Решение Путина баллотироваться как самовыдвиженец фактически исключает один из сценариев трансформации властной конструкции после четвертого срока. А именно - китайский вариант коллективного руководства, в котором партия – структура, в рамках которой идет подковерная борьба при демонстративном внешнем единстве.
Однако не только решение Путина баллотироваться не от партии говорит о том, что партийной рамки по-китайски не будет. Есть ряд особенностей китайской модели. Во-первых, несмотря на усиление Си Цзиньпина, он все равно не может позиционировать себя иначе, как первый среди равных. И Дэн Сяопин как основатель этой конструкции, постепенно отходивший от текущего руководства, но решавший основные кадровые вопросы. И во-вторых (о чем часто забывают), Дэн Сяопин никогда не был единоличным лидером Китая, рядом с ним были Чэнь Юнь, Ян Шанькунь и ряд других влиятельных партийных ветеранов. Коллективное руководство возникло как реакция на единоличный режим Мао Цзэдуна, а не было «сконструировано» Дэном перед уходом.
Другой теоретический сценарий трансформации власти после четвертого срока – иранский. Избираемый, но несменяемый рахбар – духовно-политический вождь и гарант стабильности системы (есть и другие «гарантийные» институты, но рахбар, которым сейчас является аятолла Хаменеи – главный). И реальная публичная политическая конкуренция, президентские выборы, на которых соперничают представители различных политических групп. Президент баллотируется на два срока, второй срок ему по негласным правилам обеспечен, но после его ухода результат президентских выборов предсказать трудно. Кто мог предположить, что в 2005 году Ахмадинежад победит Хашеми-Рафсанджани? Беспартийный режим (вначале партия была, но еще при Хомейни ее распустили) при наличии реальных партий. Рамкой является идеология – все политики признают принципы исламской республики.
Но в России нет идеологии, которая могла бы объединить политический класс – к тому же основанной на таком сильном и эмоционально воспринимаемом иранцами факторе как религия. Российское общество – куда более светское, а попытки церкви сформулировать свою повестку приводят к одиозным казусам типа «ритуальных убийств». Поэтому и иранская модель, больше напоминающая теократию, в России не работает. Надо будет искать что-нибудь свое, как часто бывает, промежуточное.
Однако не только решение Путина баллотироваться не от партии говорит о том, что партийной рамки по-китайски не будет. Есть ряд особенностей китайской модели. Во-первых, несмотря на усиление Си Цзиньпина, он все равно не может позиционировать себя иначе, как первый среди равных. И Дэн Сяопин как основатель этой конструкции, постепенно отходивший от текущего руководства, но решавший основные кадровые вопросы. И во-вторых (о чем часто забывают), Дэн Сяопин никогда не был единоличным лидером Китая, рядом с ним были Чэнь Юнь, Ян Шанькунь и ряд других влиятельных партийных ветеранов. Коллективное руководство возникло как реакция на единоличный режим Мао Цзэдуна, а не было «сконструировано» Дэном перед уходом.
Другой теоретический сценарий трансформации власти после четвертого срока – иранский. Избираемый, но несменяемый рахбар – духовно-политический вождь и гарант стабильности системы (есть и другие «гарантийные» институты, но рахбар, которым сейчас является аятолла Хаменеи – главный). И реальная публичная политическая конкуренция, президентские выборы, на которых соперничают представители различных политических групп. Президент баллотируется на два срока, второй срок ему по негласным правилам обеспечен, но после его ухода результат президентских выборов предсказать трудно. Кто мог предположить, что в 2005 году Ахмадинежад победит Хашеми-Рафсанджани? Беспартийный режим (вначале партия была, но еще при Хомейни ее распустили) при наличии реальных партий. Рамкой является идеология – все политики признают принципы исламской республики.
Но в России нет идеологии, которая могла бы объединить политический класс – к тому же основанной на таком сильном и эмоционально воспринимаемом иранцами факторе как религия. Российское общество – куда более светское, а попытки церкви сформулировать свою повестку приводят к одиозным казусам типа «ритуальных убийств». Поэтому и иранская модель, больше напоминающая теократию, в России не работает. Надо будет искать что-нибудь свое, как часто бывает, промежуточное.
О пресс-конференции Путина:
1. Спокойная тональность пресс-конференции, исключая отдельные эпизоды. Видимо, в такой тональности будет выдержана и президентская кампания.
2. Есть случаи, когда вопросы важнее ответов (оппозиционеры Татьяна Фельгенгауэр, Ксения Собчак, но и лоялист Александр Гамов про медицину).
3. Навальный – это Саакашвили. Для Путина Саакашвили полностью неприемлем, для него он не существует как человек. С Навальным, конечно, ситуация иная, но само сравнение показательно. Разрешать Навальному войти в электоральное пространство Путин не намерен, так как воспринимает его в качестве дестабилизирующего фактора (как и русских националистов, например).
4. Ксения Собчак для власти приемлема – ее электорат ограничен, она может несколько повысить явку, увеличить интерес к скучной кампании и не отнять голоса у Путина.
5. Наивный публичный лоббизм востребован все меньше – не случайно, что главным лоббистом оказался рыбный предприниматель под видом журналиста.
6. О ненаивном лоббизме – Сечин в случае с Самотлором получил желаемое, но в суд над Улюкаевым он вполне мог бы прийти. Система балансов в действии.
7. Путин в очередной раз подчеркивает, что является светским политиком. Он разошелся с официальной церковной позицией по абортам, а до этого выяснилось, что президент не соблюдает пост. В общем, это соответствует представлению о должном и его, и общества. Плясать в храме не надо, но и расшибать лоб – тоже.
Алексей Макаркин
1. Спокойная тональность пресс-конференции, исключая отдельные эпизоды. Видимо, в такой тональности будет выдержана и президентская кампания.
2. Есть случаи, когда вопросы важнее ответов (оппозиционеры Татьяна Фельгенгауэр, Ксения Собчак, но и лоялист Александр Гамов про медицину).
3. Навальный – это Саакашвили. Для Путина Саакашвили полностью неприемлем, для него он не существует как человек. С Навальным, конечно, ситуация иная, но само сравнение показательно. Разрешать Навальному войти в электоральное пространство Путин не намерен, так как воспринимает его в качестве дестабилизирующего фактора (как и русских националистов, например).
4. Ксения Собчак для власти приемлема – ее электорат ограничен, она может несколько повысить явку, увеличить интерес к скучной кампании и не отнять голоса у Путина.
5. Наивный публичный лоббизм востребован все меньше – не случайно, что главным лоббистом оказался рыбный предприниматель под видом журналиста.
6. О ненаивном лоббизме – Сечин в случае с Самотлором получил желаемое, но в суд над Улюкаевым он вполне мог бы прийти. Система балансов в действии.
7. Путин в очередной раз подчеркивает, что является светским политиком. Он разошелся с официальной церковной позицией по абортам, а до этого выяснилось, что президент не соблюдает пост. В общем, это соответствует представлению о должном и его, и общества. Плясать в храме не надо, но и расшибать лоб – тоже.
Алексей Макаркин
В связи с комментариями Путина в отношении Саакашвили и его деятельности на ниве украинской политики уместно разобраться, в чем в действительности секрет определенной популярности и востребованности грузинского экс-президента среди украинских граждан? Популярности, не позволяющей официальному Киеву депортировать, экстрадировать или просто арестовать и подвергнуть суду Саакашвили, не опасаясь при этом массовых протестных акций?
Думается, лучшим ответом на этот вопрос является понимание той среды, в которой экс-президент Грузии пытается разворачивать свое новое наступление. Украина сегодня во многом напоминает Грузинское государство начала нулевых годов. Потеря территорий, неразрешенный конфликт, коррупция, слабая до предела власть и приватизация функций государственного насилия. В этой среде растет запрос на «сильную руку» и политика, готового «навести порядок» и преодолеть унижение.
