Вероятный исход из страны сотен тысяч афганцев после возвращения к власти запрещенного в России Талибана вызвал в Евросоюзе противоречивые реакции. С одной стороны, эмоциональные картины хаоса в кабульском аэропорту и сообщения о мести талибов жителям, сотрудничавшим с западниками, в сочетании с европейскими гуманитарными ценностями исключают возможность оставаться безучастными. С другой стороны, перспектива появления в Европе сотен тысяч афганских беженцев порождает серьезные тревоги.
В ЕС живо помнят миграционный кризис 2015-2016 годов, когда беспрецедентная волна беженцев из Сирии, Ирака и Северной Африки привела к ожесточенным спорам о том, что с ними делать, как распределять между странами членами, и к тому же стала катализатором резкого роста влияния праворадикальных партий. С тех пор не раз предпринимались попытки выработать на уровне ЕС общую миграционную политику, устраивающую все страны, но они не увенчались успехом. И потому сейчас сильны опасения, что история повторится вновь.
Некоторые страны ЕС, среди которых Германия, Испания, Франция, Бельгия, сейчас эвакуируют из Кабула наряду со своими гражданами тех афганцев, которые сотрудничали с их воинскими контингентами или работали в их посольствах. Но это сотни человек, в совокупности их число может достигнуть нескольких тысяч. Да и вывести всех не удастся. Вчера европейцам на виртуальном саммите Группы 7 по Афганистану не удалось уговорить президента Байдена продлить пребывание американских военных, контролирующих аэропорт Кабула, после 31 августа. Что же касается тех афганцев, которые будут бежать от талибов самостоятельно, то здесь никакой общей позиции ЕС не предвидится.
Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен 21 августа заявила, что расселение афганских беженцев «является нашим долгом», и посулила тем странам-членам, которые готовы предоставить убежище афганцам, средства из бюджета ЕС. Но пока из 27 стран ЕС намерение принять у себя беженцев выразила только Германия, да и то не более10 тыс. человек. Для сравнения: за последние 10 лет в ЕС прибыло за получением убежища около 630 тыс. афганцев, лишь в прошлом голу – 44 тысячи. Канцлер Австрии Курц уже заявил, что пока он находится во главе правительства, новых афганцев в стране не появится. Президент Макрон, которому весной 2022 г. предстоят выборы, подчеркнул, что «Европа должна предвидеть и защитить себя от неконтролируемых миграционных потоков». Кандидат в канцлеры Германии от правящего ХДС/ХСС на парламентских выборах 26 сентября Армин Лашет отметил, что «2015 год не должен повториться».
Если в 2015 г. сооружение Венгрией забора на границе с Сербией и Хорватией вызвало в ЕС всеобщее осуждение, то сейчас отношение к строительству пограничных заграждений резко изменилось. Никто не критикует власти Литвы за намерение построить забор на границе с Белоруссией. Греция, сильно пострадавшая от притока мигрантов, закончила возведение 40-километровой стены на границе с Турцией. Афины не скрывают, что стена должна защитить и от проникновения афганских беженцев.
В целом европейские лидеры делают акцент на том, что необходимо значительно увеличить помощь соседним с Афганистаном Пакистану и Ирану, куда может направиться основная часть беженцев. Здесь уже находятся около 2,3 млн афганцев, покинувших страну. Расчет европейцев строится на том, что при щедрой гуманитарной помощи афганские беженцы останутся в регионе и дальше не пойдут. Но расчет этот чисто умозрительный. Не ясно, кто и как будет выделять деньги, а главное – как они должны распределяться. Так что 2015 год в Европе, скорее всего, не повторится, но новый афганский поток рано или поздно туда дойдет.
Александр Ивахник
В ЕС живо помнят миграционный кризис 2015-2016 годов, когда беспрецедентная волна беженцев из Сирии, Ирака и Северной Африки привела к ожесточенным спорам о том, что с ними делать, как распределять между странами членами, и к тому же стала катализатором резкого роста влияния праворадикальных партий. С тех пор не раз предпринимались попытки выработать на уровне ЕС общую миграционную политику, устраивающую все страны, но они не увенчались успехом. И потому сейчас сильны опасения, что история повторится вновь.
Некоторые страны ЕС, среди которых Германия, Испания, Франция, Бельгия, сейчас эвакуируют из Кабула наряду со своими гражданами тех афганцев, которые сотрудничали с их воинскими контингентами или работали в их посольствах. Но это сотни человек, в совокупности их число может достигнуть нескольких тысяч. Да и вывести всех не удастся. Вчера европейцам на виртуальном саммите Группы 7 по Афганистану не удалось уговорить президента Байдена продлить пребывание американских военных, контролирующих аэропорт Кабула, после 31 августа. Что же касается тех афганцев, которые будут бежать от талибов самостоятельно, то здесь никакой общей позиции ЕС не предвидится.
Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен 21 августа заявила, что расселение афганских беженцев «является нашим долгом», и посулила тем странам-членам, которые готовы предоставить убежище афганцам, средства из бюджета ЕС. Но пока из 27 стран ЕС намерение принять у себя беженцев выразила только Германия, да и то не более10 тыс. человек. Для сравнения: за последние 10 лет в ЕС прибыло за получением убежища около 630 тыс. афганцев, лишь в прошлом голу – 44 тысячи. Канцлер Австрии Курц уже заявил, что пока он находится во главе правительства, новых афганцев в стране не появится. Президент Макрон, которому весной 2022 г. предстоят выборы, подчеркнул, что «Европа должна предвидеть и защитить себя от неконтролируемых миграционных потоков». Кандидат в канцлеры Германии от правящего ХДС/ХСС на парламентских выборах 26 сентября Армин Лашет отметил, что «2015 год не должен повториться».
Если в 2015 г. сооружение Венгрией забора на границе с Сербией и Хорватией вызвало в ЕС всеобщее осуждение, то сейчас отношение к строительству пограничных заграждений резко изменилось. Никто не критикует власти Литвы за намерение построить забор на границе с Белоруссией. Греция, сильно пострадавшая от притока мигрантов, закончила возведение 40-километровой стены на границе с Турцией. Афины не скрывают, что стена должна защитить и от проникновения афганских беженцев.
В целом европейские лидеры делают акцент на том, что необходимо значительно увеличить помощь соседним с Афганистаном Пакистану и Ирану, куда может направиться основная часть беженцев. Здесь уже находятся около 2,3 млн афганцев, покинувших страну. Расчет европейцев строится на том, что при щедрой гуманитарной помощи афганские беженцы останутся в регионе и дальше не пойдут. Но расчет этот чисто умозрительный. Не ясно, кто и как будет выделять деньги, а главное – как они должны распределяться. Так что 2015 год в Европе, скорее всего, не повторится, но новый афганский поток рано или поздно туда дойдет.
Александр Ивахник
«Крымская платформа», украинская дипломатическая инициатива, предпринятая ради продвижения вопроса о статусе полуострова на международном уровне, привлекла к себе значительное внимание. Вокруг этой проблемы сфокусированы не только противоречия между Киевом и Москвой, но и между Россией и Западом. Однако «крымскую площадку» для решения своих собственных целей и задач попытались использовать и политики из других стран. Примером такого рода стал визит главы грузинского правительства Ираклий Гарибашвили в Киев.
Символизм этой акции очевиден. Грузия рассматривает Украину не только, как стратегического союзника, но и как собрата по несчастью. Солидарность в вопросе о восстановлении территориальной целостности- это то, что неизменно подчеркивается в диалоге двух государств. Однако Гарибашвили, отправляясь в Киев, позаботился не только о манифестации поддержки украинских партнеров. В столице Украины он провел встречу на полях «Крымской платформы» с президентом Европейского совета Шарлем Мишелем. Именно Мишель стал инициатором компромиссного соглашения между властями Грузии и оппозицией от 19 апреля. Выход правящей партии «Грузинская мечта» из него некоторые комментаторы восприняли, как своеобразный жест, предполагающий отдаление официального Тбилиси от Запада. Эти тезисы были подкреплены публичными заявлениями Гарибашвили о важности нормализации отношений с Москвой.
В начале октября 2021 года в Грузии пройдут местные выборы, имеющие общенациональное значение. Согласно «соглашению Мишеля», если «Грузинская мечта» не возьмет на них, то в 2022 году страну ждут досрочные парламентские выборы. Визит Гарибашвили в Киев показывает: разворота внешней политики от него и его кабинета ожидать не приходится. И дело даже не только в том, что глава грузинского кабмина солидаризировался с подходами президента Владимира Зеленского. При всем недовольстве давлением со стороны ЕС Гарибашвили и стоящая за ним партия продолжают следовать в фарватере инициативы Мишеля. Что бы кто из них ни говорил об оппозиции, ее радикализме и отсутствии конструктива со стороны «Единого национального движения". И как бы кто ни трактовал пункты апрельского компромисса. Так в своем твиттере по итогам переговоров с Мишелем грузинский премьер зафиксировал, что его страна «по-прежнему привержена программе реформ, изложенной в соглашении от 19 апреля. Значительная часть из них уже имплементирована, и мы намерены продолжать работу над оставшимися важными реформами». Трудно в этом пассаже увидеть признаки внешнеполитического разворота!
Сергей Маркедонов
Символизм этой акции очевиден. Грузия рассматривает Украину не только, как стратегического союзника, но и как собрата по несчастью. Солидарность в вопросе о восстановлении территориальной целостности- это то, что неизменно подчеркивается в диалоге двух государств. Однако Гарибашвили, отправляясь в Киев, позаботился не только о манифестации поддержки украинских партнеров. В столице Украины он провел встречу на полях «Крымской платформы» с президентом Европейского совета Шарлем Мишелем. Именно Мишель стал инициатором компромиссного соглашения между властями Грузии и оппозицией от 19 апреля. Выход правящей партии «Грузинская мечта» из него некоторые комментаторы восприняли, как своеобразный жест, предполагающий отдаление официального Тбилиси от Запада. Эти тезисы были подкреплены публичными заявлениями Гарибашвили о важности нормализации отношений с Москвой.
В начале октября 2021 года в Грузии пройдут местные выборы, имеющие общенациональное значение. Согласно «соглашению Мишеля», если «Грузинская мечта» не возьмет на них, то в 2022 году страну ждут досрочные парламентские выборы. Визит Гарибашвили в Киев показывает: разворота внешней политики от него и его кабинета ожидать не приходится. И дело даже не только в том, что глава грузинского кабмина солидаризировался с подходами президента Владимира Зеленского. При всем недовольстве давлением со стороны ЕС Гарибашвили и стоящая за ним партия продолжают следовать в фарватере инициативы Мишеля. Что бы кто из них ни говорил об оппозиции, ее радикализме и отсутствии конструктива со стороны «Единого национального движения". И как бы кто ни трактовал пункты апрельского компромисса. Так в своем твиттере по итогам переговоров с Мишелем грузинский премьер зафиксировал, что его страна «по-прежнему привержена программе реформ, изложенной в соглашении от 19 апреля. Значительная часть из них уже имплементирована, и мы намерены продолжать работу над оставшимися важными реформами». Трудно в этом пассаже увидеть признаки внешнеполитического разворота!
Сергей Маркедонов
Российское посольство в Кабуле фактически превратилось в пиар-службу запрещенных же в России и признанных террористами талибов. С той разницей, что нынешняя официальная риторика талибов в отношении их политических противников, кажется, даже мягче, чем формулировки, исходящие от посольства. Ахмад Масуд и его соратники именуются мятежниками, живущими на деньги, которые первый вице-президент Амрулла Салех выкрал из казны. Бежавшие от талибов местные лидеры Атта Мухаммед и Исмаил Хан – отщепенцами. К бывшим руководителям Афганистана можно относиться по-разному (тем более, что и они сами достаточно разные), но такие характеристики выглядят крайне необычно для дипломатической службы. Особенно на фоне почтительного отношения к талибам, которые не подвергаются даже малейшей критике – зато всячески подчеркивается их умеренность и вменяемость.
Хотя в реальности иллюзии в отношении умеренности талибов вряд ли кто-то всерьез испытывает. Тем более, что еще не закончился август, а они уже корректируют свои обещания. Женщинам предлагается временно не выходить из дома – до тех пор, пока талибы не проведут разъяснительную работу со своими бойцами в отношении прав женщин. Из регионов поступают сообщения о расправах над противниками Талибана. Хамид Карзай и Абдулла Абдулла, пытавшиеся договориться с талибами и встроиться в систему власти, оказались под фактическим домашним арестом. Не факт, что их арестуют по-настоящему – но и гарантий безопасности у них нет. Талибы однозначно демонстрируют, что политики, связанные со свергнутым режимом – для них никак не полноправные партнеры, а зависимые персоны. Потому что у талибов есть вооруженная сила, а у политиков – нет.
А что касается «операций прикрытия» на переходный период, то можно найти разные прецеденты. Берем предельный случай – «красные кхмеры». После их вступления в Пномпень в 1975 году формальным главой государства снова стал принц Сианук, премьер-министром – его соратник, самдек (князь) Пенн Нут. В течение года они номинально правили страной, находясь под домашним арестом. Понятно, что реальная власть была в руках Пол Пота. «Красные кхмеры», конечно, отличаются от талибов – они устроили резню сразу же после вступления в столицу. Но в то же время там даже рядом не было американских войск.
