В ЕС с интересом ждали ежегодного послания главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен Европарламенту «О положении Союза». Однако в ситуации глобальной неопределенности и беспокойства в связи с пандемией, климатическими бедствиями и уходом Запада из Афганистана вчерашнее послание получилось расплывчатым и бедным на новые инициативы.
Крупнейшим достижением ЕС за прошедший год фон дер Ляйен назвала развертывание программы вакцинации, которая поначалу вызывала много критики в отдельных европейских странах из-за медленного старта. Но отставание от США и Британии было постепенно преодолено, и сейчас ЕС превосходит их по доле дважды вакцинированных среди взрослых – 72%. 700 млн доз вакцин, произведенных в Европе, было распределено среди 27 стран-членов и еще столько же было экспортировано в 130 стран. Глава ЕК напомнила, что ЕС ранее обязался поставить 250 млн доз бесплатно в бедные страны, и объявила, что к середине 2022 г. союз дополнительно выделит этим странам еще 200 млн доз. Также фон дер Ляйен отметила, что приоритетом для работы ЕК станет повышение готовности к возможным будущим эпидемиям. Предполагается создать европейское агентство по реагированию на чрезвычайные ситуации в сфере здравоохранения и вложить в его развитие 50 млрд евро до 2027 г. Что касается борьбы с изменениями климата, то фон дер Ляйен подчеркнула важность разработанных Еврокомиссией амбициозных планов по сокращению выбросов углерода в рамках европейского Зеленого курса.
По следам афганской неудачи большое внимание в послании было уделено вопросам оборонной стратегии ЕС. Фон дер Ляйен выступила за бóльшую военную самостоятельность Европы и в перспективе – за формирование Европейского оборонного союза, но пока всё это совершенно туманно. Из конкретных вещей глава ЕК упомянула о подготовке к концу года совместной декларации ЕС и НАТО и о проведении в первой половине 2022 г. – в период председательства Франции в союзе – по инициативе президента Макрона саммита ЕС по оборонным вопросам. Но фон дер Ляйен признала, что помимо нынешнего недостатка военных возможностей в европейских столицах существует более «фундаментальная» проблема. «Вы можете иметь самые современные силы в мире, но если вы никогда не готовы применить их, то какая от них польза? То, что нас сдерживало до настоящего времени, это не нехватка возможностей, а отсутствие политической воли. И если мы разовьем эту волю, есть много такого, что мы можем сделать на уровне ЕС», – подчеркнула глава ЕК. Однако при наличии глубоких разногласий внутри ЕС по таким вопросам, как необходимость опоры на военную мощь США и привязка к решениям НАТО, существуют большие сомнения в том, что единая политическая воля появится.
Не обошла фон дер Ляйен стороной и другие хронические слабости союза. Среди них неспособность согласовать единую политику в области миграции и предоставления убежища и «вызывающие озабоченность тенденции в ряде стран-членов» в сфере верховенства права и свободы СМИ. Она не упомянула конкретно Польшу и Венгрию в этом контексте, но всем и так понятно, что речь именно о них.
Из новых же инициатив Еврокомиссии стоит упомянуть две. Одно предложение касается масштабного проекта инвестиций в транспортную инфраструктуру развивающихся стран, прежде всего африканских, под названием «Глобальные ворота». Второе предполагает принятие специального законодательства, стимулирующего форсированное развитие производства в Европе передовых микрочипов, что должно снизить зависимость от цепей поставок из Азии. Понятно, что оба предложения нацелены на сдерживание глобальной экспансии Китая.
Александр Ивахник
Крупнейшим достижением ЕС за прошедший год фон дер Ляйен назвала развертывание программы вакцинации, которая поначалу вызывала много критики в отдельных европейских странах из-за медленного старта. Но отставание от США и Британии было постепенно преодолено, и сейчас ЕС превосходит их по доле дважды вакцинированных среди взрослых – 72%. 700 млн доз вакцин, произведенных в Европе, было распределено среди 27 стран-членов и еще столько же было экспортировано в 130 стран. Глава ЕК напомнила, что ЕС ранее обязался поставить 250 млн доз бесплатно в бедные страны, и объявила, что к середине 2022 г. союз дополнительно выделит этим странам еще 200 млн доз. Также фон дер Ляйен отметила, что приоритетом для работы ЕК станет повышение готовности к возможным будущим эпидемиям. Предполагается создать европейское агентство по реагированию на чрезвычайные ситуации в сфере здравоохранения и вложить в его развитие 50 млрд евро до 2027 г. Что касается борьбы с изменениями климата, то фон дер Ляйен подчеркнула важность разработанных Еврокомиссией амбициозных планов по сокращению выбросов углерода в рамках европейского Зеленого курса.
По следам афганской неудачи большое внимание в послании было уделено вопросам оборонной стратегии ЕС. Фон дер Ляйен выступила за бóльшую военную самостоятельность Европы и в перспективе – за формирование Европейского оборонного союза, но пока всё это совершенно туманно. Из конкретных вещей глава ЕК упомянула о подготовке к концу года совместной декларации ЕС и НАТО и о проведении в первой половине 2022 г. – в период председательства Франции в союзе – по инициативе президента Макрона саммита ЕС по оборонным вопросам. Но фон дер Ляйен признала, что помимо нынешнего недостатка военных возможностей в европейских столицах существует более «фундаментальная» проблема. «Вы можете иметь самые современные силы в мире, но если вы никогда не готовы применить их, то какая от них польза? То, что нас сдерживало до настоящего времени, это не нехватка возможностей, а отсутствие политической воли. И если мы разовьем эту волю, есть много такого, что мы можем сделать на уровне ЕС», – подчеркнула глава ЕК. Однако при наличии глубоких разногласий внутри ЕС по таким вопросам, как необходимость опоры на военную мощь США и привязка к решениям НАТО, существуют большие сомнения в том, что единая политическая воля появится.
Не обошла фон дер Ляйен стороной и другие хронические слабости союза. Среди них неспособность согласовать единую политику в области миграции и предоставления убежища и «вызывающие озабоченность тенденции в ряде стран-членов» в сфере верховенства права и свободы СМИ. Она не упомянула конкретно Польшу и Венгрию в этом контексте, но всем и так понятно, что речь именно о них.
Из новых же инициатив Еврокомиссии стоит упомянуть две. Одно предложение касается масштабного проекта инвестиций в транспортную инфраструктуру развивающихся стран, прежде всего африканских, под названием «Глобальные ворота». Второе предполагает принятие специального законодательства, стимулирующего форсированное развитие производства в Европе передовых микрочипов, что должно снизить зависимость от цепей поставок из Азии. Понятно, что оба предложения нацелены на сдерживание глобальной экспансии Китая.
Александр Ивахник
Когда президент Байден в июне был в Европе на нескольких саммитах, то казалось, что тесные трансатлантические отношения после трамповского похолодания восстанавливаются. Однако быстро стало ясно, что всё не так просто. В августе союзники США по НАТО были сильно раздосадованы поспешным уходом американцев из Афганистана без достаточной координации с европейцами. А теперь вспыхнул беспрецедентный скандал в отношениях между Францией и Соединенными Штатами, а также Австралией. Причиной стало объявленное в среду вечером создание трехстороннего альянса в сфере безопасности AUKUS между США, Британией и Австралией, который направлен на сдерживание военной активности Китая в Индо-Тихоокеанском регионе. Частью соглашения об альянсе, переговоры о котором, очевидно, велись в течение нескольких месяцев в обстановке строгой секретности, стал отказ Австралии от заключенного в 2016 г. контракта с Францией на строительство 12 дизельных подводных лодок общей стоимостью более 50 млрд евро в пользу приобретения 8 американских подлодок с ядерными двигателями.
Францию глубоко уязвили не только масштабные финансовые потери и возможные проблемы у полугосударственной судостроительной компании Naval Group. Создание AUKUS было воспринято как удар по геополитическим амбициям Франции. Президент Макрон еще в 2018 г. заявил о росте значения Индо-Тихоокеанского региона для Франции, была принята специальная национальная стратегия. К слову, провозглашение альянса AUKUS на виртуальной пресс-конференции Байдена, Бориса Джонсона и австралийского премьера Скотта Моррисона произошло накануне представления главой европейской дипломатии Боррелем стратегии Евросоюза в регионе. Особое раздражение в Европе вызвало то, что из всех европейских стран Байден, видимо, недовольный недостаточной жесткостью ЕС в отношении Китая, пригласил в новый альянс лишь Британию, которая из ЕС вышла. Наконец, дополнительная обида Парижу была нанесена тем, как там узнали о разрыве контракта по подлодкам. Судя по анонимным заявлениям французских чиновников, Австралия проинформировала Францию об отказе от сделки буквально за несколько часов до пресс-конференции глав трех стран.
Реакция Франции была попросту яростной. Заявления министра иностранных дел Ле Дриана выдержаны в выражениях, редко встречающихся в дипломатическом обороте, тем более в отношениях между западными партнерами. «Я испытываю гнев и горечь в связи с разрывом этого контракта. Это удар ножом в спину. Мы установили доверительные отношения с Австралией, и это доверие было предано», – сказал Ле Дриан и добавил: «Мы нуждаемся в разъяснениях. Мы имеем межправительственное соглашение, которое было торжественно подписано, с четкими обязательствами и условиями. Как они собираются выйти из него? Им придется рассказать нам. Так что это не конец истории».
Не пожалел глава МИД резких слов и для США: «Что еще заботит меня, так это поведение американцев. Это брутальное, одностороннее, непредсказуемое решение очень похоже на то, что делал Трамп. Союзники так друг с другом не поступают. Это просто нетерпимо». Посольство Франции в Вашингтоне отменило прием в пятницу по случаю 240-летнего юбилея Чесапикского морского сражения между флотами Франции и Британии в период Войны за независимость США. А в пятницу вечером Париж объявил о решении отозвать для консультаций своих послов из США и Австралии. Причем было подчеркнуто, что этот крайний демарш осуществляется по указанию президента Макрона. Теперь будет интересно наблюдать, как эти экстраординарные события отразятся на дискуссиях в ЕС вокруг продвигаемой президентом Франции идеи стратегической автономии союза и на предстоящем в начале 2022 г., опять же по инициативе Макрона, саммите ЕС по вопросам обороны.
Александр Ивахник
Францию глубоко уязвили не только масштабные финансовые потери и возможные проблемы у полугосударственной судостроительной компании Naval Group. Создание AUKUS было воспринято как удар по геополитическим амбициям Франции. Президент Макрон еще в 2018 г. заявил о росте значения Индо-Тихоокеанского региона для Франции, была принята специальная национальная стратегия. К слову, провозглашение альянса AUKUS на виртуальной пресс-конференции Байдена, Бориса Джонсона и австралийского премьера Скотта Моррисона произошло накануне представления главой европейской дипломатии Боррелем стратегии Евросоюза в регионе. Особое раздражение в Европе вызвало то, что из всех европейских стран Байден, видимо, недовольный недостаточной жесткостью ЕС в отношении Китая, пригласил в новый альянс лишь Британию, которая из ЕС вышла. Наконец, дополнительная обида Парижу была нанесена тем, как там узнали о разрыве контракта по подлодкам. Судя по анонимным заявлениям французских чиновников, Австралия проинформировала Францию об отказе от сделки буквально за несколько часов до пресс-конференции глав трех стран.
Реакция Франции была попросту яростной. Заявления министра иностранных дел Ле Дриана выдержаны в выражениях, редко встречающихся в дипломатическом обороте, тем более в отношениях между западными партнерами. «Я испытываю гнев и горечь в связи с разрывом этого контракта. Это удар ножом в спину. Мы установили доверительные отношения с Австралией, и это доверие было предано», – сказал Ле Дриан и добавил: «Мы нуждаемся в разъяснениях. Мы имеем межправительственное соглашение, которое было торжественно подписано, с четкими обязательствами и условиями. Как они собираются выйти из него? Им придется рассказать нам. Так что это не конец истории».
Не пожалел глава МИД резких слов и для США: «Что еще заботит меня, так это поведение американцев. Это брутальное, одностороннее, непредсказуемое решение очень похоже на то, что делал Трамп. Союзники так друг с другом не поступают. Это просто нетерпимо». Посольство Франции в Вашингтоне отменило прием в пятницу по случаю 240-летнего юбилея Чесапикского морского сражения между флотами Франции и Британии в период Войны за независимость США. А в пятницу вечером Париж объявил о решении отозвать для консультаций своих послов из США и Австралии. Причем было подчеркнуто, что этот крайний демарш осуществляется по указанию президента Макрона. Теперь будет интересно наблюдать, как эти экстраординарные события отразятся на дискуссиях в ЕС вокруг продвигаемой президентом Франции идеи стратегической автономии союза и на предстоящем в начале 2022 г., опять же по инициативе Макрона, саммите ЕС по вопросам обороны.
Александр Ивахник
Ну что по первым данным (22.00 - около 14% обработано)?
ЕР - скорее еще подрастет, но по спискам будет столько, сколько и предрекали - больше 40%, но потеря по сравнению с 2016 - не менее 10 пунктов (большая была только в 2011).
Ожидаемо и понятно. Большинство сохраняется, возможно - в зависимости от результатов в одномандантных - конституционное (301), но трех четвертей мандатов не будет.
КПРФ: близко к рекордному для себя показателю 1999 года. Для страны, 30 лет назад скинувшей коммунизм, показатель, свидетельствующей о больном, застрявшем в переходе обществе. Но вполне, увы, объяснимый.