Среди действующих украинских политиков нет тех, кто не дискредитировал бы себя связями с олигархическими группировками и непопулярными решениями. При этом в условиях продолжающегося конфликта в Донбассе практически нет возможностей предложить альтернативу нынешнему прозападному курсу в виде условного «пророссийского» предложения. В этом контексте «варяг» Саакашвили многими видится, как спаситель, а его действия в Грузии в 2003-2012 гг. не анализируются предметно, массовым сознанием они принимаются на веру, как пример успешного антикризисного управления. Совокупность обозначенных факторов заставляют украинцев не просто «терпеть» Саакашвили, но видеть в нем «последний шанс». И это несет в себе значительный риск, ибо завышенные ожидания при склонности экс-президента Грузии к авантюрам (чего стоит только атака на Цхинвали в августе 2008 года!) повышает уровень непредсказуемости на Украине и вокруг нее. Однако ответственность за эти риски с экс-грузинским президентом по праву несут и украинские власти, приведшие к выбору между ним и собой.
Сергей Маркедонов
Думается, лучшим ответом на этот вопрос является понимание той среды, в которой экс-президент Грузии пытается разворачивать свое новое наступление. Украина сегодня во многом напоминает Грузинское государство начала нулевых годов. Потеря территорий, неразрешенный конфликт, коррупция, слабая до предела власть и приватизация функций государственного насилия. В этой среде растет запрос на «сильную руку» и политика, готового «навести порядок» и преодолеть унижение.
Среди действующих украинских политиков нет тех, кто не дискредитировал бы себя связями с олигархическими группировками и непопулярными решениями. При этом в условиях продолжающегося конфликта в Донбассе практически нет возможностей предложить альтернативу нынешнему прозападному курсу в виде условного «пророссийского» предложения. В этом контексте «варяг» Саакашвили многими видится, как спаситель, а его действия в Грузии в 2003-2012 гг. не анализируются предметно, массовым сознанием они принимаются на веру, как пример успешного антикризисного управления. Совокупность обозначенных факторов заставляют украинцев не просто «терпеть» Саакашвили, но видеть в нем «последний шанс». И это несет в себе значительный риск, ибо завышенные ожидания при склонности экс-президента Грузии к авантюрам (чего стоит только атака на Цхинвали в августе 2008 года!) повышает уровень непредсказуемости на Украине и вокруг нее. Однако ответственность за эти риски с экс-грузинским президентом по праву несут и украинские власти, приведшие к выбору между ним и собой.
Сергей Маркедонов
Тот факт, что Путин идет как самовыдвиженец – не стоит рассматривать как попытку возвращения к образу надпартийного лидера, национального лидера, который теперь готов снова взять на себя функцию политического арбитра. Это имеет совсем другую природу: все системное партийное поле становится более гоногенным, грань между партией власти и системной оппозицией стирается. Консолидация пропутинского поля достигла такой степени, что все системные партии вместе взятые стали одной единой путинской партией власти. Самовыдвижение – удар как по «Единой России», которая теряет в таком случае свою исключительность, так и по той декоративной конкуренции, которая имела место.
Одновременно радикализируется отношение президента к критикам власти: сравнение Навального с Саакашвили – яркий пример общего негативного отношения Путина к институту реальной оппозиции. Завуалированное ранее и неприличное презрение к оппонентам на сегодня приобретает более легитимные, институционализированные формы. При этом впервые за многие годы Кремль в принципе демонстрирует пренебрежение ко всем оппонентам Путина, назвав оппозицию незрелой и зацепив самолюбие ЛДПР и КПРФ. Владимир Путин поставил себя вне рамок традиционной конкурентной демократии, выше «системы» и перестал стесняться статуса безальтернативного лидера. С такой психологией пренебрегать приличиями в политических темах будет проще.
Татьяна Становая
Одновременно радикализируется отношение президента к критикам власти: сравнение Навального с Саакашвили – яркий пример общего негативного отношения Путина к институту реальной оппозиции. Завуалированное ранее и неприличное презрение к оппонентам на сегодня приобретает более легитимные, институционализированные формы. При этом впервые за многие годы Кремль в принципе демонстрирует пренебрежение ко всем оппонентам Путина, назвав оппозицию незрелой и зацепив самолюбие ЛДПР и КПРФ. Владимир Путин поставил себя вне рамок традиционной конкурентной демократии, выше «системы» и перестал стесняться статуса безальтернативного лидера. С такой психологией пренебрегать приличиями в политических темах будет проще.
Татьяна Становая
В Германии политический класс ищет выхода из тупика, созданного провалом формирования коалиции христианских демократов с «зелеными» и либералами. Из обсуждающихся вариантов одного не хочет никто: новых выборов, на которых ультраправая «Альтернатива для Германии» может набрать еще больше голосов на критике недееспособности правящего истеблишмента – и правого, и левого.
«Большая коалиция» ХДС с социал-демократами - тоже очень трудный вариант. СДПГ после своего поражения ищет новую идентичность, и одна из главных ее составляющих – «новая европейская политика», созвучная скорее идеям Э.Макрона, чем Ангелы Меркель. И, разумеется, социал-демократы не хотят нести ответственность за действия правительства, в котором доминируют правоцентристы – именно это стало причиной спада их популярности перед недавними выборами. Поэтому заслуживает интереса недавно возникший вариант, получивший прозвище «ко-ко»: коалиция + кооперация (т.е. сотрудничество). «Куриное название» - не от хорошей жизни, оно показывает вынужденный характер союза не вполне доверяющих друг другу партий. Напомним, в Хорватии некоторое время назад у власти стояла коалиция «Кукареку» не нашлось другого общего знамени, кроме названия загребского ресторана с «куриной кухней», в котором лидеры партий «ударили по рукам».
Суть «ко-ко» в том, что социал-демократы обязуются поддерживать в правительстве те решения, с которыми согласны, а в случаях противоречий выносить проекты на голосование бундестага. По сути это – замаскированное правительство меньшинства. Вариант неудобный и для Германии непривычный, но к нему принуждает наличие в парламенте сразу двух «нерукопожатных» партий – «Альтернативы для Германии» и «Левых», в сумме имеющих 22% мандатов. Партии, не входящие в правительство или (как СДПГ) действующие по принципу «ко-ко», не допустят вотума недоверия кабинету во главе с Меркель, чтобы не доставлять радости «нерукопожатным», но и прямой ответственности за его решения постараются избежать. Итак, правый популизм в Германии не победил, но вынудил политический мейнстрим на такие вот «куриные решения». Впрочем, и у этого варианта много критиков, так что посмотрим, что получится.
Борис Макаренко
«Большая коалиция» ХДС с социал-демократами - тоже очень трудный вариант. СДПГ после своего поражения ищет новую идентичность, и одна из главных ее составляющих – «новая европейская политика», созвучная скорее идеям Э.Макрона, чем Ангелы Меркель. И, разумеется, социал-демократы не хотят нести ответственность за действия правительства, в котором доминируют правоцентристы – именно это стало причиной спада их популярности перед недавними выборами. Поэтому заслуживает интереса недавно возникший вариант, получивший прозвище «ко-ко»: коалиция + кооперация (т.е. сотрудничество). «Куриное название» - не от хорошей жизни, оно показывает вынужденный характер союза не вполне доверяющих друг другу партий. Напомним, в Хорватии некоторое время назад у власти стояла коалиция «Кукареку» не нашлось другого общего знамени, кроме названия загребского ресторана с «куриной кухней», в котором лидеры партий «ударили по рукам».
Суть «ко-ко» в том, что социал-демократы обязуются поддерживать в правительстве те решения, с которыми согласны, а в случаях противоречий выносить проекты на голосование бундестага. По сути это – замаскированное правительство меньшинства. Вариант неудобный и для Германии непривычный, но к нему принуждает наличие в парламенте сразу двух «нерукопожатных» партий – «Альтернативы для Германии» и «Левых», в сумме имеющих 22% мандатов. Партии, не входящие в правительство или (как СДПГ) действующие по принципу «ко-ко», не допустят вотума недоверия кабинету во главе с Меркель, чтобы не доставлять радости «нерукопожатным», но и прямой ответственности за его решения постараются избежать. Итак, правый популизм в Германии не победил, но вынудил политический мейнстрим на такие вот «куриные решения». Впрочем, и у этого варианта много критиков, так что посмотрим, что получится.
Борис Макаренко
О деле Улюкаева.