Позиция российского посольства совершенно необъяснима с точки зрения российского же законодательства, по которому талибы остаются террористами. Она лишь частично объяснима геополитическими интересами и стремлением не раздражать талибов – для этого могли быть использованы другие слова, более сдержанные по отношению ко всем сторонам. Но она вполне объяснима, если исходить из логики холодной войны, когда поражение противника (в данном случае, разумеется, США) воспринимается с нескрываемым удовлетворением. Даже если оно может обернуться серьезными проблемами уже в обозримом будущем.
Алексей Макаркин
Хотя в реальности иллюзии в отношении умеренности талибов вряд ли кто-то всерьез испытывает. Тем более, что еще не закончился август, а они уже корректируют свои обещания. Женщинам предлагается временно не выходить из дома – до тех пор, пока талибы не проведут разъяснительную работу со своими бойцами в отношении прав женщин. Из регионов поступают сообщения о расправах над противниками Талибана. Хамид Карзай и Абдулла Абдулла, пытавшиеся договориться с талибами и встроиться в систему власти, оказались под фактическим домашним арестом. Не факт, что их арестуют по-настоящему – но и гарантий безопасности у них нет. Талибы однозначно демонстрируют, что политики, связанные со свергнутым режимом – для них никак не полноправные партнеры, а зависимые персоны. Потому что у талибов есть вооруженная сила, а у политиков – нет.
А что касается «операций прикрытия» на переходный период, то можно найти разные прецеденты. Берем предельный случай – «красные кхмеры». После их вступления в Пномпень в 1975 году формальным главой государства снова стал принц Сианук, премьер-министром – его соратник, самдек (князь) Пенн Нут. В течение года они номинально правили страной, находясь под домашним арестом. Понятно, что реальная власть была в руках Пол Пота. «Красные кхмеры», конечно, отличаются от талибов – они устроили резню сразу же после вступления в столицу. Но в то же время там даже рядом не было американских войск.
Позиция российского посольства совершенно необъяснима с точки зрения российского же законодательства, по которому талибы остаются террористами. Она лишь частично объяснима геополитическими интересами и стремлением не раздражать талибов – для этого могли быть использованы другие слова, более сдержанные по отношению ко всем сторонам. Но она вполне объяснима, если исходить из логики холодной войны, когда поражение противника (в данном случае, разумеется, США) воспринимается с нескрываемым удовлетворением. Даже если оно может обернуться серьезными проблемами уже в обозримом будущем.
Алексей Макаркин
В Германии за месяц до выборов в Бундестаг продолжается падение поддержки правящего консервативного блока ХДС/ХСС. По данным свежего опроса института Forsa, рейтинг блока опустился до 22%. При этом популярность социал-демократов за неделю выросла на 2 п.п. и достигла 23%, впервые за 15 лет превысив поддержку ХДС/ХСС. Рейтинг «Зеленых» застыл на уровне 18%.
Сложное положение партии уходящей Ангелы Меркель усугубляется крайне низкой популярностью ее кандидата на пост канцлера Армина Лашета, который ведет вялую, невыразительную кампанию. К тому же Лашет совершил грубую имиджевую ошибку, когда всеобщее возмущение вызвал его беззаботный смех в сильно пострадавшем от наводнения городе в земле Северный Рейн – Вестфалия, где он является премьером. Тот же опрос Forsa показал, что рейтинг Лашета как кандидата в канцлеры составляет всего 11%. Его ненамного опережает кандидат от «Зеленых» Анналена Бербок с 15%, а далеко впереди кандидат от СДПГ, нынешний вице-премьер и министр финансов Олаф Шольц (30%). Более того, согласно обнародованному в среду опросу института Civey, 70% сторонников блока ХДС/ХСС выступают за замену Армина Лашета на лидера ХСС и премьера Баварии Маркуса Зёдера. Сам Зёдер в связи с этим заявил, что не видит себя кандидатом на пост канцлера на предстоящих выборах, Но факт остается фактом: Лашету не удалось убедить немцев в том, что он является достойным преемником Меркель. Ситуацию пока не удалось изменить и самой Меркель, которая в субботу впервые приняла участие в предвыборном мероприятии в Берлине вместе с Лашетом.
Несомненно, на данный момент самой большой неожиданностью кампании стал значительный рывок СДПГ. Весной и в начале лета социал-демократы намного отставали от ХДС/ХСС и «Зеленых», и их фактически списали со счетов в качестве сильного игрока на сентябрьских выборах. Теперь же, если тенденция продолжится, они вполне могут быть на финише первыми, и Олаф Шольц будет формировать правительство. Своим текущим успехом СДПГ обязана именно Шольцу. Он не является ярким политиком, но в ходе кампании, в отличие от Лашета и Бербок, не совершал явных промахов и смог притушить разногласия внутри партии между левым и правым крылом.
Сам Шольц – центрист и прагматик, и даже в стиле поведения старается позиционировать себя как естественную замену Меркель. У него очень большой управленческий опыт: был мэром Гамбурга, затем министром труда, а последние четыре года занимает ключевой пост министра финансов, на котором успешно защищал германскую экономику от тягот коронавирусного кризиса. В числе главных предвыборных обещаний Шольца – увеличение минимальной почасовой оплаты труда с €9,50 до €12, рост налогов на богатых и налоговые льготы для низкодоходных групп населения, что должно привлекать традиционных избирателей СДПГ. Вместе с тем Шольц является сторонником бюджетной дисциплины, он выступает за взятие под контроль долгового госфинансирования после пандемии. И это должно вызывать доверие к нему со стороны более широких слоев.
Конечно, за предстоящий месяц нынешнее распределение электоральных симпатий еще может измениться. Но уже ясно, что будущая правительственная коалиция будет не двухпартийной, как в последние десятилетия, а трехпартийной. Ясно также, что в эту коалицию войдут «Зеленые» и, скорее всего, прорыночная Свободно-демократическая партия. А вот кто возглавит коалицию – это главный и пока нерешенный вопрос.
Александр Ивахник
Сложное положение партии уходящей Ангелы Меркель усугубляется крайне низкой популярностью ее кандидата на пост канцлера Армина Лашета, который ведет вялую, невыразительную кампанию. К тому же Лашет совершил грубую имиджевую ошибку, когда всеобщее возмущение вызвал его беззаботный смех в сильно пострадавшем от наводнения городе в земле Северный Рейн – Вестфалия, где он является премьером. Тот же опрос Forsa показал, что рейтинг Лашета как кандидата в канцлеры составляет всего 11%. Его ненамного опережает кандидат от «Зеленых» Анналена Бербок с 15%, а далеко впереди кандидат от СДПГ, нынешний вице-премьер и министр финансов Олаф Шольц (30%). Более того, согласно обнародованному в среду опросу института Civey, 70% сторонников блока ХДС/ХСС выступают за замену Армина Лашета на лидера ХСС и премьера Баварии Маркуса Зёдера. Сам Зёдер в связи с этим заявил, что не видит себя кандидатом на пост канцлера на предстоящих выборах, Но факт остается фактом: Лашету не удалось убедить немцев в том, что он является достойным преемником Меркель. Ситуацию пока не удалось изменить и самой Меркель, которая в субботу впервые приняла участие в предвыборном мероприятии в Берлине вместе с Лашетом.
Несомненно, на данный момент самой большой неожиданностью кампании стал значительный рывок СДПГ. Весной и в начале лета социал-демократы намного отставали от ХДС/ХСС и «Зеленых», и их фактически списали со счетов в качестве сильного игрока на сентябрьских выборах. Теперь же, если тенденция продолжится, они вполне могут быть на финише первыми, и Олаф Шольц будет формировать правительство. Своим текущим успехом СДПГ обязана именно Шольцу. Он не является ярким политиком, но в ходе кампании, в отличие от Лашета и Бербок, не совершал явных промахов и смог притушить разногласия внутри партии между левым и правым крылом.
Сам Шольц – центрист и прагматик, и даже в стиле поведения старается позиционировать себя как естественную замену Меркель. У него очень большой управленческий опыт: был мэром Гамбурга, затем министром труда, а последние четыре года занимает ключевой пост министра финансов, на котором успешно защищал германскую экономику от тягот коронавирусного кризиса. В числе главных предвыборных обещаний Шольца – увеличение минимальной почасовой оплаты труда с €9,50 до €12, рост налогов на богатых и налоговые льготы для низкодоходных групп населения, что должно привлекать традиционных избирателей СДПГ. Вместе с тем Шольц является сторонником бюджетной дисциплины, он выступает за взятие под контроль долгового госфинансирования после пандемии. И это должно вызывать доверие к нему со стороны более широких слоев.
Конечно, за предстоящий месяц нынешнее распределение электоральных симпатий еще может измениться. Но уже ясно, что будущая правительственная коалиция будет не двухпартийной, как в последние десятилетия, а трехпартийной. Ясно также, что в эту коалицию войдут «Зеленые» и, скорее всего, прорыночная Свободно-демократическая партия. А вот кто возглавит коалицию – это главный и пока нерешенный вопрос.
Александр Ивахник
Из Панкисского ущелья (Ахметский район Грузии) пришли тревожные вести. 24 августа грузинские спецслужбы провели операцию в этом регионе страны. И задержали пятерых уроженцев Панкиси. Через два дня после этого городской суд Тбилиси вынес обвинительный приговор по этому делу. Все пять фигурантов были лишены свободы в качестве меры пресечения. При этом процесс по просьбе прокуратуры проходил в закрытом режиме. Обращает на себя внимание возраст фигурантов процесса. Четырем из пяти 18-19 лет, и только пятому Усупу Цатиашвили, который по оценкам грузинских силовиков идентифицирует себя, как «эмир Грузии» 38 лет. Их подозревают в связях с запрещенным в РФ «Исламским государством».
«Внимание нашего правительства к Панкиси удвоено и учетверено. Мы обращаем максимальное внимание на ущелье». Процитированные выше слова - фрагмент из выступления премьер-министра Грузии Ираклия Гарибашвили. Правда, произнесена эта фраза не в августе 2021, а в апреле 2015 года, когда этот политик впервые в своей карьере возглавлял национальный кабмин. С той поры прошло шесть лет, но ситуация по-прежнему неспокойна.
Напомним, что из Панкиси по разным оценкам 100-150 человек принимало участие в боях на Ближнем Востоке. Для населения муниципалитета примерно в 5 тысяч человек- цифра огромная. В Сирии долгое время действовал Умар аш-Шишани (Тархан Батирашвили), уроженец Ахметского района, достигший в свое время поста военного министра запрещенного в России «Исламского государства». Летом 2016 года он был ликвидирован в ходе авиаудара. Время от времени Панкиси фигурирует в информационных сводках об антитеррористических спецоперациях. В апреле 2019 года в Панкиси имели место столкновения между полицейским спецназом и местными жителями. Тогда для урегулирования ситуации потребовалось личное вмешательство главы МВД, им в то время был Георгий Гахария, ныне ставший на путь оппозиции правительству. Два года назад конфликт местных жителей с полицейскими был вызван не религиозными мотивами, а началом строительных работ по возведению ГЭС.
Однако, как бы то ни было, а Ахметский район отличается на фоне других муниципалитетов недостаточной интеграцией в грузинский социум. Часто местные жители и официальные представители Тбилиси расходятся в оценках степени радикализации, особенно в молодежной среде. Первые говорят о ревностных «молящихся» юношах, а вторые- о руке джихадистов. В контексте выхода США из Афганистана, где Грузия была последовательным союзником Вашингтона (ее контингент был самым многочисленным среди ненатовских партнеров американцев) история с радикалами-джихадистами выглядит особенно тревожно. В Грузии опасаются экспорта нестабильности из стран Ближнего и Среднего Востока. И хотя «Талибан» в контрах с ИГИЛ (обе организации признаны в России террористическими) опасения сохраняются.
Сергей Маркедонов
«Внимание нашего правительства к Панкиси удвоено и учетверено. Мы обращаем максимальное внимание на ущелье». Процитированные выше слова - фрагмент из выступления премьер-министра Грузии Ираклия Гарибашвили. Правда, произнесена эта фраза не в августе 2021, а в апреле 2015 года, когда этот политик впервые в своей карьере возглавлял национальный кабмин. С той поры прошло шесть лет, но ситуация по-прежнему неспокойна.
Напомним, что из Панкиси по разным оценкам 100-150 человек принимало участие в боях на Ближнем Востоке. Для населения муниципалитета примерно в 5 тысяч человек- цифра огромная. В Сирии долгое время действовал Умар аш-Шишани (Тархан Батирашвили), уроженец Ахметского района, достигший в свое время поста военного министра запрещенного в России «Исламского государства». Летом 2016 года он был ликвидирован в ходе авиаудара. Время от времени Панкиси фигурирует в информационных сводках об антитеррористических спецоперациях. В апреле 2019 года в Панкиси имели место столкновения между полицейским спецназом и местными жителями. Тогда для урегулирования ситуации потребовалось личное вмешательство главы МВД, им в то время был Георгий Гахария, ныне ставший на путь оппозиции правительству. Два года назад конфликт местных жителей с полицейскими был вызван не религиозными мотивами, а началом строительных работ по возведению ГЭС.
Однако, как бы то ни было, а Ахметский район отличается на фоне других муниципалитетов недостаточной интеграцией в грузинский социум. Часто местные жители и официальные представители Тбилиси расходятся в оценках степени радикализации, особенно в молодежной среде. Первые говорят о ревностных «молящихся» юношах, а вторые- о руке джихадистов. В контексте выхода США из Афганистана, где Грузия была последовательным союзником Вашингтона (ее контингент был самым многочисленным среди ненатовских партнеров американцев) история с радикалами-джихадистами выглядит особенно тревожно. В Грузии опасаются экспорта нестабильности из стран Ближнего и Среднего Востока. И хотя «Талибан» в контрах с ИГИЛ (обе организации признаны в России террористическими) опасения сохраняются.