ЛДПР и СР: показатели "в рамках естественных колебаний". ЛДПР, слава Господу, наконец, "объели", СР сделало явно неверную прививку пещерного национализма и окончательно утратило роль "наименее противной партии".
"Новые люди". Браво, поздравляю с приходом в Думу - первая новая партия с 2003 г. Но как и всякой новой для Думы партии (кроме КПРФ, с которой и так все понятно), ей еще предстоит объяснить, кто они и зачем они. ЛДПР за семь созывов этого сделать так и не смогла.
"Яблоко": ну померла, так померла. Жалко только хороших людей, которые от нее шли по округа, и за одну из них сам сегодня голосовал.
Пенсионеры: ну, не асилили! Привлекательное названия позволило оторваться от аутсайдеров, но до 5% не дотянуло. Володя (Бураков): гони тех лузеров, которые от партии выступали на дебатах. Если вы партия, то скажите хоть что-нибудь умное!
И еще: судя по всему, за прошедшие в Думу партии проголосовало около 85% избирателей. Индекс Галларехера (показывающий корректность трансформации голосов избирателей в мандаты) все равно будет подпорчен результатами в одномандантных округах, но все равно будет достаточно высоким - больше, чем я предполагал.
А вообще получилось по крайней мере не менее интересно, чем на прошлых выборах!
Борис Макаренко
ЕР - скорее еще подрастет, но по спискам будет столько, сколько и предрекали - больше 40%, но потеря по сравнению с 2016 - не менее 10 пунктов (большая была только в 2011).
Ожидаемо и понятно. Большинство сохраняется, возможно - в зависимости от результатов в одномандантных - конституционное (301), но трех четвертей мандатов не будет.
КПРФ: близко к рекордному для себя показателю 1999 года. Для страны, 30 лет назад скинувшей коммунизм, показатель, свидетельствующей о больном, застрявшем в переходе обществе. Но вполне, увы, объяснимый.
ЛДПР и СР: показатели "в рамках естественных колебаний". ЛДПР, слава Господу, наконец, "объели", СР сделало явно неверную прививку пещерного национализма и окончательно утратило роль "наименее противной партии".
"Новые люди". Браво, поздравляю с приходом в Думу - первая новая партия с 2003 г. Но как и всякой новой для Думы партии (кроме КПРФ, с которой и так все понятно), ей еще предстоит объяснить, кто они и зачем они. ЛДПР за семь созывов этого сделать так и не смогла.
"Яблоко": ну померла, так померла. Жалко только хороших людей, которые от нее шли по округа, и за одну из них сам сегодня голосовал.
Пенсионеры: ну, не асилили! Привлекательное названия позволило оторваться от аутсайдеров, но до 5% не дотянуло. Володя (Бураков): гони тех лузеров, которые от партии выступали на дебатах. Если вы партия, то скажите хоть что-нибудь умное!
И еще: судя по всему, за прошедшие в Думу партии проголосовало около 85% избирателей. Индекс Галларехера (показывающий корректность трансформации голосов избирателей в мандаты) все равно будет подпорчен результатами в одномандантных округах, но все равно будет достаточно высоким - больше, чем я предполагал.
А вообще получилось по крайней мере не менее интересно, чем на прошлых выборах!
Борис Макаренко
До выборов в германский Бундестаг осталось меньше недели, и всё идет к тому, что первыми на финише будут социал-демократы, и их кандидат в канцлеры Олаф Шольц получит мандат на формирование правительства. Таким образом, закончится не только 16-летняя «эпоха Меркель», но и доминирование в федеральном правительстве консервативного блока ХДС/ХСС. Уже в течение нескольких недель в период избирательной кампании опросы электоральных предпочтений дают заметное преимущество СДПГ. Самый свежий общенациональный опрос института INSA свидетельствует, что за социал-демократов собираются голосовать 26% немцев, за ХДС/ХСС – 21% и за «Зеленых» – 15%. Учитывая же, что немалая часть избирателей уже проголосовали по почте, едва ли можно ждать радикальной смены ситуации в последние дни.
В воскресенье вечером состоялись третьи и последние теледебаты между кандидатами в канцлеры от трех ведущих партий: Армином Лашетом от христианских демократов, Шольцем от СДПГ и Анналеной Бербок от «Зеленых». Дебаты в основном затрагивали вопросы социально-экономической политики и климатической повестки. Любопытно, что по проблемам борьбы с бедностью и неравенством Шольц и Бербок, по сути, выступали единым фронтом против консерватора Лашета, отстаивая необходимость повышения минимального уровня оплаты труда до 12 евро в час с текущих 9,6 евро, налоговых льгот для малоимущих и роста налогообложения богатых. Говоря о борьбе с изменениями климата Шольц подчеркнул важность этой задачи и повторил обещание сделать экономику ФРГ климатически нейтральной к 2045 году. Кандидат от «Зеленых» критиковала обе партии «большой коалиции» за недостаточность правительственной политики, но огонь критики направляла на позиции ХДС/ХСС.
Лашет был наиболее силен при обсуждении политики безопасности, упрекая социал-демократов и «Зеленых» в уклонении от поддержки жестких мер по депортации мигрантов, подозреваемых в преступных замыслах. В целом же Лашет вновь выглядел довольно бледно и не смог нанести впечатляющих ударов по своему главному конкуренту из СДПГ. А Шольц как министр финансов и вице-канцлер и на этот раз сумел убедительно представить себя в качестве естественного преемника уходящей Меркель. Экспресс-опрос сразу после дебатов показал, что по мнению 42% зрителей победителем вышел Шольц, Лашету отдали первенство 27%, Бербок – 25%.
Стоит добавить, что в конце дебатов и Шольц, и Бербок, рассуждая о будущих коалициях при формировании правительства после выборов, заявили о готовности вести переговоры со всеми партиями кроме крайне правой «Альтернативы для Германии», но отметили, что христианским демократам пора бы уйти в оппозицию. Очевидно, что если не случится ничего экстраординарного и Шольц будет формировать правительство, то он привлечет в него «Зеленых». Проблема в том, что этого будет недостаточно для получения парламентского большинства, и придется договариваться с третьим партнером. Наиболее вероятным является приглашение в коалицию правоцентристской Свободной демократической партии, и Шольц уже сделал соответствующие намеки. Но договориться с СвДП будет непросто. Ее лидер Кристиан Линднер в воскресенье заявил, что партия не примет программу кабинета, в которой будет рост налогов и отказ от сбалансированного бюджета. С другой стороны, в 2017 году Линднер уже сорвал создание правительственной коалиции ХДС/ХСС, «Зеленых» и СвДП. Проделать это еще раз было бы для него большим риском.
Александр Ивахник
В воскресенье вечером состоялись третьи и последние теледебаты между кандидатами в канцлеры от трех ведущих партий: Армином Лашетом от христианских демократов, Шольцем от СДПГ и Анналеной Бербок от «Зеленых». Дебаты в основном затрагивали вопросы социально-экономической политики и климатической повестки. Любопытно, что по проблемам борьбы с бедностью и неравенством Шольц и Бербок, по сути, выступали единым фронтом против консерватора Лашета, отстаивая необходимость повышения минимального уровня оплаты труда до 12 евро в час с текущих 9,6 евро, налоговых льгот для малоимущих и роста налогообложения богатых. Говоря о борьбе с изменениями климата Шольц подчеркнул важность этой задачи и повторил обещание сделать экономику ФРГ климатически нейтральной к 2045 году. Кандидат от «Зеленых» критиковала обе партии «большой коалиции» за недостаточность правительственной политики, но огонь критики направляла на позиции ХДС/ХСС.
Лашет был наиболее силен при обсуждении политики безопасности, упрекая социал-демократов и «Зеленых» в уклонении от поддержки жестких мер по депортации мигрантов, подозреваемых в преступных замыслах. В целом же Лашет вновь выглядел довольно бледно и не смог нанести впечатляющих ударов по своему главному конкуренту из СДПГ. А Шольц как министр финансов и вице-канцлер и на этот раз сумел убедительно представить себя в качестве естественного преемника уходящей Меркель. Экспресс-опрос сразу после дебатов показал, что по мнению 42% зрителей победителем вышел Шольц, Лашету отдали первенство 27%, Бербок – 25%.
Стоит добавить, что в конце дебатов и Шольц, и Бербок, рассуждая о будущих коалициях при формировании правительства после выборов, заявили о готовности вести переговоры со всеми партиями кроме крайне правой «Альтернативы для Германии», но отметили, что христианским демократам пора бы уйти в оппозицию. Очевидно, что если не случится ничего экстраординарного и Шольц будет формировать правительство, то он привлечет в него «Зеленых». Проблема в том, что этого будет недостаточно для получения парламентского большинства, и придется договариваться с третьим партнером. Наиболее вероятным является приглашение в коалицию правоцентристской Свободной демократической партии, и Шольц уже сделал соответствующие намеки. Но договориться с СвДП будет непросто. Ее лидер Кристиан Линднер в воскресенье заявил, что партия не примет программу кабинета, в которой будет рост налогов и отказ от сбалансированного бюджета. С другой стороны, в 2017 году Линднер уже сорвал создание правительственной коалиции ХДС/ХСС, «Зеленых» и СвДП. Проделать это еще раз было бы для него большим риском.
Александр Ивахник
21 сентября Армения отмечает тридцатилетний юбилей своей независимости. В этот день в 1991 году в республике состоялся референдум. 99,5% процентов избирателей при явке в 95% высказались за существование Армении вне рамок Советского Союза. Впрочем, этот вектор был задан отнюдь не после поражения ГКЧП, а несколько раньше.
Опыт национально-государственного самоопределения Армении имеет много общих черт с другими союзными республиками некогда единого СССР. Но есть в нем и уникальность. Триггером для него формально стал внешний по отношению к АрмССР фактор. Борьба армянской общины Карабаха за переопределение статуса Нагорно-Карабахской автономной области политически «разбудила» Армению. И на долгие годы предопределила основные приоритеты государственного строительства. Ради идеи «миацума» жители республики пережили блокаду, две войны, не считая инцидентов и столкновений, дефицит электроэнергии и порой самых необходимых товаров, массовую эмиграцию. Ведь не возникни карабахский вопрос, и не займи союзный центр непоследовательную (то не однозначно проармянскую позицию) вряд ли бы Армения стала бы в ряды самых последовательных республик- «антисоветчиков». Ведь первую Декларацию о независимости приняли еще 23 августа 1990 года. Она провозгласила приоритет республиканских правовых актов над общесоюзными. В марте же 1991 года Армения наряду с Грузией, Молдавией и тремя прибалтийскими республиками не приняла участие в референдуме о сохранении обновленного Союза ССР. Во многом карабахская повестка подоткнула Ереван к стратегическому выбору в пользу России. Уникальная траектория среди «беглецов» от Советского Союза!
Однако тридцать лет спустя Армения переживает тяжелейшую национальную травму. Утрачен «пояс безопасности» (оккупированные районы вокруг бывшей НКАО), статус Карабаха по факту выведен за рамки переговоров. Баку настаивает на том, что конфликт завершен и нет необходимости что-то еще уточнять. Более того, на первый план вышел вопрос о демаркации и делимитации границы с Азербайджаном в условиях намного менее выгодных, чем год и два назад. В армянском обществе фактор «большой Армении», которая включала бы Карабах и районы вокруг него, переосмысливается. Парламентские выборы нынешнего года- наглядное тому доказательство. Куда это переосмысление пойдёт и в какой точке остановится, пока сказать сложно. Но очевидно, что оно происходит. И оно не сводимо к личностям Никола Пашиняна или политиков из его окружения. Снова, как и тридцать лет назад вопрос, где должна начинаться и заканчиваться Армения стоит в повестке дня. И снова, как и тогда многое зависит не от Еревана, но и позиций внешних игроков. К трудностям армянскому обществу не привыкать. За многовековую историю их было немало. Только вот в 2021 году в отличие от 1991 года в массах оптимизма намного меньше, а усталости и фрустрации намного больше.
Сергей Маркедонов
Опыт национально-государственного самоопределения Армении имеет много общих черт с другими союзными республиками некогда единого СССР. Но есть в нем и уникальность. Триггером для него формально стал внешний по отношению к АрмССР фактор. Борьба армянской общины Карабаха за переопределение статуса Нагорно-Карабахской автономной области политически «разбудила» Армению. И на долгие годы предопределила основные приоритеты государственного строительства. Ради идеи «миацума» жители республики пережили блокаду, две войны, не считая инцидентов и столкновений, дефицит электроэнергии и порой самых необходимых товаров, массовую эмиграцию. Ведь не возникни карабахский вопрос, и не займи союзный центр непоследовательную (то не однозначно проармянскую позицию) вряд ли бы Армения стала бы в ряды самых последовательных республик- «антисоветчиков». Ведь первую Декларацию о независимости приняли еще 23 августа 1990 года. Она провозгласила приоритет республиканских правовых актов над общесоюзными. В марте же 1991 года Армения наряду с Грузией, Молдавией и тремя прибалтийскими республиками не приняла участие в референдуме о сохранении обновленного Союза ССР. Во многом карабахская повестка подоткнула Ереван к стратегическому выбору в пользу России. Уникальная траектория среди «беглецов» от Советского Союза!
