французских лиц относительно невозможности вступления Турции в Евросоюз. Сегодня на карабахском направлении Франция видит очередное проявление турецкого наступления в Евразии. И это не соответствует ее представлениям о том, как должны развиваться процессы в этом регионе. Помимо этого, лично президент Макрон пытается заявить о себе, как лидере «объединенной Европы», которая на фоне пандемии коронавируса выглядит далекой от идеалов подлинного единства целей и ценностей. И активность на ниве мирного процесса в Карабахе для французского президента- это возможность напомнить и о себе, и о потенциале Парижа.
Такие шаги тем более важны, поскольку ощутимых достижений по урегулированию в Донбассе нет, а на косовском треке США явно опережают Европу. Тем более, у предшественников Макрона на Кавказе уже был определенный опыт относительно успешной модерации, если вспомнить про посредничество президента Николя Саркози между Тбилиси и Москвой. Для Макрона самое время обратиться к этому опыту, естественно, не делая рекламы бывшему главе государства. В качестве сопредседателя Минской группы ОБСЕ такое беспокойство более, чем оправдано. И тут мы можем отметить большую гибкость президента Франции по сравнению с той же Ангелой Меркель. На фоне паузы, возникшей в отношениях между ЕС и Кремлем, Макрон сам инициирует разговор с Владимиром Путиным именно по Карабаху.
Все это, конечно, не означает ни успеха в признании НКР, ни прорывов на в деле мирного урегулирования. Однако Париж, очевидно, пытается использовать острый конфликт в Карабахе для внешнеполитической активизации.
Сергей Маркедонов
Валери Буайе-известная фигура в контексте «армянского вопроса». Она была инициатором законопроекта, предусматривающего уголовное наказание за отрицание геноцида армян в Османской империи. В 2011 году Буайе посещала Нагорный Карабах, за что была внесена в «стоп-лист» в Баку. Многие годы она последовательно выступает за укрепление отношений с Арменией. Но и помимо Буайе Франция известна своим «армянофильством». На территории этой страны проживает многочисленная диаспора, численность которой оценивается в 350-500 тысяч человек. Наиболее крупные общины зарегистрированы в Париже, Лионе и Марселе (в последнем из этих трех городов Буайе была вице-мэром). Среди выдающихся граждан Франции, имеющих армянские корни, такие персонажи режиссер Анри Верней, шансонье Шарль Азнавур, футболисты Юрий Джоркаефф и Ален Богоссян. И сюжеты армянской истории (включая память о трагедии начала ХХ века+, широко представлены во французском кинематографе, литературе и искусстве. Взять хотя бы фильм Вернея «Майрик» («Матушка»). Армянские лоббистские структуры также традиционно активны, хотя и по оценкам многих экспертов и публицистов, излишне фокусируются на исторических темах.
Однако активность французской дипломатии (и даже ее известную категоричность, если принять во внимание, заявления президента Эмманюэля Макрона, на фоне российских и американских оценок) в начале октября 2020 года только этими факторами не объяснишь. Париж выступает оппонентом Анкары на средиземноморском направлении. Это касается, как всего комплекса греко-турецких и турецко-кипрских отношений, так и Ливии. Можно в этом же контексте вспомнить и предыдущие заявления официальных французских лиц относительно невозможности вступления Турции в Евросоюз. Сегодня на карабахском направлении Франция видит очередное проявление турецкого наступления в Евразии. И это не соответствует ее представлениям о том, как должны развиваться процессы в этом регионе. Помимо этого, лично президент Макрон пытается заявить о себе, как лидере «объединенной Европы», которая на фоне пандемии коронавируса выглядит далекой от идеалов подлинного единства целей и ценностей. И активность на ниве мирного процесса в Карабахе для французского президента- это возможность напомнить и о себе, и о потенциале Парижа.
Такие шаги тем более важны, поскольку ощутимых достижений по урегулированию в Донбассе нет, а на косовском треке США явно опережают Европу. Тем более, у предшественников Макрона на Кавказе уже был определенный опыт относительно успешной модерации, если вспомнить про посредничество президента Николя Саркози между Тбилиси и Москвой. Для Макрона самое время обратиться к этому опыту, естественно, не делая рекламы бывшему главе государства. В качестве сопредседателя Минской группы ОБСЕ такое беспокойство более, чем оправдано. И тут мы можем отметить большую гибкость президента Франции по сравнению с той же Ангелой Меркель. На фоне паузы, возникшей в отношениях между ЕС и Кремлем, Макрон сам инициирует разговор с Владимиром Путиным именно по Карабаху.