1. Если ход процесса был неприятен для Сечина, то не в связи с тем, что были планы убрать его из элиты. Задача была другой – чтобы в России не было даже намека на «человека номер 2». Задача выполнена, перевыполнять ее никто не собирался. Оправдательный приговор Улюкаеву в связи с этим был невозможен – в этом случае надо было бы возбуждать дело против Сечина. Кроме того, он стал бы ударом не только по Сечину, но и по ФСБ, что невозможно вдвойне. А так баланс соблюден.
2. Мягкий (условный) приговор был невозможен в связи с началом избирательной кампании. Избиратели хотели бы реального срока как доказательства борьбы с коррупцией. Большинство населения рассматривает процесс именно в этом контексте, и не слишком отличает Улюкаева от Сердюкова (вывод которого из-под удара стал для населения самым большим антикоррупционным разочарованием последних лет). По данным ВЦИОМ, 57% россиян считали в августе Улюкаева виновным и лишь 7% - невиновным. Причем из тех, кто внимательно следил за процессом, в виновности были уверены 79%. А особенно внимательно следили за процессом пенсионеры – 88% - то есть ядерный путинский электорат.
3. Различие между Сердюковым и Улюкаевым состоит в том, что первый дисциплинированно выполнял все указания власти и принимал на себя ответственность за крайне непопулярную военную реформу (офицеры проклинали «Табуреткина» и не шли в своих проклятьях дальше). Улюкаев после присоединения Крыма (которое не согласовывали с экономблоком) и введения санкций четко давал понять, что ответственность за будущее экономики при таких «вводных» нести не собирается. И давал подчеркнуто пессимистичные прогнозы – особенно на контрасте с оптимистом Орешкиным.
4. Есть психологический момент. Для людей, знающих Улюкаева и сочувствующих ему, 8 лет – это трагедия; есть серьезное ощущение, что он может не пережить этот срок. Для правоохранительной же системы и политической власти 8 лет – это минимальное наказание по данной статье. Таким образом, если одни считают приговор жестоким, то другие исходят из того, что по закону «можно было бы и больше».
5. У президента есть право помилования. Это тоже надо учитывать. Хотя в ближайшее время это неактуально.
Алексей Макаркин
1. Если ход процесса был неприятен для Сечина, то не в связи с тем, что были планы убрать его из элиты. Задача была другой – чтобы в России не было даже намека на «человека номер 2». Задача выполнена, перевыполнять ее никто не собирался. Оправдательный приговор Улюкаеву в связи с этим был невозможен – в этом случае надо было бы возбуждать дело против Сечина. Кроме того, он стал бы ударом не только по Сечину, но и по ФСБ, что невозможно вдвойне. А так баланс соблюден.
2. Мягкий (условный) приговор был невозможен в связи с началом избирательной кампании. Избиратели хотели бы реального срока как доказательства борьбы с коррупцией. Большинство населения рассматривает процесс именно в этом контексте, и не слишком отличает Улюкаева от Сердюкова (вывод которого из-под удара стал для населения самым большим антикоррупционным разочарованием последних лет). По данным ВЦИОМ, 57% россиян считали в августе Улюкаева виновным и лишь 7% - невиновным. Причем из тех, кто внимательно следил за процессом, в виновности были уверены 79%. А особенно внимательно следили за процессом пенсионеры – 88% - то есть ядерный путинский электорат.
3. Различие между Сердюковым и Улюкаевым состоит в том, что первый дисциплинированно выполнял все указания власти и принимал на себя ответственность за крайне непопулярную военную реформу (офицеры проклинали «Табуреткина» и не шли в своих проклятьях дальше). Улюкаев после присоединения Крыма (которое не согласовывали с экономблоком) и введения санкций четко давал понять, что ответственность за будущее экономики при таких «вводных» нести не собирается. И давал подчеркнуто пессимистичные прогнозы – особенно на контрасте с оптимистом Орешкиным.
4. Есть психологический момент. Для людей, знающих Улюкаева и сочувствующих ему, 8 лет – это трагедия; есть серьезное ощущение, что он может не пережить этот срок. Для правоохранительной же системы и политической власти 8 лет – это минимальное наказание по данной статье. Таким образом, если одни считают приговор жестоким, то другие исходят из того, что по закону «можно было бы и больше».
5. У президента есть право помилования. Это тоже надо учитывать. Хотя в ближайшее время это неактуально.
Алексей Макаркин
Только огласили приговор грустному человеку Улюкаеву, делавшему грустные прогнозы, как пришла грустная новость. Росстат сообщил, что промышленное производство в ноябре в годовом выражении снизилось на 3,6% по сравнению с нулевым ростом в октябре. Это рекордный обвал не просто за все время нынешнего кризиса, но даже с октября 2009 года, когда российскую экономику трясло из-за масштабных колебаний нефтяных цен.
Похоже, что речь идет не о случайности, а о закономерности. В полной мере сохраняется фактор «нефтяной иглы». Подросшие цены на нефть не могут обеспечить рост, так как, во-первых, они подросли ненамного (62-63 доллара за баррель – это не 120-140 долларов в «золотые нулевые» перед падением 2008-го). А во-вторых, действующие ограничения ОПЕК сдерживают добычу нефти – и, следовательно, рост. Несырьевой же сектор сталкивается со своими проблемами. Государство сокращает расходы, стремясь хотя бы частично решить проблему бюджетного дефицита. Как следствие, снижаются реальные доходы населения и, следовательно, спрос на товары и услуги. И у предприятий нет средств на то, чтобы модернизировать оборудование. Так что если добыча полезных ископаемых уменьшилась на 1%, то обрабатывающие отрасли «упали» на 4,7%.
Так что, возможно, властям придется обращаться к Улюкаеву за новыми прогнозами. Его пессимистичные предсказания оказываются реалистичными.
Алексей Макаркин
Похоже, что речь идет не о случайности, а о закономерности. В полной мере сохраняется фактор «нефтяной иглы». Подросшие цены на нефть не могут обеспечить рост, так как, во-первых, они подросли ненамного (62-63 доллара за баррель – это не 120-140 долларов в «золотые нулевые» перед падением 2008-го). А во-вторых, действующие ограничения ОПЕК сдерживают добычу нефти – и, следовательно, рост. Несырьевой же сектор сталкивается со своими проблемами. Государство сокращает расходы, стремясь хотя бы частично решить проблему бюджетного дефицита. Как следствие, снижаются реальные доходы населения и, следовательно, спрос на товары и услуги. И у предприятий нет средств на то, чтобы модернизировать оборудование. Так что если добыча полезных ископаемых уменьшилась на 1%, то обрабатывающие отрасли «упали» на 4,7%.
Так что, возможно, властям придется обращаться к Улюкаеву за новыми прогнозами. Его пессимистичные предсказания оказываются реалистичными.
Алексей Макаркин
Заявление Роснефти в Арбитражный суд Башкирии об аресте активов АФК «Система» в качестве обеспечительной меры по ранее поданному новому иску о взыскании 131,6 млрд руб. (активы, которыми был обеспечен прежний иск, не покрывают ущерба по второму иску) говорит о том, что Роснефть будет максимально наращивать давление на «Систему», угрожая последней гораздо более разрушительными потерями в случае отказа от «сделки».
В то же время «Роснефть» проигрывает информационную войну: в публичном пространстве и юридическое, и отраслевое сообщества не находят требования «Роснефти» обоснованными. На отношение к процессу может оказать влияние и приговор министру Алексею Улюкаеву: это воспринимается рынком как победа Сечина, доказавшего свою эффективность в отстаивании интересов корпорации в судах. Владимир Путин, как и в деле Улюкаева, не торопится заниматься внятную позицию.
В то же время «Роснефть» проигрывает информационную войну: в публичном пространстве и юридическое, и отраслевое сообщества не находят требования «Роснефти» обоснованными. На отношение к процессу может оказать влияние и приговор министру Алексею Улюкаеву: это воспринимается рынком как победа Сечина, доказавшего свою эффективность в отстаивании интересов корпорации в судах. Владимир Путин, как и в деле Улюкаева, не торопится заниматься внятную позицию.
В Москве состоялся организованный Российским еврейским конгрессом совместно с посольством Греции торжественный вечер в честь спасения евреев во время Холокоста на греческом острове Закинф. Это единственный случай в истории Второй мировой войны, когда ни один представитель еврейской общины не погиб на оккупированной нацистами территории. На вечере впервые в России был показан документальный фильм режиссера Тониса Ликуресиса «Песнь жизни», посвященный спасению евреев Закинфа.