Сергей Маркедонов
Проблема эвакуации афганцев из Кабульского аэропорта связана не только с угрозой безопасности (свидетельством которой является теракт 26 августа) и с таймингом, который устанавливают талибы, требующие завершить операцию к 31 августа. Главное в другом.
Когда американцы еще до вывода войск планировали эвакуацию, то они исходили из того, что надо вывезти ограниченный круг проверенных людей, перед которыми у них есть обязательства – сотрудников посольства и других учреждений из числа местного населения и членов их семей. Этот процесс начался еще в июле. Всего было запланировано эвакуировать в США 2,5 тысячи афганцев, сотрудничавших с американскими властями, а также их семьи. Это, с точки зрения американских властей, полностью проверенные и надежные люди. Кроме того, США предполагали отправить 10 тысяч афганцев на свои зарубежные военные базы или в третьи страны, где они должны были находиться там на время оформления документов для иммиграции в США.
29 июля Конгресс одобрил закон, позволяющий выдать сверх нормативов 8 тысяч виз. Уже 30 июля первая группа переводчиков и членов их семей (221 человек, включая 57 детей и 15 младенцев) прибыли в США. По состоянию на 10 августа в США было эвакуировано 995 человек. Эвакуацией занимались и другие страны – также тщательно отбирая тех, кого они хотели бы видеть у себя. Затем талибы подошли к Кабулу и тщательно спланированную операцию пришлось пересматривать на ходу. Планомерная эвакуация превратилась в бегство.
Более того, тут же выяснилось, что цифры, которыми оперировали американцы, больше неактуальны. Всего за два десятилетия пребывания международных сил в Афганистане с ними (не только с американцами) сотрудничали, по некоторым оценкам, около 300 тысяч гражданских лиц. Добавим сюда военных и спецслужбистов, многие из которых вполне обоснованно опасаются мести талибов. Плюс политический класс, интеллигенция, бизнес, деятели гражданского общества (часть из них подпадают под категорию сотрудничавших – например, подрядчики или те, кто когда-то начинал работать переводчиком, а потом сделал карьеру – но далеко не все).
Добавим к этому, что в числе беженцев есть и те, кто вряд ли пострадает от талибов, но для них место в самолете – это единственный шанс попасть в развитую страну. Одним из первых погибших при попытке вылететь из аэропорта оказался обремененный долгами врач, мечтавший начать новую жизнь в Америке. Отделить одних от других в нынешней ситуации крайне сложно, если вообще возможно.
Всего на выезд может претендовать где-то около миллиона (включая семьи) афганцев, что относительно немного по сравнению с почти 40-миллионным населением Афганистана, но много для одного Кабульского аэропорта. И для стран, которые хотят принять хорошо знакомых проверенных партнеров, но не готовы к массовому приему беженцев. Тем более, что дело доходит до казусов – среди претендующих на выезд оказался приют для животных (140 собак и 60 кошек).
Всего с конца июля было эвакуировано больше 110 тысяч человек (из них с 14 августа – около 105 тысяч) – на самом деле, это самая крупная гуманитарная операция в современном мире, проведенная в столь короткие сроки. Но в публичном пространстве она не рассматривается как успех США, так как громче звучат голоса не спасенных, а ожидающих спасения, что вполне закономерно. И если американцам удастся вывезти намного больше людей, чем тех, кто пострадает от талибов, все равно в общественном мнении будут доминировать точка зрения, что США бросили доверившихся им афганцев. И продление операции на несколько дней здесь мало что изменит. Тем более, что, действительно, речь идет о катастрофе целого слоя людей, связавших себя даже не с США, а с современной цивилизацией – нечто вроде русского исхода в конца гражданской войны сто лет назад.
Алексей Макаркин
Когда американцы еще до вывода войск планировали эвакуацию, то они исходили из того, что надо вывезти ограниченный круг проверенных людей, перед которыми у них есть обязательства – сотрудников посольства и других учреждений из числа местного населения и членов их семей. Этот процесс начался еще в июле. Всего было запланировано эвакуировать в США 2,5 тысячи афганцев, сотрудничавших с американскими властями, а также их семьи. Это, с точки зрения американских властей, полностью проверенные и надежные люди. Кроме того, США предполагали отправить 10 тысяч афганцев на свои зарубежные военные базы или в третьи страны, где они должны были находиться там на время оформления документов для иммиграции в США.
29 июля Конгресс одобрил закон, позволяющий выдать сверх нормативов 8 тысяч виз. Уже 30 июля первая группа переводчиков и членов их семей (221 человек, включая 57 детей и 15 младенцев) прибыли в США. По состоянию на 10 августа в США было эвакуировано 995 человек. Эвакуацией занимались и другие страны – также тщательно отбирая тех, кого они хотели бы видеть у себя. Затем талибы подошли к Кабулу и тщательно спланированную операцию пришлось пересматривать на ходу. Планомерная эвакуация превратилась в бегство.
Более того, тут же выяснилось, что цифры, которыми оперировали американцы, больше неактуальны. Всего за два десятилетия пребывания международных сил в Афганистане с ними (не только с американцами) сотрудничали, по некоторым оценкам, около 300 тысяч гражданских лиц. Добавим сюда военных и спецслужбистов, многие из которых вполне обоснованно опасаются мести талибов. Плюс политический класс, интеллигенция, бизнес, деятели гражданского общества (часть из них подпадают под категорию сотрудничавших – например, подрядчики или те, кто когда-то начинал работать переводчиком, а потом сделал карьеру – но далеко не все).
Добавим к этому, что в числе беженцев есть и те, кто вряд ли пострадает от талибов, но для них место в самолете – это единственный шанс попасть в развитую страну. Одним из первых погибших при попытке вылететь из аэропорта оказался обремененный долгами врач, мечтавший начать новую жизнь в Америке. Отделить одних от других в нынешней ситуации крайне сложно, если вообще возможно.
Всего на выезд может претендовать где-то около миллиона (включая семьи) афганцев, что относительно немного по сравнению с почти 40-миллионным населением Афганистана, но много для одного Кабульского аэропорта. И для стран, которые хотят принять хорошо знакомых проверенных партнеров, но не готовы к массовому приему беженцев. Тем более, что дело доходит до казусов – среди претендующих на выезд оказался приют для животных (140 собак и 60 кошек).
Всего с конца июля было эвакуировано больше 110 тысяч человек (из них с 14 августа – около 105 тысяч) – на самом деле, это самая крупная гуманитарная операция в современном мире, проведенная в столь короткие сроки. Но в публичном пространстве она не рассматривается как успех США, так как громче звучат голоса не спасенных, а ожидающих спасения, что вполне закономерно. И если американцам удастся вывезти намного больше людей, чем тех, кто пострадает от талибов, все равно в общественном мнении будут доминировать точка зрения, что США бросили доверившихся им афганцев. И продление операции на несколько дней здесь мало что изменит. Тем более, что, действительно, речь идет о катастрофе целого слоя людей, связавших себя даже не с США, а с современной цивилизацией – нечто вроде русского исхода в конца гражданской войны сто лет назад.
Алексей Макаркин
В политической жизни Франции нерядовое событие. Бывший главный европейский переговорщик по брекситу Мишель Барнье сообщил о решении выдвигаться от консервативной партии «Республиканцы» на президентских выборах, первый тур которых состоится в апреле 2022 г. Эта новость не стала полностью неожиданной. После подписания соглашения ЕС с Британией Барнье уже говорил о намерении вернуться во французскую политику. Он был членом голлистской партии «Республиканцы» в течение многих десятилетий. 70-летний Барнье в 90-х годах четырежды занимал министерские посты, включая пост главы МИД, а затем до начала переговоров по брекситу дважды был еврокомиссаром.
Отвечая на вопрос, почему он решил конкурировать с президентом Макроном, с которым тесно взаимодействовал в последние годы, Барнье ответил, что хочет «изменить страну», где необходимо «восстановить авторитет государства», а также ограничить и взять под контроль иммиграцию. Он выдвинул предложение ввести мораторий на иммиграцию на три-пять лет, в течение которых нужно пересмотреть существующие процедуры. По его словам, после окончания своей миссии по брекситу он провел много обсуждений и приступил к работе над «созданием команды и проекта». «Мир вокруг нас является опасным, нестабильным и хрупким. В нашей стране дела идут плохо, и нам нужны перемены», – пояснил Барнье. Он отметил, что будет стремиться к объединению правых и центра французской политики.
До сих пор во Франции считалось, что главными конкурентами на президентских выборах вновь будут Макрон и лидер правопопулистской партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен. Судя по опросам, именно они имеют наибольшие шансы выйти во второй круг. Но появление в президентской гонке видного представителя французских традиционных правых потенциально может изменить картину. Сам Барнье отметил, что его богатый опыт в политике, включая «экстраординарные» переговоры по брекситу и совместную работу в этом процессе с главами государств и правительств для сохранения единства всех стран ЕС, является его конкурентным преимуществом.
Впрочем, для начала Барнье предстоит убедить партию «Республиканцы» выдвинуть на президентскую гонку именно его кандидатуру. Это будет непростая задача, поскольку желающих уже немало. Среди них выделяются двое. Один – бывший министр при президенте Саркози, а ныне глава северного региона О-де-Франс Ксавье Бертран, делающий акцент на том, что сумел заручиться поддержкой рабочих избирателей на недавних региональных выборах. Другая – тоже министр при президенте Саркози и с 2015 г. глава столичного региона Иль-де-Франс Валери Пекресс, настаивающая, что Франции пора обрести президента-женщину. Барнье, безусловно, наиболее статусный среди потенциальных кандидатов-республиканцев, но его проблема в том, что последние 10 лет он провел в Брюсселе и во Франции сейчас известен меньше, чем Бертран и Пекресс.
На съезде 25 сентября партия «Республиканцы» должна решить, как она будет определяться с кандидатом – через праймериз или иным способом. Бертран уже заявил, что не станет участвовать в праймериз и в этом случае будет выдвигаться самостоятельно. При таком сценарии голоса традиционных правых будут расколоты, что облегчит задачу Макрону и Ле Пен. Если же опытный переговорщик Барнье сумеет убедить всех сделать его единым кандидатом от правых, то результаты первого тура станут менее предопределенными.
Александр Ивахник
Отвечая на вопрос, почему он решил конкурировать с президентом Макроном, с которым тесно взаимодействовал в последние годы, Барнье ответил, что хочет «изменить страну», где необходимо «восстановить авторитет государства», а также ограничить и взять под контроль иммиграцию. Он выдвинул предложение ввести мораторий на иммиграцию на три-пять лет, в течение которых нужно пересмотреть существующие процедуры. По его словам, после окончания своей миссии по брекситу он провел много обсуждений и приступил к работе над «созданием команды и проекта». «Мир вокруг нас является опасным, нестабильным и хрупким. В нашей стране дела идут плохо, и нам нужны перемены», – пояснил Барнье. Он отметил, что будет стремиться к объединению правых и центра французской политики.
До сих пор во Франции считалось, что главными конкурентами на президентских выборах вновь будут Макрон и лидер правопопулистской партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен. Судя по опросам, именно они имеют наибольшие шансы выйти во второй круг. Но появление в президентской гонке видного представителя французских традиционных правых потенциально может изменить картину. Сам Барнье отметил, что его богатый опыт в политике, включая «экстраординарные» переговоры по брекситу и совместную работу в этом процессе с главами государств и правительств для сохранения единства всех стран ЕС, является его конкурентным преимуществом.
Впрочем, для начала Барнье предстоит убедить партию «Республиканцы» выдвинуть на президентскую гонку именно его кандидатуру. Это будет непростая задача, поскольку желающих уже немало. Среди них выделяются двое. Один – бывший министр при президенте Саркози, а ныне глава северного региона О-де-Франс Ксавье Бертран, делающий акцент на том, что сумел заручиться поддержкой рабочих избирателей на недавних региональных выборах. Другая – тоже министр при президенте Саркози и с 2015 г. глава столичного региона Иль-де-Франс Валери Пекресс, настаивающая, что Франции пора обрести президента-женщину. Барнье, безусловно, наиболее статусный среди потенциальных кандидатов-республиканцев, но его проблема в том, что последние 10 лет он провел в Брюсселе и во Франции сейчас известен меньше, чем Бертран и Пекресс.
На съезде 25 сентября партия «Республиканцы» должна решить, как она будет определяться с кандидатом – через праймериз или иным способом. Бертран уже заявил, что не станет участвовать в праймериз и в этом случае будет выдвигаться самостоятельно. При таком сценарии голоса традиционных правых будут расколоты, что облегчит задачу Макрону и Ле Пен. Если же опытный переговорщик Барнье сумеет убедить всех сделать его единым кандидатом от правых, то результаты первого тура станут менее предопределенными.
Александр Ивахник
Похоже, Приднестровью предстоит жаркая осень. Не исключено, что в первый сентябрьский день Украина может ввести ограничения для въезда автотранспорта из непризнанной республики на свою территорию.