Однако тридцать лет спустя Армения переживает тяжелейшую национальную травму. Утрачен «пояс безопасности» (оккупированные районы вокруг бывшей НКАО), статус Карабаха по факту выведен за рамки переговоров. Баку настаивает на том, что конфликт завершен и нет необходимости что-то еще уточнять. Более того, на первый план вышел вопрос о демаркации и делимитации границы с Азербайджаном в условиях намного менее выгодных, чем год и два назад. В армянском обществе фактор «большой Армении», которая включала бы Карабах и районы вокруг него, переосмысливается. Парламентские выборы нынешнего года- наглядное тому доказательство. Куда это переосмысление пойдёт и в какой точке остановится, пока сказать сложно. Но очевидно, что оно происходит. И оно не сводимо к личностям Никола Пашиняна или политиков из его окружения. Снова, как и тридцать лет назад вопрос, где должна начинаться и заканчиваться Армения стоит в повестке дня. И снова, как и тогда многое зависит не от Еревана, но и позиций внешних игроков. К трудностям армянскому обществу не привыкать. За многовековую историю их было немало. Только вот в 2021 году в отличие от 1991 года в массах оптимизма намного меньше, а усталости и фрустрации намного больше.
Сергей Маркедонов
Одной из особенностей российской избирательной кампании стало самоограничение всех конкурентов «Единой России». Оно имеет две составляющие. Первая – определенные рамки (у каждой партии разные) в критике власти. Вторая – отказ от активной игры на электоральном поле «Единой России». Партии стараются осваивать те ниши, на которые «единороссы» по тем или иным причинам (связанным с идеологией и общественным мнением) не претендуют. Ниши могут быть коммунистической, либеральной, «зеленой» и др. – и, соответственно, разными по масштабам.
Это часть современной российской политкорректности, которая обосновывается состоянием «осажденной крепости», когда критика начальства возможна в форме полезных тактичных советов по поводу того, как лучше защитить твердыню от супостата. Но если в 2016 году продолжал – хотя уже и слабее – действовать крымский фактор патриотической консолидации, то к настоящему времени он уже исчерпался. Элитные и субэлитные группы значительно сильнее вовлечены в логику холодной войны, чем общество в целом, которое переключилось на внутренние темы. Поэтому критика в адрес власти становится все более легитимной для не только радикального, но и части умеренного электората. Но партии все равно стремятся минимизировать политические риски.
За пределы своих изначальных ниш выходили КПРФ и «Новые люди». Первая осторожно повышала градус критики власти, концентрировала внимание на темах, негативно эмоционально воспринимаемых и частью лояльного электората (повышение пенсионного возраста, индексация пенсий работающим пенсионерам). Но при этом еще важнее, что КПРФ стремилась выбраться из уменьшающейся «советской» электоральной ниши, минимизируя отпугивающую средний класс ленинско-сталинскую тему. Эта тактика была взята партией на вооружение еще во время кампании в Мосгордуму 2019 года – и она способствовала росту поддержки партии в крупных городах. «Умное голосование», бенефициаром которого выступила КПРФ, стало возможным в том числе и благодаря такой публичной эволюции. В то же время КПРФ как протестная партия все же минимально заходила в «единороссовское» электоральное пространство, что смягчало ее противоречия с властью.
Лояльные «Новые люди» власть, разумеется, всерьез не критиковали – но они выходили из ниши за счет своего позиционирования, продвижения идей обновления в политической и общественной сферах. При этом для партии было важно создать общий «обновленческий» образ (за счет стиля кампании, ее основных месседжей) и не совершать грубых ошибок – что и произошло. Представляется, что «Новые люди» заходили на электоральную периферию «Единой России», но не очень значительно – в большей степени они привлекали тех, кто либо ушел от «Единой России» (и не мог вернуться после социальных выплат, так как расхождения носили более существенный характер), либо никогда не голосовал за эту партию. Так что и в этом случае выход за пределы ниш не нарушил общего принципа отказа от конкуренции с «Единой Россией» на ее поле.
Алексей Макаркин
Это часть современной российской политкорректности, которая обосновывается состоянием «осажденной крепости», когда критика начальства возможна в форме полезных тактичных советов по поводу того, как лучше защитить твердыню от супостата. Но если в 2016 году продолжал – хотя уже и слабее – действовать крымский фактор патриотической консолидации, то к настоящему времени он уже исчерпался. Элитные и субэлитные группы значительно сильнее вовлечены в логику холодной войны, чем общество в целом, которое переключилось на внутренние темы. Поэтому критика в адрес власти становится все более легитимной для не только радикального, но и части умеренного электората. Но партии все равно стремятся минимизировать политические риски.
За пределы своих изначальных ниш выходили КПРФ и «Новые люди». Первая осторожно повышала градус критики власти, концентрировала внимание на темах, негативно эмоционально воспринимаемых и частью лояльного электората (повышение пенсионного возраста, индексация пенсий работающим пенсионерам). Но при этом еще важнее, что КПРФ стремилась выбраться из уменьшающейся «советской» электоральной ниши, минимизируя отпугивающую средний класс ленинско-сталинскую тему. Эта тактика была взята партией на вооружение еще во время кампании в Мосгордуму 2019 года – и она способствовала росту поддержки партии в крупных городах. «Умное голосование», бенефициаром которого выступила КПРФ, стало возможным в том числе и благодаря такой публичной эволюции. В то же время КПРФ как протестная партия все же минимально заходила в «единороссовское» электоральное пространство, что смягчало ее противоречия с властью.
Лояльные «Новые люди» власть, разумеется, всерьез не критиковали – но они выходили из ниши за счет своего позиционирования, продвижения идей обновления в политической и общественной сферах. При этом для партии было важно создать общий «обновленческий» образ (за счет стиля кампании, ее основных месседжей) и не совершать грубых ошибок – что и произошло. Представляется, что «Новые люди» заходили на электоральную периферию «Единой России», но не очень значительно – в большей степени они привлекали тех, кто либо ушел от «Единой России» (и не мог вернуться после социальных выплат, так как расхождения носили более существенный характер), либо никогда не голосовал за эту партию. Так что и в этом случае выход за пределы ниш не нарушил общего принципа отказа от конкуренции с «Единой Россией» на ее поле.
Алексей Макаркин
Итоги внеочередных парламентских выборов в Канаде 20 сентября стали для премьер-министра Джастина Трюдо одновременно победой и разочарованием. 15 августа он назначил новые выборы на два года раньше срока, поскольку предыдущие выборы 2019 г. позволили ему сформировать лишь правительство меньшинства. Для проведения своей политики правящей Либеральной партии приходилось опираться в Палате общин на ситуативную поддержку левой Новой демократической партии и Квебекского блока, отстаивающего интересы франкоговорящей провинции. Летом опросы показывали высокий рейтинг правительства либералов, которое вложило сотни миллиардов долларов в поддержку экономики и занятости в ходе коронавирусных локдаунов и развернуло масштабную кампанию вакцинации (сейчас более 80% взрослых канадцев сделали хотя бы одну прививку). И Трюдо внезапно решил пойти на выборы, надеясь получить желанное парламентское большинство. Он делал ставку на успехи в борьбе с пандемией и убеждал избирателей в том, что скептический подход его основных соперников – Консервативной партии – к локдаунам и росту госрасходов является опасным для страны.
Однако очень быстро стало ясно, что большинство канадцев негативно отнеслись к проведению избирательной кампании в период, когда в стране началась четвертая волна коронавируса. Оппозиционные партии этим воспользовались и без устали обвиняли Трюдо в том, что он объявил ненужные выборы ради своих личных амбиций. Кроме того, правительство либералов критиковали за растущую инфляцию и заметное повышение стоимости жилья. Новый лидер Консервативный партии Эрин О'Тул в ходе кампании смягчил ее позиции по ряду социальных и финансовых вопросов, рассчитывая завоевать поддержку умеренных центристских избирателей. К началу сентября рейтинги либералов и консерваторов сравнялись, и исход выборов оказался под вопросом.
Положение Трюдо спасла тема вакцинации. В последние недели в ряде провинций Канады стали вводить вакцинные паспорта, а вот консервативные власти Альберты принципиально выступали против ограничений, и там произошел всплеск заражений и серьезный кризис системы здравоохранения. На этом фоне Трюдо энергично поддержал введение вакцинных паспортов. Либеральное правительство приняло решение об обязательной вакцинации до конца октября всех федеральных служащих и работников общественного транспорта, вакцинные паспорта также будут требоваться от авиа- и железнодорожных пассажиров. Канадцы, в преобладающем большинстве уже привитые, одобрили такой подход.
Под воздействием этих разнонаправленных факторов результаты выборов 20 ноября почти в точности повторили итоги выборов 2019 г.. При действующей в Канаде мажоритарной системе Либеральная партия получила в Палате общин 158 мест из 338 (было 155), а Консервативная партия – 119 мест. При этом по общенациональной доле голосов консерваторы опередили либералов – 34,1% против 31,8%. Третий результат показал Квебекский блок, победивший в 34 округах, а четвертый – Новая демократическая партия с 25 мандатами. Таким образом, Джастин Трюдо в третий раз подряд с 2015 г. получит пост премьера, но его правительство по-прежнему останется в меньшинстве и будет нуждаться в поддержке других партий в обмен на политические уступки. Лидер Новой демократической партии Джагмит Сингх уже заявил, что составил список приоритетов и будет добиваться от Трюдо действий по борьбе с изменениями климата и по обеспечению доступного жилья.
Александр Ивахник
Однако очень быстро стало ясно, что большинство канадцев негативно отнеслись к проведению избирательной кампании в период, когда в стране началась четвертая волна коронавируса. Оппозиционные партии этим воспользовались и без устали обвиняли Трюдо в том, что он объявил ненужные выборы ради своих личных амбиций. Кроме того, правительство либералов критиковали за растущую инфляцию и заметное повышение стоимости жилья. Новый лидер Консервативный партии Эрин О'Тул в ходе кампании смягчил ее позиции по ряду социальных и финансовых вопросов, рассчитывая завоевать поддержку умеренных центристских избирателей. К началу сентября рейтинги либералов и консерваторов сравнялись, и исход выборов оказался под вопросом.
Положение Трюдо спасла тема вакцинации. В последние недели в ряде провинций Канады стали вводить вакцинные паспорта, а вот консервативные власти Альберты принципиально выступали против ограничений, и там произошел всплеск заражений и серьезный кризис системы здравоохранения. На этом фоне Трюдо энергично поддержал введение вакцинных паспортов. Либеральное правительство приняло решение об обязательной вакцинации до конца октября всех федеральных служащих и работников общественного транспорта, вакцинные паспорта также будут требоваться от авиа- и железнодорожных пассажиров. Канадцы, в преобладающем большинстве уже привитые, одобрили такой подход.
Под воздействием этих разнонаправленных факторов результаты выборов 20 ноября почти в точности повторили итоги выборов 2019 г.. При действующей в Канаде мажоритарной системе Либеральная партия получила в Палате общин 158 мест из 338 (было 155), а Консервативная партия – 119 мест. При этом по общенациональной доле голосов консерваторы опередили либералов – 34,1% против 31,8%. Третий результат показал Квебекский блок, победивший в 34 округах, а четвертый – Новая демократическая партия с 25 мандатами. Таким образом, Джастин Трюдо в третий раз подряд с 2015 г. получит пост премьера, но его правительство по-прежнему останется в меньшинстве и будет нуждаться в поддержке других партий в обмен на политические уступки. Лидер Новой демократической партии Джагмит Сингх уже заявил, что составил список приоритетов и будет добиваться от Трюдо действий по борьбе с изменениями климата и по обеспечению доступного жилья.
Александр Ивахник
Выборы в Государственную думу помимо очевидного внутреннего значения оказали определенное воздействие на внешнеполитическую динамику. 20 сентября МИД Турции распространил заявление о том, что Анкара не признает выборы на территории Крыма, так как поддерживает территориальную целостность Украины и российскую юрисдикцию над полуостровом не считает законной. Эта инициатива вызывала жесткую реакцию со стороны Смоленской площади. Официальный представитель российского МИД Мария Захарова сказала, что заявление из Анкары не останется без внимания.
Впрочем, подобная линия Турции не нова. Еще в мидовском пресс-релизе № 86 от 17 марта 2014 года волеизъявление в Крыму было названо референдумом в кавычках и было оценено, как «незаконное и нелегитимное». И с той поры в поведении турецких властей на крымском направлении принципиальных изменений не было. На Украине с той поры сменился президент, на место Петра Порошенко пришел Владимир Зеленский. Но подходы, ориентированные на выстраивание стратегической кооперации с Киевом, сохранились.
Между тем, всякий раз, когда подобные заявления звучат из уст президента Реджепа Эрдогана или турецких политиков и дипломатов, Москва реагирует эмоционально. И дело не только в значимости Крыма для российской внешней политики. События 2014 года рассматриваются многими и экспертами, и практиками-дипломатами, как некий водораздел. Российская власть видит в Турции особого партнера. С одной стороны, Анкара часто и охотно полемизирует с США, ЕС, отдельными странами Евросоюза (с той же Францией). И интерес к взаимодействию с Россией по многим сюжетам, включая военно-техническую кооперацию в обход НАТО есть. Но с другой стороны, трудно найти регион, где российские и турецкие интересы были бы тождественны друг другу. От Крыма и Карабаха до Ливии и Сирии можно фиксировать готовность к прагматическому взаимодействию, но никак не полную общность подходов. При таком противоречивом характере двусторонних отношений всякий плюс воспринимается с эмоциональным перехлестом, как, впрочем, и минус.