Спасением еврейской общины занимались жители острова во главе с мэром Лукасом Каррером и православным митрополитом Хризостомом. В декабре 1943 года командир немецкого гарнизона, оккупировавшего остров Закинф, потребовал передать ему имена и адреса всех местных евреев. Мэр и митрополит передали ему список всего из двух имен - их собственных. Кроме того, евреев расселяли по горным деревням, чтобы затруднить их арест и депортацию.
Есть версия, что архиепископ Хризостом написал письмо Адольфу Гитлеру, с которым был знаком в Мюнхене в 1920-е годы (тогда будущий иерарх работал в местном университете над докторской диссертацией). В любом случае, из Берлина поступило разрешение оставить евреев на острове под личную ответственность митрополита и мэра. Всего были спасены 275 человек. В 1978 году Израиль признал Лукаса Каррера и митрополита Хризостома Праведниками народов мира, а сам Закинф – «островом праведников».
Митрополит Хризостом не был единственным иерархом Элладской церкви, участвовавшим в спасении евреев. Предстоятель этой церкви, архиепископ Дамаскин дал духовенству негласное распоряжение снабжать евреев свидетельствами о крещении и укрывать преследуемых. Так были спасены около 1400 евреев. Когда один из высших чинов гестапо стал угрожать Дамаскину расстрелом, тот заявил ему, имея в виду Константинопольского Патриарха Григория V, казненного турками в 1821 году: «Греческих религиозных лидеров не расстреливают, их вешают. Я прошу уважать эту традицию». Опасаясь народного возмущения и восстания в тылу своих войск, немцы не решились подвергнуть репрессиям церковных руководителей.
Алексей Макаркин
Спасением еврейской общины занимались жители острова во главе с мэром Лукасом Каррером и православным митрополитом Хризостомом. В декабре 1943 года командир немецкого гарнизона, оккупировавшего остров Закинф, потребовал передать ему имена и адреса всех местных евреев. Мэр и митрополит передали ему список всего из двух имен - их собственных. Кроме того, евреев расселяли по горным деревням, чтобы затруднить их арест и депортацию.
Есть версия, что архиепископ Хризостом написал письмо Адольфу Гитлеру, с которым был знаком в Мюнхене в 1920-е годы (тогда будущий иерарх работал в местном университете над докторской диссертацией). В любом случае, из Берлина поступило разрешение оставить евреев на острове под личную ответственность митрополита и мэра. Всего были спасены 275 человек. В 1978 году Израиль признал Лукаса Каррера и митрополита Хризостома Праведниками народов мира, а сам Закинф – «островом праведников».
Митрополит Хризостом не был единственным иерархом Элладской церкви, участвовавшим в спасении евреев. Предстоятель этой церкви, архиепископ Дамаскин дал духовенству негласное распоряжение снабжать евреев свидетельствами о крещении и укрывать преследуемых. Так были спасены около 1400 евреев. Когда один из высших чинов гестапо стал угрожать Дамаскину расстрелом, тот заявил ему, имея в виду Константинопольского Патриарха Григория V, казненного турками в 1821 году: «Греческих религиозных лидеров не расстреливают, их вешают. Я прошу уважать эту традицию». Опасаясь народного возмущения и восстания в тылу своих войск, немцы не решились подвергнуть репрессиям церковных руководителей.
Алексей Макаркин
О новом правительстве Австрии.
1. В правительство войдет правая Австрийская партия свободы (АПС), выступающая за отмену санкций в отношении России. Она является младшим партнером в коалиции, возглавляемой лидером Австрийской народной партии (АНП) Себастьяном Курцем. В то же время ей достался ряд ключевых портфелей – Минобороны, МВД, право рекомендовать кандидата на пост главы МИД (беспартийный эксперт по исламскому миру и энергетической политике Карин Кнайсль).
2. Европейская политика останется под контролем Курца – ей будет заниматься государственная канцелярия (ведомство канцлера). Эта сфера выведена из политической компетенции главы МИД. Референдума по выходу из ЕС не будет. Так что в Европе состав нового кабинета воспринят без энтузиазма, но и без сильного напряжения. Времена, когда ЕС в 2000 году вводил против Австрии санкции за участие в правительстве АПС ушли в прошлое. Санкции тогда ни к чему не привели, АПС – закономерная часть австрийского политического ландшафта, а ее представитель чуть было не стал в прошлом году президентом Австрии.
3. Несмотря на то, что представители АПС говорили и говорят о важности отмены санкций в отношении России, в последнее время их риторика меняется. Лидер АПС Хайнц-Кристиан Штрахе заявил, что «мы бы хотели, чтобы эти санкции отменили. Мы будем пытаться работать в этом направлении как посредник и будем искать решение в интересах Европы, чтобы Европа и Россия снова сошлись вместе». Однако добавил, что если большинство выскажется против отмены санкций, то АПС «будет следовать общей позиции в Европе, в этом заключается принцип демократии».
4. Ключевые вопросы для АПС – борьба с нелегальной миграцией, сокращение льгот для легальных мигрантов, прямая демократия (через проведение референдумов по различным вопросам, как в Швейцарии) и смягчение запрета на курение в ресторанах и пивных. Штрахе, известный как курильщик, пролоббировал разрешение на открытие специальных залов для курящих.
5. АНП Курца получит экономические ведомства и концентрирует внимание на масштабной программе снижения налогов, а также на введении более гибкого рабочего дня, что должно стимулировать экономический рост.
1. В правительство войдет правая Австрийская партия свободы (АПС), выступающая за отмену санкций в отношении России. Она является младшим партнером в коалиции, возглавляемой лидером Австрийской народной партии (АНП) Себастьяном Курцем. В то же время ей достался ряд ключевых портфелей – Минобороны, МВД, право рекомендовать кандидата на пост главы МИД (беспартийный эксперт по исламскому миру и энергетической политике Карин Кнайсль).
2. Европейская политика останется под контролем Курца – ей будет заниматься государственная канцелярия (ведомство канцлера). Эта сфера выведена из политической компетенции главы МИД. Референдума по выходу из ЕС не будет. Так что в Европе состав нового кабинета воспринят без энтузиазма, но и без сильного напряжения. Времена, когда ЕС в 2000 году вводил против Австрии санкции за участие в правительстве АПС ушли в прошлое. Санкции тогда ни к чему не привели, АПС – закономерная часть австрийского политического ландшафта, а ее представитель чуть было не стал в прошлом году президентом Австрии.
3. Несмотря на то, что представители АПС говорили и говорят о важности отмены санкций в отношении России, в последнее время их риторика меняется. Лидер АПС Хайнц-Кристиан Штрахе заявил, что «мы бы хотели, чтобы эти санкции отменили. Мы будем пытаться работать в этом направлении как посредник и будем искать решение в интересах Европы, чтобы Европа и Россия снова сошлись вместе». Однако добавил, что если большинство выскажется против отмены санкций, то АПС «будет следовать общей позиции в Европе, в этом заключается принцип демократии».
4. Ключевые вопросы для АПС – борьба с нелегальной миграцией, сокращение льгот для легальных мигрантов, прямая демократия (через проведение референдумов по различным вопросам, как в Швейцарии) и смягчение запрета на курение в ресторанах и пивных. Штрахе, известный как курильщик, пролоббировал разрешение на открытие специальных залов для курящих.
5. АНП Курца получит экономические ведомства и концентрирует внимание на масштабной программе снижения налогов, а также на введении более гибкого рабочего дня, что должно стимулировать экономический рост.
Себастьян Пиньера победил на выборах президента Чили. Этот бизнесмен-миллиардер и политик-правоцентрист уже руководил страной в 2010-2014 годах. Победа Пиньеры является очередным симптомом «поправения» Латинской Америки в условиях кризиса левых и левоцентристских режимов. Но не только – если первая победа Пиньеры рассматривалась многими наблюдателями как чуть ли не реванш сторонников Аугусто Пиночета, то его президентство и нынешняя избирательная кампания показали, что этот политик сдвинулся к центру. Его главным соперником был умеренный левоцентрист Алехандро Гильер. Впрочем, «центристскую идиллию» нарушает то обстоятельство, что представительница леворадикальных сил Беатрис Санчес не только заняла в первом туре третье место, но и чуть было не вышла во второй тур с 20% голосов. Таким образом, президентство Пиньеры будет непростым – его политика будет встречать серьезную оппозицию слева.