О приднестровском конфликте принято говорить как об уникальном этнополитическом противостоянии на постсоветском пространстве. Как правило, среди особых факторов называют отсутствие массы беженцев, меньшую интенсивность военного противоборства, сохранение экономических и культурных связей между «материнским государством» и отделившейся территорией. Но сейчас самое время вспомнить еще про одну отличительную черту. На Днестре в игре не только «материнское образование» и непризнанная республика, но и еще третий игрок со своими особыми интересами — Украина. На протяжении последних тридцати лет Киев неоднократно корректировал свои подходы на приднестровском направлении. Но после 2014 года украинская позиция в отношении Тирасполя значительно ужесточилась. В Киеве рассматривают Приднестровье, как своеобразный форпост «русского мира». Более того, в давлении на Тирасполь там видят инструмент для прессинга на Москву. Таким образом приднестровский конфликт привязывается к противостоянию на юго-востоке Украины.
Понятное дело, что в случае новых ограничений социально-экономические трудности для приднестровцев увеличатся, а изоляция непризнанной республики станет сильнее. Такой расклад не удовлетворяет не только Тирасполь, но и Москву. Более того, действия Киева могут разрушить надежды на выстраивание прагматических отношений между Майей Санду и российским руководством. В Кремле крайне настороженно отнеслись к победе действующего молдавского президента, а затем и электоральному триумфу ее сторонников на досрочных парламентских выборах. Но при этом до настоящего времени предпочитали говорить о возможности прагматических отношений. 11 августа прошла встреча Санду с Дмитрием Козаком, заместителем главы администрации президента РФ, имеющим значительный опыт на молдавском треке. В ходе переговоров между ними удалось достичь понимания, что введение новых ограничений — не самый лучший способ выстраивания диалога Москвы и Кишиневе.
Впрочем, ухудшение ситуации в Приднестровье может создать проблемы и для команды Санду. На левом берегу Днестра живут не только российские военные пенсионеры, но и молдавские граждане. И очевидно, что любые проблемы здесь оппоненты президента Молдавии используют с выгодой для себя. Кишинев в непростой ситуации. Молдавское руководство ранее просило Киев ввести запреты на въезд транспорта с приднестровскими номерами, хотя еще в 2018 году была достигнута договоренность о т.н. «нейтральных знаках». Этот вопрос сильно политизирован, хотя помимо «большой игры» он имеет и гуманитарное измерение. В то же время «здесь и сейчас» молдавские власти не заинтересованы резком повышении ставок. Впрочем, у Киева может быть иное представление о том, что можно и должно делать.
Сергей Маркедонов
О приднестровском конфликте принято говорить как об уникальном этнополитическом противостоянии на постсоветском пространстве. Как правило, среди особых факторов называют отсутствие массы беженцев, меньшую интенсивность военного противоборства, сохранение экономических и культурных связей между «материнским государством» и отделившейся территорией. Но сейчас самое время вспомнить еще про одну отличительную черту. На Днестре в игре не только «материнское образование» и непризнанная республика, но и еще третий игрок со своими особыми интересами — Украина. На протяжении последних тридцати лет Киев неоднократно корректировал свои подходы на приднестровском направлении. Но после 2014 года украинская позиция в отношении Тирасполя значительно ужесточилась. В Киеве рассматривают Приднестровье, как своеобразный форпост «русского мира». Более того, в давлении на Тирасполь там видят инструмент для прессинга на Москву. Таким образом приднестровский конфликт привязывается к противостоянию на юго-востоке Украины.
Понятное дело, что в случае новых ограничений социально-экономические трудности для приднестровцев увеличатся, а изоляция непризнанной республики станет сильнее. Такой расклад не удовлетворяет не только Тирасполь, но и Москву. Более того, действия Киева могут разрушить надежды на выстраивание прагматических отношений между Майей Санду и российским руководством. В Кремле крайне настороженно отнеслись к победе действующего молдавского президента, а затем и электоральному триумфу ее сторонников на досрочных парламентских выборах. Но при этом до настоящего времени предпочитали говорить о возможности прагматических отношений. 11 августа прошла встреча Санду с Дмитрием Козаком, заместителем главы администрации президента РФ, имеющим значительный опыт на молдавском треке. В ходе переговоров между ними удалось достичь понимания, что введение новых ограничений — не самый лучший способ выстраивания диалога Москвы и Кишиневе.
Впрочем, ухудшение ситуации в Приднестровье может создать проблемы и для команды Санду. На левом берегу Днестра живут не только российские военные пенсионеры, но и молдавские граждане. И очевидно, что любые проблемы здесь оппоненты президента Молдавии используют с выгодой для себя. Кишинев в непростой ситуации. Молдавское руководство ранее просило Киев ввести запреты на въезд транспорта с приднестровскими номерами, хотя еще в 2018 году была достигнута договоренность о т.н. «нейтральных знаках». Этот вопрос сильно политизирован, хотя помимо «большой игры» он имеет и гуманитарное измерение. В то же время «здесь и сейчас» молдавские власти не заинтересованы резком повышении ставок. Впрочем, у Киева может быть иное представление о том, что можно и должно делать.
Сергей Маркедонов
Высказывание Сергея Лаврова о Сталине, разумеется, вписывается в предвыборный контекст, который в современной России парадоксален. Три партии — «Единая Россия», КПРФ и «Справедливая Россия» — занимаются сталинской темой, которая неактуальна для абсолютного большинства избирателей. Сталин традиционно является корпоративным героем КПРФ — как раз для ее идеологического электорального ядра эта тема важна и насущна, что находит свое отражение в многочисленных памятниках «вождю народов», установленных партийцами на частных территориях. Потом «эсеры» с Захаром Прилепиным двинулись на поле КПРФ, чтобы не допустить расширения электората коммунистов и, одновременно, как можно меньше пересекаться с электоратом «Единой России». Правда, получилось у них не очень эффективно, так как избиратели, для которых Сталин и Дзержинский актуальны и важны, привыкли голосовать за зюгановцев, считая их аутентичными продолжателями дела КПСС.
Но для «Единой России», вторым номером в списке которой является Лавров, сталинская тема контрпродуктивна не только из-за неактуальности, но и в связи с тем, что для огромной части сторонников партии тема возврата в советское прошлое в принципе нежелательна. Время идет, ностальгии становится меньше, люди живут настоящим и будущим, в которых Сталину нет места. На первый взгляд, это расходится с данными опросов, фиксирующих позитивное отношение к «вождю народов», в том числе в молодежных группах. В реальности же ситуация значительно сложнее — люди отвечают на прямо поставленный вопрос, но при этом не рассматривают эту тему как важную и актуальную. И разделяют геополитические успехи и моральный фактор в виде массовых убийств собственных граждан — и именно этот фактор резко ограничивает число идейных сталинистов.
Но актуализация сталинской темы может быть связана с куда более серьезным процессом, который не завершится после нынешних выборов. Речь идет о месте современной России в истории, о чем властная суперэлита всерьез задумывается. Попытки найти общий язык с Западом и в текущей политике, и в сфере исторической памяти успехом не увенчались — а раз так, то в условиях холодной войны (когда министр иностранных дел по своей риторике напоминает министра обороны) вполне очевидно стремление отстоять собственную идентичность. В этот процесс вписываются и Александр Невский, и Сталин, и многие другие персонажи российской истории, связываемые с державничеством и антизападничеством. «Политика памяти» будет продолжаться, но в условиях, когда для большей части интеллектуального класса (то есть именно тех, для кого актуальны исторические и культурные вопросы) великие люди российского ХХ века — это Ахматова и Цветаева, Пастернак и Мандельштам, а не кремлевский горец. А для большинства россиян пик интереса к истории был лет 30 назад — и он уже давно прошел.
Алексей Макаркин
Но для «Единой России», вторым номером в списке которой является Лавров, сталинская тема контрпродуктивна не только из-за неактуальности, но и в связи с тем, что для огромной части сторонников партии тема возврата в советское прошлое в принципе нежелательна. Время идет, ностальгии становится меньше, люди живут настоящим и будущим, в которых Сталину нет места. На первый взгляд, это расходится с данными опросов, фиксирующих позитивное отношение к «вождю народов», в том числе в молодежных группах. В реальности же ситуация значительно сложнее — люди отвечают на прямо поставленный вопрос, но при этом не рассматривают эту тему как важную и актуальную. И разделяют геополитические успехи и моральный фактор в виде массовых убийств собственных граждан — и именно этот фактор резко ограничивает число идейных сталинистов.
Но актуализация сталинской темы может быть связана с куда более серьезным процессом, который не завершится после нынешних выборов. Речь идет о месте современной России в истории, о чем властная суперэлита всерьез задумывается. Попытки найти общий язык с Западом и в текущей политике, и в сфере исторической памяти успехом не увенчались — а раз так, то в условиях холодной войны (когда министр иностранных дел по своей риторике напоминает министра обороны) вполне очевидно стремление отстоять собственную идентичность. В этот процесс вписываются и Александр Невский, и Сталин, и многие другие персонажи российской истории, связываемые с державничеством и антизападничеством. «Политика памяти» будет продолжаться, но в условиях, когда для большей части интеллектуального класса (то есть именно тех, для кого актуальны исторические и культурные вопросы) великие люди российского ХХ века — это Ахматова и Цветаева, Пастернак и Мандельштам, а не кремлевский горец. А для большинства россиян пик интереса к истории был лет 30 назад — и он уже давно прошел.
Алексей Макаркин
«Желаю успехов новому правительству Армении». После того, как партия Никола Пашиняна «Гражданский договор», несмотря на военное поражение в Нагорном Карабахе и внутренние проблемы, выиграла выборы, старый новый премьер республики получил немало обращений такого рода. Но здравицы здравицам рознь. Особенно, если они поступают в Ереван из Анкары. Между тем, 29 августа 2021 года президент Реджеп Тайип Эрдоган продемонстрировал именно такой примирительный жест. Насколько он серьезен? Можем ли мы говорить о новой попытке армяно-турецкой нормализации?
На первый взгляд, стилистика Эрдогана дает повод для оптимизма. Он говорит про «конструктивный подход» для всего Кавказского региона, о «развитии соседских отношений». Однако при более глубоком рассмотрении оптимистические выводы стоит попридержать. Заявление по Армении прозвучало после знакового визита турецкого лидера в Боснию и Герцеговину. Там он прогулялся по улицам старого Сараева, возложил цветы на могилу Алии Изетбеговича. Всеми своими действиями Эрдоган показывал: Турция на Балканах «всерьез и надолго». После этого почему бы ему было не показать всю серьезность намерений относительно присутствия на Кавказе?
Какие тезисы кроме общих слов о мире о добрососедстве предложил турецкий лидер? Эрдоган говорил о всеобъемлющем мире между Арменией и Азербайджаном? Сама по себе идея здравая. Однако после второй карабахской войны по факту происходит продолжение этнополитического конфликта между двумя соседними государствами. Вопрос о делимитации и демаркации границ встает в повестку дня, но основы для взаимовыгодного компромисса нет. Ереван и Баку поменялись местами. После 2020 года азербайджанская сторона чувствует себя победительницей. И готова диктовать условия Армении.
В этом плане она рассчитывает на поддержку Турции. И понятно, что Эрдоган, как и всякий другой политик — не альтруист. Он за мир, но на выгодных ему и его союзникам условиях. Однако в Ереване опасаются, что уступки по Карабаху могут иметь продолжение. И нет гарантий, в какой точке этот процесс остановится. Эрдоган также апеллирует к мнению лидеров России и Ирана. Это- его фирменный стиль. Там, где нет полной уверенности в своих силах показывать готовность к совместным действиям. Данная метода апробирована в отношениях и с НАТО, и с США. Но стремление укрепить свое влияние в Евразии более, чем очевидно. В таком контексте нормализация отношений с Арменией видится, скорее, с позиции силы, как инструмент для реализации этой стратегической цели.
Сергей Маркедонов
На первый взгляд, стилистика Эрдогана дает повод для оптимизма. Он говорит про «конструктивный подход» для всего Кавказского региона, о «развитии соседских отношений». Однако при более глубоком рассмотрении оптимистические выводы стоит попридержать. Заявление по Армении прозвучало после знакового визита турецкого лидера в Боснию и Герцеговину. Там он прогулялся по улицам старого Сараева, возложил цветы на могилу Алии Изетбеговича. Всеми своими действиями Эрдоган показывал: Турция на Балканах «всерьез и надолго». После этого почему бы ему было не показать всю серьезность намерений относительно присутствия на Кавказе?
Какие тезисы кроме общих слов о мире о добрососедстве предложил турецкий лидер? Эрдоган говорил о всеобъемлющем мире между Арменией и Азербайджаном? Сама по себе идея здравая. Однако после второй карабахской войны по факту происходит продолжение этнополитического конфликта между двумя соседними государствами. Вопрос о делимитации и демаркации границ встает в повестку дня, но основы для взаимовыгодного компромисса нет. Ереван и Баку поменялись местами. После 2020 года азербайджанская сторона чувствует себя победительницей. И готова диктовать условия Армении.
В этом плане она рассчитывает на поддержку Турции. И понятно, что Эрдоган, как и всякий другой политик — не альтруист. Он за мир, но на выгодных ему и его союзникам условиях. Однако в Ереване опасаются, что уступки по Карабаху могут иметь продолжение. И нет гарантий, в какой точке этот процесс остановится. Эрдоган также апеллирует к мнению лидеров России и Ирана. Это- его фирменный стиль. Там, где нет полной уверенности в своих силах показывать готовность к совместным действиям. Данная метода апробирована в отношениях и с НАТО, и с США. Но стремление укрепить свое влияние в Евразии более, чем очевидно. В таком контексте нормализация отношений с Арменией видится, скорее, с позиции силы, как инструмент для реализации этой стратегической цели.
