Через год после выхода из ЕС британское правительство представило свое видение будущего места Британии в мире. Во вторник был опубликован 100-страничный Комплексный обзор оборонной и внешней политики под громким названием «Глобальная Британия в конкурентном веке». По словам Бориса Джонсона, документ представляет собой самый всеобъемлющий пересмотр политики в сфере безопасности и отношений с внешним миром со времен холодной войны.
Впрочем, не всё в новом стратегическом документе такое уж новое. Там подчеркивается, что США будут «величайшим союзником» Британии во всех начинаниях. Сохранится приверженность Британии НАТО. Основной фокус британских усилий в сфере безопасности останется в Евроатлантическом регионе, где Россия представляет «самую острую угрозу».
Вообще разнообразным угрозам безопасности в мире в докладе уделено много места. Это и угрозы со стороны отдельных государств, и организованный терроризм, и киберпреступность, и гибридные войны. Поскольку мир стал менее стабильным и безопасным, документ провозглашает в качестве одной из стратегических целей модернизацию вооруженных сил. В ближайшие четыре года на военные нужды будет дополнительно направлено £24 млрд, и вот это уже новый тренд. Значительная часть расходов пойдет на силы кибербезопасности и на создание военно-космических сил (запуск первой британской космической ракеты запланирован на 2022 год).
Еще более неожиданным стало то, что если в последние десятилетия британский ядерный арсенал сокращался и намечалось снизить число ядерных боеголовок до 180 (сейчас их 195), то в правительственном докладе предусматривается их увеличение до 260. Приводимое в документе обоснование этого выглядит совершенно туманно. Скорее всего, Борису Джонсону и его соратникам просто новая «глобальная Британия» видится с более «солидным» ядерным арсеналом – конечно, не как у России и США, но хотя бы ближе к Китаю (320 боеголовок) и Франции (290). С теми же глобальными амбициями связана и провозглашенная цель сделать Британию к 2030 году «научной и технической сверхдержавой».
Новым для британской внешней политики является заявленный в докладе поворот к Индо-Тихоокеанскому региону, который характеризуется как «в растущей степени геополитический центр мира». Но не очень понятно, на основании чего Британия рассчитывает добиться впечатляющих результатов на этом направлении. Росту ее влияния будут препятствовать и расстояния, и недостаток экспортного потенциала. Заслуживают внимания зафиксированные в докладе стратегические установки в отношении Китая. Эти установки амбивалентны. Китай признается «самой большой угрозой» экономической безопасности Британии. Но одновременно говорится, что Британия будет стремиться к позитивным торгово-экономическим связям с Китаем, включая рост китайских инвестиций.
А вот Евросоюзу в докладе уделено крайне мало внимания. Лишь упоминается намерение развивать с ним «конструктивные отношения». Представляя документ в Палате общин, Джонсон подчеркивал, что он глубоко проработан и отнюдь не является просто «тщеславным жестом». Думается, немалая доля не связанных с реальностью амбиций в правительственных разработках всё же содержится.
Александр Ивахник
Впрочем, не всё в новом стратегическом документе такое уж новое. Там подчеркивается, что США будут «величайшим союзником» Британии во всех начинаниях. Сохранится приверженность Британии НАТО. Основной фокус британских усилий в сфере безопасности останется в Евроатлантическом регионе, где Россия представляет «самую острую угрозу».
Вообще разнообразным угрозам безопасности в мире в докладе уделено много места. Это и угрозы со стороны отдельных государств, и организованный терроризм, и киберпреступность, и гибридные войны. Поскольку мир стал менее стабильным и безопасным, документ провозглашает в качестве одной из стратегических целей модернизацию вооруженных сил. В ближайшие четыре года на военные нужды будет дополнительно направлено £24 млрд, и вот это уже новый тренд. Значительная часть расходов пойдет на силы кибербезопасности и на создание военно-космических сил (запуск первой британской космической ракеты запланирован на 2022 год).
Еще более неожиданным стало то, что если в последние десятилетия британский ядерный арсенал сокращался и намечалось снизить число ядерных боеголовок до 180 (сейчас их 195), то в правительственном докладе предусматривается их увеличение до 260. Приводимое в документе обоснование этого выглядит совершенно туманно. Скорее всего, Борису Джонсону и его соратникам просто новая «глобальная Британия» видится с более «солидным» ядерным арсеналом – конечно, не как у России и США, но хотя бы ближе к Китаю (320 боеголовок) и Франции (290). С теми же глобальными амбициями связана и провозглашенная цель сделать Британию к 2030 году «научной и технической сверхдержавой».
Новым для британской внешней политики является заявленный в докладе поворот к Индо-Тихоокеанскому региону, который характеризуется как «в растущей степени геополитический центр мира». Но не очень понятно, на основании чего Британия рассчитывает добиться впечатляющих результатов на этом направлении. Росту ее влияния будут препятствовать и расстояния, и недостаток экспортного потенциала. Заслуживают внимания зафиксированные в докладе стратегические установки в отношении Китая. Эти установки амбивалентны. Китай признается «самой большой угрозой» экономической безопасности Британии. Но одновременно говорится, что Британия будет стремиться к позитивным торгово-экономическим связям с Китаем, включая рост китайских инвестиций.
А вот Евросоюзу в докладе уделено крайне мало внимания. Лишь упоминается намерение развивать с ним «конструктивные отношения». Представляя документ в Палате общин, Джонсон подчеркивал, что он глубоко проработан и отнюдь не является просто «тщеславным жестом». Думается, немалая доля не связанных с реальностью амбиций в правительственных разработках всё же содержится.
Александр Ивахник
16 марта отмечается столетие подписания Московского договора. В этот день в 1921 году Советская Россия и кемалистская Турция подписали соглашение о «дружбе и братстве». За высокопарными формулировками скрывалось масштабное территориальное размежевание, затронувшее Закавказье. Согласно статьям договора ряд территорий, входивших в состав Российской империи в этом регионе на момент ее распада (Сурмалинский уезд, Карская область, Артвинский округ) передавались Турции, а Батуми оставалась в составе Советской Грузии. Все эти территории были ареной российско-османского военно-политического соперничества в период с первой четверти XIX по начало ХХ вв. В марте же 1921 года турецкая северо-восточная граница существует в том виде, в котором она тогда была зафиксирована.
Прошло сто лет, а исторические обстоятельства заключения договора по-прежнему волнуют кавказские элиты. Для них, особенно для Армении данный сюжет более, чем актуален. В Московском договоре видят некий паттерн. И со знаком плюс, и со знаком минус. Российско-турецкий кондоминиум на Кавказе в Баку воспринимают, скорее, положительно, в Ереване откровенно опасаются, в Тбилиси полагают, что с помощью Запада влияние Москвы и Анкары можно будет как-то сдержать. И в Грузии, и в Армении видят в тогдашнем соглашении сговор великих держав за счет малых стран. И территориальные потери (Сурмалинский уезд с горой Арарат или Артвин) рассматривают, как утрату «своих земель».
Впрочем, эмоции нередко затмевают объективное исследование. Начнем с того, что в 1921 году и РСФСР, и кемалистская Турция не были ни в коей мере великими державами. Скорее уж они подходили под определение непризнанных образований. На турецкой территории было два центра силы- в Стамбуле (султан Мехмед VI Вахидеддин) и в Анкаре (революционный кабинет Мустафы Кемаля), а в России гражданская война закончилась на европейской части, но продолжалась на Дальнем Востоке. У правительств Ленина и Ататюрка было общее стремление преодолеть статус «изгоев» и добиться широкого международного признания. Это и предопределило их ситуативныый союз, который так и не стал стратегическим. Более того, по окончании Второй мировой войны советский лидер Иосиф Сталин предпринимал неудачные попытки возвращения территорий, завоеванных дореволюционной Россией в 1828-1878 гг.
Сегодня РФ и Турция- ведущие державы в Евразии, с чьей силой считаются другие ведущие мировые игроки, хотя далеко не всегда готовы принять их амбиции. Попытки Анкары и Москвы реализовывать модель «соревновательного сотрудничества»- это не борьба изгоев за признание, а стремление снизить издержки от пересечения интересов в различных регионах, будь то Кавказ или Ближний Восток. Видеть в недавних событиях в том же Карабахе «кальку» тех лет не представляется возможным. Хотя ясно, что поиск параллелей в событиях прошлого политически востребован.
Сергей Маркедонов
Прошло сто лет, а исторические обстоятельства заключения договора по-прежнему волнуют кавказские элиты. Для них, особенно для Армении данный сюжет более, чем актуален. В Московском договоре видят некий паттерн. И со знаком плюс, и со знаком минус. Российско-турецкий кондоминиум на Кавказе в Баку воспринимают, скорее, положительно, в Ереване откровенно опасаются, в Тбилиси полагают, что с помощью Запада влияние Москвы и Анкары можно будет как-то сдержать. И в Грузии, и в Армении видят в тогдашнем соглашении сговор великих держав за счет малых стран. И территориальные потери (Сурмалинский уезд с горой Арарат или Артвин) рассматривают, как утрату «своих земель».
Впрочем, эмоции нередко затмевают объективное исследование. Начнем с того, что в 1921 году и РСФСР, и кемалистская Турция не были ни в коей мере великими державами. Скорее уж они подходили под определение непризнанных образований. На турецкой территории было два центра силы- в Стамбуле (султан Мехмед VI Вахидеддин) и в Анкаре (революционный кабинет Мустафы Кемаля), а в России гражданская война закончилась на европейской части, но продолжалась на Дальнем Востоке. У правительств Ленина и Ататюрка было общее стремление преодолеть статус «изгоев» и добиться широкого международного признания. Это и предопределило их ситуативныый союз, который так и не стал стратегическим. Более того, по окончании Второй мировой войны советский лидер Иосиф Сталин предпринимал неудачные попытки возвращения территорий, завоеванных дореволюционной Россией в 1828-1878 гг.
Сегодня РФ и Турция- ведущие державы в Евразии, с чьей силой считаются другие ведущие мировые игроки, хотя далеко не всегда готовы принять их амбиции. Попытки Анкары и Москвы реализовывать модель «соревновательного сотрудничества»- это не борьба изгоев за признание, а стремление снизить издержки от пересечения интересов в различных регионах, будь то Кавказ или Ближний Восток. Видеть в недавних событиях в том же Карабахе «кальку» тех лет не представляется возможным. Хотя ясно, что поиск параллелей в событиях прошлого политически востребован.
Сергей Маркедонов
Очевидно, что Джо Байден вполне понимал все последствия своей «перепасовки» с Джорджем Стефанопулосом, так как он не видит смысла в личных контактах с Владимиром Путиным. Это Дональд Трамп стремился пообщаться, рассчитывая, что в бизнес-стиле сможет обойти государственный аппарат. Байдену это неинтересно, потому что на новые договоренности, требующие взаимного доверия, выйти не удастся, так как доверия нет в принципе ни у одной из сторон. Похоже, что это не только позиция американского политического класса, но и твердая многолетняя убежденность Байдена. Еще с того времени, как он в 2011 году рассказал российским оппозиционерам о своем разговоре с Путиным – а именно о нецелесообразности его выдвижения на третий срок.