15 декабря "Промсвязьбанк" (9-й по объему активов) стал третьим из крупнейших частных юанков, попавших в новый формат санаций (через ФКБС). Событие сильно «утяжелило» вопросы по поводу явно зимнего общесекторального пейзажа из системных вызовов и рисков.
Во-первых, стало предельно ясно: если низкая инфляция всерьез и надолго, то неэффективность текущих бизнес-моделей у многих на банковском рынке будет проявляться все очевиднее. Слабое качество активов, низкая достаточность капитала, чрезмерная доля кредитов «связанным лицам», хронический дефицит ликвидности и малоподъемное бремя «операций спасения» других игроков (а именно этим и отличались все члены тройки) уже запустили тренд на снижение маржи.
Поправить дело можно и нужно развитием транзакционных бизнесов, приносящих устойчивые комиссионные доходы, и созданием технологических платформ (экосистем). позволяющих максимально индивидуализировать предложения финпродуктов и услуг. Однако идти по этому пути готовы лишь единицы.
Во-вторых, сколько новых санаций еще впереди? Видимо, немало. В повестке дня переход к пропорциональному регулированию и надзору. А это означает еще большее ускорение структурных трансформаций новосанируемых (более 1 трлн руб), погружаясь при этом в конфликт интересов установителя правил, главнонадзирающего и собственника (пусть даже с приставкой квази). Промежуточный итог не благостен: возможности последующей продажи каждого из тройки будущим инвесторам туманны, чего не скажешь о контурах бродящего по рынку призрака единого госбанка СССР.
Возникающие вопросы – не лучшая перспектива для стабильности сектора. И коммерческим банкам, и центральному куратору пора начинать давать ответы.
Никита Масленников
Во-первых, стало предельно ясно: если низкая инфляция всерьез и надолго, то неэффективность текущих бизнес-моделей у многих на банковском рынке будет проявляться все очевиднее. Слабое качество активов, низкая достаточность капитала, чрезмерная доля кредитов «связанным лицам», хронический дефицит ликвидности и малоподъемное бремя «операций спасения» других игроков (а именно этим и отличались все члены тройки) уже запустили тренд на снижение маржи.
Поправить дело можно и нужно развитием транзакционных бизнесов, приносящих устойчивые комиссионные доходы, и созданием технологических платформ (экосистем). позволяющих максимально индивидуализировать предложения финпродуктов и услуг. Однако идти по этому пути готовы лишь единицы.
Во-вторых, сколько новых санаций еще впереди? Видимо, немало. В повестке дня переход к пропорциональному регулированию и надзору. А это означает еще большее ускорение структурных трансформаций новосанируемых (более 1 трлн руб), погружаясь при этом в конфликт интересов установителя правил, главнонадзирающего и собственника (пусть даже с приставкой квази). Промежуточный итог не благостен: возможности последующей продажи каждого из тройки будущим инвесторам туманны, чего не скажешь о контурах бродящего по рынку призрака единого госбанка СССР.
Возникающие вопросы – не лучшая перспектива для стабильности сектора. И коммерческим банкам, и центральному куратору пора начинать давать ответы.
Никита Масленников
Многочисленные объяснения реальной вины Алексея Улюкаева представляются избыточными. В последние дни выдвинуто столько версий, что, кажется, он по советским законам заработал бы пару исключительных мер наказания как американский и японский шпион.
Думается, все проще. Во-первых, Владимир Путин действительно убежден в виновности Улюкаева. Во-вторых, осложняющим фактором могла выступить позиция, занятая Улюкаевым в его бытность министром. В 2014 году люди, работающие на государство, были фактически мобилизованы на борьбу с Западом в условиях «холодной войны». Улюкаев же в своих заявлениях и прогнозах продолжал позиционировать себя как эксперт, действующий в мирное время. Это могло вызвать сильное раздражение, особенно если учесть данные о том, что министр собрался уходить в отставку – то есть, по сути, отмежеваться от проводимого курса. Пусть и в мягкой форме, но понятной для коллег, мнение которых для него было и остается значимым.
Если же вернуться к пункту первому (убеждению в виновности), то получалась гремучая смесь. Улюкаев выглядел человеком, одновременно и «берущим», и «непатриотичным», и стремящимся остаться «чистым экспертом» на фоне других представителей власти. Такое сочетание могло стать для него роковым и привести к аресту. А дальше последовали уже другие факторы вроде невозможности мягкого наказания перед выборами в условиях, когда путинское большинство, как и президент, считает министра виновным.
Алексей Макаркин
Думается, все проще. Во-первых, Владимир Путин действительно убежден в виновности Улюкаева. Во-вторых, осложняющим фактором могла выступить позиция, занятая Улюкаевым в его бытность министром. В 2014 году люди, работающие на государство, были фактически мобилизованы на борьбу с Западом в условиях «холодной войны». Улюкаев же в своих заявлениях и прогнозах продолжал позиционировать себя как эксперт, действующий в мирное время. Это могло вызвать сильное раздражение, особенно если учесть данные о том, что министр собрался уходить в отставку – то есть, по сути, отмежеваться от проводимого курса. Пусть и в мягкой форме, но понятной для коллег, мнение которых для него было и остается значимым.
Если же вернуться к пункту первому (убеждению в виновности), то получалась гремучая смесь. Улюкаев выглядел человеком, одновременно и «берущим», и «непатриотичным», и стремящимся остаться «чистым экспертом» на фоне других представителей власти. Такое сочетание могло стать для него роковым и привести к аресту. А дальше последовали уже другие факторы вроде невозможности мягкого наказания перед выборами в условиях, когда путинское большинство, как и президент, считает министра виновным.
Алексей Макаркин
Отгремели избирательные кампании 2017 года. От них ждали – кто с опаской, кто с надеждой продолжения триумфального шествия популизма в западных странах – после успеха Брекзита и победы Трампа. Что же принес уходящий год? Ответ неоднозначный. С одной стороны, столь громких успехов, как в 2016 г. не случилось: Нидерланды, Германия, Австрия отдали относительное большинство правоцентристам, Франция проголосовала не за Марин Ле Пен, а за Эммануэля Макрона. Но и считать популистскую волну делом прошлого было бы неверно.
Во-первых, за популистов голосует все большая доля электоратов. В четырех европейских странах – Австрии, Чешской Республике, Германии и Нидерландах откровенный популисты в 2017 г. в среднем получили на парламентских выборах по 20% голосов – опять же в среднем на 7,5% больше, чем на предыдущих выборах. Во Франции популисты – правая М. Ле Пен и левый Ж-Л Меланшон в сумме в первом туре президентских выборов набрали 41%, а во втором туре за Ле Пен проголосовал каждый третий француз. Такие цифры еще несколько лет назад казались бы нереальными.
Во-вторых, влияние популистов на политику своих стран усилилось. Австрийская Партия Свободы вошла в состав правительственной коалиции, в Чехии мандат на формирование правительства получил популист Андрей Бабиш (правда, не факт, что ему удастся сформировать дееспособную коалицию). В Германии успех правопопулистской «Альтернативы для Германии» стал одной из причин провала попыток сформировать правящую коалицию, и если что-то и подвигнет немецких политиков договориться, так это страх, что на новых выборах «Альтернатива» получит еще больше.
Наконец, в-третьих, и в США, и в Великобритании электоральные успехи популистов именно в 2017 г. стали воплощаться в реальную политику: Лондон не без труда, но «движется на выход» из Евросоюза, твиттер Трамп а рапортует о выполнении его предвыборных обещаний. Популизм остается очень заметным явлением западной политики.
Борис Макаренко
Во-первых, за популистов голосует все большая доля электоратов. В четырех европейских странах – Австрии, Чешской Республике, Германии и Нидерландах откровенный популисты в 2017 г. в среднем получили на парламентских выборах по 20% голосов – опять же в среднем на 7,5% больше, чем на предыдущих выборах. Во Франции популисты – правая М. Ле Пен и левый Ж-Л Меланшон в сумме в первом туре президентских выборов набрали 41%, а во втором туре за Ле Пен проголосовал каждый третий француз. Такие цифры еще несколько лет назад казались бы нереальными.