Сергей Маркедонов
Три бизнес-истории и меняющаяся Россия
Сеть «Вкусвилл» извинилась за рекламу с ЛГБТ-семьей. Сеть «Ёби-доёби» извинилась за рекламу с темнокожим мужчиной. Сеть «Тануки» не стала извиняться за радужную символику и фото с темнокожими — атака на него продолжилась.
В этих историях есть отличия. Публичной массированной атаки на «Вкусвилл» не было, но формат извинений за подписями топ-менеджмента позволяет предположить, что компания стремилась минимизировать возникшие неожиданно для нее политические риски. «Ёби-доёби» не выдержала публичной атаки со стороны «Мужского государства» — неформального радикального ультраправого сообщества, действующего в Интернете. Сеть «Тануки» решила принять вызов — атака «Мужского государства» на нее продолжилась.
Государство в ситуации с атаками на бизнес из-за неприятия толерантности пока проявляет изрядную индифферентность, что неудивительно. Хотя сети официально ничего не нарушают, а в России нет общеобязательной идеологии, но толерантность по отношению к меньшинствам противоречит неофициальной «силовой идеологии», отстаивающей российскую идентичность в борьбе с западным влиянием. Соответственно, адептам «силовой идеологии» значительно ближе лозунги «Мужского государства», чем позиция сторонников мирового мейнстрима. Та же «Ёби-доёби» не получила эффективной защиты со стороны силовых структур и только после этого извинилась.
Но здесь интереснее другое. Бизнес предпринимает рекламные акции, просчитывая реакцию целевой аудитории. И толерантная вестернизированная реклама соответствует предпочтениям клиентов, которым является средний класс крупных городов. Он встроен в мировые глобальные тренды, ориентирован на ценности самовыражения и экологические стандарты. Характерно, что «Мужское государство» представляет собой небольшую группу, которая давит своих противников напором, используя сотни сим-карт, на которые оформляются липовые заказы, дезорганизующие работу сетей и причиняющие им материальный ущерб. Это не реальный массовый протест недовольных потребителей, а его имитация. А «Вкусвиллу», по эмпирическим оценкам, более существенный репутационный ущерб принесла не реклама, а вызвавшие недовольство целевой аудитории извинения.
Это наблюдение важно и для прогноза политических и электоральных настроений. «Модернистский» средний класс, покупающий продукты во «Вкусвилле» и отмечающий семейные праздники в «Тануки», не обязательно оппозиционен — хотя уровень поддержки оппозиции в этой среде существенно выше, чем у других слоев населения. Но у него есть серьезные стилистические расхождения с «консервативной волной», основанной на подчеркнутом традиционализме и неприятии вестернизации — что влияет и на его политическое поведение.
Алексей Макаркин
Сеть «Вкусвилл» извинилась за рекламу с ЛГБТ-семьей. Сеть «Ёби-доёби» извинилась за рекламу с темнокожим мужчиной. Сеть «Тануки» не стала извиняться за радужную символику и фото с темнокожими — атака на него продолжилась.
В этих историях есть отличия. Публичной массированной атаки на «Вкусвилл» не было, но формат извинений за подписями топ-менеджмента позволяет предположить, что компания стремилась минимизировать возникшие неожиданно для нее политические риски. «Ёби-доёби» не выдержала публичной атаки со стороны «Мужского государства» — неформального радикального ультраправого сообщества, действующего в Интернете. Сеть «Тануки» решила принять вызов — атака «Мужского государства» на нее продолжилась.
Государство в ситуации с атаками на бизнес из-за неприятия толерантности пока проявляет изрядную индифферентность, что неудивительно. Хотя сети официально ничего не нарушают, а в России нет общеобязательной идеологии, но толерантность по отношению к меньшинствам противоречит неофициальной «силовой идеологии», отстаивающей российскую идентичность в борьбе с западным влиянием. Соответственно, адептам «силовой идеологии» значительно ближе лозунги «Мужского государства», чем позиция сторонников мирового мейнстрима. Та же «Ёби-доёби» не получила эффективной защиты со стороны силовых структур и только после этого извинилась.
Но здесь интереснее другое. Бизнес предпринимает рекламные акции, просчитывая реакцию целевой аудитории. И толерантная вестернизированная реклама соответствует предпочтениям клиентов, которым является средний класс крупных городов. Он встроен в мировые глобальные тренды, ориентирован на ценности самовыражения и экологические стандарты. Характерно, что «Мужское государство» представляет собой небольшую группу, которая давит своих противников напором, используя сотни сим-карт, на которые оформляются липовые заказы, дезорганизующие работу сетей и причиняющие им материальный ущерб. Это не реальный массовый протест недовольных потребителей, а его имитация. А «Вкусвиллу», по эмпирическим оценкам, более существенный репутационный ущерб принесла не реклама, а вызвавшие недовольство целевой аудитории извинения.
Это наблюдение важно и для прогноза политических и электоральных настроений. «Модернистский» средний класс, покупающий продукты во «Вкусвилле» и отмечающий семейные праздники в «Тануки», не обязательно оппозиционен — хотя уровень поддержки оппозиции в этой среде существенно выше, чем у других слоев населения. Но у него есть серьезные стилистические расхождения с «консервативной волной», основанной на подчеркнутом традиционализме и неприятии вестернизации — что влияет и на его политическое поведение.
Алексей Макаркин
Хотя Биньямин Нетаньяху в июне потерял кресло премьер-министра Израиля, просидев в нем в общей сложности 15 лет, израильское правительство о нем не забывает. Как сообщило агентство Associated Press, в понедельник канцелярия нынешнего премьера Нафтали Беннета подтвердила, что направила Нетаньяху запрос о возвращении нескольких десятков дорогих подарков, которые он получил, находясь во главе правительства. В списке 42 предмета, среди которых подарки от Барака Обамы, Дональда Трампа, Владимира Путина, Ангелы Меркель, Николя Саркози, Папы Римского. По израильскому законодательству, все подарки главе правительства, стоимость которых превышает 300 шекелей ($90), являются собственностью государства. Их можно выставить в канцелярии премьер-министра или в его официальной резиденции, но по истечении срока полномочий необходимо вернуть. Семья Нетаньяху выступила с заявлением, что все подарки, которые должны быть переданы государству по закону, были возвращены, но, судя по всему, это не так.
Сам Нетаньяху сейчас недоступен. Он вместе с семьей и в окружении свиты охранников отдыхает на Гавайях на частном острове, принадлежащем его приятелю-миллиардеру, основателю IT-компании Oracle Ларри Эллисону. Ситуация довольно странная, поскольку Эллисон является свидетелем со стороны обвинения по делу о коррупции против бывшего премьера. Но Нетаньяху это не смущает, он категорически отвергает все обвинения, называя их политически мотивированной кампанией клеветы. Суд над тогда еще действовавшим премьером начался в мае прошлого года. Его обвиняют во взяточничестве, мошенничестве и злоупотреблении доверием. Речь, в частности, также идет о получении дорогих подарков и о благоприятном освещении его деятельности в СМИ в обмен на услуги по поддержке бизнеса.
Эти обвинения еще должны быть доказаны в суде, но пристрастие Нетаньяху к жизни на широкую ногу – давно не секрет для израильтян. Так, в 2012 году скандал вызвали сообщения о том, что премьер-министр израсходовал за год 10 тыс. шекелей ($3200) бюджетных денег на приобретение любимых сортов мороженого для семьи и обслуживающего персонала. В следующем году известие о том, что Нетаньяху истратил $127 000 для обустройства спальни на борту самолета перед 5-часовым полетом в Лондон на похороны Маргарет Тэтчер, привело к широкому общественному негодованию. В 2016 году официальный отчет о расходах премьера показал, что шестидневный визит Нетаньяху в Нью-Йорк обошелся бюджету в $600 000. В 2018 году жена премьера Сара была обвинена в нецелевом использовании $100 000 на заказ дорогих блюд от знаменитых шеф-поваров в официальную резиденцию, хотя там работали штатные повара. На этом фоне нежелание отдавать государству подарки иностранных лидеров не кажется удивительным.
Александр Ивахник
Сам Нетаньяху сейчас недоступен. Он вместе с семьей и в окружении свиты охранников отдыхает на Гавайях на частном острове, принадлежащем его приятелю-миллиардеру, основателю IT-компании Oracle Ларри Эллисону. Ситуация довольно странная, поскольку Эллисон является свидетелем со стороны обвинения по делу о коррупции против бывшего премьера. Но Нетаньяху это не смущает, он категорически отвергает все обвинения, называя их политически мотивированной кампанией клеветы. Суд над тогда еще действовавшим премьером начался в мае прошлого года. Его обвиняют во взяточничестве, мошенничестве и злоупотреблении доверием. Речь, в частности, также идет о получении дорогих подарков и о благоприятном освещении его деятельности в СМИ в обмен на услуги по поддержке бизнеса.
Эти обвинения еще должны быть доказаны в суде, но пристрастие Нетаньяху к жизни на широкую ногу – давно не секрет для израильтян. Так, в 2012 году скандал вызвали сообщения о том, что премьер-министр израсходовал за год 10 тыс. шекелей ($3200) бюджетных денег на приобретение любимых сортов мороженого для семьи и обслуживающего персонала. В следующем году известие о том, что Нетаньяху истратил $127 000 для обустройства спальни на борту самолета перед 5-часовым полетом в Лондон на похороны Маргарет Тэтчер, привело к широкому общественному негодованию. В 2016 году официальный отчет о расходах премьера показал, что шестидневный визит Нетаньяху в Нью-Йорк обошелся бюджету в $600 000. В 2018 году жена премьера Сара была обвинена в нецелевом использовании $100 000 на заказ дорогих блюд от знаменитых шеф-поваров в официальную резиденцию, хотя там работали штатные повара. На этом фоне нежелание отдавать государству подарки иностранных лидеров не кажется удивительным.
Александр Ивахник
Лидеры германских христианских демократов испытывают растущую тревогу относительно возможного поражения на выборах в Бундестаг 26 сентября. Только этим можно объяснить тот факт, что Ангела Меркель, долго уклонявшаяся от участия в предвыборной борьбе, во вторник позволила себе прямой выпад в адрес кандидата на пост канцлера от социал-демократов и своего заместителя в правительстве «большой коалиции» Олафа Шольца. Именно Шольц, как считается, обеспечил существенный рост поддержки СДПГ в последние недели.
В воскресенье состоялись первые теледебаты между тремя кандидатами в канцлеры: Шольцем, Армином Лашетом от ХДС/ХСС и Анналеной Бербок от «Зеленых». Дебаты были посвящены внутренней политике и прошли без сенсаций, никто не совершил грубых ошибок. Лашет и Бербок вели себя более наступательно. Кандидат от «Зеленых» упрекала ХДС и СДПГ в недостаточности их планов борьбы с изменениями климата, Лашет в ответ заявил, что подход «Зеленых» равнозначен заковыванию германской промышленности в цепи. Шольц оставался самым спокойным и концентрировался на близких всем избирателям вопросах зарплат, пенсий, налогов. Это обеспечило ему успех. Экспресс-опрос показал, что 36% зрителей сочли Шольца победителем, 30% отдали первенство Бербок и лишь 25% – Лашету.
В понедельник был опубликован самый свежий опрос института Insa по рейтингам партий. Он показал, что СДПГ увеличила свой отрыв от ХДС/ХСС. Ее готовы поддержать 25% избирателей. Рейтинг христианских демократов опустился на рекордно низкий уровень в 20%, поддержка «Зеленых снизилась до 16,5%. На следующий день Ангела Меркель, выступая на пресс-конференции с канцлером Австрии Курцем, сочла нужным подчеркнуть важное различие между собой и Шольцем. Меркель заявила: «Со мной на посту канцлера никогда не могла бы существовать коалиция, в которую входила бы Левая партия. Разделяется ли эта позиция Олафом Шольцем, остается неясным. В этом отношении существует огромная разница для будущего Германии между мной и Шольцем».
Заявление Меркель рассчитано на то, чтобы затруднить использование кандидатом от СДПГ удачного тактического хода. Он заключался в том, что Шольц усиленно подчеркивал свое тесное и плодотворное сотрудничество с Меркель в правительстве и тем самым позиционировал себя в качестве естественного преемника уходящего канцлера, которая остается самым популярным политиком Германии. Такая тактика вызывала сильное негодование в руководстве ХДС, Шольца даже обвиняли в «мошенничестве с наследством». Акцент же Меркель, а также Лашета и других лидеров консервативного блока на перспективу привлечения Шольцем Левой партии в правительственную коалицию должен, по их расчетам, оттолкнуть часть центристских избирателей от СДПГ.
Левая партия, рейтинг которой составляет 7%, не является настолько нерукопожатной, как «Альтернатива для Германии», но она не выглядит и мейнстримной, прежде всего из-за своих внешнеполитических позиций: лозунги выхода из НАТО и недопущения использования германских военных за рубежом, симпатии к сегодняшней России. Вместе с тем ее нельзя считать прямой наследницей компартии бывшей ГДР. Она образовалась в 2005 г. на основе объединения восточногерманских коммунистов и левого крыла СДПГ, а одним из ее основателей был Оскар Лафонтен, который в 1995-99 гг. являлся председателем СДПГ. Едва ли для центриста Шольца Левая партия – естественный партнер по коалиции, но он, как и «Зеленые», такой возможности не исключают. Впрочем, если СДПГ победит, у Шольца будут разные варианты формирования правительства.