Представление о том, что с Россией надо действовать осторожно, чтобы не увеличить влияние силовиков и не навредить более умеренным группам во власти, ушло в историю. Другое дело, что, видимо, не сбудутся и алармистские ожидания, связанные с битьем тарелок в виде отключения СВИФТа. Скорее, ставка будет делаться на последовательное отсечение России от дешевых денег и современных технологий, что будет влиять не только на настоящее, но и на будущее.
Что касается внутрироссийской реакции, то приход Байдена в Белый дом изначально связывался с усилением давления – и принимались превентивные меры. От спешно принимавшихся новых законов (от иностранных агентов-физлиц до контроля над просветительской деятельностью) до сдвижек красных линий в отношении внепарламентской (да и парламентской) оппозиции. Теперь уже любая несанкционированная акция считается полностью неприемлемой, актуализирована «статья Ильдара Дадина», задержаны муниципальные депутаты, обвиненные в связях с «Открытой Россией» (признан иноагентом в России).
Так что речь может идти о масштабе и жесткости правоприменительной практики – а это уже основано на оценке текущих рисков. И на эффекте аналогий – с горбачевской перестройкой, маневрированием Виктора Януковича и др. – то есть примеров, признанных неэффективными. Так что возможности силовиков увеличиваются – но это связано не с конкретным высказыванием президента США, а с общим контекстом и вектором отношений с «главным противником» в условиях новой холодной войны.
Алексей Макаркин
Представление о том, что с Россией надо действовать осторожно, чтобы не увеличить влияние силовиков и не навредить более умеренным группам во власти, ушло в историю. Другое дело, что, видимо, не сбудутся и алармистские ожидания, связанные с битьем тарелок в виде отключения СВИФТа. Скорее, ставка будет делаться на последовательное отсечение России от дешевых денег и современных технологий, что будет влиять не только на настоящее, но и на будущее.
Что касается внутрироссийской реакции, то приход Байдена в Белый дом изначально связывался с усилением давления – и принимались превентивные меры. От спешно принимавшихся новых законов (от иностранных агентов-физлиц до контроля над просветительской деятельностью) до сдвижек красных линий в отношении внепарламентской (да и парламентской) оппозиции. Теперь уже любая несанкционированная акция считается полностью неприемлемой, актуализирована «статья Ильдара Дадина», задержаны муниципальные депутаты, обвиненные в связях с «Открытой Россией» (признан иноагентом в России).
Так что речь может идти о масштабе и жесткости правоприменительной практики – а это уже основано на оценке текущих рисков. И на эффекте аналогий – с горбачевской перестройкой, маневрированием Виктора Януковича и др. – то есть примеров, признанных неэффективными. Так что возможности силовиков увеличиваются – но это связано не с конкретным высказыванием президента США, а с общим контекстом и вектором отношений с «главным противником» в условиях новой холодной войны.
Алексей Макаркин
Ключевая проблема в российско-американских отношениях – отсутствие общей повестки. Заявление Энтони Блинкена о том, что США больше не будут внедрять демократию вооруженным путем, парадоксальным образом будет способствовать тому, что шансы на выработку общей повестки в будущем могут еще более уменьшиться. Такая повестка появляется, когда США требуется содействие в том, чтобы легитимировать свой статус, например, с помощью Совбеза ООН (как это было с американцами в Ираке), или же начинается разруливание сопутствующих вопросов (нефтяных контрактов в том же Ираке). Если же потребности нет, то и с повесткой проблемы. Ограниченное взаимодействие по линии спецслужб в вопросах противодействия терроризму будет продолжаться - для этого отношения на высшем уровне не нужны, здесь есть прагматичный интерес.
С Афганистаном все очень непросто - с учетом того, что именно демократы обвиняли Россию в том, что она платит талибам за убитых американцев. Тогда в эту версию не поверил Трамп - но его уже нет в Белом доме. Сейчас Россия стремится посредничать в Афганистане (и сегодня в Москве как раз встреча по афганскому вопросу), но США ставят на турецкое посредничество - это тема для сближения Вашингтона и Анкары.
Свою же украинскую политику США никогда не ставили в один ряд с иракской (в отличие от России, для которой это звенья одной цепи) - и поддержку властей Украины они будут продолжать, а, скорее всего, и усиливать - когда и если убедятся, что она будет использоваться с большей эффективностью, чем сейчас. Пока что они лоббируют назначение Руслана Рябошапки (только что получившего премию от Блинкена) на пост главного борца с коррупцией. Так что в Украине США будут стимулировать переформатирование властной системы без участия России. Надежд на прогресс в рамках Минских соглашений уже ни у кого нет. Вопрос о стабильности газового транзита на среднесрочный период решен, а тема «Северного потока-2» будет урегулироваться в рамках взаимоотношений администрации Джо Байдена с республиканцами в Сенате, с одной стороны, и с Германией, с другой.
В Middle East расклад также не способствует обсуждению проблем на уровне лидеров двух стран. В Сирии Россия ведет сложную игру, маневрируя между Ираном, Турцией и Израилем (притом, что еще есть фактор Башара Асада, который, в свою очередь, маневрирует между Россией и Ираном и мечтает о восстановлении контроля над всей территорией страны, полученной в наследство от отца). У всех четверых внешних игроков есть свои интересы, они взаимно ограничивают друг друга, а США остается следить за тем, чтобы Иран не слишком усиливался, а турки не раздавили курдов. В Ливии Россия и Турция негласно договариваются напрямую - одним обременением для США меньше. В иранском вопросе Россию как ключевого игрока ни США, ни Иран не рассматривают еще со времен президентства Махмуда Ахмадинежада (давно же это было).
Совместная борьба с пандемией натолкнулась на вакцинную войну. Но главное даже не в этом. У России прекрасная вакцина, но масштабируется она хуже, чем куда более посредственная оксфордская. США же при Байдене вакцинируют свое население столь быстрыми темпами, что скоро смогут поделиться запасом вакцин со своими партнерами (в первую очередь, той же АстраЗенеки, которую поддерживает ВОЗ - и ее, скорее всего, частично реабилитируют в Европе, ограничив круг вакцинируемых). Российская вакцина в этой ситуации может использоваться как дополнительный фактор - это важно, но не настолько, чтобы повлиять на изменение межгосударственных отношений.
Алексей Макаркин
С Афганистаном все очень непросто - с учетом того, что именно демократы обвиняли Россию в том, что она платит талибам за убитых американцев. Тогда в эту версию не поверил Трамп - но его уже нет в Белом доме. Сейчас Россия стремится посредничать в Афганистане (и сегодня в Москве как раз встреча по афганскому вопросу), но США ставят на турецкое посредничество - это тема для сближения Вашингтона и Анкары.
Свою же украинскую политику США никогда не ставили в один ряд с иракской (в отличие от России, для которой это звенья одной цепи) - и поддержку властей Украины они будут продолжать, а, скорее всего, и усиливать - когда и если убедятся, что она будет использоваться с большей эффективностью, чем сейчас. Пока что они лоббируют назначение Руслана Рябошапки (только что получившего премию от Блинкена) на пост главного борца с коррупцией. Так что в Украине США будут стимулировать переформатирование властной системы без участия России. Надежд на прогресс в рамках Минских соглашений уже ни у кого нет. Вопрос о стабильности газового транзита на среднесрочный период решен, а тема «Северного потока-2» будет урегулироваться в рамках взаимоотношений администрации Джо Байдена с республиканцами в Сенате, с одной стороны, и с Германией, с другой.
В Middle East расклад также не способствует обсуждению проблем на уровне лидеров двух стран. В Сирии Россия ведет сложную игру, маневрируя между Ираном, Турцией и Израилем (притом, что еще есть фактор Башара Асада, который, в свою очередь, маневрирует между Россией и Ираном и мечтает о восстановлении контроля над всей территорией страны, полученной в наследство от отца). У всех четверых внешних игроков есть свои интересы, они взаимно ограничивают друг друга, а США остается следить за тем, чтобы Иран не слишком усиливался, а турки не раздавили курдов. В Ливии Россия и Турция негласно договариваются напрямую - одним обременением для США меньше. В иранском вопросе Россию как ключевого игрока ни США, ни Иран не рассматривают еще со времен президентства Махмуда Ахмадинежада (давно же это было).
Совместная борьба с пандемией натолкнулась на вакцинную войну. Но главное даже не в этом. У России прекрасная вакцина, но масштабируется она хуже, чем куда более посредственная оксфордская. США же при Байдене вакцинируют свое население столь быстрыми темпами, что скоро смогут поделиться запасом вакцин со своими партнерами (в первую очередь, той же АстраЗенеки, которую поддерживает ВОЗ - и ее, скорее всего, частично реабилитируют в Европе, ограничив круг вакцинируемых). Российская вакцина в этой ситуации может использоваться как дополнительный фактор - это важно, но не настолько, чтобы повлиять на изменение межгосударственных отношений.
Алексей Макаркин
Главный итог парламентских выборов в Нидерландах был ожидаем, хотя все-таки выглядит странным. Казалось бы, коалиционное правительство Марка Рютте не слишком успешно вело страну через пандемийный кризис. Там с большим запозданием начали разворачивать вакцинацию. Ежедневное число новых заражений до сих пор составляет около 5 тысяч, что очень много для 17-миллионной страны. Голландцы устали от длительных локдаунов, многие недовольны введенным в феврале комендантским часом, наиболее буйные воюют с полицией. В январе разразился громкий скандал, когда вскрылась необоснованность обвинения тысяч жителей в мошенничестве при получении детских пособий. В результате правительство ушло в отставку.
Тем не менее, 83% голландцев пришли на выборы, проходившие в течение трех дней. И правоцентристская «Народная партия за свободу и демократию» во главе с Рютте одержала уверенную победу, получив 22% голосов и 35 мест в 150-местной нижней палате парламента. Для страны с крайне фрагментированной партийной системой (в выборах участвовали 37 партий, в парламент прошли 14), это очень хороший результат. Голландцы решили действовать по принципу «Коней на переправе не меняют». Рютте, возглавляющий разные правительства уже 11 лет, в очередной раз оправдал свое прозвище «тефлоновый Марк». Образ близкого к людям премьера, разъезжающего по улицам Гааги на велосипеде, не утратил своей привлекательности.
Главной неожиданностью выборов стал большой успех леволиберальной, подчеркнуто проевропейской партии «Демократы-66» (D66), которая получила 24 места в парламенте вместо 19 и стала второй партией страны. Благодаря этому результату D66 смогут рассчитывать на более влиятельные посты в будущем коалиционном правительстве. Лидер партии Сигрид Кааг заявила, что политика кабинета «должна быть более прогрессивной, справедливой и зеленой», чем в предшествующие четыре года. Также можно ожидать, что Рютте станет сложнее оппонировать масштабным, финансово затратным общеевропейским проектам. Наверняка войдет в будущую коалицию надежный партнер Рютте – консервативный «Христианско-демократический призыв». Но эта партия выступила неудачно, потеряв 4 места из 19. Есть большие сомнения, сохранит ли лидер ХДП Вопке Хукстра важный пост министра финансов.