«Крымское заявление» МИД Турции прозвучало в канун возможной встречи Реджепа Эрдогана и Владимира Путина. В канцелярии турецкого лидера назвали дату 29 сентября. В этот день он должен прилететь в Сочи. Впрочем, если крымская история относится, скорее к символичным моментам, то эскалация в Идлибе касается сложной военно-политической обстановки в Сирии, где амбиции Анкары и Москвы не первый год сталкиваются. Разговор предстоит непростой. Однако прежде два лидера не раз оказывались способными понижать градус в спорах. Остается надеяться, что и в конце сентября они продемонстрируют эти же качества.
Сергей Маркедонов
Впрочем, подобная линия Турции не нова. Еще в мидовском пресс-релизе № 86 от 17 марта 2014 года волеизъявление в Крыму было названо референдумом в кавычках и было оценено, как «незаконное и нелегитимное». И с той поры в поведении турецких властей на крымском направлении принципиальных изменений не было. На Украине с той поры сменился президент, на место Петра Порошенко пришел Владимир Зеленский. Но подходы, ориентированные на выстраивание стратегической кооперации с Киевом, сохранились.
Между тем, всякий раз, когда подобные заявления звучат из уст президента Реджепа Эрдогана или турецких политиков и дипломатов, Москва реагирует эмоционально. И дело не только в значимости Крыма для российской внешней политики. События 2014 года рассматриваются многими и экспертами, и практиками-дипломатами, как некий водораздел. Российская власть видит в Турции особого партнера. С одной стороны, Анкара часто и охотно полемизирует с США, ЕС, отдельными странами Евросоюза (с той же Францией). И интерес к взаимодействию с Россией по многим сюжетам, включая военно-техническую кооперацию в обход НАТО есть. Но с другой стороны, трудно найти регион, где российские и турецкие интересы были бы тождественны друг другу. От Крыма и Карабаха до Ливии и Сирии можно фиксировать готовность к прагматическому взаимодействию, но никак не полную общность подходов. При таком противоречивом характере двусторонних отношений всякий плюс воспринимается с эмоциональным перехлестом, как, впрочем, и минус.
«Крымское заявление» МИД Турции прозвучало в канун возможной встречи Реджепа Эрдогана и Владимира Путина. В канцелярии турецкого лидера назвали дату 29 сентября. В этот день он должен прилететь в Сочи. Впрочем, если крымская история относится, скорее к символичным моментам, то эскалация в Идлибе касается сложной военно-политической обстановки в Сирии, где амбиции Анкары и Москвы не первый год сталкиваются. Разговор предстоит непростой. Однако прежде два лидера не раз оказывались способными понижать градус в спорах. Остается надеяться, что и в конце сентября они продемонстрируют эти же качества.
Сергей Маркедонов
Две проблемы выборов.
1. Доверие. Тема электронного голосования в Москве обострила вопрос о недоверии оппозиционной части общества к электоральным процедурам. Это недоверие укоренено в российском обществе еще с 1990-х годов (у левой субкультуры) и распространилось в нулевые годы на либеральную, достигнув пика в 2011 году. Остроту проблемы удалось снизить путем размещения камер на участках. Но острота вновь усилилась появлением электронного голосования в Москве, в отношении которого не действуют традиционные методы контроля, наложившегося при этом на введение трехдневного голосования. Сбой с задержкой обнародования результатов лишь усилил уже сформировавшийся тренд. Теперь убедить московского оппозиционного избирателя в адекватности подсчета голосов сложнее, чем республиканца в США – в законности избрания Джо Байдена. В США, где укорененность процедур существенно выше, с этим согласились умеренные республиканцы, а упорствуют лишь последовательные трамписты (впрочем, весьма многочисленные и влиятельные в партийных «низах»). В России все существенно сложнее.
2. Допуск. Нынешняя кампания показала два уровня проблемы. Первый – новый слой «электоральных лишенцев», замеченных в «причастности» к деятельности сторонников Алексея Навального. Об этом говорилось много и подробно. Второй связан с пунктами закона о запрете владеть иностранными ценными бумагами и активами и со вторым гражданством. Он получил известность в связи с «казусом Грудинина», который при всем желании не мог ликвидировать белизскую компанию. Но проблема шире – под ударом оказываются кандидаты, которые много лет назад, пробуя свои силы на рынке, могли купить несколько акций, а потом забыли о них из-за незначимости масштабов сделок и отсутствия желания продолжать такие инвестиции. Казусная ситуация со вторым гражданством получилась у одного из лидеров «Новых людей», Александра Даванкова, который отказался от греческого гражданства, но не успел пройти всю необходимую процедуру и был отстранен от участия в выборах. Такие условия «выбивают» из избирательных кампаний как оппозиционеров, так и лоялистов. А ключевыми участниками выборов уже давно стали электоральные юристы, способные разобраться в сложных и меняющихся правилах игры.
Алексей Макаркин
1. Доверие. Тема электронного голосования в Москве обострила вопрос о недоверии оппозиционной части общества к электоральным процедурам. Это недоверие укоренено в российском обществе еще с 1990-х годов (у левой субкультуры) и распространилось в нулевые годы на либеральную, достигнув пика в 2011 году. Остроту проблемы удалось снизить путем размещения камер на участках. Но острота вновь усилилась появлением электронного голосования в Москве, в отношении которого не действуют традиционные методы контроля, наложившегося при этом на введение трехдневного голосования. Сбой с задержкой обнародования результатов лишь усилил уже сформировавшийся тренд. Теперь убедить московского оппозиционного избирателя в адекватности подсчета голосов сложнее, чем республиканца в США – в законности избрания Джо Байдена. В США, где укорененность процедур существенно выше, с этим согласились умеренные республиканцы, а упорствуют лишь последовательные трамписты (впрочем, весьма многочисленные и влиятельные в партийных «низах»). В России все существенно сложнее.
2. Допуск. Нынешняя кампания показала два уровня проблемы. Первый – новый слой «электоральных лишенцев», замеченных в «причастности» к деятельности сторонников Алексея Навального. Об этом говорилось много и подробно. Второй связан с пунктами закона о запрете владеть иностранными ценными бумагами и активами и со вторым гражданством. Он получил известность в связи с «казусом Грудинина», который при всем желании не мог ликвидировать белизскую компанию. Но проблема шире – под ударом оказываются кандидаты, которые много лет назад, пробуя свои силы на рынке, могли купить несколько акций, а потом забыли о них из-за незначимости масштабов сделок и отсутствия желания продолжать такие инвестиции. Казусная ситуация со вторым гражданством получилась у одного из лидеров «Новых людей», Александра Даванкова, который отказался от греческого гражданства, но не успел пройти всю необходимую процедуру и был отстранен от участия в выборах. Такие условия «выбивают» из избирательных кампаний как оппозиционеров, так и лоялистов. А ключевыми участниками выборов уже давно стали электоральные юристы, способные разобраться в сложных и меняющихся правилах игры.
Алексей Макаркин
Когда недавно стало известно о том, что президент Байден пригласил Британию участвовать вместе с США и Австралией в новом оборонном альянсе AUKUS в Индо-Тихоокеанском регионе, в Лондоне это было воспринято как подтверждение новой глобальной роли страны после выхода из ЕС. Представитель правительства даже подчеркнул, что Британия вошла в AUKUS благодаря брекситу. Другим событием, демонстрирующим особое место Британии в отношениях с США, стало то, что Борис Джонсон в ходе визита на сессию Генассамблеи ООН во вторник был принят Джо Байденом в Белом доме, а не в Нью-Йорке. В ходе встречи было подчеркнуто единство позиций двух ближайших союзников по ряду глобальных вызовов. В частности, Байден подтвердил, что собирается лично посетить предстоящую в ноябре в Глазго конференцию ООН по климату, успех которой так важен для международной репутации Джонсона.
Однако отношения между США при новом президенте и Британией после брексита отнюдь не безоблачны, более того, они сложны и противоречивы. Не говоря уже о том, что у Байдена и Джонсона сложная личная история взаимоотношений. Байден, будучи вице-президентом при Обаме, открыто выступал против брексита и вряд ли забыл о тесных отношениях Джонсона с президентом Трампом. Он даже когда-то назвал британского премьера «своего рода физическим и эмоциональным клоном» Трампа. Сейчас, конечно, два лидера подчеркивают расположение друг к другу. Но когда дело доходит до вопросов, которые Байден оценивает как прямо затрагивающие национальные интересы США, он проявляет твердую неуступчивость.
Таким вопросом, как показали переговоры в Белом доме, является заключение соглашения о свободной торговле между двумя странами. Для Лондона этот вопрос крайне важен. Объем взаимной торговли в 2019 г. составил $273 млрд. В кампании перед референдумом 2016 г. брекситеры, включая Джонсона, рекламировали быстрое заключение широкомасштабной торговой сделки с США, снимающей тарифные ограничения, как один из главных призов выхода из ЕС, и президент Трамп эти надежды подпитывал. Однако после прихода к власти администрации Байдена соответствующие переговоры были, по сути, заморожены. Насколько можно понять, в Вашингтоне сейчас больше заинтересованы в возобновлении начавшейся еще при Обаме подготовки торгового соглашения с ЕС.
Перед встречей с Джонсоном в Белом доме Байден уклончиво ответил на вопрос журналистов о перспективах заключения торгового соглашения с Британией. Он сказал, что они «немного обсудят тему торговли», но добавил: «Нам придется как следует проработать этот вопрос». На Даунинг-стрит продолжают утверждать, что масштабное соглашение с США остается приоритетом, но Джонсон в Вашингтоне, вторя Байдену, невысоко оценил шансы на достижение сделки до парламентских выборов 2024 г., отметив, что «американцы ведут переговоры очень жестко». Остается довольствоваться частичными успехами, вроде решения Вашингтона отменить запрет на импорт британской говядины.
Кроме того, Байден, гордящийся своими ирландскими корнями, вновь решительно поддержал протокол по Северной Ирландии, являющийся частью соглашения с ЕС о брексите. Это прямо противоречит позиции Лондона, который добивается кардинального пересмотра протокола, предусматривающего таможенные проверки товаров, идущих из Великобритании в Ольстер. Так что, несмотря на внешне радушный прием Джонсона в Белом доме, противоречий между Вашингтоном и Лондоном достаточно, и вряд ли они исчезнут в обозримом будущем.
Александр Ивахник
Однако отношения между США при новом президенте и Британией после брексита отнюдь не безоблачны, более того, они сложны и противоречивы. Не говоря уже о том, что у Байдена и Джонсона сложная личная история взаимоотношений. Байден, будучи вице-президентом при Обаме, открыто выступал против брексита и вряд ли забыл о тесных отношениях Джонсона с президентом Трампом. Он даже когда-то назвал британского премьера «своего рода физическим и эмоциональным клоном» Трампа. Сейчас, конечно, два лидера подчеркивают расположение друг к другу. Но когда дело доходит до вопросов, которые Байден оценивает как прямо затрагивающие национальные интересы США, он проявляет твердую неуступчивость.
Таким вопросом, как показали переговоры в Белом доме, является заключение соглашения о свободной торговле между двумя странами. Для Лондона этот вопрос крайне важен. Объем взаимной торговли в 2019 г. составил $273 млрд. В кампании перед референдумом 2016 г. брекситеры, включая Джонсона, рекламировали быстрое заключение широкомасштабной торговой сделки с США, снимающей тарифные ограничения, как один из главных призов выхода из ЕС, и президент Трамп эти надежды подпитывал. Однако после прихода к власти администрации Байдена соответствующие переговоры были, по сути, заморожены. Насколько можно понять, в Вашингтоне сейчас больше заинтересованы в возобновлении начавшейся еще при Обаме подготовки торгового соглашения с ЕС.
Перед встречей с Джонсоном в Белом доме Байден уклончиво ответил на вопрос журналистов о перспективах заключения торгового соглашения с Британией. Он сказал, что они «немного обсудят тему торговли», но добавил: «Нам придется как следует проработать этот вопрос». На Даунинг-стрит продолжают утверждать, что масштабное соглашение с США остается приоритетом, но Джонсон в Вашингтоне, вторя Байдену, невысоко оценил шансы на достижение сделки до парламентских выборов 2024 г., отметив, что «американцы ведут переговоры очень жестко». Остается довольствоваться частичными успехами, вроде решения Вашингтона отменить запрет на импорт британской говядины.
Кроме того, Байден, гордящийся своими ирландскими корнями, вновь решительно поддержал протокол по Северной Ирландии, являющийся частью соглашения с ЕС о брексите. Это прямо противоречит позиции Лондона, который добивается кардинального пересмотра протокола, предусматривающего таможенные проверки товаров, идущих из Великобритании в Ольстер. Так что, несмотря на внешне радушный прием Джонсона в Белом доме, противоречий между Вашингтоном и Лондоном достаточно, и вряд ли они исчезнут в обозримом будущем.
Александр Ивахник
Выборы закончены – возвращается тема борьбы с пандемией. Тем более, что четвертая волна уже начинается. По словам руководителя Роспотребнадзора Анны Поповой, после восьмимесячной стабилизации зафиксирован интенсивный рост заболеваемости в 36 регионах. В Москве скачок - выявлено почти 3,5 тысячи случаев инфицирования. На дистанционное обучение отправляется все больше школьников – именно с началом нового учебного года связывается подъем четвертой волны.