Александр Ивахник
В воскресенье состоялись первые теледебаты между тремя кандидатами в канцлеры: Шольцем, Армином Лашетом от ХДС/ХСС и Анналеной Бербок от «Зеленых». Дебаты были посвящены внутренней политике и прошли без сенсаций, никто не совершил грубых ошибок. Лашет и Бербок вели себя более наступательно. Кандидат от «Зеленых» упрекала ХДС и СДПГ в недостаточности их планов борьбы с изменениями климата, Лашет в ответ заявил, что подход «Зеленых» равнозначен заковыванию германской промышленности в цепи. Шольц оставался самым спокойным и концентрировался на близких всем избирателям вопросах зарплат, пенсий, налогов. Это обеспечило ему успех. Экспресс-опрос показал, что 36% зрителей сочли Шольца победителем, 30% отдали первенство Бербок и лишь 25% – Лашету.
В понедельник был опубликован самый свежий опрос института Insa по рейтингам партий. Он показал, что СДПГ увеличила свой отрыв от ХДС/ХСС. Ее готовы поддержать 25% избирателей. Рейтинг христианских демократов опустился на рекордно низкий уровень в 20%, поддержка «Зеленых снизилась до 16,5%. На следующий день Ангела Меркель, выступая на пресс-конференции с канцлером Австрии Курцем, сочла нужным подчеркнуть важное различие между собой и Шольцем. Меркель заявила: «Со мной на посту канцлера никогда не могла бы существовать коалиция, в которую входила бы Левая партия. Разделяется ли эта позиция Олафом Шольцем, остается неясным. В этом отношении существует огромная разница для будущего Германии между мной и Шольцем».
Заявление Меркель рассчитано на то, чтобы затруднить использование кандидатом от СДПГ удачного тактического хода. Он заключался в том, что Шольц усиленно подчеркивал свое тесное и плодотворное сотрудничество с Меркель в правительстве и тем самым позиционировал себя в качестве естественного преемника уходящего канцлера, которая остается самым популярным политиком Германии. Такая тактика вызывала сильное негодование в руководстве ХДС, Шольца даже обвиняли в «мошенничестве с наследством». Акцент же Меркель, а также Лашета и других лидеров консервативного блока на перспективу привлечения Шольцем Левой партии в правительственную коалицию должен, по их расчетам, оттолкнуть часть центристских избирателей от СДПГ.
Левая партия, рейтинг которой составляет 7%, не является настолько нерукопожатной, как «Альтернатива для Германии», но она не выглядит и мейнстримной, прежде всего из-за своих внешнеполитических позиций: лозунги выхода из НАТО и недопущения использования германских военных за рубежом, симпатии к сегодняшней России. Вместе с тем ее нельзя считать прямой наследницей компартии бывшей ГДР. Она образовалась в 2005 г. на основе объединения восточногерманских коммунистов и левого крыла СДПГ, а одним из ее основателей был Оскар Лафонтен, который в 1995-99 гг. являлся председателем СДПГ. Едва ли для центриста Шольца Левая партия – естественный партнер по коалиции, но он, как и «Зеленые», такой возможности не исключают. Впрочем, если СДПГ победит, у Шольца будут разные варианты формирования правительства.
Александр Ивахник
Результаты очередного предвыборного опроса ВЦИОМ
1. Эффект социальных выплат и поддержки президентом «Единой России» — разворот понижательной тенденции «партии власти» (34% от определившихся). Произошла мобилизация части ее колеблющейся электоральной периферии, для которой важно, что государство о ней не забыло. Разовые выплаты значимы для небогатых провинциалов. Проблема в новых ярких информповодах. Ожидаемое подписание дорожных карт с Беларусью не гарантировано, но в любом случае вряд ли станет сопоставимым по значению событием, так как в них будет много малопонятной людям экономики, но не политическая интеграция. Надежда «Единой России» в этих условиях — на неопределившихся пока избирателей, для которых психологически важно быть с большинством.
2. КПРФ остается второй партией — она сохраняет завоеванные во время своего плавного летнего подъема позиции (18% от определившихся). Партия продолжает осторожную кампанию, подтягивает к себе разные сегменты протестного электората, значительно больше говорит о социалке, чем о Сталине. Она готовится к тому, чтобы стать бенефициаром «умного голосования», официально с ним не солидаризуясь. Понятно, что логика «умного голосования» актуальна для одномандатных округов, где может быть только один победитель. Но расчет КПРФ может быть связан с инерционным голосованием как за кандидата, так и за партию, а также с тем, что преодолев один раз (при голосовании в округе) психологический барьер голосования за коммунистов, избиратель-демократ второй раз сделает это легче.
3. ЛДПР — третья с хорошим запасом (10% от определившихся). Неувядаемость Жириновского объясняется не только его хорошо известным талантом шоумена, но и наличием мелких лавочников (малого бизнеса), которому не нравятся ни власть, ни коммунисты — вот он и становится для них третьей силой. Попытки создать партию малого бизнеса в том числе и поэтому не приводят к успеху — место занято.
4. «Справедливая Россия» — четвертая с меньшим запасом (7% от определившихся). Парламентская партия с узнаваемым брендом имеет все же хорошие шансы пройти в Думу на старом багаже и вопреки прилепинскому сталинизму.
5. Интересно с внепарламентскими партиями — у «пенсионеров» и «Новых людей» ближе к 3% от определившихся. Понятно, что при анализе небольших цифр надо учитывать статистическую погрешность, но этот тренд подтверждается и другими наблюдениями. У этих партий неплохие шансы на преодоление 3%-го барьера с получением госфинансирования. А вот возможность «прыгнуть выше головы» и пройти в Думу по спискам хотя и есть, но более сомнительная. Шанс «Новых людей» может быть связан с удачным финишем кампании. Шанс «пенсионеров» — с выбором в день голосования; есть избиратель, который не может определиться до последнего момента и нередко голосует за самую комфортную для себя партию (а пенсионеров многим жалко).
Алексей Макаркин
1. Эффект социальных выплат и поддержки президентом «Единой России» — разворот понижательной тенденции «партии власти» (34% от определившихся). Произошла мобилизация части ее колеблющейся электоральной периферии, для которой важно, что государство о ней не забыло. Разовые выплаты значимы для небогатых провинциалов. Проблема в новых ярких информповодах. Ожидаемое подписание дорожных карт с Беларусью не гарантировано, но в любом случае вряд ли станет сопоставимым по значению событием, так как в них будет много малопонятной людям экономики, но не политическая интеграция. Надежда «Единой России» в этих условиях — на неопределившихся пока избирателей, для которых психологически важно быть с большинством.
2. КПРФ остается второй партией — она сохраняет завоеванные во время своего плавного летнего подъема позиции (18% от определившихся). Партия продолжает осторожную кампанию, подтягивает к себе разные сегменты протестного электората, значительно больше говорит о социалке, чем о Сталине. Она готовится к тому, чтобы стать бенефициаром «умного голосования», официально с ним не солидаризуясь. Понятно, что логика «умного голосования» актуальна для одномандатных округов, где может быть только один победитель. Но расчет КПРФ может быть связан с инерционным голосованием как за кандидата, так и за партию, а также с тем, что преодолев один раз (при голосовании в округе) психологический барьер голосования за коммунистов, избиратель-демократ второй раз сделает это легче.
3. ЛДПР — третья с хорошим запасом (10% от определившихся). Неувядаемость Жириновского объясняется не только его хорошо известным талантом шоумена, но и наличием мелких лавочников (малого бизнеса), которому не нравятся ни власть, ни коммунисты — вот он и становится для них третьей силой. Попытки создать партию малого бизнеса в том числе и поэтому не приводят к успеху — место занято.
4. «Справедливая Россия» — четвертая с меньшим запасом (7% от определившихся). Парламентская партия с узнаваемым брендом имеет все же хорошие шансы пройти в Думу на старом багаже и вопреки прилепинскому сталинизму.
5. Интересно с внепарламентскими партиями — у «пенсионеров» и «Новых людей» ближе к 3% от определившихся. Понятно, что при анализе небольших цифр надо учитывать статистическую погрешность, но этот тренд подтверждается и другими наблюдениями. У этих партий неплохие шансы на преодоление 3%-го барьера с получением госфинансирования. А вот возможность «прыгнуть выше головы» и пройти в Думу по спискам хотя и есть, но более сомнительная. Шанс «Новых людей» может быть связан с удачным финишем кампании. Шанс «пенсионеров» — с выбором в день голосования; есть избиратель, который не может определиться до последнего момента и нередко голосует за самую комфортную для себя партию (а пенсионеров многим жалко).
Алексей Макаркин
Владимир Путин снова высказал сомнение в официальной церковной версии убийства митрополита Филиппа, напомнив о версии, которая реабилитирует Малюту Скуратова, а, следовательно, и Ивана Грозного (вряд ли можно представить себе, что Малюта убил без царского ведома).
Это высказывание президента вписывается в ряд других — например, о святых Борисе и Глебе в 2009 году: «Но они всё отдали без борьбы. Это не может являться примером для нас. Легли и ждали, пока их убьют». А 2008-м Путин подверг критике образ Чацкого в трактовке спектакля, поставленного в «Современнике». Он тогда выразил недоумение, почему Чацкий показан плачущим и слабым, а в ответ на слова режиссера о том, что Чацкий был сиротой, оставшимся без родных, привел историческую аналогию: «Я боюсь ошибиться, но Александр Матросов тоже был сиротой, но закрыл собой амбразуру. Он сильный человек».
Для Путина важна идея непрерывности истории России, в которой персонажи делятся на созидателей и разрушителей. На тех, кто строил великую страну и тех, кто вольно или невольно подрывал ее основы. На подлинных патриотов, которые должны быть людьми действия, и слабаков, которые неспособны участвовать в решении великих задач. Многие историки считают, что опричнина и разорение России при Иване Грозном были причинами трагедии Смуты, но сам Иван до этого не дожил — и остался в массовом сознании как государственник, расширивший границы страны и наказывавший плохих бояр. Грозным царем для коварных врагов и своекорыстных элит.
Неслучайно, что даже среди современных православных верующих, считающих себя государственниками, есть группа, не просто оправдывающая Ивана, но призывающая к его канонизации. При этом если для атеиста убийство Филиппа как-то может быть оправдано политическими соображениями, то для человека православной традиции никаких оправданий этому преступлению быть не может. С этим и связано стремление снять с верного царского слуги Малюты ответственность за гибель святителя.
Карамзин, считавший Ивана Грозного тираном (о времени убийства митрополита Филиппа он писал так: «Иоанн достиг наконец высшей степени безумного своего тиранства; мог еще губить, но уже не мог изумлять Россиян никакими новыми изобретениями лютости»), в то же время без всякого энтузиазма фиксировал, что «добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истлели, и старые предания затмились новейшими; … доказательства дел ужасных лежали в книгохранилищах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как живые монументы Царя-Завоевателя; чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования… История злопамятнее народа!».
Впрочем, сомнения Путина в виновности Ивана и Малюты — это только сомнения, а не новая официальная точка зрения. Высказывание президента о Борисе и Глебе никак не повлияло на отношение клира и мирян к этим святым. И сейчас церковь будет по-прежнему почитать святителя Филиппа как жертву Ивана и Малюты. А в среде любителей истории будут продолжаться споры о Грозном царе.
Алексей Макаркин
Это высказывание президента вписывается в ряд других — например, о святых Борисе и Глебе в 2009 году: «Но они всё отдали без борьбы. Это не может являться примером для нас. Легли и ждали, пока их убьют». А 2008-м Путин подверг критике образ Чацкого в трактовке спектакля, поставленного в «Современнике». Он тогда выразил недоумение, почему Чацкий показан плачущим и слабым, а в ответ на слова режиссера о том, что Чацкий был сиротой, оставшимся без родных, привел историческую аналогию: «Я боюсь ошибиться, но Александр Матросов тоже был сиротой, но закрыл собой амбразуру. Он сильный человек».
Для Путина важна идея непрерывности истории России, в которой персонажи делятся на созидателей и разрушителей. На тех, кто строил великую страну и тех, кто вольно или невольно подрывал ее основы. На подлинных патриотов, которые должны быть людьми действия, и слабаков, которые неспособны участвовать в решении великих задач. Многие историки считают, что опричнина и разорение России при Иване Грозном были причинами трагедии Смуты, но сам Иван до этого не дожил — и остался в массовом сознании как государственник, расширивший границы страны и наказывавший плохих бояр. Грозным царем для коварных врагов и своекорыстных элит.
Неслучайно, что даже среди современных православных верующих, считающих себя государственниками, есть группа, не просто оправдывающая Ивана, но призывающая к его канонизации. При этом если для атеиста убийство Филиппа как-то может быть оправдано политическими соображениями, то для человека православной традиции никаких оправданий этому преступлению быть не может. С этим и связано стремление снять с верного царского слуги Малюты ответственность за гибель святителя.
Карамзин, считавший Ивана Грозного тираном (о времени убийства митрополита Филиппа он писал так: «Иоанн достиг наконец высшей степени безумного своего тиранства; мог еще губить, но уже не мог изумлять Россиян никакими новыми изобретениями лютости»), в то же время без всякого энтузиазма фиксировал, что «добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истлели, и старые предания затмились новейшими; … доказательства дел ужасных лежали в книгохранилищах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как живые монументы Царя-Завоевателя; чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования… История злопамятнее народа!».