Перед выборами были опасения, что ситуация коронавирусного и экономического кризиса сыграет в пользу правопопулистских партий. Однако за антимигрантскую, исламофобскую «Партию свободы» Герта Вилдерса проголосовали лишь 11% избирателей, она будет иметь 17 депутатов, потеряв 3 места. Правда, серьезно прибавила другая крайне правая партия «Форум за демократию». Ее молодой лидер Тьерри Боде опирался на ковид-диссидентов, активно проводил митинги под флагом протеста против локдауна. Это принесло его партии 8 депутатских мандатов вместо двух. Партии левого фланга выступили неудачно. «Партия труда» сохранила 9 мест. Соцпартия и «Зеленые левые» утратили почти половину мест и теперь имеют 9 и 7 мандатов.
На формирование правительственного большинства Рютте потребуется время. Но с новым парламентским раскладом сделать это будет легче, чем четыре года назад, когда этот процесс растянулся на 225 дней.
Александр Ивахник
Тем не менее, 83% голландцев пришли на выборы, проходившие в течение трех дней. И правоцентристская «Народная партия за свободу и демократию» во главе с Рютте одержала уверенную победу, получив 22% голосов и 35 мест в 150-местной нижней палате парламента. Для страны с крайне фрагментированной партийной системой (в выборах участвовали 37 партий, в парламент прошли 14), это очень хороший результат. Голландцы решили действовать по принципу «Коней на переправе не меняют». Рютте, возглавляющий разные правительства уже 11 лет, в очередной раз оправдал свое прозвище «тефлоновый Марк». Образ близкого к людям премьера, разъезжающего по улицам Гааги на велосипеде, не утратил своей привлекательности.
Главной неожиданностью выборов стал большой успех леволиберальной, подчеркнуто проевропейской партии «Демократы-66» (D66), которая получила 24 места в парламенте вместо 19 и стала второй партией страны. Благодаря этому результату D66 смогут рассчитывать на более влиятельные посты в будущем коалиционном правительстве. Лидер партии Сигрид Кааг заявила, что политика кабинета «должна быть более прогрессивной, справедливой и зеленой», чем в предшествующие четыре года. Также можно ожидать, что Рютте станет сложнее оппонировать масштабным, финансово затратным общеевропейским проектам. Наверняка войдет в будущую коалицию надежный партнер Рютте – консервативный «Христианско-демократический призыв». Но эта партия выступила неудачно, потеряв 4 места из 19. Есть большие сомнения, сохранит ли лидер ХДП Вопке Хукстра важный пост министра финансов.
Перед выборами были опасения, что ситуация коронавирусного и экономического кризиса сыграет в пользу правопопулистских партий. Однако за антимигрантскую, исламофобскую «Партию свободы» Герта Вилдерса проголосовали лишь 11% избирателей, она будет иметь 17 депутатов, потеряв 3 места. Правда, серьезно прибавила другая крайне правая партия «Форум за демократию». Ее молодой лидер Тьерри Боде опирался на ковид-диссидентов, активно проводил митинги под флагом протеста против локдауна. Это принесло его партии 8 депутатских мандатов вместо двух. Партии левого фланга выступили неудачно. «Партия труда» сохранила 9 мест. Соцпартия и «Зеленые левые» утратили почти половину мест и теперь имеют 9 и 7 мандатов.
На формирование правительственного большинства Рютте потребуется время. Но с новым парламентским раскладом сделать это будет легче, чем четыре года назад, когда этот процесс растянулся на 225 дней.
Александр Ивахник
Досрочных парламентских выборов в ближайшее время в Грузии не будет. Новая кампания пройдет, как ей и положено, осенью 2024 года. С этим посланием «городу и миру» выступил премьер-министр Ираклий Гарибашвили 16 марта. Оценивая значимость этого месседжа главы грузинского кабмина, нужно отметить несколько важных обстоятельств.
Во-первых, место действия. Гарибашвили высказался на электоральную тему после Шестого заседания Совета Ассоциации Евросоюз-Грузия. Это непроста. Официальный Тбилиси особо ценит мнение западных партнеров. И в последнее время (особенно после ареста лидера оппозиции Никанора Мелия) из Вашинготона и Брюсселя идут настороженные сигналы. Правительству Грузии выражают озабоченность в связи с этой историей. Гарибашвили хочет подчеркнуть: стратегическое союзничество не означает готовности правительства принять условия оппозиции. Напомню, что кроме «Грузинской мечты» все партии, прошедшие по итогам прошлогодних выборов в парламент, не признают его легитимность. То есть по факту в Грузии однопартийное правление.
Во-вторых, при всех внутренних трудностях, кабмин всячески подчеркивает неизменность евро-атлантического выбора. Это проявляется и в заявлениях властей, и в их официальных декларациях поддержки Украины, и переводе дискуссии о вакцинах в геополитическую плоскость. Грузинские власти говорят, что население страны будет прививаться только теми медицинскими продуктами, которые произведены и испытаны на Западе. Продвигая эту повестку, официальные власти вместе с тем настаивают на легитимности прошелших выборов и их признании всеми союзниками. Хотя таковое и было сделано с определенными оговорками. По словам Гарибашвили, все должно идти своим чередом. И потакать шантажу оппонентов правительства не следует. И потому, полагает премьер, до 2024 года страну досрочные кампании по выборам в парламент не ждут. Риторический вопрос, согласится ли с таким прогнозом грузинская оппозиция.
Сергей Маркедонов
Во-первых, место действия. Гарибашвили высказался на электоральную тему после Шестого заседания Совета Ассоциации Евросоюз-Грузия. Это непроста. Официальный Тбилиси особо ценит мнение западных партнеров. И в последнее время (особенно после ареста лидера оппозиции Никанора Мелия) из Вашинготона и Брюсселя идут настороженные сигналы. Правительству Грузии выражают озабоченность в связи с этой историей. Гарибашвили хочет подчеркнуть: стратегическое союзничество не означает готовности правительства принять условия оппозиции. Напомню, что кроме «Грузинской мечты» все партии, прошедшие по итогам прошлогодних выборов в парламент, не признают его легитимность. То есть по факту в Грузии однопартийное правление.
Во-вторых, при всех внутренних трудностях, кабмин всячески подчеркивает неизменность евро-атлантического выбора. Это проявляется и в заявлениях властей, и в их официальных декларациях поддержки Украины, и переводе дискуссии о вакцинах в геополитическую плоскость. Грузинские власти говорят, что население страны будет прививаться только теми медицинскими продуктами, которые произведены и испытаны на Западе. Продвигая эту повестку, официальные власти вместе с тем настаивают на легитимности прошелших выборов и их признании всеми союзниками. Хотя таковое и было сделано с определенными оговорками. По словам Гарибашвили, все должно идти своим чередом. И потакать шантажу оппонентов правительства не следует. И потому, полагает премьер, до 2024 года страну досрочные кампании по выборам в парламент не ждут. Риторический вопрос, согласится ли с таким прогнозом грузинская оппозиция.
Сергей Маркедонов
История с пребыванием Алексея Навального в колонии города Покрова приобрела неожиданный оттенок. Дело в том, что колония находится на улице Франца Штольверка. Иностранное наименование улицы в российской глубинке – не редкость. Но в отличие от Карла Либкнехта и Розы Люксембург Штольверк никакого отношения к революционному движению не имел – впрочем, и в Покрове никогда не был. Он жил в Германии в середине XIX века и основал кондитерскую компанию Stollwerck. Через полтора века, в 1997 году, эта компания открыла в Покрове шоколадную фабрику. В условиях экономического кризиса приход крупного немецкого инвестора так обрадовал городское руководство, что одну из улиц города переименовали в честь основателя фирмы, а одного из его преемников на посту главы компании, Ханса Имхоффа, сделали почетным гражданином города.
Это решение вызвало резкий протест со стороны части покровских ветеранов. В 2000 году на заседании покровского Совета ветеранов войны и труда его активисты высказались против увековечения памяти «немецкого буржуя». Именно так его назвал ветеран-минометчик Николай Гришмановский. Он рассказал, что во время войны компания Франца Штольверка делала отличный шоколад, который «таял во рту, а не в руках» немецких летчиков, которые бомбили русские города и села. Но тогда ветеранов не послушали – властям не хотелось обижать стратегического инвестора. Тем более, что живший в позапрошлом веке Штольверк никакого отношения к фашизму не имел. Заодно ветераны требовали лишить статуса почетного гражданина и Имхоффа, который хотя нацистом не был, но во время Второй мировой войны некоторое время служил в германском военно-морском флоте и был списан по болезни.
Шло время. Имхофф, не найдя преемника среди членов своей семьи и готовясь к уходу на покой (он скончался в 2007 году), стал продавать активы. Российские активы Stollwerck купила американская Kraft Foods. А в Покрове прошли очередные выборы, после которых в 2006 году местные депутаты постановили пойти навстречу ветеранам и переименовать улицу. Но глава города выступил против. Результатом спора явилось сохранение «статус кво», обоснованное нежеланием менять учредительные документы предприятий, находящихся по этому адресу - так что улица продолжает носить имя немецкого бизнесмена. Шоколад в Покрове делают до сих пор, а Kraft Foods еще и модернизировала шоколадный музей, открытый при Имхоффе (он был большим любителем музейного дела и основал большой шоколадный музей в Кельне).
И вот вопрос. В первой половине нулевых годов формулировки о том, что немецкое присутствие в новой топонимике России оскорбляет ветеранов, были уделом коммунистов и левой субкультуры. Власти же рассматривали их как популизм, стремление повысить популярность у избирателей старшего возраста за счет патриотической риторики. А как теперь – в период новой холодной войны, когда одно из главных обвинений в адрес Навального – в неуважении к ветерану, а Дума срочно принимает закон, криминализирующий оскорбление любого ветерана войны? Иностранные инвестиции воспринимаются, как минимум, двойственно – не только как плюс, но и как фактор политического риска. А Германия – уже не ближайший партнер в Европе, а один из членов враждебного блока НАТО, а отношения с ней сильно разладились как раз после дела Навального, который находится в заключении в колонии на улице Франца Штольверка.
Алексей Макаркин
Это решение вызвало резкий протест со стороны части покровских ветеранов. В 2000 году на заседании покровского Совета ветеранов войны и труда его активисты высказались против увековечения памяти «немецкого буржуя». Именно так его назвал ветеран-минометчик Николай Гришмановский. Он рассказал, что во время войны компания Франца Штольверка делала отличный шоколад, который «таял во рту, а не в руках» немецких летчиков, которые бомбили русские города и села. Но тогда ветеранов не послушали – властям не хотелось обижать стратегического инвестора. Тем более, что живший в позапрошлом веке Штольверк никакого отношения к фашизму не имел. Заодно ветераны требовали лишить статуса почетного гражданина и Имхоффа, который хотя нацистом не был, но во время Второй мировой войны некоторое время служил в германском военно-морском флоте и был списан по болезни.
Шло время. Имхофф, не найдя преемника среди членов своей семьи и готовясь к уходу на покой (он скончался в 2007 году), стал продавать активы. Российские активы Stollwerck купила американская Kraft Foods. А в Покрове прошли очередные выборы, после которых в 2006 году местные депутаты постановили пойти навстречу ветеранам и переименовать улицу. Но глава города выступил против. Результатом спора явилось сохранение «статус кво», обоснованное нежеланием менять учредительные документы предприятий, находящихся по этому адресу - так что улица продолжает носить имя немецкого бизнесмена. Шоколад в Покрове делают до сих пор, а Kraft Foods еще и модернизировала шоколадный музей, открытый при Имхоффе (он был большим любителем музейного дела и основал большой шоколадный музей в Кельне).