Все это, конечно, не означает ни успеха в признании НКР, ни прорывов на в деле мирного урегулирования. Однако Париж, очевидно, пытается использовать острый конфликт в Карабахе для внешнеполитической активизации.
Сергей Маркедонов
Патовая ситуация в Беларуси, похоже, движется к какому-то, пусть временному, разрешению. Длительное противостояние диктаторского режима и неожиданно быстро сформировавшегося гражданского общества с наступлением глубокой осени постепенно теряет динамизм. Массовость и страновой охват уличных протестов постепенно спадают – не потому, что отношение горожан к Лукашенко изменилось, а в силу естественной психологической усталости и снижения веры в успех. Воспрянувший духом диктатор, с одной стороны, играет в диалог с отдельными представителями оппозиции, а с другой – вместе с силовиками запугивает протестующих и объявляет о планах уже в декабре обсудить квазиреформу конституции и основные задачи следующей пятилетки. Однако уверенности в устойчивой стабилизации у режима, конечно, нет. Банковская система находится в ступоре, госпредприятия работают с перебоями, быстро нарастает госдолг, скоро нечем будет платить зарплату.
В таких обстоятельствах Светлана Тихановская и объединившаяся вокруг нее команда покинувших Беларусь оппозиционеров решили пойти на обострение. Тихановская, долгое время являвшаяся лишь символом протеста, сейчас пытается взять на себя роль его лидера. Вчера она вновь выступила с заявлением о народном ультиматуме властям и призвала белорусов с 26 октября выходить на общенациональную забастовку, будь то прекращение работы или учебы, закрытие счетов в банках, отказ от пользования госуслугами. Подобный призыв, несомненно, несет в себе высокий риск. Если отклик в Беларуси окажется не слишком активным, что вполне возможно, то дальше претендовать на лидерскую функцию будет гораздо сложнее. Но у Тихановской и ее окружения нет выбора, они опасаются дальнейшей негативной динамики ситуации, когда мобилизовать активность недовольных станет очень трудно. В любом случае события предстоящего воскресенья и начала следующей недели многое прояснят.
Напряженность текущей ситуации стимулирует активность внешних игроков. Сегодня в Минск для встречи с Лукашенко приехал глава СВР Сергей Нарышкин, который ранее акцентировал роль США в раздувании белорусских протестов. А вчера резолюцию по ситуации в Беларуси принял Европарламент. Подавляющим большинством, что редко бывает, евродепутаты рекомендовали Совету ЕС значительно расширить персональные санкции против белорусских чиновников и силовиков, рассмотреть возможность введения секторальных экономических санкций и организовать тщательное международное расследование «преступлений, совершенных против жителей Беларуси правоохранительными органами». Конечно, резолюция ЕП не является обязательной для исполнительных органов ЕС, но не обратить на нее внимания в Брюсселе тоже не могут.
Александр Ивахник
В таких обстоятельствах Светлана Тихановская и объединившаяся вокруг нее команда покинувших Беларусь оппозиционеров решили пойти на обострение. Тихановская, долгое время являвшаяся лишь символом протеста, сейчас пытается взять на себя роль его лидера. Вчера она вновь выступила с заявлением о народном ультиматуме властям и призвала белорусов с 26 октября выходить на общенациональную забастовку, будь то прекращение работы или учебы, закрытие счетов в банках, отказ от пользования госуслугами. Подобный призыв, несомненно, несет в себе высокий риск. Если отклик в Беларуси окажется не слишком активным, что вполне возможно, то дальше претендовать на лидерскую функцию будет гораздо сложнее. Но у Тихановской и ее окружения нет выбора, они опасаются дальнейшей негативной динамики ситуации, когда мобилизовать активность недовольных станет очень трудно. В любом случае события предстоящего воскресенья и начала следующей недели многое прояснят.
Напряженность текущей ситуации стимулирует активность внешних игроков. Сегодня в Минск для встречи с Лукашенко приехал глава СВР Сергей Нарышкин, который ранее акцентировал роль США в раздувании белорусских протестов. А вчера резолюцию по ситуации в Беларуси принял Европарламент. Подавляющим большинством, что редко бывает, евродепутаты рекомендовали Совету ЕС значительно расширить персональные санкции против белорусских чиновников и силовиков, рассмотреть возможность введения секторальных экономических санкций и организовать тщательное международное расследование «преступлений, совершенных против жителей Беларуси правоохранительными органами». Конечно, резолюция ЕП не является обязательной для исполнительных органов ЕС, но не обратить на нее внимания в Брюсселе тоже не могут.
Александр Ивахник