Впрочем, сомнения Путина в виновности Ивана и Малюты — это только сомнения, а не новая официальная точка зрения. Высказывание президента о Борисе и Глебе никак не повлияло на отношение клира и мирян к этим святым. И сейчас церковь будет по-прежнему почитать святителя Филиппа как жертву Ивана и Малюты. А в среде любителей истории будут продолжаться споры о Грозном царе.
Алексей Макаркин
На фоне пандемии и в последнее время событий в Афганистане еще одна неспокойная точка на карте планеты – Венесуэла – совершенно выпала из поля внимания. В мире уже почти забыли, кто такой Хуан Гуайдо, а глава чавистского режима Николас Мадуро как сидел, так и сидит в президентском дворце. Между тем в политической жизни Венесуэлы начали происходить интересные события. Сегодня в Мехико при посредничестве Норвегии начинается первый раунд переговоров между правительством Мадуро и представителями крупнейших партий оппозиции. Переговоры посвящены поискам выхода из глубокого политического противостояния и экономического кризиса. Повестка включает электоральные гарантии, отказ от насилия, освобождение политзаключенных, обеспечение политических прав, насущные социальные и экономические меры и отмену международных санкций. Любопытно, что в ходе переговоров советниками делегации правительства будут российские дипломаты, а советниками оппозиции – дипломаты из Нидерландов.
Попытка переговоров при международном посредничестве происходит далеко не в первый раз, да и длиться они могут многие месяцы. Но, похоже, в этот раз ситуация серьезно изменилась. 31 августа объединение основных оппозиционных партий Единая венесуэльская платформа объявило о решении принять участие в региональных и муниципальных выборах, которые состоятся 21 ноября. Это решение означает отказ от принципиального бойкота выборов как несвободных и фиктивных, применявшегося с президентских выборов 2018 г. Твердым сторонником бойкота был спикер распущенной режимом Национальной ассамблеи Хуан Гуайдо, объявивший себя в начале 2019 г. временным президентом и признанный в этом качестве сначала США, а затем еще полусотней государств. Нынешнее согласие оппозиции участвовать в выборах по существу является признанием того, что ее стратегия, направленная на свержение Мадуро через массовые уличные протесты, перетягивание на свою сторону военных, международное давление и жесткие экономические санкции, не сработала.
Едва ли это можно назвать капитуляцией, это вынужденная смена курса из-за отсутствия других вариантов. База оппозиции истощена и деморализована. На решение оппозиционных лидеров, несомненно, повлияло и то, что надежды на решительную поддержку президента Байдена у них нет, особенно после Афганистана. Что касается Гуайдо, то он остается скорее номинальным лидером. Его международное признание как временного президента сократилось до восьми государств. В январе все страны Евросоюза отказались от такого признания. Резко снизилось влияние Гуайдо и в лагере оппозиции.
В чем же тогда мотивация Мадуро к участию в переговорах и приглашению оппозиционных партий на выборы? Он отчаянно нуждается в отмене или хотя бы смягчении западных санкций, прежде всего нефтяных и финансовых. Генералы поддерживают режим Мадуро, но лишь потому, что могут беспрепятственно заниматься наркотрафиком и прочей контрабандой. Поддержка со стороны России, Китая, Ирана, Кубы важна, но мало что дает в экономическом плане. С 2013 г., когда Мадуро пришел к власти после смерти Чавеса, ВВП Венесуэлы упал на 75%. Чудовищная инфляция составляет тысячи процентов в год. Пятая часть жителей в отчаянии покинули страну. США, ЕС, Канада недавно объявили о том, что они готовы к постепенному смягчению санкций, если за столом переговоров будет наблюдаться прогресс, а репрессивный характер режима ослабевать. Но едва ли Мадуро готов пойти на глубокую либерализацию. Можно ожидать длительного торга, а его результаты станут ясны лишь к будущим президентским и парламентским выборам.
Александр Ивахник
Попытка переговоров при международном посредничестве происходит далеко не в первый раз, да и длиться они могут многие месяцы. Но, похоже, в этот раз ситуация серьезно изменилась. 31 августа объединение основных оппозиционных партий Единая венесуэльская платформа объявило о решении принять участие в региональных и муниципальных выборах, которые состоятся 21 ноября. Это решение означает отказ от принципиального бойкота выборов как несвободных и фиктивных, применявшегося с президентских выборов 2018 г. Твердым сторонником бойкота был спикер распущенной режимом Национальной ассамблеи Хуан Гуайдо, объявивший себя в начале 2019 г. временным президентом и признанный в этом качестве сначала США, а затем еще полусотней государств. Нынешнее согласие оппозиции участвовать в выборах по существу является признанием того, что ее стратегия, направленная на свержение Мадуро через массовые уличные протесты, перетягивание на свою сторону военных, международное давление и жесткие экономические санкции, не сработала.
Едва ли это можно назвать капитуляцией, это вынужденная смена курса из-за отсутствия других вариантов. База оппозиции истощена и деморализована. На решение оппозиционных лидеров, несомненно, повлияло и то, что надежды на решительную поддержку президента Байдена у них нет, особенно после Афганистана. Что касается Гуайдо, то он остается скорее номинальным лидером. Его международное признание как временного президента сократилось до восьми государств. В январе все страны Евросоюза отказались от такого признания. Резко снизилось влияние Гуайдо и в лагере оппозиции.
В чем же тогда мотивация Мадуро к участию в переговорах и приглашению оппозиционных партий на выборы? Он отчаянно нуждается в отмене или хотя бы смягчении западных санкций, прежде всего нефтяных и финансовых. Генералы поддерживают режим Мадуро, но лишь потому, что могут беспрепятственно заниматься наркотрафиком и прочей контрабандой. Поддержка со стороны России, Китая, Ирана, Кубы важна, но мало что дает в экономическом плане. С 2013 г., когда Мадуро пришел к власти после смерти Чавеса, ВВП Венесуэлы упал на 75%. Чудовищная инфляция составляет тысячи процентов в год. Пятая часть жителей в отчаянии покинули страну. США, ЕС, Канада недавно объявили о том, что они готовы к постепенному смягчению санкций, если за столом переговоров будет наблюдаться прогресс, а репрессивный характер режима ослабевать. Но едва ли Мадуро готов пойти на глубокую либерализацию. Можно ожидать длительного торга, а его результаты станут ясны лишь к будущим президентским и парламентским выборам.
Александр Ивахник
К выходным стало окончательно ясно, что Болгарии предстоят третьи в этом году парламентские выборы. И апрельские очередные, и июльские досрочные выборы выявили крайнюю раздробленность политических симпатий избирателей. В мае консервативная партия ГЕРБ Бойко Борисова, находившаяся у руля более 10 лет и создавшая разветвленную сеть коррупции и кумовства, лишилась власти, но и другие партии не смогли сформировать кабинет, и президент Румен Радев назначил временное правительство.
После июльских выборов теоретически правительство могла сформировать пришедшая первой антиэлитная партия «Есть такой народ» (ЕТН) бывшего поп-певца и телевизионного шоумена Слави Трифонова, Однако Трифонов повел себя крайне высокомерно, не сделал реальных шагов к созданию коалиции с двумя протестными партиями – «Демократической Болгарией» и «Поднимайся, Болгария! Мы идем», и в итоге ЕТН, оказавшись в одиночестве, отказалась от попытки сформировать кабинет. 20 августа президент Радев вручил новый мандат второй по численности фракции – ГЕРБ, но Борисов, находящийся в парламенте в политической изоляции, в тот же день вернул его.
Затем последовала третья и, согласно конституции Болгарии, заключительная попытка. На этот раз мандат от президента получила Болгарская соцпартия (БСП). Но она практически не имела шансов заручиться достаточной поддержкой других фракций. Близкая к Радеву БСП находится во враждебных отношениях с партией ГЕРБ. Что касается протестных партий, то они не готовы вступить в коалицию с БСП из-за ее коммунистического прошлого и давних коррупционных грехов. 2 сентября Национальный совет БСП констатировал неудачу и проголосовал за возвращение мандата президенту 7 сентября, когда парламент примет поправки в бюджет. После этого Радев должен будет распустить парламент и назначить дату новых досрочных выборов.
Тяжелая политическая ситуация в стране усугубляется еще и тем, что вскоре должны пройти очередные президентские выборы. В четверг парламент назначил первый тур этих выборов на 14 ноября. Пост президента в Болгарии имеет в основном представительский характер, но в периоды кризиса, как сейчас, глава государства играет важную посредническую роль и назначает временное правительство. Пока свою кандидатуру выставил лишь действующий президент Радев. Бывший военный летчик и командующий ВВС, Радев пользуется высокой популярностью в стране из-за своей принципиальной позиции по борьбе с коррупцией, а также из-за того, что назначенное им в мае временное правительство проявило эффективность и ведет решительные действия по выявлению и ликвидации коррупционных схем. В 2016 году Радев выдвигался как независимый кандидат при поддержке БСП. Так же произойдет и на этот раз. Кроме того, Радева обещают поддержать партии ЕТН и «Поднимайся, Болгария! Мы идем». Сейчас Радев и депутаты дискутируют вопрос о том, проводить ли досрочные парламентские выборы одновременно с президентскими или чуть позже.
В конце августа появились результаты свежего опроса электоральных предпочтений, которые дают представление о том, как болгары реагируют на происходящие политические события. Поддержка партии ГЕРБ, имеющей широкие клиентелистские сети в провинции, несколько подросла по сравнению с июльскими выборами и сейчас примерно равна ее показателю на выборах в апреле – 26,6%. Зато сильно снизилась популярность партии ЕТН Слави Трифонова – с 24% до 15,7%. ЕТН пропустила на второе место партию «Демократическая Болгария» (16,5%) и находится на одном уровне с БСП. ЕТН поплатилась за отсутствие нормальной политической коммуникации у своего лидера и его малопонятные маневры. В целом же партийные ориентации болгар по-прежнему весьма фрагментированы, что не сулит более определенного исхода будущих выборов.
Александр Ивахник
После июльских выборов теоретически правительство могла сформировать пришедшая первой антиэлитная партия «Есть такой народ» (ЕТН) бывшего поп-певца и телевизионного шоумена Слави Трифонова, Однако Трифонов повел себя крайне высокомерно, не сделал реальных шагов к созданию коалиции с двумя протестными партиями – «Демократической Болгарией» и «Поднимайся, Болгария! Мы идем», и в итоге ЕТН, оказавшись в одиночестве, отказалась от попытки сформировать кабинет. 20 августа президент Радев вручил новый мандат второй по численности фракции – ГЕРБ, но Борисов, находящийся в парламенте в политической изоляции, в тот же день вернул его.
Затем последовала третья и, согласно конституции Болгарии, заключительная попытка. На этот раз мандат от президента получила Болгарская соцпартия (БСП). Но она практически не имела шансов заручиться достаточной поддержкой других фракций. Близкая к Радеву БСП находится во враждебных отношениях с партией ГЕРБ. Что касается протестных партий, то они не готовы вступить в коалицию с БСП из-за ее коммунистического прошлого и давних коррупционных грехов. 2 сентября Национальный совет БСП констатировал неудачу и проголосовал за возвращение мандата президенту 7 сентября, когда парламент примет поправки в бюджет. После этого Радев должен будет распустить парламент и назначить дату новых досрочных выборов.
Тяжелая политическая ситуация в стране усугубляется еще и тем, что вскоре должны пройти очередные президентские выборы. В четверг парламент назначил первый тур этих выборов на 14 ноября. Пост президента в Болгарии имеет в основном представительский характер, но в периоды кризиса, как сейчас, глава государства играет важную посредническую роль и назначает временное правительство. Пока свою кандидатуру выставил лишь действующий президент Радев. Бывший военный летчик и командующий ВВС, Радев пользуется высокой популярностью в стране из-за своей принципиальной позиции по борьбе с коррупцией, а также из-за того, что назначенное им в мае временное правительство проявило эффективность и ведет решительные действия по выявлению и ликвидации коррупционных схем. В 2016 году Радев выдвигался как независимый кандидат при поддержке БСП. Так же произойдет и на этот раз. Кроме того, Радева обещают поддержать партии ЕТН и «Поднимайся, Болгария! Мы идем». Сейчас Радев и депутаты дискутируют вопрос о том, проводить ли досрочные парламентские выборы одновременно с президентскими или чуть позже.
В конце августа появились результаты свежего опроса электоральных предпочтений, которые дают представление о том, как болгары реагируют на происходящие политические события. Поддержка партии ГЕРБ, имеющей широкие клиентелистские сети в провинции, несколько подросла по сравнению с июльскими выборами и сейчас примерно равна ее показателю на выборах в апреле – 26,6%. Зато сильно снизилась популярность партии ЕТН Слави Трифонова – с 24% до 15,7%. ЕТН пропустила на второе место партию «Демократическая Болгария» (16,5%) и находится на одном уровне с БСП. ЕТН поплатилась за отсутствие нормальной политической коммуникации у своего лидера и его малопонятные маневры. В целом же партийные ориентации болгар по-прежнему весьма фрагментированы, что не сулит более определенного исхода будущих выборов.
Александр Ивахник
Мария Колесникова и Максим Знак приговорены, соответственно, к 11 и 10 годам лишения свободы. Что это означает?
1. Всякие утечки об общественном диалоге с участием оппозиции лишены оснований. Александр Лукашенко исходит из того, что это враги, стремящиеся свергнуть его режим. Разговор с конкретными персонами возможен на условиях Лукашенко и при обязательном покаянии – понятно, что это никакой не диалог, так как покаявшийся оппозиционер перестает быть авторитетной фигурой для собственных сторонников и фактически переходит в лукашенковскую команду.