И вот вопрос. В первой половине нулевых годов формулировки о том, что немецкое присутствие в новой топонимике России оскорбляет ветеранов, были уделом коммунистов и левой субкультуры. Власти же рассматривали их как популизм, стремление повысить популярность у избирателей старшего возраста за счет патриотической риторики. А как теперь – в период новой холодной войны, когда одно из главных обвинений в адрес Навального – в неуважении к ветерану, а Дума срочно принимает закон, криминализирующий оскорбление любого ветерана войны? Иностранные инвестиции воспринимаются, как минимум, двойственно – не только как плюс, но и как фактор политического риска. А Германия – уже не ближайший партнер в Европе, а один из членов враждебного блока НАТО, а отношения с ней сильно разладились как раз после дела Навального, который находится в заключении в колонии на улице Франца Штольверка.
Алексей Макаркин
Эпизод с репликой президента Байдена о Путине, вызвавший шум и ярость в российском истеблишменте, был мимолетным в длинном интервью ABC. Гораздо больше внимания в этом интервью было уделено проблеме миграции. Эта проблема в американском внутриполитическом контексте стала сейчас для нового президента очень острой и болезненной.
Сразу после прихода к власти перед Байденом стояли две неотложные задачи: предпринять меры по борьбе с дальнейшим распространением эпидемии и облегчить положение десятков миллионов американцев, пострадавших от связанного с коронавирусом экономического кризиса. И в этом отношении действия новой администрации воспринимались в обществе как удачные. Во-первых, была развернута действительно массовая программа вакцинации. Во-вторых, был проведен через Конгресс огромный пакет экономической помощи объемом 1,9 трлн долларов.
Но в последние недели в центр общественного внимания мощно вторгся новый всплеск неконтролируемой иммиграции на американо-мексиканской границе. В период предвыборной кампании Байден резко критиковал негуманную иммиграционную политику Трампа. Оказавшись в Белом доме, он издал исполнительный указ, который отменил трамповские решения об отделении детей от родителей после нелегального пересечения границы и о высылке детей, попадающих на территорию США без взрослых, а также объявил о предстоящем пересмотре федеральных иммиграционных процедур. При этом граница с Мексикой осталась закрытой для одиноких взрослых и семей с детьми. Тем не менее, смена Трампа на Байдена была воспринята сотнями тысяч людей в Центральной Америке как шанс сравнительно легко преодолеть границу и оказаться на вожделенной земле Штатов. Распространению такого представления активно способствовали и контрабандисты.
В итоге Таможенная и пограничная служба США на границе с Мексикой только за февраль произвела более 100 тысяч задержаний и высылок – наивысший уровень за два года. Самой острой проблемой стало массовое появление на границе детей без сопровождения взрослых, поскольку их теперь не отправляют назад, а задерживают. За январь и февраль число таких детей (в т.ч. младше 10 лет) достигло 15 тысяч. Отдельной проблемой стал недостаток мест содержания для задержанных детей и обслуживающего персонала на время разбирательств и определения их дальнейшей судьбы. Но главное – непонятно, что делать дальше, если приток малолеток будет продолжаться такими же темпами.
Ситуацией, конечно, поспешили воспользоваться критики Байдена из республиканского лагеря. К мексиканской границе потянулись законодатели-республиканцы, выступающие оттуда с тревожными обращениями. Они прямо обвиняют Байдена в подстегивании нелегальной иммиграции. Лидер республиканского меньшинства в Палате представителей Кевин Маккарти заявил в приграничном Эль-Пасо: «Этого не должно было случиться. Этот кризис создан политикой новой администрации». 40 республиканских сенаторов подписали письмо с критикой новых подходов в миграционной политике. Республиканцы надеются, что обострившаяся проблема иммиграции, чувствительная для большинства американцев, поможет им объединить расколотую Трампом партию и добиться успеха на промежуточных выборах в Конгресс в будущем году.
Александр Ивахник
Сразу после прихода к власти перед Байденом стояли две неотложные задачи: предпринять меры по борьбе с дальнейшим распространением эпидемии и облегчить положение десятков миллионов американцев, пострадавших от связанного с коронавирусом экономического кризиса. И в этом отношении действия новой администрации воспринимались в обществе как удачные. Во-первых, была развернута действительно массовая программа вакцинации. Во-вторых, был проведен через Конгресс огромный пакет экономической помощи объемом 1,9 трлн долларов.
Но в последние недели в центр общественного внимания мощно вторгся новый всплеск неконтролируемой иммиграции на американо-мексиканской границе. В период предвыборной кампании Байден резко критиковал негуманную иммиграционную политику Трампа. Оказавшись в Белом доме, он издал исполнительный указ, который отменил трамповские решения об отделении детей от родителей после нелегального пересечения границы и о высылке детей, попадающих на территорию США без взрослых, а также объявил о предстоящем пересмотре федеральных иммиграционных процедур. При этом граница с Мексикой осталась закрытой для одиноких взрослых и семей с детьми. Тем не менее, смена Трампа на Байдена была воспринята сотнями тысяч людей в Центральной Америке как шанс сравнительно легко преодолеть границу и оказаться на вожделенной земле Штатов. Распространению такого представления активно способствовали и контрабандисты.
В итоге Таможенная и пограничная служба США на границе с Мексикой только за февраль произвела более 100 тысяч задержаний и высылок – наивысший уровень за два года. Самой острой проблемой стало массовое появление на границе детей без сопровождения взрослых, поскольку их теперь не отправляют назад, а задерживают. За январь и февраль число таких детей (в т.ч. младше 10 лет) достигло 15 тысяч. Отдельной проблемой стал недостаток мест содержания для задержанных детей и обслуживающего персонала на время разбирательств и определения их дальнейшей судьбы. Но главное – непонятно, что делать дальше, если приток малолеток будет продолжаться такими же темпами.
Ситуацией, конечно, поспешили воспользоваться критики Байдена из республиканского лагеря. К мексиканской границе потянулись законодатели-республиканцы, выступающие оттуда с тревожными обращениями. Они прямо обвиняют Байдена в подстегивании нелегальной иммиграции. Лидер республиканского меньшинства в Палате представителей Кевин Маккарти заявил в приграничном Эль-Пасо: «Этого не должно было случиться. Этот кризис создан политикой новой администрации». 40 республиканских сенаторов подписали письмо с критикой новых подходов в миграционной политике. Республиканцы надеются, что обострившаяся проблема иммиграции, чувствительная для большинства американцев, поможет им объединить расколотую Трампом партию и добиться успеха на промежуточных выборах в Конгресс в будущем году.
Александр Ивахник
Досрочным парламентским выборам в Армении быть. В результате сложных переговоров между основными политическими силами страны принято решение о том, что 20 июня 2021 года состоится голосование за кандидатов в депутаты Национального собрания. Именно избранные всенародно представители определят состав будущего кабинета министров, который и возьмет на себя ответственность за Армению в условиях после поражения во второй карабахской войне. Кто бы ни победил в итоге, бенефициаром его назвать будет сложно. Впереди реализация трехсторонних договоренностей по разблокированию экономических коммуникаций в регионе, демаркация и делимитация новых рубежей между Арменией и Азербайджаном. Никуда не денутся вопросы социальной повестки и борьбы с пандемией.
Но все это впереди, а пока что основным политическим силам страны предстоит определить тактические и стратегические приоритеты, уточнить предвыборные программы, разобраться с тем, кто возглавит тот иной избирательный блок. Однако вопросов на этом пути больше, чем ответов. В свое время, когда Никол Пашинян, как уличный трибун и вдохновитель «бархатной революции» пришел к власти, он обещал поменять Избирательный кодекс. Но, похоже, в нынешних реалиях, этот документ его вполне устраивает. И перемен, щедро анонсированных в 2018 году, не особо желает. А значит уже с первых моментов предвыборной кампании будут претензии к «правилам игры». И если вдруг результаты не будут соответствовать пожеланиям тех или иных сил, возможны новые массовые протесты. Впрочем, степень их массовости может вызывать вопросы.
Сегодня социологи отдают лидерство Пашиняну и его движению «Мой шаг». Но впереди еще жаркие предвыборные баталии, разоблачения, обвинения. И сегодняшние 30% могут растаять. Но провал Пашиняна не означает автоматически наращивания электорального потенциала у его оппонентов. Не исключено, что решающие бои развернуться за право быть «третьей силой», чтобы не ассоциироваться ни с премьером, проигравшим Карабах, ни с теми, кого он сверг в апреле-мае 2018 года. Покой Армении только снится.
Сергей Маркедонов
Но все это впереди, а пока что основным политическим силам страны предстоит определить тактические и стратегические приоритеты, уточнить предвыборные программы, разобраться с тем, кто возглавит тот иной избирательный блок. Однако вопросов на этом пути больше, чем ответов. В свое время, когда Никол Пашинян, как уличный трибун и вдохновитель «бархатной революции» пришел к власти, он обещал поменять Избирательный кодекс. Но, похоже, в нынешних реалиях, этот документ его вполне устраивает. И перемен, щедро анонсированных в 2018 году, не особо желает. А значит уже с первых моментов предвыборной кампании будут претензии к «правилам игры». И если вдруг результаты не будут соответствовать пожеланиям тех или иных сил, возможны новые массовые протесты. Впрочем, степень их массовости может вызывать вопросы.
Сегодня социологи отдают лидерство Пашиняну и его движению «Мой шаг». Но впереди еще жаркие предвыборные баталии, разоблачения, обвинения. И сегодняшние 30% могут растаять. Но провал Пашиняна не означает автоматически наращивания электорального потенциала у его оппонентов. Не исключено, что решающие бои развернуться за право быть «третьей силой», чтобы не ассоциироваться ни с премьером, проигравшим Карабах, ни с теми, кого он сверг в апреле-мае 2018 года. Покой Армении только снится.
Сергей Маркедонов
Силовики занимаются политическим просвещением граждан, разоблачая механизмы электоральных манипуляций. Причем не в первый раз. Предыдущие разоблачения были связаны с расследованием в Коми, когда силовики, сокрушая правившую республикой команду Вячеслава Гайзера, затронули и тему выборов – от переписанных протоколов до дополнительных выплат избиркомовцам за лояльность. В принципе, в этом не было ничего нового, но крайне необычно было слышать такие показания в суде, причем со стороны свидетелей обвинения, а не истцов-оппозиционеров.
Теперь же следствие предъявило обвинение в фальсификации итогов голосования на губернаторских выборах в сентябре 2020 года бывшему председателю участковой избирательной комиссии (УИК) Пензенской области. На этих выборах с почти 80%-ным результатом победил задержанный вчера Иван Белозерцев. По данным же следствия, председатель участковой избирательной комиссии собственноручно внесла в 1324 неиспользованных избирательных бюллетеня заведомо ложные сведения, проставив отметку о голосовании за одного из кандидатов на выборах (вряд ли приходится сомневаться, за какого именно), и поместила их в стационарный ящик для голосования. При этом председатель УИК знала, что в выборах в действительности приняли участие всего 204 человека, утверждает следствие.