Во-вторых, влияние популистов на политику своих стран усилилось. Австрийская Партия Свободы вошла в состав правительственной коалиции, в Чехии мандат на формирование правительства получил популист Андрей Бабиш (правда, не факт, что ему удастся сформировать дееспособную коалицию). В Германии успех правопопулистской «Альтернативы для Германии» стал одной из причин провала попыток сформировать правящую коалицию, и если что-то и подвигнет немецких политиков договориться, так это страх, что на новых выборах «Альтернатива» получит еще больше.
Наконец, в-третьих, и в США, и в Великобритании электоральные успехи популистов именно в 2017 г. стали воплощаться в реальную политику: Лондон не без труда, но «движется на выход» из Евросоюза, твиттер Трамп а рапортует о выполнении его предвыборных обещаний. Популизм остается очень заметным явлением западной политики.
Борис Макаренко
Что означает сообщение о возможности введения США неформальных санкций в отношении представителей российской элиты (через рекомендательные «черные списки», которые будут переданы союзникам США по НАТО)?
1. США отказываются от популярной точки зрения, согласно которой Россию не надо сильно злить и в России есть умеренные, но близкие к власти силы (в первую очередь, бизнес), с которыми надо разговаривать. Американский политический класс пришел к выводу, что такой подход неэффективен, так как не способен поменять государственную политику. Раз так, то надо действовать более жестко. Личное мнение Трампа (для которого Путин лучше Клинтон и большей части этого самого политического класса) в расчет не принимается.
2. Неформальные санкции – средство не только наказания, но и давления. Из официального списка персонажа убрать трудно – надо объяснить, что изменилось к лучшему (для США) в деятельности данного субъекта. С неформальным списком свободы для маневра несколько больше (хотя само попадание туда уже является «черной меткой», чего не стоит недооценивать).
3. США готовы взаимодействовать с Россией в тех вопросах, где без нее нельзя обойтись. Например, в Сирии, где они к тому же делают ставку на раскол между Россией и Ираном. Но и в Сирии происходит жесткая конкуренция, и если раскола не получится и позиция Башара Асада в отношении оппозиции не изменится, то давление на Россию может усилиться и на этом направлении. В других случаях сотрудничество признано нецелесообразным.
4. Несмотря на угрозу неформальных санкций, российский бизнес в основном предпочтет привычные формы работы, только корректируя их в зависимости от новых рисков. Массового возвращения капиталов в родную гавань не произойдет – общаться с российским «гражданином начальником» все равно кажется более опасным. Несмотря на дело Керимова и другие риски.
1. США отказываются от популярной точки зрения, согласно которой Россию не надо сильно злить и в России есть умеренные, но близкие к власти силы (в первую очередь, бизнес), с которыми надо разговаривать. Американский политический класс пришел к выводу, что такой подход неэффективен, так как не способен поменять государственную политику. Раз так, то надо действовать более жестко. Личное мнение Трампа (для которого Путин лучше Клинтон и большей части этого самого политического класса) в расчет не принимается.
2. Неформальные санкции – средство не только наказания, но и давления. Из официального списка персонажа убрать трудно – надо объяснить, что изменилось к лучшему (для США) в деятельности данного субъекта. С неформальным списком свободы для маневра несколько больше (хотя само попадание туда уже является «черной меткой», чего не стоит недооценивать).
3. США готовы взаимодействовать с Россией в тех вопросах, где без нее нельзя обойтись. Например, в Сирии, где они к тому же делают ставку на раскол между Россией и Ираном. Но и в Сирии происходит жесткая конкуренция, и если раскола не получится и позиция Башара Асада в отношении оппозиции не изменится, то давление на Россию может усилиться и на этом направлении. В других случаях сотрудничество признано нецелесообразным.
4. Несмотря на угрозу неформальных санкций, российский бизнес в основном предпочтет привычные формы работы, только корректируя их в зависимости от новых рисков. Массового возвращения капиталов в родную гавань не произойдет – общаться с российским «гражданином начальником» все равно кажется более опасным. Несмотря на дело Керимова и другие риски.
Вчера мы писали о самых резонансных избирательных кампаниях 2017 г. А чего ждать в 2018? Разумеется, в России внимание будет приковано к президентским выборам, но их результаты трудно назвать непредсказуемыми – вопрос в том, что будет после них. Мы же поговорим о выборах, победитель которых неизвестен.
В Европе такие выборы лишь одни: в марте в Италии вызов правящему левоцентристскому кабинету бросят и вернувшийся из – казалось бы – полной «политической пенсии» Сильвио Берлускони с возрожденной «Вперед, Италией», и популистское движение «5 звезд» комика Бепо Грилло, однако шансов сохранить власть левоцентристы не утратили. Однако нельзя исключать и повторных выборов в Германии и Чехии, до референдума в Каталонии (через два дня) трудно прогнозировать и новый политический сезон в Испании.
На американском континенте президентов предстоит выбирать в Мексике и Бразилии. В первой из них фаворитом июльских выборов считают бывшего мэра Мехико, дважды прогрывавшего президентские выборы Мануэля Обрадора. Надежду на победу ему дает резкое ухудшение отношения мексиканцев к США, и он строит свою кампанию на критике политики Трампа. Противостоит Обрадору бывший министр финансов Антонио Меаде.
В Бразилии рейтинги кандидатов возглавляет экс-президент Лула, находящийся под коррупционным расследованием – не факт, что он будет допущен до новой кампании. Главный его «оппонент справа» - правый популист и сторонник «железной руки» Жаир Болсонаро. «Запасной» кандидат левых – Марина Сильва, бывший министр экологии в кабинете Лулы.
В США расклад сил на президентские выборы 2020 года во многом будет зависеть от итогов ноябрьских промежуточных выборов в Конгресс: Демократическая партия попытается вернуть себе контроль над обеими палатами парламента. На сегодняшний «средний демократ» опережает в рейтингах «среднего республиканца» на 9 процентных пунктов, но исход борьбы рано считать предрешенным.
Наконец, аналитики не исключают, что в Турции Реджеп Эрдоган попытается провести президентские выборы не в 2019, а в наступающем году: торопит его то, что именно после этих выборов вступают в силу конституционные поправки, существенно расширяюшие его полномочия – и оппозиция готовится дать президенту «последний бой». Так что скучным год не будет.
Борис Макаренко
В Европе такие выборы лишь одни: в марте в Италии вызов правящему левоцентристскому кабинету бросят и вернувшийся из – казалось бы – полной «политической пенсии» Сильвио Берлускони с возрожденной «Вперед, Италией», и популистское движение «5 звезд» комика Бепо Грилло, однако шансов сохранить власть левоцентристы не утратили. Однако нельзя исключать и повторных выборов в Германии и Чехии, до референдума в Каталонии (через два дня) трудно прогнозировать и новый политический сезон в Испании.
На американском континенте президентов предстоит выбирать в Мексике и Бразилии. В первой из них фаворитом июльских выборов считают бывшего мэра Мехико, дважды прогрывавшего президентские выборы Мануэля Обрадора. Надежду на победу ему дает резкое ухудшение отношения мексиканцев к США, и он строит свою кампанию на критике политики Трампа. Противостоит Обрадору бывший министр финансов Антонио Меаде.
В Бразилии рейтинги кандидатов возглавляет экс-президент Лула, находящийся под коррупционным расследованием – не факт, что он будет допущен до новой кампании. Главный его «оппонент справа» - правый популист и сторонник «железной руки» Жаир Болсонаро. «Запасной» кандидат левых – Марина Сильва, бывший министр экологии в кабинете Лулы.
В США расклад сил на президентские выборы 2020 года во многом будет зависеть от итогов ноябрьских промежуточных выборов в Конгресс: Демократическая партия попытается вернуть себе контроль над обеими палатами парламента. На сегодняшний «средний демократ» опережает в рейтингах «среднего республиканца» на 9 процентных пунктов, но исход борьбы рано считать предрешенным.