Ресурс добровольно-принудительной вакцинации с помощью давления на работодателей (которые, в свою очередь, обязывают вакцинироваться подчиненных) практически исчерпан. Часть работников все равно отказываются вакцинироваться, некоторые обращаются в суды. Всего пока хотя бы одним компонентом привиты примерно 32% от всего населения, двумя компонентами – около 28%. Для того, чтобы полностью привить 60% населения при сохранении нынешних темпов вакцинации, нужен почти год. Такими темпами коллективного иммунитета достичь не удастся еще очень долго.
В публичное пространство вернулась тема ограничений для невакцинированных, в том числе введение QR-кодов для посещения общественных мест. Перед выборами она была слишком непопулярной, теперь электоральный фактор неактуален. При этом о таких кодах говорят уже не только в Москве, но и в провинции, где санитарные ограничения обычно мягче. Сообщается, что об этом задумались власти Пермского края. Но только такими мерами обойтись будет сложно. Может встать вопрос об обязательной вакцинации отдельных – весьма значительных – групп населения. Тем более, что обязательную вакцинацию ввела Италия и — пока более осторожно — Франция.
Таким образом проблемой для власти становится не только усиление принуждения к вакцинации (в условиях, когда во время только что завершившейся избирательной кампании антиваксеры получали поддержку КПРФ и эсеров), но ощущение откладывания возвращения к нормальности, востребованного обществом, уставшим за полтора года от пандемии.
Алексей Макаркин
Ресурс добровольно-принудительной вакцинации с помощью давления на работодателей (которые, в свою очередь, обязывают вакцинироваться подчиненных) практически исчерпан. Часть работников все равно отказываются вакцинироваться, некоторые обращаются в суды. Всего пока хотя бы одним компонентом привиты примерно 32% от всего населения, двумя компонентами – около 28%. Для того, чтобы полностью привить 60% населения при сохранении нынешних темпов вакцинации, нужен почти год. Такими темпами коллективного иммунитета достичь не удастся еще очень долго.
В публичное пространство вернулась тема ограничений для невакцинированных, в том числе введение QR-кодов для посещения общественных мест. Перед выборами она была слишком непопулярной, теперь электоральный фактор неактуален. При этом о таких кодах говорят уже не только в Москве, но и в провинции, где санитарные ограничения обычно мягче. Сообщается, что об этом задумались власти Пермского края. Но только такими мерами обойтись будет сложно. Может встать вопрос об обязательной вакцинации отдельных – весьма значительных – групп населения. Тем более, что обязательную вакцинацию ввела Италия и — пока более осторожно — Франция.
Таким образом проблемой для власти становится не только усиление принуждения к вакцинации (в условиях, когда во время только что завершившейся избирательной кампании антиваксеры получали поддержку КПРФ и эсеров), но ощущение откладывания возвращения к нормальности, востребованного обществом, уставшим за полтора года от пандемии.
Алексей Макаркин
Нижняя палата Конгресса США 22 сентября поддержала поправку Карденаса-Шиффа-Шермана. Данная инициатива обращена к правительству Азербайджана с требованием незамедлительного освобождения всех армянских военнопленных, удерживаемых на территории этой страны. Помимо этого, текст документа говорит о необходимости расследования всех случаев применения азербайджанской армией запрещенных средств, использованных в ходе второй карабахской войны.
Три соавтора законопроекта- известные американские политики. Демократ Адам Шифф с января 2019 года возглавляет комитет по разведке Палаты представителей, а до этого в течение четырех лет он был заместителем председателя этой структуры. Антонио Карденас, также член Демократической партии на протяжении шести лет представляет в Палате 29-й избирательный округ по Калифорнии. Третий демократ Брэд Шерман работает в Конгрессе с 1997 года, а в июне 2017 года он и его коллега Эл Грин были инициаторами законопроекта об импичменте Дональда Трампа. Все трое известны своей поддержкой Армении и лоббизмом в пользу непризнанной Нагорно-Карабахской республики. В то же время они активны и за рамками достаточно специфических внешнеполитических сюжетов. Насколько серьезно стоит отнестись к их инициативе? Почему вообще конгрессменов США так взволновала данная тема?
Начнем с того, что к этому сюжету конгрессмены, известные своими симпатиями к «армянскому делу», обращаются не в первый раз. 16 марта 2021 года Палата уже принимала проект H. RES. 240 с призывом освободить всех военнопленных из Армении. И, скорее всего, будет предпринимать подобные инициативы в будущем. Законодатели в США- важные игроки в формировании внешнеполитической повестки. Однако их участие ограничено усилиями Белого дома и Госдепа, которые предпочитают балансировать между интересами Баку, Еревана и Анкары. В то же время, и законодательная, и исполнительная ветви власти в Штатах с опаской смотрят на «ориентализацию» Кавказа, когда по примеру Сирии ключевыми акторами в определении нового карабахского статус-кво становятся Россия, Турция и Иран, тогда как ресурс Минской группы уже не столь влиятелен. Конечно, присутствует и мотив конкуренции. Вашингтону важно показать, что у Москвы получается далеко не все в осторожном маневрировании между Баку и Ереваном. Естественно, для американских политиков важно убедить, что, как союзник Армении Россия далеко не так эффективна. Даже если собственная американская эффективность будет и не слишком высока.
Многие комментаторы после второй карабахской войны поспешили списать американцев, как игроков на Кавказе. Недавние события в Афганистане и вокруг него укрепляют экспертов и политиков в этом убеждении. Но такие выводы выглядят поспешными. Проиграв одно сражение, США не спешат сдать все свои позиции. И инициатива тройки конгрессменов- лишь один из фактов в подтверждение этого тезиса.
Сергей Маркедонов
Три соавтора законопроекта- известные американские политики. Демократ Адам Шифф с января 2019 года возглавляет комитет по разведке Палаты представителей, а до этого в течение четырех лет он был заместителем председателя этой структуры. Антонио Карденас, также член Демократической партии на протяжении шести лет представляет в Палате 29-й избирательный округ по Калифорнии. Третий демократ Брэд Шерман работает в Конгрессе с 1997 года, а в июне 2017 года он и его коллега Эл Грин были инициаторами законопроекта об импичменте Дональда Трампа. Все трое известны своей поддержкой Армении и лоббизмом в пользу непризнанной Нагорно-Карабахской республики. В то же время они активны и за рамками достаточно специфических внешнеполитических сюжетов. Насколько серьезно стоит отнестись к их инициативе? Почему вообще конгрессменов США так взволновала данная тема?
Начнем с того, что к этому сюжету конгрессмены, известные своими симпатиями к «армянскому делу», обращаются не в первый раз. 16 марта 2021 года Палата уже принимала проект H. RES. 240 с призывом освободить всех военнопленных из Армении. И, скорее всего, будет предпринимать подобные инициативы в будущем. Законодатели в США- важные игроки в формировании внешнеполитической повестки. Однако их участие ограничено усилиями Белого дома и Госдепа, которые предпочитают балансировать между интересами Баку, Еревана и Анкары. В то же время, и законодательная, и исполнительная ветви власти в Штатах с опаской смотрят на «ориентализацию» Кавказа, когда по примеру Сирии ключевыми акторами в определении нового карабахского статус-кво становятся Россия, Турция и Иран, тогда как ресурс Минской группы уже не столь влиятелен. Конечно, присутствует и мотив конкуренции. Вашингтону важно показать, что у Москвы получается далеко не все в осторожном маневрировании между Баку и Ереваном. Естественно, для американских политиков важно убедить, что, как союзник Армении Россия далеко не так эффективна. Даже если собственная американская эффективность будет и не слишком высока.
Многие комментаторы после второй карабахской войны поспешили списать американцев, как игроков на Кавказе. Недавние события в Афганистане и вокруг него укрепляют экспертов и политиков в этом убеждении. Но такие выводы выглядят поспешными. Проиграв одно сражение, США не спешат сдать все свои позиции. И инициатива тройки конгрессменов- лишь один из фактов в подтверждение этого тезиса.
Сергей Маркедонов
История с грандиозным скандалом в отношениях между амбициозной Францией и прагматичной администрацией Байдена, сколотившей оборонный альянс AUKUS с Британией и Австралией в Индо-Тихоокеанском регионе за спиной других западных союзников, имела на прошедшей неделе свое продолжение. Франция, которая располагает в регионе рядом заморских территорий со своими военно-морскими базами и претендует на серьезное влияние там, была до крайности оскорблена и возмущена как тем, что Австралия без предупреждения разорвала контракт с Парижем на строительство 12 дизельных подводных лодок в пользу американских ядерных подлодок, так и тем, что AUKUS, по сути, подразумевает игнорирование ее роли в этой части мира. После отзыва своих послов из Вашингтона и Канберры Париж пригрозил торпедировать заключение торгового соглашения между ЕС и Австралией и призвал к откладыванию переговоров между ЕС и США по торговле и технологическому обмену.
В понедельник Францию решительно поддержали руководители ЕС, Председатель Евросовета Шарль Мишель обвинил Вашингтон в отсутствии прозрачности и лояльности к трансатлантическим союзникам, а глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен подчеркнула, что с Францией «поступили неприемлемым образом», и потребовала ответа на вопрос, почему это произошло. Жесткая реакция брюссельского руководства объясняется, видимо, не только желанием продемонстрировать европейскую солидарность, но и тем, что после скорого ухода Меркель президент Макрон станет на политической сцене ЕС самой мощной и влиятельной фигурой. Сам Макрон в тот же день попытался представить произошедшее как стимул к сплочению ЕС и к наращиванию совместного потенциала в области безопасности и обороны. Он заявил: «Я убежден больше, чем когда-либо, в необходимости стратегической автономии ЕС. Объявление о новом военном альянсе в Индо-Тихоокеанском регионе только подкрепляет мое личное мнение о том, что нам нужно развивать наши собственные возможности действовать».
В Вашингтоне все-таки решили предпринять шаги к смягчению нараставшей напряженности. В среду состоялся 30-минутный телефонный разговор Байдена с Макроном. Известно, что Белый дом запрашивал разговор еще на выходных, но Париж несколько дней держал паузу. В совместном заявлении, опубликованном после разговора, содержатся несколько формулировок, нацеленных на умиротворение Парижа. Во-первых, там говорится, что «ситуацию улучшили бы открытые консультации между союзниками по вопросам стратегического интереса для Франции и ее европейских партнеров». Это не прямое извинение со стороны США, но хотя бы признание того, что держать Францию в неведении о готовящемся альянсе не следовало. Во-вторых, отмечается «стратегическое значение активности Франции и ЕС в Индо-Тихоокеанском регионе». В-третьих, признается «важность более сильной и дееспособной европейской обороны», чего активно добивается Макрон, хотя и делается оговорка, что она должна «дополнять возможности НАТО». В заявлении также говорится, что Байден и Макрон «откроют процесс детальных консультаций, нацеленных на создание условий для обеспечения доверия» и что два президента проведут личную встречу в Европе в конце октября. Макрон объявил о том, что на следующей неделе французский посол вернется в Вашингтон.
В четверг в Нью-Йорке состоялась встреча госсекретаря США Блинкена и главы МИД Франции Ле Дриана. Но показательны слова Ле Дриана после встречи, что преодоление «кризиса между двумя странами» потребует времени и действий со стороны США. Поскольку о корректировке решения об альянсе AUKUS речи, как видно, не идет, то страсти в Париже, возможно, поулягутся, но дефицит доверия сохранится.
Александр Ивахник
В понедельник Францию решительно поддержали руководители ЕС, Председатель Евросовета Шарль Мишель обвинил Вашингтон в отсутствии прозрачности и лояльности к трансатлантическим союзникам, а глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен подчеркнула, что с Францией «поступили неприемлемым образом», и потребовала ответа на вопрос, почему это произошло. Жесткая реакция брюссельского руководства объясняется, видимо, не только желанием продемонстрировать европейскую солидарность, но и тем, что после скорого ухода Меркель президент Макрон станет на политической сцене ЕС самой мощной и влиятельной фигурой. Сам Макрон в тот же день попытался представить произошедшее как стимул к сплочению ЕС и к наращиванию совместного потенциала в области безопасности и обороны. Он заявил: «Я убежден больше, чем когда-либо, в необходимости стратегической автономии ЕС. Объявление о новом военном альянсе в Индо-Тихоокеанском регионе только подкрепляет мое личное мнение о том, что нам нужно развивать наши собственные возможности действовать».
В Вашингтоне все-таки решили предпринять шаги к смягчению нараставшей напряженности. В среду состоялся 30-минутный телефонный разговор Байдена с Макроном. Известно, что Белый дом запрашивал разговор еще на выходных, но Париж несколько дней держал паузу. В совместном заявлении, опубликованном после разговора, содержатся несколько формулировок, нацеленных на умиротворение Парижа. Во-первых, там говорится, что «ситуацию улучшили бы открытые консультации между союзниками по вопросам стратегического интереса для Франции и ее европейских партнеров». Это не прямое извинение со стороны США, но хотя бы признание того, что держать Францию в неведении о готовящемся альянсе не следовало. Во-вторых, отмечается «стратегическое значение активности Франции и ЕС в Индо-Тихоокеанском регионе». В-третьих, признается «важность более сильной и дееспособной европейской обороны», чего активно добивается Макрон, хотя и делается оговорка, что она должна «дополнять возможности НАТО». В заявлении также говорится, что Байден и Макрон «откроют процесс детальных консультаций, нацеленных на создание условий для обеспечения доверия» и что два президента проведут личную встречу в Европе в конце октября. Макрон объявил о том, что на следующей неделе французский посол вернется в Вашингтон.