2. То же самое относится и к заявлениям об уходе Лукашенко. Перед уходом не дают таких сроков политическим противникам – уходящий не захочет создавать прецедент и, наоборот, будет призывать к национальному примирению и христианскому всепрощению. Лукашенко же, даже если покинет пост президента (а может и не покинуть, если народ в лице Всебелорусского народного собрания единодушно попросит остаться), то далеко не уйдет, возможно, возглавив это собрание. Хотя вариант с удержанием власти выглядит более простым.
3. Политическая ставка делается на запугивание населения. Оппозиционную часть общества запугивают с помощью подобных приговоров (вспомним еще и 14-летний приговор Виктору Бабарико) и других форм преследования, выполняющих не только карательную, но и превентивную роль в отношении любой несанкционированной общественной активности. Лоялисты запугиваются целым комплексом страхов – от внешнего вмешательства до социально-экономической дестабилизации.
4. Проблема Лукашенко – в отсутствии целеполагания, привлекательного для социально активной части населения. Объединяться с Россией он не хочет, так как это противоречит его интересам; да и для большинства жителей страны такая идея выглядит непривлекательно - они за дружбу с Россией, а не за поглощение. Строительство европейского государства упирается в изоляцию от Европы, причиной которой является режим Лукашенко. Остается «игра на удержание», но в ее рамках можно устрашить (на какое-то время), но не вдохновить.
Алексей Макаркин
1. Всякие утечки об общественном диалоге с участием оппозиции лишены оснований. Александр Лукашенко исходит из того, что это враги, стремящиеся свергнуть его режим. Разговор с конкретными персонами возможен на условиях Лукашенко и при обязательном покаянии – понятно, что это никакой не диалог, так как покаявшийся оппозиционер перестает быть авторитетной фигурой для собственных сторонников и фактически переходит в лукашенковскую команду.
2. То же самое относится и к заявлениям об уходе Лукашенко. Перед уходом не дают таких сроков политическим противникам – уходящий не захочет создавать прецедент и, наоборот, будет призывать к национальному примирению и христианскому всепрощению. Лукашенко же, даже если покинет пост президента (а может и не покинуть, если народ в лице Всебелорусского народного собрания единодушно попросит остаться), то далеко не уйдет, возможно, возглавив это собрание. Хотя вариант с удержанием власти выглядит более простым.
3. Политическая ставка делается на запугивание населения. Оппозиционную часть общества запугивают с помощью подобных приговоров (вспомним еще и 14-летний приговор Виктору Бабарико) и других форм преследования, выполняющих не только карательную, но и превентивную роль в отношении любой несанкционированной общественной активности. Лоялисты запугиваются целым комплексом страхов – от внешнего вмешательства до социально-экономической дестабилизации.
4. Проблема Лукашенко – в отсутствии целеполагания, привлекательного для социально активной части населения. Объединяться с Россией он не хочет, так как это противоречит его интересам; да и для большинства жителей страны такая идея выглядит непривлекательно - они за дружбу с Россией, а не за поглощение. Строительство европейского государства упирается в изоляцию от Европы, причиной которой является режим Лукашенко. Остается «игра на удержание», но в ее рамках можно устрашить (на какое-то время), но не вдохновить.
Алексей Макаркин
В грузинской избирательной кампании обозначилась новая интрига. 2 октября состоятся выборы глав 64 муниципалитетов, а также депутатов местных сакребуло (законодательных собраний). Итоги голосования будут иметь общенациональное значение. Если правящая партия «Грузинская мечта» не преодолеет барьер в 43%, то страну в 2022 году ждут досрочные парламентские выборы.
Но эти «вводные» присутствовали в грузинской внутриполитической повестке и до начала сентября. В начале же первого осеннего месяца 2021 года попытку смешать карты ведущим силам Грузии предпринял Георгий Гахария. Экс-премьер и в недавнем прошлом один из лидеров правящей партии решил пойти на выборы мэра Тбилиси, как выдвиженец собственной политсилы - «За Грузию». Заявив о своем намерении он по факту начал разрушение двухцветной электоральной картинки. По словам известного публициста и политического комментатора Дмитрия Мониавы, «в последние годы граждане в большинстве своем делали выбор между двумя известными им сценариями – жизнью под властью «Грузинской мечты» и жизнью под властью «Нацдвижения»». С выходом на авансцену Гахарии появляется возможность изменить это негласное правило.
Риски велики. Соперники у экс-премьера известные и «раскрученные». Каха Каладзе вообще идет на пост мэра вторично, а Никанор Мелия превратился в течение последнего года в главного оппозиционера страны. Но дело не только в оппонентах. Представим, что Гахария выиграл. В этом случае у него появляется возможность укрепить свои административные возможности. Но возникнут и существенные ограничители. На посту главы Тбилиси ему придется заниматься городским хозяйством, отставив на второй план общегрузинские сюжеты. В противном случае велика опасность, что на досрочных парламентских выборах излишне политизированного мэра попросту прокатят. Но и проигрывать опасно. Образ электорального неудачника также не добавит профитов Гахарии, как политику общенационального значения. Кроме того, при всей важности Тбилиси показатели партии «За Грузию» в других муниципалитетах не должны слишком отличаться от столицы страны. Как бы то ни было, а ставки в игре подняты. И традиционной модели борьбы «настоящего и прошлого» уже не будет. «Третья сила» получает шанс проявить себя. И показать, что является чем-то большим, чем привлекательным образом будущего.
Сергей Маркедонов
Но эти «вводные» присутствовали в грузинской внутриполитической повестке и до начала сентября. В начале же первого осеннего месяца 2021 года попытку смешать карты ведущим силам Грузии предпринял Георгий Гахария. Экс-премьер и в недавнем прошлом один из лидеров правящей партии решил пойти на выборы мэра Тбилиси, как выдвиженец собственной политсилы - «За Грузию». Заявив о своем намерении он по факту начал разрушение двухцветной электоральной картинки. По словам известного публициста и политического комментатора Дмитрия Мониавы, «в последние годы граждане в большинстве своем делали выбор между двумя известными им сценариями – жизнью под властью «Грузинской мечты» и жизнью под властью «Нацдвижения»». С выходом на авансцену Гахарии появляется возможность изменить это негласное правило.
Риски велики. Соперники у экс-премьера известные и «раскрученные». Каха Каладзе вообще идет на пост мэра вторично, а Никанор Мелия превратился в течение последнего года в главного оппозиционера страны. Но дело не только в оппонентах. Представим, что Гахария выиграл. В этом случае у него появляется возможность укрепить свои административные возможности. Но возникнут и существенные ограничители. На посту главы Тбилиси ему придется заниматься городским хозяйством, отставив на второй план общегрузинские сюжеты. В противном случае велика опасность, что на досрочных парламентских выборах излишне политизированного мэра попросту прокатят. Но и проигрывать опасно. Образ электорального неудачника также не добавит профитов Гахарии, как политику общенационального значения. Кроме того, при всей важности Тбилиси показатели партии «За Грузию» в других муниципалитетах не должны слишком отличаться от столицы страны. Как бы то ни было, а ставки в игре подняты. И традиционной модели борьбы «настоящего и прошлого» уже не будет. «Третья сила» получает шанс проявить себя. И показать, что является чем-то большим, чем привлекательным образом будущего.
Сергей Маркедонов
Технология двойников на выборах известна уже четверть века. Правда, вначале она была простой, а затем стала модифицироваться. Двойников уже не только подбирали, но и создавали, меняя фамилии и имена. Разумеется, это вызывало неприятие, но инерционное и негромкое (исключая, конечно, пострадавших кандидатов и их команды). Такая технология рассматривалась как печальная неизбежность. И вдруг питерские двойники Бориса Вишневского произвели такой фурор, что даже вызывает «эффект Стрейзанд», позволяющий в данном случае повысить популярность кандидата, против которого ведется игра.
Причины две. Первая – общая; закон об «электоральных лишенцах» и его применение (в частности, снятие Льва Шлосберга) усилили негатив по отношению к электоральному процессу в модернистских слоях крупных городов. Соответственно, любые подобные действия воспринимаются более эмоционально. Вторая – конкретная и в данном случае главная; эффект визуализации. Одно дело – фамилии в бюллетенях или на плакатах. И совсем другое – три фотографии похожих кандидатов, которые с помощью Интернета может увидеть каждый. Это как с протестами 2011 года, триггером для которых стала не просто информация о вбросах (в этом не было ничего нового), а их демонстрация в Интернете.
Алексей Макаркин
Причины две. Первая – общая; закон об «электоральных лишенцах» и его применение (в частности, снятие Льва Шлосберга) усилили негатив по отношению к электоральному процессу в модернистских слоях крупных городов. Соответственно, любые подобные действия воспринимаются более эмоционально. Вторая – конкретная и в данном случае главная; эффект визуализации. Одно дело – фамилии в бюллетенях или на плакатах. И совсем другое – три фотографии похожих кандидатов, которые с помощью Интернета может увидеть каждый. Это как с протестами 2011 года, триггером для которых стала не просто информация о вбросах (в этом не было ничего нового), а их демонстрация в Интернете.
Алексей Макаркин
Как и обещали талибы («Талибан» — организация признана террористической на территории РФ), новое правительство Афганистана оказалось хоть в чем-то инклюзивным. Правда, в него включены лишь представители Талибана («Талибан» — организация признана террористической на территории РФ) и практически только пуштуны, но это объясняется самими талибами временным характером кабинета. Когда-нибудь потом оно будет еще более инклюзивным – но это произойдет тогда, когда пожелают сами талибы. Или не пожелают.
На сегодняшний момент пресловутая инклюзивность обеспечена вхождением в кабинет таджика в качестве министра экономики и узбека в роли вице-премьера. Оба – давние и ревностные приверженцы Талибана. Никаких шиитов-хазарейцев в кабинете нет. Женщин тоже – видимо, талибы решили удовлетвориться и так уже сделанными уступками – разрешением им продолжать высшее образование в никабах, отдельно от мужчин и слушая лекции женщин и тех мужчин-педагогов, которых талибы сочтут достаточно пожилыми и благочестивыми.
Если же без сарказма, то на сегодняшний момент для талибов оказалось более важным распределить ключевые посты между различными группами в рамках самого движения, чтобы избежать внутренних конфликтов. В результате ключевые посты – министров обороны и внутренних дел – заняли, соответственно, Мухаммед Якуб (сын основателя Талибана муллы Омара) и Сираджуддин Хаккани, лидер террористической «сети Хаккани». Можно рассуждать на тему, кто из них ближе к Пакистану (Хаккани ближе) или кто радикальнее (радикальны оба примерно в равной степени), но главное – что раздел сфер влияния произошел внутри самого Талибана, причем в пользу полевых командиров, которые не вели комфортные переговоры в Дохе, а воевали.
Такое правительство международное сообщество признать не сможет. Но у талибов есть возможности для торга. На сегодняшний момент главное – вопрос о свободе выезда из страны. Энтони Блинкен уже заявил, что договорился о возможности выезда из страны примерно сотни оставшихся в ней американцев. А, наряду с иностранцами, есть еще и не успевшие уехать афганцы, не желающие жить в талибском государстве. Талибы могут их дозированно выпускать (как это делал СССР в брежневские времена с евреями и диссидентами), но в обмен на преференции. Так что сейчас одни страны хотели бы признать талибов, но не могут, а другие стараются их не злить, даже в условиях отсутствия реальной инклюзивности.
Алексей Макаркин
На сегодняшний момент пресловутая инклюзивность обеспечена вхождением в кабинет таджика в качестве министра экономики и узбека в роли вице-премьера. Оба – давние и ревностные приверженцы Талибана. Никаких шиитов-хазарейцев в кабинете нет. Женщин тоже – видимо, талибы решили удовлетвориться и так уже сделанными уступками – разрешением им продолжать высшее образование в никабах, отдельно от мужчин и слушая лекции женщин и тех мужчин-педагогов, которых талибы сочтут достаточно пожилыми и благочестивыми.
Если же без сарказма, то на сегодняшний момент для талибов оказалось более важным распределить ключевые посты между различными группами в рамках самого движения, чтобы избежать внутренних конфликтов. В результате ключевые посты – министров обороны и внутренних дел – заняли, соответственно, Мухаммед Якуб (сын основателя Талибана муллы Омара) и Сираджуддин Хаккани, лидер террористической «сети Хаккани». Можно рассуждать на тему, кто из них ближе к Пакистану (Хаккани ближе) или кто радикальнее (радикальны оба примерно в равной степени), но главное – что раздел сфер влияния произошел внутри самого Талибана, причем в пользу полевых командиров, которые не вели комфортные переговоры в Дохе, а воевали.
Такое правительство международное сообщество признать не сможет. Но у талибов есть возможности для торга. На сегодняшний момент главное – вопрос о свободе выезда из страны. Энтони Блинкен уже заявил, что договорился о возможности выезда из страны примерно сотни оставшихся в ней американцев. А, наряду с иностранцами, есть еще и не успевшие уехать афганцы, не желающие жить в талибском государстве. Талибы могут их дозированно выпускать (как это делал СССР в брежневские времена с евреями и диссидентами), но в обмен на преференции. Так что сейчас одни страны хотели бы признать талибов, но не могут, а другие стараются их не злить, даже в условиях отсутствия реальной инклюзивности.
Алексей Макаркин