Впрочем, так как сенсационными сообщения о таких манипуляциях назвать трудно, то и эффект от них будет не очень большим. К тому же речь идет об уголовном деле в российской глубинке, а не о сюжете, показанном в Интернете, где в урну для голосования заталкивается пачка бюллетеней. Визуальный сюжет нагляден и именно поэтому вызывает сильной протест (как это было в 2011 году), описание же истории массового вброса является не столь ярким событием. Но, в любом случае, аргументов у критиков российских электоральных процессов становится больше.
Алексей Макаркин
Теперь же следствие предъявило обвинение в фальсификации итогов голосования на губернаторских выборах в сентябре 2020 года бывшему председателю участковой избирательной комиссии (УИК) Пензенской области. На этих выборах с почти 80%-ным результатом победил задержанный вчера Иван Белозерцев. По данным же следствия, председатель участковой избирательной комиссии собственноручно внесла в 1324 неиспользованных избирательных бюллетеня заведомо ложные сведения, проставив отметку о голосовании за одного из кандидатов на выборах (вряд ли приходится сомневаться, за какого именно), и поместила их в стационарный ящик для голосования. При этом председатель УИК знала, что в выборах в действительности приняли участие всего 204 человека, утверждает следствие.
Впрочем, так как сенсационными сообщения о таких манипуляциях назвать трудно, то и эффект от них будет не очень большим. К тому же речь идет об уголовном деле в российской глубинке, а не о сюжете, показанном в Интернете, где в урну для голосования заталкивается пачка бюллетеней. Визуальный сюжет нагляден и именно поэтому вызывает сильной протест (как это было в 2011 году), описание же истории массового вброса является не столь ярким событием. Но, в любом случае, аргументов у критиков российских электоральных процессов становится больше.
Алексей Макаркин
Экс-премьер Беларуси Сергей Румас выдвинут кандидатом в наблюдательный совет Россельхозбанка. Председателем совета является Дмитрий Патрушев, который до прихода на пост министра сельского хозяйства возглавлял этот банк. Аналитики считают Румаса неплохим вариантом на смену Александру Лукашенко – он может быть приемлем и для России, и для Запада, и для немалой части госаппарата, и для умеренных симпатизантов оппозиции. Но именно поэтому он неприемлем для самого Лукашенко, который хотел бы максимально отложить (а еще лучше – отменить) свой уход с поста президента. И хотя он обещал уйти после принятия новой Конституции (и только что заявил о том, что скоро уйдет на пенсию), но ведь всегда можно организовать народную инициативу в поддержку того, чтобы батька не бросал народ и страну в годину испытаний. Тем более, что, по его собственным словам, никаких обещаний Владимиру Путину в связи с конституционной реформой он не давал.
Недавно в публичном пространстве появились «вбросы» об уголовном деле в отношении Румаса. Они не подтвердились, но, похоже, что в России прозрачно намекают на нежелательность подобного развития событий. В Москве явно не хотят, чтобы Лукашенко руководствовался в отношении Румаса «прецедентом Бабарико». Кстати, над Виктором Бабарико возобновлен судебный процесс – вину он не признает, но остальные фигуранты, которых обвинение записало в «организованную преступную группу», дисциплинированно все признали.
Лукашенко тем временем назвал двух возможных – по его мнению – кандидатов в преемники. Посетив Гродно, он указал на своего помощника по Гродненской области Юрия Караева и председателя облисполкома Владимира Караника. Такой публичный ход можно считать троллингом. Генерал Караев в качестве главы МВД Беларуси руководил разгоном оппозиционных митингов и одним из первых белорусских чиновников попал под европейские санкции. Караник столь брутальными действиями не отличался – зато был весьма неудачным министром здравоохранения в начале пандемии. Так что Лукашенко публично предложил персонажей еще менее популярных, чем он сам – и при этом полностью от него зависящих.
Алексей Макаркин
Недавно в публичном пространстве появились «вбросы» об уголовном деле в отношении Румаса. Они не подтвердились, но, похоже, что в России прозрачно намекают на нежелательность подобного развития событий. В Москве явно не хотят, чтобы Лукашенко руководствовался в отношении Румаса «прецедентом Бабарико». Кстати, над Виктором Бабарико возобновлен судебный процесс – вину он не признает, но остальные фигуранты, которых обвинение записало в «организованную преступную группу», дисциплинированно все признали.
Лукашенко тем временем назвал двух возможных – по его мнению – кандидатов в преемники. Посетив Гродно, он указал на своего помощника по Гродненской области Юрия Караева и председателя облисполкома Владимира Караника. Такой публичный ход можно считать троллингом. Генерал Караев в качестве главы МВД Беларуси руководил разгоном оппозиционных митингов и одним из первых белорусских чиновников попал под европейские санкции. Караник столь брутальными действиями не отличался – зато был весьма неудачным министром здравоохранения в начале пандемии. Так что Лукашенко публично предложил персонажей еще менее популярных, чем он сам – и при этом полностью от него зависящих.
Алексей Макаркин
На ярмарке Non/fiction произошел типичный эффект Стрейзанд – когда попытка запрета приводит к росту популярности события. Презентация книги пресс-секретаря Алексея Навального Киры Ярмыш был отменена в последний момент. Вначале, по словам редактора выпустившего книгу издательства Corpus Варвары Горностаевой, руководство Non/fiction сначала перенесло презентацию из амфитеатра в маленький зал, а затем и вовсе неофициально попросило издательскую группу «Эксмо-АСТ», куда входит Corpus, отменить презентацию книги. Когда скандал стал разрастаться, то появилось заявление администрации ярмарки о том, что она тут не при чем, а просто «Эксмо-АСТ» в последний момент заменило одно мероприятие на другое. Правда, ранее об этом не сообщалось.
Каков результат? О книге Ярмыш узнали многие из тех, кто вообще не собирался на ярмарку. Писатель Олег Лекманов, собиравшийся презентовать на ярмарке свою книгу о поэтессе Ирине Одоевцевой, объявил о своем отказе от участия. Но бойкотистские настроения не возобладали – недовольные участники выбрали другой вариант. Экс-мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман собрался презентовать книгу Ярмыш во время своей лекции. Директор детского хосписа «Дом с маяком» Лида Мониава призвала всех участников ярмарки упоминать в своих выступлениях о книге Ярмыш. Таким образом произошло масштабирование локального события, что можно было предсказать, как только появилось первое сообщение об отмене презентации.
Алексей Макаркин
Каков результат? О книге Ярмыш узнали многие из тех, кто вообще не собирался на ярмарку. Писатель Олег Лекманов, собиравшийся презентовать на ярмарке свою книгу о поэтессе Ирине Одоевцевой, объявил о своем отказе от участия. Но бойкотистские настроения не возобладали – недовольные участники выбрали другой вариант. Экс-мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман собрался презентовать книгу Ярмыш во время своей лекции. Директор детского хосписа «Дом с маяком» Лида Мониава призвала всех участников ярмарки упоминать в своих выступлениях о книге Ярмыш. Таким образом произошло масштабирование локального события, что можно было предсказать, как только появилось первое сообщение об отмене презентации.
Алексей Макаркин
25 марта Национальное собрание Армении отменило режим военного положения. Это событие имеет многоплановое значение.
Во-первых, с формально-юридической точки зрения это решение парламента снимает все препятствия для проведения досрочных парламентских выборов. Режим военного положения действовал, начиная с сентября прошлого года, то есть с начала боевых действий в Нагорном Карабахе. Некоторые ограничительные меры были сняты еще до новогодних праздников. И формальное действие военного положения не стали препятствием для проведения массовых протестных акций. Но в полной мере они были отменены только через неделю после объявления о проведении досрочной избирательной кампании. За отмену военного положения проголосовали фактически единогласно. 118 голосов было подано за, и только по одному – против и воздержался. Таким образом, и власть, и оппозиция едины: ограничительный режим не адекватен сегодняшнему положению дел.
Во-вторых, власти чувствуют, что выборы они могут выиграть. Как раз в день объявления о них были обнародованы результаты социологических данных Международного республиканского института (IRI). Более 30% респондентов высказались в пользу Пашиняна. Сейчас премьер-министр осуществляет региональные визиты, чтобы почувствовать пульс страны не только из окна своего личного кабинета. Практическая попытка сверить данные социологов с собственными самоощущениями. Но и без социологии видно: протест выдохся, оппозиция раздроюблдена, новых идей у ее лидеров нет.
В-третьих, отмена военного положения имеет символическое значение. Она по факту завершает втору карабахскую войну. И становится своеобразной точкой отсчета новой послевоенной реальности. Раньше государственной идентичностью для Армении помимо собственно республики была также непризнанная НКР и «пояс безопасности» вокруг нее. Сегодня Нагорный Карабах территориально сокращен, районы утрачены. И в Ереване можно услышать грустную шутку о том, что президентом в Степанакерте является не Араик Арутюнян, а генерал Мурадов- командующий российскими миротворцами. Эту реальность предстоит переосмыслить армянскому политическому классу. Все это не так уж просто, и неразрешенный внутриполитический кризис- самое яркое тому свидетельство.
Сергей Маркедонов
Во-первых, с формально-юридической точки зрения это решение парламента снимает все препятствия для проведения досрочных парламентских выборов. Режим военного положения действовал, начиная с сентября прошлого года, то есть с начала боевых действий в Нагорном Карабахе. Некоторые ограничительные меры были сняты еще до новогодних праздников. И формальное действие военного положения не стали препятствием для проведения массовых протестных акций. Но в полной мере они были отменены только через неделю после объявления о проведении досрочной избирательной кампании. За отмену военного положения проголосовали фактически единогласно. 118 голосов было подано за, и только по одному – против и воздержался. Таким образом, и власть, и оппозиция едины: ограничительный режим не адекватен сегодняшнему положению дел.
Во-вторых, власти чувствуют, что выборы они могут выиграть. Как раз в день объявления о них были обнародованы результаты социологических данных Международного республиканского института (IRI). Более 30% респондентов высказались в пользу Пашиняна. Сейчас премьер-министр осуществляет региональные визиты, чтобы почувствовать пульс страны не только из окна своего личного кабинета. Практическая попытка сверить данные социологов с собственными самоощущениями. Но и без социологии видно: протест выдохся, оппозиция раздроюблдена, новых идей у ее лидеров нет.
В-третьих, отмена военного положения имеет символическое значение. Она по факту завершает втору карабахскую войну. И становится своеобразной точкой отсчета новой послевоенной реальности. Раньше государственной идентичностью для Армении помимо собственно республики была также непризнанная НКР и «пояс безопасности» вокруг нее. Сегодня Нагорный Карабах территориально сокращен, районы утрачены. И в Ереване можно услышать грустную шутку о том, что президентом в Степанакерте является не Араик Арутюнян, а генерал Мурадов- командующий российскими миротворцами. Эту реальность предстоит переосмыслить армянскому политическому классу. Все это не так уж просто, и неразрешенный внутриполитический кризис- самое яркое тому свидетельство.
Сергей Маркедонов
О санкциях – действительно серьезных и отнюдь не персональных.