В четверг в Нью-Йорке состоялась встреча госсекретаря США Блинкена и главы МИД Франции Ле Дриана. Но показательны слова Ле Дриана после встречи, что преодоление «кризиса между двумя странами» потребует времени и действий со стороны США. Поскольку о корректировке решения об альянсе AUKUS речи, как видно, не идет, то страсти в Париже, возможно, поулягутся, но дефицит доверия сохранится.
Александр Ивахник
КПРФ в очередной раз подтверждает свою репутацию «политического кентавра». Как у мифологического существа были две идентичности, то и у партии тоже – одна лояльная, вторая оппозиционная. Именно «кентавр» позволяет КПРФ держаться на плаву уже почти три десятилетия, не только сохраняя свой ядерный идеологический электорат, но и привлекая немалую часть протестных избирателей. И в то же время не испортив отношений с властью, которая, несмотря на наличие «точек напряжения» в отношениях с партией (от «казуса Грудинина» до нынешней публичной активности Валерия Рашкина), воспринимает ее как часть существующей политической системы, в целом придерживающейся неформального консенсуса по четырем пунктам – оборона, безопасность, внешняя политика и борьба с экстремизмом (под последним понимается противодействие так называемой «внесистемной» оппозиции).
Правда, сейчас депутаты от КПРФ устраивают акции, на которые приходят и демократы, являющиеся их идеологическими оппонентами, но при этом ситуативными партнерами (слово «союзники» было бы слишком обязывающим). Но при этом Геннадий Зюганов на встрече с президентом довольно осторожно отзывается об электронном голосовании, не призвав к отмене его результатов в Москве. Более резко он концентрировал внимание на локальных ситуациях в Брянской области и в Уссурийске, где, кстати, голосовали, как обычно, на участках. Кстати, и Элла Памфилова уже упомянула о брянских нарушениях – так что претензии Зюганова не выходят за пределы лояльности. Рашкин заходит дальше, но тоже с оглядкой – на встрече с избирателями 25 сентября ораторами были только депутаты-коммунисты, чтобы правоохранители не вмешивались. Они, кстати, особо и не препятствовали – разве что запустили патриотическую песню, которая мешала выступающим.
Конечно, риторика, звучащая на таких встречах, власти не нравится – этим и объясняется силовое давление на московских коммунистов накануне акции. Но в этих событиях есть и оборотная сторона – выпускается пар, а КПРФ не предпринимает усилий для того, чтобы масштабировать протест, чтобы не увеличивать политические риски. К тому же, параллельно с протестами, партия участвует в торге за посты председателей думских комитетов, стремясь не только сохранить, но и увеличить свою квоту в связи с численным ростом фракции. Так что кентавр продолжает существовать – и с этим связано политическое долголетие Зюганова, который является оптимальным лидером «кентаврической» конструкции.
Алексей Макаркин
Правда, сейчас депутаты от КПРФ устраивают акции, на которые приходят и демократы, являющиеся их идеологическими оппонентами, но при этом ситуативными партнерами (слово «союзники» было бы слишком обязывающим). Но при этом Геннадий Зюганов на встрече с президентом довольно осторожно отзывается об электронном голосовании, не призвав к отмене его результатов в Москве. Более резко он концентрировал внимание на локальных ситуациях в Брянской области и в Уссурийске, где, кстати, голосовали, как обычно, на участках. Кстати, и Элла Памфилова уже упомянула о брянских нарушениях – так что претензии Зюганова не выходят за пределы лояльности. Рашкин заходит дальше, но тоже с оглядкой – на встрече с избирателями 25 сентября ораторами были только депутаты-коммунисты, чтобы правоохранители не вмешивались. Они, кстати, особо и не препятствовали – разве что запустили патриотическую песню, которая мешала выступающим.
Конечно, риторика, звучащая на таких встречах, власти не нравится – этим и объясняется силовое давление на московских коммунистов накануне акции. Но в этих событиях есть и оборотная сторона – выпускается пар, а КПРФ не предпринимает усилий для того, чтобы масштабировать протест, чтобы не увеличивать политические риски. К тому же, параллельно с протестами, партия участвует в торге за посты председателей думских комитетов, стремясь не только сохранить, но и увеличить свою квоту в связи с численным ростом фракции. Так что кентавр продолжает существовать – и с этим связано политическое долголетие Зюганова, который является оптимальным лидером «кентаврической» конструкции.
Алексей Макаркин
Отказ Захара Прилепина принять депутатский мандат связан, разумеется, не с его возможным губернаторством. Учеба в «школе губернаторов» отнюдь не означает последующего обязательного делегирования в регион, да и сама фигура Прилепина слишком экзотична для современного российского губернатора. Но, главное, думский статус не только не препятствовал учебе в этой школе, но, напротив, способствовал бы приобретению «политического ценза» и соответствующего опыта, полезного для карьеры в сфере политики и госуправления. Следовательно, проблема в другом – и можно найти несколько аргументов, объясняющих такой шаг Прилепина.
Во-первых, очевидная невостребованность Прилепина в Думе. Внутри фракции «Справедливой России» он мог быть раздражителем для Сергея Миронова, который сохраняет контроль над партией, несмотря на многочисленные слухи о том, что его вскоре заменят на Прилепина. Кстати, ближе к выборам эти слухи прекратились – стало ясно, что Прилепин не дал партии нового качества, и она не составила реальной конкуренции КПРФ (хотя сам факт объединения трех партий и способствовал тому, что эсеры перешли из полупроходной зоны в проходную). «Мироновцев» во фракции явно больше, чем «прилепинцев». А троллить коммунистов в Думе будет, как и раньше, Владимир Жириновский.
Во-вторых, фигура Прилепина привлекала к себе сподвижников покойного главы ДНР Александра Захарченко, которые не вписались в нынешнюю команду, управляющую непризнанной республикой. Причем в условиях создания официального политического канала коммуникаций с ДНР через новоизбранного депутата Госдумы от «Единой России» Александра Бородая. Конкурирующая структура оказалась не просто лишней, но и потенциально проблемной.
В-третьих, иногда считается, что Прилепин чуть ли не выражает интересы силовиков, так как выступает за возвращение на Лубянку «Железного Феликса». На самом деле, это не так. Для силовиков раздражителем является «нацбольское» прошлое Прилепина. НБП давно уже признана экстремистской и запрещена, но нацбольские связи остаются. В прошлом году было объявлено о создании Гвардии Захара Прилепина для борьбы с внутренним врагом. Главой этой организации стал Сергей Фомченков, в прошлом командир батальона в ДНР, где Прилепин был замполитом. Но Фомченков известен еще и как один из ближайших соратников покойного Эдуарда Лимонова. И муж Таисии Осиповой, осужденной в далеком 2011 году по обвинению в сбыте наркотиков – тогда оппозиция заявляла о провокации со стороны силовиков, Правозащитный центр «Мемориала» (ныне признанный иноагентом) признал ее политзаключенной. После присоединения Крыма Фомченков и «Мемориал» более политически несовместимы, но для представителей силовых структур это явно недостаточный аргумент. Получил же другой известный нацбол, Александр Аверин, срок за незаконное хранение оружия, причем задержали его в Ростовской области при попытке въехать в ДНР (сам Аверин утверждал, что оружие ему подбросили). Кстати, проект Гвардии Захара Прилепина увял, не успев раскрутиться – вполне вероятно, что также из-за позиции силовых структур, которым не нужны такие союзники.
Все это не означает, что политическая карьера Прилепина полностью закончена. Он может быть востребован, например, как нишевой кандидат в президенты в 2024 году – подобно тому, как с маленьким национал-патриотическим электоратом в 2018-м работал Сергей Бабурин. Но, разумеется, не в качестве губернатора, встроенного в вертикаль власти, что не предусматривает возможности даже дружеской конкуренции с официальным кандидатом.
Алексей Макаркин
Во-первых, очевидная невостребованность Прилепина в Думе. Внутри фракции «Справедливой России» он мог быть раздражителем для Сергея Миронова, который сохраняет контроль над партией, несмотря на многочисленные слухи о том, что его вскоре заменят на Прилепина. Кстати, ближе к выборам эти слухи прекратились – стало ясно, что Прилепин не дал партии нового качества, и она не составила реальной конкуренции КПРФ (хотя сам факт объединения трех партий и способствовал тому, что эсеры перешли из полупроходной зоны в проходную). «Мироновцев» во фракции явно больше, чем «прилепинцев». А троллить коммунистов в Думе будет, как и раньше, Владимир Жириновский.
Во-вторых, фигура Прилепина привлекала к себе сподвижников покойного главы ДНР Александра Захарченко, которые не вписались в нынешнюю команду, управляющую непризнанной республикой. Причем в условиях создания официального политического канала коммуникаций с ДНР через новоизбранного депутата Госдумы от «Единой России» Александра Бородая. Конкурирующая структура оказалась не просто лишней, но и потенциально проблемной.
В-третьих, иногда считается, что Прилепин чуть ли не выражает интересы силовиков, так как выступает за возвращение на Лубянку «Железного Феликса». На самом деле, это не так. Для силовиков раздражителем является «нацбольское» прошлое Прилепина. НБП давно уже признана экстремистской и запрещена, но нацбольские связи остаются. В прошлом году было объявлено о создании Гвардии Захара Прилепина для борьбы с внутренним врагом. Главой этой организации стал Сергей Фомченков, в прошлом командир батальона в ДНР, где Прилепин был замполитом. Но Фомченков известен еще и как один из ближайших соратников покойного Эдуарда Лимонова. И муж Таисии Осиповой, осужденной в далеком 2011 году по обвинению в сбыте наркотиков – тогда оппозиция заявляла о провокации со стороны силовиков, Правозащитный центр «Мемориала» (ныне признанный иноагентом) признал ее политзаключенной. После присоединения Крыма Фомченков и «Мемориал» более политически несовместимы, но для представителей силовых структур это явно недостаточный аргумент. Получил же другой известный нацбол, Александр Аверин, срок за незаконное хранение оружия, причем задержали его в Ростовской области при попытке въехать в ДНР (сам Аверин утверждал, что оружие ему подбросили). Кстати, проект Гвардии Захара Прилепина увял, не успев раскрутиться – вполне вероятно, что также из-за позиции силовых структур, которым не нужны такие союзники.
Все это не означает, что политическая карьера Прилепина полностью закончена. Он может быть востребован, например, как нишевой кандидат в президенты в 2024 году – подобно тому, как с маленьким национал-патриотическим электоратом в 2018-м работал Сергей Бабурин. Но, разумеется, не в качестве губернатора, встроенного в вертикаль власти, что не предусматривает возможности даже дружеской конкуренции с официальным кандидатом.
Алексей Макаркин
27 сентября исполняется первый год с начала «осенней войны» в Нагорном Карабахе. Как только информационные агентства запестрели сообщениями о боевых действиях между азербайджанскими и армянскими подразделениями, многим казалось, что эскалация будет плюс-минус ремейком предыдущих. Баку был не доволен военно-политическим статус-кво в регионе, тогда как Ереван всеми силами пытался его «зацементировать». Но до 2020 года стороны прощупывали позиции друг друга, отодвигали «красные линии», не решаясь на радикальный слом. «Осенняя война» принципиально изменила этот алгоритм.
Были ли те события неожиданностью? С одной стороны, к «карабахскому маятнику» (чередованию военных эскалаций и мирных переговоров) привыкли. И поэтому многие обозреватели сначала не увидели в очередном обострении нечто большее, чем скажем «апрельская война» 2016 года. Но с другой стороны, этот пресловутый маятник был разрушен уже за несколько месяцев до «горячего сентября». Так после июльского обострения на армяно—азербайджанской международно признанной границе, стороны не возобновили полноценных переговоров. Мирный процесс оказался в состоянии «застоя».
Стоит в контексте ожидания сентябрьской «грозы» упомянуть и о позиции Турции. То, что Анкара поддерживает Баку было известно с начала 1990-х гг. Еще харизматичный турецкий лидер Тургут Озал сформулировал этот внешнеполитический приоритет. Но масштаб вмешательства Анкары в дела на Кавказе (постсоветском пространстве) стал, похоже, неожиданностью для многих. Турция ранее зарекомендовала себя, как страна-ревизионист на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Но на просторах бывшего СССР она ранее в такой манере не действовала.
Знали ли три сопредседателя Минской группы ОБСЕ о готовящемся военном противостоянии? Конечно, такой вариант просматривался. Более того, после июля 2020 года дипломаты из России, США и Франции, но особенно российские представители предпринимали попытки усадить за стол переговоров с своих армянских и азербайджанских коллег. Но в то же самое время каждый из сопредседателей был отвлечен чем-то своим. РФ- проблемами в Белоруссии, США- президентскими выборами, Франция- европейской повесткой на фоне пандемии. В итоге критической фиксации на Карабахе не было, пришлось вмешиваться в дело деэскалации уже, что называется, по ходу пьесы.
Таким образом, «осенняя война» 2020 года снова показала, что ситуация в постсоветской Евразии нестабильна, а «заморозки» не бывают вечными. Существующие же споры по-прежнему предпочитают решать с помощью силы, а за переговорным столом.