Наконец, аналитики не исключают, что в Турции Реджеп Эрдоган попытается провести президентские выборы не в 2019, а в наступающем году: торопит его то, что именно после этих выборов вступают в силу конституционные поправки, существенно расширяюшие его полномочия – и оппозиция готовится дать президенту «последний бой». Так что скучным год не будет.
Борис Макаренко
Арестованный экс-глава Нижнего Новгорода Сорокин был сильным и эффективным политическим игроком. С его именем связано много конфликтов, а сращивание власти и бизнеса в городе даже не скрывалось. Тем не менее, Сорокин всегда заставлял с собой считаться. Укрепляя свои позиции, он успешно пережил ряд полпредов, губернаторов и мэров, и нескорое время сам был главой города, хотя и в роли спикера городской думы. Вероятно, жёсткое силовое решение оказалось единственно возможным, если уж ставить вопрос об устранении Сорокина из политики. А решение этого вопроса выгодно и врио губернатора Никитину, и полпреду Бабичу. При этом в нижегородской политике сейчас есть ощущение спешки. Уже публично объявляли имя желаемого нового главы города - депутата Госдумы Панова, но пока мэром он не стал. Едва вернули на пост главы регионального отделения «Единой России» бывшего мэра Булавинова, как он попал в скандальную историю, и его пришлось менять.
В сегодняшней истории с Сорокиным тоже не сразу стала понятной степень ее серьёзности. Но теперь ясно, что в политику вернуться ему не дадут. А к чему приведёт следствие, не вполне ясно: обвинения серьёзные, но нужна ли кому-то, особенно в центре, публичная антикоррупционная кампания в регионе, не вполне очевидно. Впрочем, дорога к замене городского руководства расчищена, и это самое главное.
В сегодняшней истории с Сорокиным тоже не сразу стала понятной степень ее серьёзности. Но теперь ясно, что в политику вернуться ему не дадут. А к чему приведёт следствие, не вполне ясно: обвинения серьёзные, но нужна ли кому-то, особенно в центре, публичная антикоррупционная кампания в регионе, не вполне очевидно. Впрочем, дорога к замене городского руководства расчищена, и это самое главное.
Девизом новой стратегии национальной безопасности президент Трамп сделал главный лозунг своей предвыборной кампании: «Америка превыше всего». Документ получился необычный, и одновременно – следующий традициям американского внешнеполитического мышления.
Необычно то, что Трамп не просто отправил документ в Конгресс, как делали – по букве закона – его предшественники, а лично представил его. Под конец года ему не помешает еще одно доказательство верности своим обещаниям. Необычно предельное смещение акцентов на внутриамериканские проблемы, почти полное игнорирование международных институтов (ООН, к примеру, упоминается лишь дважды и вскользь), формально – нет упоминаний о продвижении демократии по всему свету. Почти нет и упоминания многих конкретных проблем, например, Сирии, что у нас в Совете Федерации поспешили объявить поражением США в этом регионе.
Но необычность «доктрины Трампа» не стоит преувеличивать. Концептуальное ядро доктрины – это «принципиальный реализм» (т.е. «реалполитик») и «мир через силу» - это традиционный американский подход, восходящий не только ко временам Рональда Рейгана, но глубже, к т.е. «джексоновской» линии внешней политики, строящейся на превентивной ликвидации любой угрозы – реальной или «почудившийся» американцам в любой точке земли, это упомянутый в доктринке девиз «не наступай на меня», который был начертан на знаменах полков Джорджа Вашингтона, это, наконец, приоритет внутренних интересов, при которых главным орудием американской мощи считается валовый внутренний продукт, т.е. сильная экономика.
И как всякий американский политический документ, доктрина имеет свой «идеологический заряд». Главные угрозы Америке – это террористы-джихадисты, международная преступность и Северная Корея, но едва ли ни в одном ряду с ними (или уж по крайней мере по соседству) – «ревизионисты» - Китай и Россия. Водораздел между друзьями и недругами проведен четко: «те, кто ценит человеческое достоинство и свободу» против тех, «кто угнетает людей и навязывает единообразие». А американское влияние в мире предлагается продвигать «поддерживая верховенство права и экономический рост силами частного сектора». Слова «демократия» вроде бы нет, но и так все понятно.
Борис Макаренко
Необычно то, что Трамп не просто отправил документ в Конгресс, как делали – по букве закона – его предшественники, а лично представил его. Под конец года ему не помешает еще одно доказательство верности своим обещаниям. Необычно предельное смещение акцентов на внутриамериканские проблемы, почти полное игнорирование международных институтов (ООН, к примеру, упоминается лишь дважды и вскользь), формально – нет упоминаний о продвижении демократии по всему свету. Почти нет и упоминания многих конкретных проблем, например, Сирии, что у нас в Совете Федерации поспешили объявить поражением США в этом регионе.
Но необычность «доктрины Трампа» не стоит преувеличивать. Концептуальное ядро доктрины – это «принципиальный реализм» (т.е. «реалполитик») и «мир через силу» - это традиционный американский подход, восходящий не только ко временам Рональда Рейгана, но глубже, к т.е. «джексоновской» линии внешней политики, строящейся на превентивной ликвидации любой угрозы – реальной или «почудившийся» американцам в любой точке земли, это упомянутый в доктринке девиз «не наступай на меня», который был начертан на знаменах полков Джорджа Вашингтона, это, наконец, приоритет внутренних интересов, при которых главным орудием американской мощи считается валовый внутренний продукт, т.е. сильная экономика.
И как всякий американский политический документ, доктрина имеет свой «идеологический заряд». Главные угрозы Америке – это террористы-джихадисты, международная преступность и Северная Корея, но едва ли ни в одном ряду с ними (или уж по крайней мере по соседству) – «ревизионисты» - Китай и Россия. Водораздел между друзьями и недругами проведен четко: «те, кто ценит человеческое достоинство и свободу» против тех, «кто угнетает людей и навязывает единообразие». А американское влияние в мире предлагается продвигать «поддерживая верховенство права и экономический рост силами частного сектора». Слова «демократия» вроде бы нет, но и так все понятно.
Борис Макаренко
Написавший про Улюкаева, что «вор должен сидеть в тюрьме», основатель и настоятель Свято-Алексиевской пустыни иеромонах Петр (Василенко) – персонаж очень интересный. В своем монастыре в Ярославской епархии он создал гимназию с многочисленными музеями (от коллекций бабочек и раковин до картинной галереи), роскошной библиотекой, поездками гимназистов в археологические и палеонтологические экспедиции и изучением греческого и латыни. В гимназии действует клуб путешественников Федора Конюхова и православный кадетский корпус. Среди гимназистов – как дети «непростых» родителей, так и многочисленные дети-сироты.
Это с одной стороны. А с другой – запрет на прослушивание рок-музыки, пользование мобильным телефоном и интернетом. Многочасовые церковные службы, которые даже маленьким детям надо «выстаивать». Вместо основ безопасности жизнедеятельности преподается хорошо известная по советским временам начальная военная подготовка. Биология изучается в духе креационизма (сотворения мира Богом), хотя сам отец Петр и сетовал, что трудно найти хорошего учителя, который вел бы такие уроки. Когда несколько лет назад один из гимназистов покончил с собой, руководство гимназии отказалось взять на себя даже минимальную ответственность за случившееся, зато подробно разъясняло, как покойный грешил курением и слушанием запретной музыки.
Иеромонах Петр с уважением относится к педагогической системе Макаренко. И это неудивительно. Макаренко хотел воспитать идеальных детей коммунистического общества, отец Петр – столь же идеальных детей общества православного.
Алексей Макаркин
Это с одной стороны. А с другой – запрет на прослушивание рок-музыки, пользование мобильным телефоном и интернетом. Многочасовые церковные службы, которые даже маленьким детям надо «выстаивать». Вместо основ безопасности жизнедеятельности преподается хорошо известная по советским временам начальная военная подготовка. Биология изучается в духе креационизма (сотворения мира Богом), хотя сам отец Петр и сетовал, что трудно найти хорошего учителя, который вел бы такие уроки. Когда несколько лет назад один из гимназистов покончил с собой, руководство гимназии отказалось взять на себя даже минимальную ответственность за случившееся, зато подробно разъясняло, как покойный грешил курением и слушанием запретной музыки.