Вице-премьер Юрий Борисов заявил о возможной блокировке экспорта в России из США всей высокотехнологичной продукции. По его словам, администрация Байдена с сентября фактически вводит «кокомовские» списки («КоКом» - это координационный комитет по экспортному контролю, составлявший в годы холодной войны списки стратегических товаров и технологий, не подлежащих экспорту в СССР и другие соцстраны). По мнению Борисова, новые санкции США могут коснуться авиаотрасли и привести к разрыву действующих контрактов.
Введенные с 18 марта санкции означают, что американский Минторг, рассматривая заявки на экспорт в Россию предметов, важных для национальной безопасности, будет руководствоваться «презумпцией отказа». То есть поставщику необходимо будет доказывать безопасность данного товара для национальных интересов Америки. Дело это долгое и неприятное, что призвано побудить фирмы воздерживаться от таких сделок. Есть немногочисленные исключения, выгодные США: продукция, необходимая для безопасности полетов гражданских пассажирских самолетов и поддержания правительственного космического сотрудничества, а также сделки с филиалами американских компаний. И временно - только до 1 сентября - продукция, необходимая для космических запусков.
Тем временем, по словам главы Объединенной судостроительной корпорации Алексея Рахманова, ОСК стала сталкиваться с системными («практически каждый месяц») отказами иностранных компаний от обслуживания уже поставленного оборудования или поставок запасных частей.
И, наконец, правительство Норвегии по соображениям безопасности заблокировало покупку «Трансмашхолдингом» норвежского завода по производству двигателей Bergen Engines. Изначальной целью возможной покупки было налаживание производства среднеоборотных дизельных двигателей по доступной цене для отечественных верфей — они остро необходимы для флота «река-море». рыболовецких и офшорных судов. Норвегия, однако, посчитала, что это позволит повысить военный потенциал России.
Таким образом западные санкции носят как формальный, так и неформальный характер. Ужесточение формальных санкций влечет за собой и расширение неформальных, которые носят более масштабный характер – западному бизнесу дается понять, что с Россией в стратегических отраслях (а это определение воспринимается все более расширительно) работать не стоит. Еще один важный момент – под подозрением оказывается российский частный бизнес, который рассматривается как опосредованно связанный с государством. Тот же «Трансмашхолдинг» - негосударственная компания с 20%-ным французским участием, что не помогло сохранить норвежскую сделку.
Единственной альтернативой в России считается импортозамещение, но с ним тоже проблемы. Во-первых, так не решается вопрос доступа к технологиям – и отставание от конкурентов будет усугубляться. Во-вторых, это дополнительные финансовые издержки, ведущие к удорожанию проектов. В советское время «кокомовские» ограничения пытались обходить путем кражи технологий, но и здесь не все просто – могли поймать, а то и подсунуть «тупиковую» технологию, внедрение которой должно было обернуться упущенным временем и зря потраченными деньгами.
Алексей Макаркин
Вице-премьер Юрий Борисов заявил о возможной блокировке экспорта в России из США всей высокотехнологичной продукции. По его словам, администрация Байдена с сентября фактически вводит «кокомовские» списки («КоКом» - это координационный комитет по экспортному контролю, составлявший в годы холодной войны списки стратегических товаров и технологий, не подлежащих экспорту в СССР и другие соцстраны). По мнению Борисова, новые санкции США могут коснуться авиаотрасли и привести к разрыву действующих контрактов.
Введенные с 18 марта санкции означают, что американский Минторг, рассматривая заявки на экспорт в Россию предметов, важных для национальной безопасности, будет руководствоваться «презумпцией отказа». То есть поставщику необходимо будет доказывать безопасность данного товара для национальных интересов Америки. Дело это долгое и неприятное, что призвано побудить фирмы воздерживаться от таких сделок. Есть немногочисленные исключения, выгодные США: продукция, необходимая для безопасности полетов гражданских пассажирских самолетов и поддержания правительственного космического сотрудничества, а также сделки с филиалами американских компаний. И временно - только до 1 сентября - продукция, необходимая для космических запусков.
Тем временем, по словам главы Объединенной судостроительной корпорации Алексея Рахманова, ОСК стала сталкиваться с системными («практически каждый месяц») отказами иностранных компаний от обслуживания уже поставленного оборудования или поставок запасных частей.
И, наконец, правительство Норвегии по соображениям безопасности заблокировало покупку «Трансмашхолдингом» норвежского завода по производству двигателей Bergen Engines. Изначальной целью возможной покупки было налаживание производства среднеоборотных дизельных двигателей по доступной цене для отечественных верфей — они остро необходимы для флота «река-море». рыболовецких и офшорных судов. Норвегия, однако, посчитала, что это позволит повысить военный потенциал России.
Таким образом западные санкции носят как формальный, так и неформальный характер. Ужесточение формальных санкций влечет за собой и расширение неформальных, которые носят более масштабный характер – западному бизнесу дается понять, что с Россией в стратегических отраслях (а это определение воспринимается все более расширительно) работать не стоит. Еще один важный момент – под подозрением оказывается российский частный бизнес, который рассматривается как опосредованно связанный с государством. Тот же «Трансмашхолдинг» - негосударственная компания с 20%-ным французским участием, что не помогло сохранить норвежскую сделку.
Единственной альтернативой в России считается импортозамещение, но с ним тоже проблемы. Во-первых, так не решается вопрос доступа к технологиям – и отставание от конкурентов будет усугубляться. Во-вторых, это дополнительные финансовые издержки, ведущие к удорожанию проектов. В советское время «кокомовские» ограничения пытались обходить путем кражи технологий, но и здесь не все просто – могли поймать, а то и подсунуть «тупиковую» технологию, внедрение которой должно было обернуться упущенным временем и зря потраченными деньгами.
Алексей Макаркин
Похоже, идея «третьей силы», как альтернативного варианта выхода из политического кризиса, получает на Кавказе новых сторонников. В Армении борьба за этот брэнд ведется в преддверии досрочных выборов. В Грузии же во многом именно интерпретация итогов голосования спровоцировала очередной конфликт властей и оппозиции. Как следствие, сложилась патовая ситуация, которую изменить не в состоянии ни «Грузинская мечта», ни «Единое национальное движение».
В этом контексте заявление экс-премьер-министра Георгия Гахария о возвращении в большую политику не могла не оказаться в фокусе грузинской повестки дня. Напомню, что в отставку он подал 18 февраля 2021 года. Поводом для такого шага стали разногласия Гахария с соратниками из правящей партии по поводу аресту Никанора (Ники) Мелия, лидера оппозиционного «Единого национального движения». Сам в прошлом «силовик», глава МВД тогдашний премьер не согласился с жесткими действиями властей в отношении оппозиции. При этом и сопле своего ухода Гахария остался одним из самых высокорейтинговых политиков в Грузии. Через месяц после отставки стало ясно: он ушел, чтобы вернуться. Вопрос, в каком качестве.
Пока экс-премьер не раскрывает всех карт. Он только анонсировал, что продолжит свою поллитическую деятельность. Это было ожидаемо. Гахария 1975 года рождения. Вряд ли возрасте 46 лет (свой день рождения экс-премьер отпраздновал 19 марта) можно всерьез думать о пенсии! Многие обозреватели уже поспешили заявить, что Гахария пойдет против «Грузинской мечты». Но спешить с такими выводами не стоит. Не исключено, что его возвращение будет нацелено на радикальный перезапуск этой партии. Увидеть его в рядах оппозиции маловероятно. На сегодняшний момент его роль в событиях лета 2019 года оппоненты власти не готовы забыть. Каким бы «голубем» он ни был в истории с «делом Мелия». Впрочем, перспектива «третьей силы» также имеет множество нюансов. Гахария может быть и не с правительством, и не с оппозицией, но фокусировать критику в большей степени или на властях, или на «Едином национальном движении». Скорее всего, четкой выверенной равноудаленности ему достичь не удастся. И вот о степени отстранённости экс-премьера от двух полюсов грузинской политики сегодня эксперты в Тбилиси спорят наиболее интенсивно.
Сергей Маркедонов
В этом контексте заявление экс-премьер-министра Георгия Гахария о возвращении в большую политику не могла не оказаться в фокусе грузинской повестки дня. Напомню, что в отставку он подал 18 февраля 2021 года. Поводом для такого шага стали разногласия Гахария с соратниками из правящей партии по поводу аресту Никанора (Ники) Мелия, лидера оппозиционного «Единого национального движения». Сам в прошлом «силовик», глава МВД тогдашний премьер не согласился с жесткими действиями властей в отношении оппозиции. При этом и сопле своего ухода Гахария остался одним из самых высокорейтинговых политиков в Грузии. Через месяц после отставки стало ясно: он ушел, чтобы вернуться. Вопрос, в каком качестве.
Пока экс-премьер не раскрывает всех карт. Он только анонсировал, что продолжит свою поллитическую деятельность. Это было ожидаемо. Гахария 1975 года рождения. Вряд ли возрасте 46 лет (свой день рождения экс-премьер отпраздновал 19 марта) можно всерьез думать о пенсии! Многие обозреватели уже поспешили заявить, что Гахария пойдет против «Грузинской мечты». Но спешить с такими выводами не стоит. Не исключено, что его возвращение будет нацелено на радикальный перезапуск этой партии. Увидеть его в рядах оппозиции маловероятно. На сегодняшний момент его роль в событиях лета 2019 года оппоненты власти не готовы забыть. Каким бы «голубем» он ни был в истории с «делом Мелия». Впрочем, перспектива «третьей силы» также имеет множество нюансов. Гахария может быть и не с правительством, и не с оппозицией, но фокусировать критику в большей степени или на властях, или на «Едином национальном движении». Скорее всего, четкой выверенной равноудаленности ему достичь не удастся. И вот о степени отстранённости экс-премьера от двух полюсов грузинской политики сегодня эксперты в Тбилиси спорят наиболее интенсивно.
Сергей Маркедонов
Никол Пашинян 28 марта анонсировал свою отставку. Эта новость мгновенно оказалась в топе информационных сообщений и стала подаваться со знаком молния. Многие журналисты восприняли ее, как сенсацию. И для этого имеются определенные основания. После того, как премьер-министр Армении согласился на тяжелые уступки по Карабаху, в Ереване и других городах страны развернулись массовые протесты с требованиями его отставки. Но динамика этих акций такова, что дважды они достигали своего пика (декабрь 2020 и февраль 2021 года), но затем шли на спад. С помощью уличных методов премьера к уходу не склонили. Пашинян принял решение о проведении досрочных выборов путем консультаций с президентом и другими оппозиционными фракциями, входящими в Национальное собрание.
Но почему тогда отставка? Предоставим слово самому Пашиняну. Вот как он объясняет свой уход: «Да, в ближайшее время, в апреле, я подам в отставку, не для того, чтобы уйти, а чтобы прошли внеочередные выборы. За этот период я буду выполнять обязанности премьер-министра». Отставка премьера- процедурный ход, прописанный в Конституции Армении. Это не отставка в том виде, в котором мы представляем «окончательный уход» из политики. Пашинян формально прекращает свою работу, по сути оставаясь главой кабмина. Такое, кстати, с ним уже было в 2018 году. Сначала он был утвержден премьером на волне революционных потрясений, а затем перед проведением досрочных выборов переходил в разряд и.о., чтобы избавиться от этой приставки по завершении всенародного голосования. Тогда он укреплял свою легитимность через легальность, сегодня – делает обратное.