Сергей Маркедонов
Были ли те события неожиданностью? С одной стороны, к «карабахскому маятнику» (чередованию военных эскалаций и мирных переговоров) привыкли. И поэтому многие обозреватели сначала не увидели в очередном обострении нечто большее, чем скажем «апрельская война» 2016 года. Но с другой стороны, этот пресловутый маятник был разрушен уже за несколько месяцев до «горячего сентября». Так после июльского обострения на армяно—азербайджанской международно признанной границе, стороны не возобновили полноценных переговоров. Мирный процесс оказался в состоянии «застоя».
Стоит в контексте ожидания сентябрьской «грозы» упомянуть и о позиции Турции. То, что Анкара поддерживает Баку было известно с начала 1990-х гг. Еще харизматичный турецкий лидер Тургут Озал сформулировал этот внешнеполитический приоритет. Но масштаб вмешательства Анкары в дела на Кавказе (постсоветском пространстве) стал, похоже, неожиданностью для многих. Турция ранее зарекомендовала себя, как страна-ревизионист на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Но на просторах бывшего СССР она ранее в такой манере не действовала.
Знали ли три сопредседателя Минской группы ОБСЕ о готовящемся военном противостоянии? Конечно, такой вариант просматривался. Более того, после июля 2020 года дипломаты из России, США и Франции, но особенно российские представители предпринимали попытки усадить за стол переговоров с своих армянских и азербайджанских коллег. Но в то же самое время каждый из сопредседателей был отвлечен чем-то своим. РФ- проблемами в Белоруссии, США- президентскими выборами, Франция- европейской повесткой на фоне пандемии. В итоге критической фиксации на Карабахе не было, пришлось вмешиваться в дело деэскалации уже, что называется, по ходу пьесы.
Таким образом, «осенняя война» 2020 года снова показала, что ситуация в постсоветской Евразии нестабильна, а «заморозки» не бывают вечными. Существующие же споры по-прежнему предпочитают решать с помощью силы, а за переговорным столом.
Сергей Маркедонов
Основные выводы по результатам парламентских выборов в Германии
1. Выборы подтвердили фундаментальный сдвиг, который уже проявился на выборах 2017 года. Он заключается в том, что и правоцентристский блок ХДС/ХСС, и левоцентристская СДПГ утратили статус двух «народных партий», которые прежде набирали по 40% голосов и более. 25,7%, полученных социал-демократами, никак не тянут на внушительную победу. Фрагментация партийно-политической системы, которая, похоже, стала необратимой, делает неизбежной формирование правительственной коалиции уже не из двух партий, как это было на протяжении 16 лет канцлерства Ангелы Меркель, а из трех. Чисто математически, социал-демократы и христианские демократы, в совокупности получившие 402 места в Бундестаге из 735, и сейчас могли бы создать «большую коалицию», но и те, и другие уже заявили, что на это не пойдут.
2. Хотя Меркель остается самым популярным политиком страны, немцы явно устали от доминирования консервативного блока ХДС/ХСС. Они не готовы к тому, чтобы ключевые позиции во власти от выборов к выборам занимала одна и та же политическая сила. Отсюда исторически худший результат христианских демократов – всего 24,1%. Свою лепту в такой сокрушительный результат внес и непопулярный лидер ХДС, кандидат на пост канцлера Армин Лашет, который крайне неудачно вел избирательную кампанию.
3. В относительную победу СДПГ еще в начале лета никто не верил, ее рейтинг тогда составлял около 15%. Успех был достигнут прежде всего благодаря кандидату социал-демократов на пост канцлера Олафу Шольцу, который не отличается харизмой, зато не допускал в ходе кампании заметных ошибок и, занимая в сложное пандемийное время пост министра финансов, сумел представить себя как самого компетентного преемника Меркель. Вместе с тем крупных и ярких программных новаций, сулящих серьезное изменение внутри- и внешнеполитических подходов, у СДПГ нет. Если Шольц станет канцлером, можно ожидать продолжения осторожного прагматичного курса, который преобладал при Меркель, но с бóльшим акцентом на вопросы социального равенства и природоохранные меры.
4. «Зеленые» показали рекордный для себя результат (почти 15% голосов) и будут претендовать на серьезные посты в правительстве при любых коалиционных раскладах. Это отражает резко возросшее в сознании немцев значение климатической повестки. Но стать первой, что казалось возможным на старте избирательной кампании, партия пока не способна. «Зеленых» подвели недостаточно высокие политические качества лидеров, включая кандидата на пост канцлера Анналену Бербок, и настораживающий рядового избирателя дефицит управленческого опыта.
5. После того, как Левая партия получила всего 4,9% голосов, вероятность возникновения трехпартийной левой коалиции из СДПГ, «Зеленых» и посткоммунистов, и раньше не очень реальная, полностью отпала. Ключи к решению вопроса о том, кто будет формировать правительственную коалицию – Шольц или Лашет, находятся в руках «Зеленых» и либералов-рыночников из Свободной демократической партии, получившей поддержку в 11,5%. Без этих двух партий в правительстве не обойтись, и не случайно именно их лидеры первыми начали в понедельник зондирующие переговоры между собой. Теоретически возможен вариант создания коалиции большинства из ХДС/ХСС, «Зеленых» и СвДП. Лашет заявил, что будет бороться за это, и намекнул на серьезные уступки партнерам. И все-таки в появление правительства во главе с проигравшей партией и заведомо непопулярным канцлером верится с трудом. Гораздо более вероятна «светофорная коалиция» по цветам партийных флагов СДПГ, СвДП и «Зеленых». Но между тремя потенциальными партнерами имеются серьезные противоречия как принципиального, так и кадрового характера. Так что коалиционные переговоры неизбежно будут сложными и длительными.
Александр Ивахник
1. Выборы подтвердили фундаментальный сдвиг, который уже проявился на выборах 2017 года. Он заключается в том, что и правоцентристский блок ХДС/ХСС, и левоцентристская СДПГ утратили статус двух «народных партий», которые прежде набирали по 40% голосов и более. 25,7%, полученных социал-демократами, никак не тянут на внушительную победу. Фрагментация партийно-политической системы, которая, похоже, стала необратимой, делает неизбежной формирование правительственной коалиции уже не из двух партий, как это было на протяжении 16 лет канцлерства Ангелы Меркель, а из трех. Чисто математически, социал-демократы и христианские демократы, в совокупности получившие 402 места в Бундестаге из 735, и сейчас могли бы создать «большую коалицию», но и те, и другие уже заявили, что на это не пойдут.
2. Хотя Меркель остается самым популярным политиком страны, немцы явно устали от доминирования консервативного блока ХДС/ХСС. Они не готовы к тому, чтобы ключевые позиции во власти от выборов к выборам занимала одна и та же политическая сила. Отсюда исторически худший результат христианских демократов – всего 24,1%. Свою лепту в такой сокрушительный результат внес и непопулярный лидер ХДС, кандидат на пост канцлера Армин Лашет, который крайне неудачно вел избирательную кампанию.
3. В относительную победу СДПГ еще в начале лета никто не верил, ее рейтинг тогда составлял около 15%. Успех был достигнут прежде всего благодаря кандидату социал-демократов на пост канцлера Олафу Шольцу, который не отличается харизмой, зато не допускал в ходе кампании заметных ошибок и, занимая в сложное пандемийное время пост министра финансов, сумел представить себя как самого компетентного преемника Меркель. Вместе с тем крупных и ярких программных новаций, сулящих серьезное изменение внутри- и внешнеполитических подходов, у СДПГ нет. Если Шольц станет канцлером, можно ожидать продолжения осторожного прагматичного курса, который преобладал при Меркель, но с бóльшим акцентом на вопросы социального равенства и природоохранные меры.
4. «Зеленые» показали рекордный для себя результат (почти 15% голосов) и будут претендовать на серьезные посты в правительстве при любых коалиционных раскладах. Это отражает резко возросшее в сознании немцев значение климатической повестки. Но стать первой, что казалось возможным на старте избирательной кампании, партия пока не способна. «Зеленых» подвели недостаточно высокие политические качества лидеров, включая кандидата на пост канцлера Анналену Бербок, и настораживающий рядового избирателя дефицит управленческого опыта.
5. После того, как Левая партия получила всего 4,9% голосов, вероятность возникновения трехпартийной левой коалиции из СДПГ, «Зеленых» и посткоммунистов, и раньше не очень реальная, полностью отпала. Ключи к решению вопроса о том, кто будет формировать правительственную коалицию – Шольц или Лашет, находятся в руках «Зеленых» и либералов-рыночников из Свободной демократической партии, получившей поддержку в 11,5%. Без этих двух партий в правительстве не обойтись, и не случайно именно их лидеры первыми начали в понедельник зондирующие переговоры между собой. Теоретически возможен вариант создания коалиции большинства из ХДС/ХСС, «Зеленых» и СвДП. Лашет заявил, что будет бороться за это, и намекнул на серьезные уступки партнерам. И все-таки в появление правительства во главе с проигравшей партией и заведомо непопулярным канцлером верится с трудом. Гораздо более вероятна «светофорная коалиция» по цветам партийных флагов СДПГ, СвДП и «Зеленых». Но между тремя потенциальными партнерами имеются серьезные противоречия как принципиального, так и кадрового характера. Так что коалиционные переговоры неизбежно будут сложными и длительными.
Александр Ивахник
Запрещенные в России талибы решили временно править по афганской Конституции 1964 года, принятой при последнем короле Захир Шахе. Правда, пока это не официальное решение новой власти, а заявление и.о. главы талибского Минюста на встрече с китайским послом – но и это уже значимый месседж.
Идея, на первый взгляд, крайне странная. Ведь это Конституция парламентской монархии – впервые в истории Афганистана парламент получил право выносить вотум доверия правительству, и только после этого король официально назначал премьера. Сейчас в Афганистане нет ни короля, ни парламента – причем если парламент талибы может быть когда-нибудь и учредят, то монархию они как сторонники теократии восстанавливать не намерены. Конституцией предусмотрен трехцветный флаг, который талибы отрицают.
Кроме того, Конституция 1964 года был важным этапом на пути модернизации Афганистана - в ней было говорилось о свободе как естественном праве человека, было предусмотрено всеобщее избирательное право и провозглашалось, что образование – право всех граждан Афганистана. К последующим годам относятся распространенные в Интернете фотографии кабульских женщин без головных уборов и в легких платьях. Неудивительно, что талибы заявили о неактуальности положений Конституции, противоречащих шариату. Но тогда неясно, какие положения вообще будут действовать.
Впрочем, талибам может понравиться вторая статья Конституции, согласно которой Ислам не просто является религией Афганистана (эта же норма воспроизведена и в отмененной талибами Конституции 1964 года), но также «государство выполняет религиозные обряды в соответствии с предписаниями Ислама ханафитского мазхаба», к которому принадлежат талибы. А также статья о развитии и укреплении национального языка пушту (талибы – в основном пуштуны). Но это не делает старую Конституцию работающим документом.
Почему же талибы обратились к этому документу? Потому что им нужны легитимность и респектабельность. Эти понятия противоречат и их сложившемуся образу, и способу прихода к власти, и многочисленным практикам нарушения прав человека. Такую легитимность они ищут не только в религии, но и в традиции, связанной с пуштунской монархией, укорененной в афганской истории. Традиционная легитимность была проигнорирована строителями республики почти два десятилетия назад – а талибы ее используют, хотя и по-своему.
Алексей Макаркин
Идея, на первый взгляд, крайне странная. Ведь это Конституция парламентской монархии – впервые в истории Афганистана парламент получил право выносить вотум доверия правительству, и только после этого король официально назначал премьера. Сейчас в Афганистане нет ни короля, ни парламента – причем если парламент талибы может быть когда-нибудь и учредят, то монархию они как сторонники теократии восстанавливать не намерены. Конституцией предусмотрен трехцветный флаг, который талибы отрицают.
Кроме того, Конституция 1964 года был важным этапом на пути модернизации Афганистана - в ней было говорилось о свободе как естественном праве человека, было предусмотрено всеобщее избирательное право и провозглашалось, что образование – право всех граждан Афганистана. К последующим годам относятся распространенные в Интернете фотографии кабульских женщин без головных уборов и в легких платьях. Неудивительно, что талибы заявили о неактуальности положений Конституции, противоречащих шариату. Но тогда неясно, какие положения вообще будут действовать.
Впрочем, талибам может понравиться вторая статья Конституции, согласно которой Ислам не просто является религией Афганистана (эта же норма воспроизведена и в отмененной талибами Конституции 1964 года), но также «государство выполняет религиозные обряды в соответствии с предписаниями Ислама ханафитского мазхаба», к которому принадлежат талибы. А также статья о развитии и укреплении национального языка пушту (талибы – в основном пуштуны). Но это не делает старую Конституцию работающим документом.
Почему же талибы обратились к этому документу? Потому что им нужны легитимность и респектабельность. Эти понятия противоречат и их сложившемуся образу, и способу прихода к власти, и многочисленным практикам нарушения прав человека. Такую легитимность они ищут не только в религии, но и в традиции, связанной с пуштунской монархией, укорененной в афганской истории. Традиционная легитимность была проигнорирована строителями республики почти два десятилетия назад – а талибы ее используют, хотя и по-своему.
Алексей Макаркин
Нормализация армяно-турецких отношений не будет эффективной, если фактор Азербайджана не будет должным образом учтен. 27 сентября в Стамбуле прошло внеочередное заседание министериала стран-участниц Тюркского совета. По его итогам главы МИД Турции и Азербайджана провели совместную пресс-конференцию, где и была озвучена идея о фактически трехсторонней нормализации.