Иеромонах Петр с уважением относится к педагогической системе Макаренко. И это неудивительно. Макаренко хотел воспитать идеальных детей коммунистического общества, отец Петр – столь же идеальных детей общества православного.
Алексей Макаркин
Интервью Александра Бортникова «Российской газете» к 100-летию ВЧК показательно набором представлений о различных периодах истории советских спецслужб, свойственных не только ему лично, но и ведомству в целом.
1. В отличие от других ведомств, подчеркнутое дистанцирование от дореволюционной истории. Бенкендорф как символ не рассматривается. Основатель – Дзержинский. Понятие чекист – сугубо позитивное.
2. Чекисты воспринимаются как защитники порядка. От белых - белоэмигрантские организации воспринимаются в одном ряду с иностранными спецслужбами и бандитами. От части красных - интересно упоминание о «красном бандитизме» и произволе леваков, которые прикрывались «революционной целесообразностью».
3. Трактовки репрессий. Были хорошие и плохие чекисты, причем вторые вытесняли первых, делали карьеры, с чем отчасти и связаны «перегибы на местах». Ягода – плохой, Ежов – еще хуже. Как позитив подчеркивается, что репрессированные чекисты сохранили веру не только в партию, но и лично в Сталина. И, главное - положительная оценка деятельности Берии, который вернул в органы часть старых кадров, изгнал карьеристов, повысил требования к качеству следственной работы, что сократило число смертных приговоров.
4. Очень важно: «архивные материалы свидетельствуют о наличии объективной стороны в значительной части уголовных дел, в том числе легших в основу известных открытых процессов. Планы сторонников Л. Троцкого по смещению или даже ликвидации И. Сталина и его соратников в руководстве ВКП(б) - отнюдь не выдумка, так же как и связи заговорщиков с иноспецслужбами». При этом из числа фигурантов открытых процессов не реабилитирован только Ягода, да и то из-за одиозности его фигуры. Таким образом горбачевская реабилитация, по крайней мере, ряда фигурантов процессов фактически ставится под сомнение.
5. О борьбе с диссидентами при Андропове: «Акцент сместился на предупредительно-профилактические мероприятия и меры административного воздействия. Однако полностью отказаться от жестких действий было невозможно. Теракты 1977 года в Москве, совершенные армянскими националистами, показали, что от призывов к антигосударственной деятельности до кровавого преступления всего лишь один шаг».
6. Трактовка феномена «агентов влияния» в советском руководстве преемственна позиции бывшего главы КГБ СССР Владимира Крючкова.
7. Создание КГБ РСФСР в 1991 году воспринимается негативно как часть общего демонтажа КГБ СССР.
Алексей Макаркин
1. В отличие от других ведомств, подчеркнутое дистанцирование от дореволюционной истории. Бенкендорф как символ не рассматривается. Основатель – Дзержинский. Понятие чекист – сугубо позитивное.
2. Чекисты воспринимаются как защитники порядка. От белых - белоэмигрантские организации воспринимаются в одном ряду с иностранными спецслужбами и бандитами. От части красных - интересно упоминание о «красном бандитизме» и произволе леваков, которые прикрывались «революционной целесообразностью».
3. Трактовки репрессий. Были хорошие и плохие чекисты, причем вторые вытесняли первых, делали карьеры, с чем отчасти и связаны «перегибы на местах». Ягода – плохой, Ежов – еще хуже. Как позитив подчеркивается, что репрессированные чекисты сохранили веру не только в партию, но и лично в Сталина. И, главное - положительная оценка деятельности Берии, который вернул в органы часть старых кадров, изгнал карьеристов, повысил требования к качеству следственной работы, что сократило число смертных приговоров.
4. Очень важно: «архивные материалы свидетельствуют о наличии объективной стороны в значительной части уголовных дел, в том числе легших в основу известных открытых процессов. Планы сторонников Л. Троцкого по смещению или даже ликвидации И. Сталина и его соратников в руководстве ВКП(б) - отнюдь не выдумка, так же как и связи заговорщиков с иноспецслужбами». При этом из числа фигурантов открытых процессов не реабилитирован только Ягода, да и то из-за одиозности его фигуры. Таким образом горбачевская реабилитация, по крайней мере, ряда фигурантов процессов фактически ставится под сомнение.
5. О борьбе с диссидентами при Андропове: «Акцент сместился на предупредительно-профилактические мероприятия и меры административного воздействия. Однако полностью отказаться от жестких действий было невозможно. Теракты 1977 года в Москве, совершенные армянскими националистами, показали, что от призывов к антигосударственной деятельности до кровавого преступления всего лишь один шаг».
6. Трактовка феномена «агентов влияния» в советском руководстве преемственна позиции бывшего главы КГБ СССР Владимира Крючкова.
7. Создание КГБ РСФСР в 1991 году воспринимается негативно как часть общего демонтажа КГБ СССР.
Алексей Макаркин
Одна из острейших проблем Европы последних лет – массовый поток миграции – в 2017 году стала выглядеть менее острой. Цифры за 11 месяцев свидетельствуют: число мигрантов уменьшилось в разы, опустилось до уровня 2014 г. Причем снижение относительно равномерно и для Германии – наиболее «дружественной» к прибывающим мигрантам страны, и для Греции и Италии – главных «ворот» Евросоюза, через которые прибывают мигранты.
Причины спада очевидны: закончилась «горячая фаза» войны в Сирии, заработали – хотя и неидеально «кордоны», в первую очередь – благодаря соглашению ЕС с Турцией о «непропуске» мигрантов без документов, но также и на «морском коридоре» из Ливии в Италию. По прежнему большинство – 83% мигрантов – прибывают из трех стран: Сирии, Ирака и Афганистана, но оттуда, по циничным оценкам наблюдателей, уже уехали почти все, кто хотел и мог выехать.
Однако ситуация остается острой. «Дублинское соглашение» возлагает ответственность за первичное «обустройство» мигрантов на ту страну, в которую они прибыли. Это – Греция и Италия, но вот вторая часть этого соглашения – о дальнейшем перераспределении мигрантов по странам Евросоюза - не работает: за два года лишь 32 000 мигрантов переехали из этих двух стран. «Вышеградская четверка» центральноевропейских стран фактически бойкотирует прием мигрантов, вступая в жесткий конфликт с Брюсселем. Буксуют программы интеграции мигрантов в европейские общества. Именно «мигрантская проблема» стала причиной успеха правых популистов на выборах в Германии и неудачи попыток сформировать правительственную коалицию. А главное – нет никаких гарантий, что новая вспышка насилия на Ближнем Востоке не спровоцирует еще одну волну. Европа получила передышку, но действенных механизмов решения или хотя бы управления процессами миграции так и не создала.
Борис Макаренко
Причины спада очевидны: закончилась «горячая фаза» войны в Сирии, заработали – хотя и неидеально «кордоны», в первую очередь – благодаря соглашению ЕС с Турцией о «непропуске» мигрантов без документов, но также и на «морском коридоре» из Ливии в Италию. По прежнему большинство – 83% мигрантов – прибывают из трех стран: Сирии, Ирака и Афганистана, но оттуда, по циничным оценкам наблюдателей, уже уехали почти все, кто хотел и мог выехать.
Однако ситуация остается острой. «Дублинское соглашение» возлагает ответственность за первичное «обустройство» мигрантов на ту страну, в которую они прибыли. Это – Греция и Италия, но вот вторая часть этого соглашения – о дальнейшем перераспределении мигрантов по странам Евросоюза - не работает: за два года лишь 32 000 мигрантов переехали из этих двух стран. «Вышеградская четверка» центральноевропейских стран фактически бойкотирует прием мигрантов, вступая в жесткий конфликт с Брюсселем. Буксуют программы интеграции мигрантов в европейские общества. Именно «мигрантская проблема» стала причиной успеха правых популистов на выборах в Германии и неудачи попыток сформировать правительственную коалицию. А главное – нет никаких гарантий, что новая вспышка насилия на Ближнем Востоке не спровоцирует еще одну волну. Европа получила передышку, но действенных механизмов решения или хотя бы управления процессами миграции так и не создала.
Борис Макаренко