Пашинян за то, чтобы выборы прошли быстрее. Социологи дают ему первое место в рейтингах политиков, хотя его былое преимущество потихоньку тьает. Проведение выборов в июне призвано подморозить этот процесс, ибо перенос их на осень ближе к дате карабахской войны может привести к нежелательным для премьера результатам. Выиграй он выборы, в руках у главы кабмина появляется дополнительный аргумент против оппонентов. Что скажешь против «воли народа»? Но, скорее всего, новый состав парламента будет более сложным, чем сегодняшний. И премьеру, настроенному на доминирование в армянской политике, придется потесниться.
Сергей Маркедонов
Но почему тогда отставка? Предоставим слово самому Пашиняну. Вот как он объясняет свой уход: «Да, в ближайшее время, в апреле, я подам в отставку, не для того, чтобы уйти, а чтобы прошли внеочередные выборы. За этот период я буду выполнять обязанности премьер-министра». Отставка премьера- процедурный ход, прописанный в Конституции Армении. Это не отставка в том виде, в котором мы представляем «окончательный уход» из политики. Пашинян формально прекращает свою работу, по сути оставаясь главой кабмина. Такое, кстати, с ним уже было в 2018 году. Сначала он был утвержден премьером на волне революционных потрясений, а затем перед проведением досрочных выборов переходил в разряд и.о., чтобы избавиться от этой приставки по завершении всенародного голосования. Тогда он укреплял свою легитимность через легальность, сегодня – делает обратное.
Пашинян за то, чтобы выборы прошли быстрее. Социологи дают ему первое место в рейтингах политиков, хотя его былое преимущество потихоньку тьает. Проведение выборов в июне призвано подморозить этот процесс, ибо перенос их на осень ближе к дате карабахской войны может привести к нежелательным для премьера результатам. Выиграй он выборы, в руках у главы кабмина появляется дополнительный аргумент против оппонентов. Что скажешь против «воли народа»? Но, скорее всего, новый состав парламента будет более сложным, чем сегодняшний. И премьеру, настроенному на доминирование в армянской политике, придется потесниться.
Сергей Маркедонов
В современной России есть распространенное представление о том, что если бы в 1990-е годы Запад повел себя сдержаннее, и вместо расширения НАТО на восток предложил бы механизм реального и равноправного партнерства, то история могла пойти по другому пути. Может быть, но преувеличивать здесь не стоит.
Когда спорят о том, когда начались расхождения между Россией и Западом, то обычно говорят о различных событиях второй половины 1990-х годов, вплоть до войны в Югославии. А я вспоминаю почти позабытую историю. За несколько дней до распада СССР, 6 декабря 1991 года, РСФСР (таково еще было официальное название России) и Венгрия подписывают договор о дружественных отношениях и сотрудничестве, подготовленные двумя МИДами. И уже после официального прекращения существования СССР, два министра, Андрей Козырев и Геза Есенски, 29 января и 5 февраля 1992 года обмениваются письмами, в которых содержится маленькое дополнение к документу – один новый абзац: «Исходя из общего стремления преодолеть наследие тоталитаризма и в особенности осуждая вторжение в Венгрию 1956 года, приведшее к подавлению демократических устремлений ее народа».
А затем договор был, как обычно, направлен на ратификацию, которая и произошла 17 февраля 1995 года. То есть через три года после обмена письмами. Верховный совет России – тот самый, который выступил в августе 1991-го против ГКЧП, не стал одобрять документ, где содержалось осуждение подавления венгерской революции 1956-го. Потому что возник диссонанс – в ходе этих событий, по официальным данным, потери Советской армии составили 669 человек убитыми, 51 пропавшими без вести, 1 тысяча 540 - ранеными. Получается, что этим договором Россия признавала, что наши военные погибли за неправое дело. Признать это политически и психологически было трудно – даже многим из тех, кто только что без всякой скорби воспринял распад СССР. Недавние советские люди, несмотря на весь тогдашний западнический мейнстрим, думали иначе, чем их западные (и венгерские) партнеры.
Дальше, в том же 1992-м, было многое – Южная Осетия (где разошлись интересы России и ее недавнего друга Эдуарда Шеварднадзе, зато Россия фактически выступила преемницей политики СССР), Приднестровье и роль в его спасении не только генерала Александра Лебедя, но и других российских деятелей того времени. Сильнейшую общественную эмоцию, сохраняющуюся до сих пор, вызвала возможность передачи Японии Южных Курил, реально закрытая в том же году – и ключевую роль в этом закрытии сыграла позиция российского Генштаба, с которой после некоторых колебаний согласилось и политическое руководство страны. На этом фоне договор с Венгрией уходил в историю, но его удалось ратифицировать только в Государственной думе, когда мало кто вспоминал про вставленный абзац. Но эта история демонстрирует, что и в 1992-м ситуация была значительно сложнее, чем представляется из нашего времени.
Алексей Макаркин
Когда спорят о том, когда начались расхождения между Россией и Западом, то обычно говорят о различных событиях второй половины 1990-х годов, вплоть до войны в Югославии. А я вспоминаю почти позабытую историю. За несколько дней до распада СССР, 6 декабря 1991 года, РСФСР (таково еще было официальное название России) и Венгрия подписывают договор о дружественных отношениях и сотрудничестве, подготовленные двумя МИДами. И уже после официального прекращения существования СССР, два министра, Андрей Козырев и Геза Есенски, 29 января и 5 февраля 1992 года обмениваются письмами, в которых содержится маленькое дополнение к документу – один новый абзац: «Исходя из общего стремления преодолеть наследие тоталитаризма и в особенности осуждая вторжение в Венгрию 1956 года, приведшее к подавлению демократических устремлений ее народа».
А затем договор был, как обычно, направлен на ратификацию, которая и произошла 17 февраля 1995 года. То есть через три года после обмена письмами. Верховный совет России – тот самый, который выступил в августе 1991-го против ГКЧП, не стал одобрять документ, где содержалось осуждение подавления венгерской революции 1956-го. Потому что возник диссонанс – в ходе этих событий, по официальным данным, потери Советской армии составили 669 человек убитыми, 51 пропавшими без вести, 1 тысяча 540 - ранеными. Получается, что этим договором Россия признавала, что наши военные погибли за неправое дело. Признать это политически и психологически было трудно – даже многим из тех, кто только что без всякой скорби воспринял распад СССР. Недавние советские люди, несмотря на весь тогдашний западнический мейнстрим, думали иначе, чем их западные (и венгерские) партнеры.
Дальше, в том же 1992-м, было многое – Южная Осетия (где разошлись интересы России и ее недавнего друга Эдуарда Шеварднадзе, зато Россия фактически выступила преемницей политики СССР), Приднестровье и роль в его спасении не только генерала Александра Лебедя, но и других российских деятелей того времени. Сильнейшую общественную эмоцию, сохраняющуюся до сих пор, вызвала возможность передачи Японии Южных Курил, реально закрытая в том же году – и ключевую роль в этом закрытии сыграла позиция российского Генштаба, с которой после некоторых колебаний согласилось и политическое руководство страны. На этом фоне договор с Венгрией уходил в историю, но его удалось ратифицировать только в Государственной думе, когда мало кто вспоминал про вставленный абзац. Но эта история демонстрирует, что и в 1992-м ситуация была значительно сложнее, чем представляется из нашего времени.
Алексей Макаркин
Особенность российской внешней политики, проявившаяся в истории с парадом в Мьянме, в том, что она не западная и не восточная.
Западные политики ограничены общественным мнением, большая часть которого вполне искренне верит в демократические ценности. Политики, разумеется, более прагматичны – поэтому им приходится маневрировать. Как в случае с саудовским наследным принцем, когда даже благоволивший к саудитам Трамп был вынужден настоять на суде над исполнителями, а Байден ввел санкции против всех подозреваемых в причастности к убийству, исключая принца, который в будущем может стать королем. И то общественность недовольна, не понимая, чем принц отличается от генерала или советника, и исходит из необходимости наказания всех виновных. А Эрдоган, у которого с саудитами отношения давно испорчены, уже обеспечил мировое общественное мнение материалом для праведного гнева.
В Китае нет продемократического общественного мнения внутри страны (там сейчас в почете национализм), и его политический класс куда менее трепетно относится к мировому мейнстриму. Но он по своей стилистике осторожен, склонен к непрямым действиям и не лезет на рожон (так, в отношении гонконгской оппозиции избрана тактика «удушения», которая не сопровождается негативными картинками с танками). К демонстративному самоутверждению в Китае относятся весьма сдержанно. Поэтому китайцы хотя и поддерживают режим Мьянмы, но на парад, устроенный тамошними генералами, направили военного атташе.
Россия же ориентирована на самоутверждение, на стремление доказать всему миру, что она сравнимая с СССР сверхдержава с интересами от Венесуэлы до Сирии и от ЦАР до Мьянмы. Кроме того, хотя железного занавеса нет, но население проявляет слабый интерес к международной тематике, если она прямо не связана с Россией (да и к связанной внимание тоже снижается). Так что это демонстрация не для внутренней, а для внешней аудитории. К теме прав человека в далеких от России странах интерес в российском обществе практически нулевой – если, конечно, он специально не подогревается федеральными СМИ. Что говорят о России в мировых СМИ, ее руководство уже не интересует – в информационной борьбе ставка делается на тех, кто им не доверяет (трампистов, лепеновцев и др.). В этой логике можно и направить военную делегацию на парад в Мьянме.
Алексей Макаркин
Западные политики ограничены общественным мнением, большая часть которого вполне искренне верит в демократические ценности. Политики, разумеется, более прагматичны – поэтому им приходится маневрировать. Как в случае с саудовским наследным принцем, когда даже благоволивший к саудитам Трамп был вынужден настоять на суде над исполнителями, а Байден ввел санкции против всех подозреваемых в причастности к убийству, исключая принца, который в будущем может стать королем. И то общественность недовольна, не понимая, чем принц отличается от генерала или советника, и исходит из необходимости наказания всех виновных. А Эрдоган, у которого с саудитами отношения давно испорчены, уже обеспечил мировое общественное мнение материалом для праведного гнева.
В Китае нет продемократического общественного мнения внутри страны (там сейчас в почете национализм), и его политический класс куда менее трепетно относится к мировому мейнстриму. Но он по своей стилистике осторожен, склонен к непрямым действиям и не лезет на рожон (так, в отношении гонконгской оппозиции избрана тактика «удушения», которая не сопровождается негативными картинками с танками). К демонстративному самоутверждению в Китае относятся весьма сдержанно. Поэтому китайцы хотя и поддерживают режим Мьянмы, но на парад, устроенный тамошними генералами, направили военного атташе.
Россия же ориентирована на самоутверждение, на стремление доказать всему миру, что она сравнимая с СССР сверхдержава с интересами от Венесуэлы до Сирии и от ЦАР до Мьянмы. Кроме того, хотя железного занавеса нет, но население проявляет слабый интерес к международной тематике, если она прямо не связана с Россией (да и к связанной внимание тоже снижается). Так что это демонстрация не для внутренней, а для внешней аудитории. К теме прав человека в далеких от России странах интерес в российском обществе практически нулевой – если, конечно, он специально не подогревается федеральными СМИ. Что говорят о России в мировых СМИ, ее руководство уже не интересует – в информационной борьбе ставка делается на тех, кто им не доверяет (трампистов, лепеновцев и др.). В этой логике можно и направить военную делегацию на парад в Мьянме.