Можно ли говорить о том, что данный подход нов? Ответ на этот вопрос будет отрицательным. Во многом предыдущие попытки прагматизировать отношения (наиболее известная из них – т.н. «футбольная дипломатия) провалились потому, что двусторонняя нормализация отношений между Анкарой и Ереваном без учета мнения Баку не состоялась. В начале 1990-х этому помешала эскалация вооруженного противостояния в Карабахе, а в 2008-2009 – неготовность Армении идти на уступки в процессе мирного урегулирования. Для Еревана предметом особой заботы был (и остается) карабахский статус, тогда как Баку и Анкара на первый план ставили территориальный вопрос.
Но в 1990-х и в 2009 гг. Армения имела более сильные карты на руках. Она могла держаться за «пояс безопасности». Но сейчас такового нет. И Ильхам Алиев (что он в очередной раз подтвердил в недавнем интервью турецкому информагентству «Anadolu») категорически против возвращения к теме статуса Нагорного Карабаха. Более того, азербайджанский лидер чувствует свое преимущество настолько, что дает советы армянским властям даже по внутриполитической повестке дня. В том же самом интервью, упомянутом выше, он посоветовал Еревану внести поправки в Конституцию Армении, поскольку в Основном законе республике содержатся ссылки на территориальные претензии к Турции. Налицо попытки продвинуть вперед «красные линии», протестировать готовность армянского руководства к новым уступкам.
Впрочем, и турецкие власти выдвигают определенные предусловия для нормализации. В Анкаре считают, что подвижки вокруг разблокирования транспортных коммуникаций могли бы существенно облегчить диалог с Ереваном. Но внутри самой Армении особенно на фоне трагических воспоминаний о годовщине второй карабахской войны трудно ждать новой порции серьезных уступок. Даже если они сулят в перспективе нормализацию отношений с соседями.
Сергей Маркедонов
Можно ли говорить о том, что данный подход нов? Ответ на этот вопрос будет отрицательным. Во многом предыдущие попытки прагматизировать отношения (наиболее известная из них – т.н. «футбольная дипломатия) провалились потому, что двусторонняя нормализация отношений между Анкарой и Ереваном без учета мнения Баку не состоялась. В начале 1990-х этому помешала эскалация вооруженного противостояния в Карабахе, а в 2008-2009 – неготовность Армении идти на уступки в процессе мирного урегулирования. Для Еревана предметом особой заботы был (и остается) карабахский статус, тогда как Баку и Анкара на первый план ставили территориальный вопрос.
Но в 1990-х и в 2009 гг. Армения имела более сильные карты на руках. Она могла держаться за «пояс безопасности». Но сейчас такового нет. И Ильхам Алиев (что он в очередной раз подтвердил в недавнем интервью турецкому информагентству «Anadolu») категорически против возвращения к теме статуса Нагорного Карабаха. Более того, азербайджанский лидер чувствует свое преимущество настолько, что дает советы армянским властям даже по внутриполитической повестке дня. В том же самом интервью, упомянутом выше, он посоветовал Еревану внести поправки в Конституцию Армении, поскольку в Основном законе республике содержатся ссылки на территориальные претензии к Турции. Налицо попытки продвинуть вперед «красные линии», протестировать готовность армянского руководства к новым уступкам.
Впрочем, и турецкие власти выдвигают определенные предусловия для нормализации. В Анкаре считают, что подвижки вокруг разблокирования транспортных коммуникаций могли бы существенно облегчить диалог с Ереваном. Но внутри самой Армении особенно на фоне трагических воспоминаний о годовщине второй карабахской войны трудно ждать новой порции серьезных уступок. Даже если они сулят в перспективе нормализацию отношений с соседями.
Сергей Маркедонов
Иран и Азербайджан провели дипломатическую пикировку относительно ситуации в Закавказье. В интервью турецкому информационному агентству «Anadolu», в котором Ильхам Алиев коснулся широкого спектра проблем региональной безопасности, азербайджанский лидер не прошел мимо и иранских военных учений на границе с его страной. По его словам, «за тридцать лет нашей независимости таких событий не было. Прежде всего, я должен сказать, что каждая страна вправе проводить любые военные учения на своей территории. Это ее суверенное право. Никто не может ей что-либо сказать. Но когда мы анализируем это во временных рамках, то видим, что такого никогда не было. Почему именно сейчас, и почему у нашей границы? Этим вопросом задаюсь не я, а азербайджанское общество». Алиев особо подчеркнул, что удивлен тем, что Тегеран не проводил маневры тогда, когда эти приграничные земли были под армянским контролем.
Впрочем, представители Исламской республики не остались в долгу. Официальный представитель МИД Ирана Саид Хатибзаде в своем заявлении воздал должное дипломатическому этикету и назвал отношения своей страны с Азербайджаном дружественными и добрососедскими. В то же время он не преминул сказать о суверенном праве Тегерана проводить маневры в любой части иранского государства. Но и это еще не все. И даже не самое главное. Хатибзаде напомнил о кооперации Азербайджана с Израилем. Эта тема всякий раз возникает в отношениях двух стран тогда, когда между ними возникают разночтения. Споуксмен иранского МИД снова ввел ее в оборот.
Но, как говорится, не Израилем единым. В Баку недовольны тем, как Иран ведет себя на армянском направлении. Не так давно звучали обвинения в адрес иранских водителей, которых подозревали в доставке грузов в Нагорный Карабах. Для азербайджанской власти конфликт в этом регионе считается завершенным, и любые контакты с непризнанным образованием, даже если они не носят отчетливо выраженного политического характера рассматриваются на просвет. Иранцы же негативно воспринимают взимание т.н. «дорожного налога» на установленном азербайджанской стороной КПП на трассе Горис-Капан. Конечно, есть вещи, которые не принято широко обсуждать в официальном дипломатическом дискурсе. Но иранские эксперты обеспокоены усилением Турции в регионе и возможностями для «экспорта Сирии» в свое приграничье.
Конечно, и Баку, и Тегеран не заинтересованы в углублении противоречий, и тем более в конфронтации. У них есть немало общих социально-экономических интересов. Впрочем, и региональная нестабильность невыгодна двум странам. Но уточнение и, если угодно, оттачивание «пост-карабахского» статус-кво чревато разночтениями и политико-дипломатическими пикировками.
Сергей Маркедонов
Впрочем, представители Исламской республики не остались в долгу. Официальный представитель МИД Ирана Саид Хатибзаде в своем заявлении воздал должное дипломатическому этикету и назвал отношения своей страны с Азербайджаном дружественными и добрососедскими. В то же время он не преминул сказать о суверенном праве Тегерана проводить маневры в любой части иранского государства. Но и это еще не все. И даже не самое главное. Хатибзаде напомнил о кооперации Азербайджана с Израилем. Эта тема всякий раз возникает в отношениях двух стран тогда, когда между ними возникают разночтения. Споуксмен иранского МИД снова ввел ее в оборот.
Но, как говорится, не Израилем единым. В Баку недовольны тем, как Иран ведет себя на армянском направлении. Не так давно звучали обвинения в адрес иранских водителей, которых подозревали в доставке грузов в Нагорный Карабах. Для азербайджанской власти конфликт в этом регионе считается завершенным, и любые контакты с непризнанным образованием, даже если они не носят отчетливо выраженного политического характера рассматриваются на просвет. Иранцы же негативно воспринимают взимание т.н. «дорожного налога» на установленном азербайджанской стороной КПП на трассе Горис-Капан. Конечно, есть вещи, которые не принято широко обсуждать в официальном дипломатическом дискурсе. Но иранские эксперты обеспокоены усилением Турции в регионе и возможностями для «экспорта Сирии» в свое приграничье.
Конечно, и Баку, и Тегеран не заинтересованы в углублении противоречий, и тем более в конфронтации. У них есть немало общих социально-экономических интересов. Впрочем, и региональная нестабильность невыгодна двум странам. Но уточнение и, если угодно, оттачивание «пост-карабахского» статус-кво чревато разночтениями и политико-дипломатическими пикировками.
Сергей Маркедонов
Вчера президент Франции Макрон и премьер-министр Греции Мицотакис торжественно подписали в Париже договор о стратегическом военном и оборонном сотрудничестве между двумя странами. Частью договора стал контракт на покупку Грецией трех фрегатов Belharra производства французской Naval Group с возможностью покупки еще одного фрегата и трех корветов. Стоимость контракта составит около 3 млрд евро. Любопытно, что французское предложение по фрегатам было дороже предложений ряда других стран (США, Британии, Нидерландов). Но Афины предпочли именно его, поскольку Франция является самым тесным союзником Греции в ее противостоянии с Турцией из-за прав на разведку газовых месторождений в восточном Средиземноморье, а в подписанном договоре есть пункт о военной поддержке. По данным Bloomberg, две страны обязуются предоставлять друг другу военную поддержку, используя «все имеющиеся в распоряжении средства, включая вооруженные силы», в случае вторжения на их территорию. Ранее в сентябре Греция объявила о покупке шести французских истребителей Rafale в дополнение к сделке по 18 истребителям, заключенной в январе.
Постройка фрегатов для Греции отчасти облегчит положение Naval Group, оставшейся без огромного контракта на поставку 12 дизельных подлодок Австралии в результате создания оборонного альянса AUKUS в составе США, Австралии и Британии. Но главное не в этом. Макрон воспользовался торжественной церемонией в Париже, чтобы впервые публично высказаться об уроках для Европы из создания AUKUS. Он подчеркнул, что договор между Францией и Грецией – это «смелый первый шаг к европейской стратегической автономии». Макрон давно настаивает, что Европа не должна слишком полагаться на американский «зонтик безопасности», что ей необходимо развивать свои собственные оборонные возможности. Теперь же, подразумевая закулисные действия администрации Байдена по формированию тройственного альянса, президент Франции призвал европейцев «расстаться со своей наивностью».
Макрон отметил, что США «являются нашими великими историческими друзьями и союзниками в смысле ценностей, но мы должны видеть, что в последние 10 лет американцы прежде всего фокусируются на себе и переориентируют свои стратегические интересы на Китай и Тихоокеанский регион». Из этого французский лидер делает следующий вывод: «Когда мы попадаем под давление со стороны держав, которое временами усиливается, нам необходимо реагировать и показывать, что у нас есть сила и способность защищаться. Не нагнетать обстановку, но защищать себя. Просто заставить себя уважать». Макрон добавил, что более активное участие европейцев в собственной обороне – это не альтернатива союзу с США, не замена его, а «взятие на себя ответственности за европейскую составляющую в рамках НАТО».
Греческий премьер поддержал рассуждения Макрона. Он подчеркнул интерес Греции к укреплению военных связей в Европе и роль в этом подписанного с Францией договора. «Он свяжет нас на десятилетия. Он открывает дверь к Европе завтрашнего дня, которая будет сильной и автономной, способной защищать свои интересы», – заявил Мицотакис. Макрон, конечно, не каждый раз сможет находить столь созвучных собеседников, но, видимо, он и дальше будет использовать любую возможность, чтобы продвигать свою идею о наращивании автономного военного потенциала ЕС. Учитывая политическое безвременье в Германии, у президента Франции сейчас идеальные условиях для утверждения политического лидерства в Европе.
Александр Ивахник
Постройка фрегатов для Греции отчасти облегчит положение Naval Group, оставшейся без огромного контракта на поставку 12 дизельных подлодок Австралии в результате создания оборонного альянса AUKUS в составе США, Австралии и Британии. Но главное не в этом. Макрон воспользовался торжественной церемонией в Париже, чтобы впервые публично высказаться об уроках для Европы из создания AUKUS. Он подчеркнул, что договор между Францией и Грецией – это «смелый первый шаг к европейской стратегической автономии». Макрон давно настаивает, что Европа не должна слишком полагаться на американский «зонтик безопасности», что ей необходимо развивать свои собственные оборонные возможности. Теперь же, подразумевая закулисные действия администрации Байдена по формированию тройственного альянса, президент Франции призвал европейцев «расстаться со своей наивностью».
Макрон отметил, что США «являются нашими великими историческими друзьями и союзниками в смысле ценностей, но мы должны видеть, что в последние 10 лет американцы прежде всего фокусируются на себе и переориентируют свои стратегические интересы на Китай и Тихоокеанский регион». Из этого французский лидер делает следующий вывод: «Когда мы попадаем под давление со стороны держав, которое временами усиливается, нам необходимо реагировать и показывать, что у нас есть сила и способность защищаться. Не нагнетать обстановку, но защищать себя. Просто заставить себя уважать». Макрон добавил, что более активное участие европейцев в собственной обороне – это не альтернатива союзу с США, не замена его, а «взятие на себя ответственности за европейскую составляющую в рамках НАТО».
Греческий премьер поддержал рассуждения Макрона. Он подчеркнул интерес Греции к укреплению военных связей в Европе и роль в этом подписанного с Францией договора. «Он свяжет нас на десятилетия. Он открывает дверь к Европе завтрашнего дня, которая будет сильной и автономной, способной защищать свои интересы», – заявил Мицотакис. Макрон, конечно, не каждый раз сможет находить столь созвучных собеседников, но, видимо, он и дальше будет использовать любую возможность, чтобы продвигать свою идею о наращивании автономного военного потенциала ЕС. Учитывая политическое безвременье в Германии, у президента Франции сейчас идеальные условиях для утверждения политического лидерства в Европе.
Александр Ивахник