Алексей Макаркин
В Абхазии появилась новое общественное движение. Республиканский минюст зарегистрировал организацию «Новые люди». Партиями и другими объединениями Абхазию не удивишь. Но в данном случае есть ряд важных нюансов, на которые надо обратить внимание. Во главе «Новых людей» Ахра Авидзба. Этот человек сыграл решающукю роль в истории с отставкой Рауля Хаджимба. До этого он принимал участие в военных действиях в Донбассе и получил звание героя непризнанной ДНР.
Но остроты ситуации добавляет не столько боевое прошлое, сколько настоящее Авидзба. Дело в том, что в начале марта городской суд Сухума арестовал его, а также нескольких охранников героя ДНР. И поэтому свидетельство о регистрации «Новых людей» получала в минюсте супруга Авидзба. Придуманный им брэнд символичен в силу нескольких причин. Во-первых, Авидзба молод, ему лишь 35. Между тем, в 2022 году вся республика будет отмечать тридцатилетие начала грузино-абхазского конфликта. В Абхазии его называют Великой Отечественной войной народа республики. Авидзба просто в силу возрастных причин не принимал в этой кампании участие. Между тем, все те, кто сегодня занимает первые позиции во власти и в оппозиции так или иначе связаны с событиями тех лет. Хотя споры о выяснении личного вовлечения в военные действия не утихают.
Впрочем, все нельзя свести к формату конфликта. Во внутриполитической жизни Абхазии за весь период после завершения военных действий с Грузией боролись так или иначе те, кто сформировался вокруг первого президента республики Владислава Ардзинба или вокруг его многолетнего оппонента Александра Анкваба, который также успел побывать и в ранге главы Абхазии, и премьер-министра, и вице-президента. Впоследствии эти группы стали называть «багапшистами» и «хаджимбистами» по фамилии двух абхазских руководителей, в разное время занимавших высшие должности в Сухуме. Но Авидзба опять же в силу возрастных причин не делал карьеру, выбирая между этими группами. В 2020 году он вроде бы во некоторым формальным основаниям стал анти-хаджимбистом. Но и в «багапшиста» он не превратился. И в определенной части общества он будет рассматриваться, как некая «третья сила». Такой запрос, очевидно, имеется.
И, пожалуй, самое главное. Типологически «новый человек» Авидзба сильно отличается от других абхазских политиков. Да, ветераны абхазской политики прошли войну с Грузией. Но с тех пор много воды утекло. И за это время они успели стать кабинетными деятелями. У Авидзба на сегодняшний момент такого опыта нет, зато к прямым наступательным действиям он готов лучше других.
Сергей Маркедонов
Но остроты ситуации добавляет не столько боевое прошлое, сколько настоящее Авидзба. Дело в том, что в начале марта городской суд Сухума арестовал его, а также нескольких охранников героя ДНР. И поэтому свидетельство о регистрации «Новых людей» получала в минюсте супруга Авидзба. Придуманный им брэнд символичен в силу нескольких причин. Во-первых, Авидзба молод, ему лишь 35. Между тем, в 2022 году вся республика будет отмечать тридцатилетие начала грузино-абхазского конфликта. В Абхазии его называют Великой Отечественной войной народа республики. Авидзба просто в силу возрастных причин не принимал в этой кампании участие. Между тем, все те, кто сегодня занимает первые позиции во власти и в оппозиции так или иначе связаны с событиями тех лет. Хотя споры о выяснении личного вовлечения в военные действия не утихают.
Впрочем, все нельзя свести к формату конфликта. Во внутриполитической жизни Абхазии за весь период после завершения военных действий с Грузией боролись так или иначе те, кто сформировался вокруг первого президента республики Владислава Ардзинба или вокруг его многолетнего оппонента Александра Анкваба, который также успел побывать и в ранге главы Абхазии, и премьер-министра, и вице-президента. Впоследствии эти группы стали называть «багапшистами» и «хаджимбистами» по фамилии двух абхазских руководителей, в разное время занимавших высшие должности в Сухуме. Но Авидзба опять же в силу возрастных причин не делал карьеру, выбирая между этими группами. В 2020 году он вроде бы во некоторым формальным основаниям стал анти-хаджимбистом. Но и в «багапшиста» он не превратился. И в определенной части общества он будет рассматриваться, как некая «третья сила». Такой запрос, очевидно, имеется.
И, пожалуй, самое главное. Типологически «новый человек» Авидзба сильно отличается от других абхазских политиков. Да, ветераны абхазской политики прошли войну с Грузией. Но с тех пор много воды утекло. И за это время они успели стать кабинетными деятелями. У Авидзба на сегодняшний момент такого опыта нет, зато к прямым наступательным действиям он готов лучше других.
Сергей Маркедонов
Координационный совет некоммерческих организаций России попросил Генпрокуратуру «проверить создаваемый Университет свободных искусств и наук (Санкт-Петербург) на предмет тесной аффилированности с иностранными НКО, подконтрольными Джорджу Соросу, и ведущими на территории России деструктивную деятельность». Университет создается на основе одноименного факультета Санкт-Петербургского университета, который возглавляет Алексей Кудрин.
При ближайшем рассмотрении выясняется, что данным советом руководит глава организации «Сильная Россия» Антон Цветков. Он более известен как один из основателей организации «Офицеры России». Зампред координационного совета Максим Бардин – одновременно член высшего совета «Сильной России». Еще один зампред Михаил Контарев – член президиума «Офицеров России». Зампред Илья Зотов возглавляет Общероссийское объединение пассажиров, в прошлом он был одним из руководителей совета сторонников «Единой России» во Владимирской области. Нынешний глава президиума «Офицеров России» Сергей Липовой вполне предсказуемо также входит в состав президиума координационного совета.
Недавно «Офицеры России» выступили за возвращение «Железного Феликса» на Лубянку. Не получилось. Так что просьба возглавляемого Цветковым координационного совета не выглядит необычной – она вписывается в тот же «силовой» и антилиберальный тренд.
Алексей Макаркин
При ближайшем рассмотрении выясняется, что данным советом руководит глава организации «Сильная Россия» Антон Цветков. Он более известен как один из основателей организации «Офицеры России». Зампред координационного совета Максим Бардин – одновременно член высшего совета «Сильной России». Еще один зампред Михаил Контарев – член президиума «Офицеров России». Зампред Илья Зотов возглавляет Общероссийское объединение пассажиров, в прошлом он был одним из руководителей совета сторонников «Единой России» во Владимирской области. Нынешний глава президиума «Офицеров России» Сергей Липовой вполне предсказуемо также входит в состав президиума координационного совета.
Недавно «Офицеры России» выступили за возвращение «Железного Феликса» на Лубянку. Не получилось. Так что просьба возглавляемого Цветковым координационного совета не выглядит необычной – она вписывается в тот же «силовой» и антилиберальный тренд.
Алексей Макаркин
В последнее время российские политики все чаше возвращаются к теме «подарков», которые большевики сделали нынешним независимым государствам. Последним по времени стал помощник президента, экс-министр культуры Владимир Мединский, обратившийся к сенаторам с просьбой подумать, «как так получилось, что великоросские земли оказались на территории Украины, Казахстана и даже Белоруссии». При этом в одном ряду оказываются самые разные страны – и фактически вышедшая из СНГ Украина, и вроде бы лояльные государства, входящие в состав ЕвразЭС.
Проблема в том, что в России экономическая интеграция в рамках Таможенного союза, которая выгодна и Беларуси, и Казахстану, рассматривалась только как первая стадия интеграционного процесса. Главная же стадия – политическая, а с ней проблемы. Что объединяет Лукашенко, Румаса, Бабарико и Тихановскую, так это представление о Беларуси как о суверенном государстве. Причем претензии к «неверности» Лукашенко носят столь же обоснованный характер, как и представление о том, что все украинские гетманы XVII века были изменниками – кроме Богдана Хмельницкого, который умер еще до того, как против него смогли собрать достаточный материал. У всех свои интересы, как тогда, так и сейчас – и своя психология. И если в России исходят из того, что последние тридцать лет – это незначительный отрезок времени по сравнению с тысячелетней историей, то для ее соседей – это ключевой исторический период, связанный со строительством национальных государств.
Другое дело, что дистанцирование от России носит разный характер – где-то мягче, где-то жестче. В Казахстане происходит переход правописания на латинскую графику – его планировалось завершить до 2025 года, сейчас процесс затягивается до 2031-го. Не по политическим, а по техническим соображениям. В Казахстане же опровергают слухи о полном запрете через пару лет русского языка в школах, но количество русских школ уменьшается. По только что обнародованным официальным данным, 53,6% школ ведут обучение на казахском языке, лишь 16,6% - на русском, а 29,4% работают на основе двуязычия.
Другое дело, что раньше в России мягкое дистанцирование воспринимали внешне спокойно, рассчитывая, что экономический фактор рано или поздно «притянет» к Москве эти страны и будет образован политический союз, не копирующий СССР, но характеризующийся высокой степенью интеграции. Теперь же к нему относятся куда более негативно – когда стало видно, что время идет, тема интеграции не продвигается дальше дружественной риторики (впрочем, и ее становится все меньше), зато подрастают новые поколения, уже не ностальгирующие по Союзу.
Алексей Макаркин
Проблема в том, что в России экономическая интеграция в рамках Таможенного союза, которая выгодна и Беларуси, и Казахстану, рассматривалась только как первая стадия интеграционного процесса. Главная же стадия – политическая, а с ней проблемы. Что объединяет Лукашенко, Румаса, Бабарико и Тихановскую, так это представление о Беларуси как о суверенном государстве. Причем претензии к «неверности» Лукашенко носят столь же обоснованный характер, как и представление о том, что все украинские гетманы XVII века были изменниками – кроме Богдана Хмельницкого, который умер еще до того, как против него смогли собрать достаточный материал. У всех свои интересы, как тогда, так и сейчас – и своя психология. И если в России исходят из того, что последние тридцать лет – это незначительный отрезок времени по сравнению с тысячелетней историей, то для ее соседей – это ключевой исторический период, связанный со строительством национальных государств.
Другое дело, что дистанцирование от России носит разный характер – где-то мягче, где-то жестче. В Казахстане происходит переход правописания на латинскую графику – его планировалось завершить до 2025 года, сейчас процесс затягивается до 2031-го. Не по политическим, а по техническим соображениям. В Казахстане же опровергают слухи о полном запрете через пару лет русского языка в школах, но количество русских школ уменьшается. По только что обнародованным официальным данным, 53,6% школ ведут обучение на казахском языке, лишь 16,6% - на русском, а 29,4% работают на основе двуязычия.
Другое дело, что раньше в России мягкое дистанцирование воспринимали внешне спокойно, рассчитывая, что экономический фактор рано или поздно «притянет» к Москве эти страны и будет образован политический союз, не копирующий СССР, но характеризующийся высокой степенью интеграции. Теперь же к нему относятся куда более негативно – когда стало видно, что время идет, тема интеграции не продвигается дальше дружественной риторики (впрочем, и ее становится все меньше), зато подрастают новые поколения, уже не ностальгирующие по Союзу.
Алексей Макаркин