Поколенческий разрыв в современной России. Часть 3.

Восприятие Великой Отечественной войны существенно влияет на отношение к Западу.

Для многих советских людей Запад был образцом материального преуспевания (пресловутые десятки сортов колбасы) и культуры (от Шекспира до Леннона) – в этом была его мощная мягкая сила уже в то время. Советские официальные авторы усиленно боролись с таким мещанским низкопоклонством (вспомним михалковское «а сало русское едят»), но такая борьба была не слишком эффективной, поскольку трудная журналистская или писательская судьба частенько заносила их самих снова в Париж.

Но война и Победа давали ощущение морального превосходства над Западом – в первую очередь, из-за несопоставимого числа жертв. Когда много лет назад вышел фильм Saving Private Ryan, то у многих советских по своему воспитанию людей он вызвал эмоциональный протест - не только потому, что «нас там нет», но и из-за сюжета фильма («у нас целыми семьями гибли и никто никого в тыл не отзывал»). Напряжение сил было совершенно разным. Несколько лет назад Мэл Гибсон снял Hacksaw Ridge - про отказника по соображениям совести, пошедшего служить санитаром и получившего медаль Почета (аналог Героя Советского Союза) за вынос десятков раненых с поля боя. В СССР это делали женщины, получавшие медаль «За боевые заслуги».

Также в советском обществе сформировалось устойчивое представлением, что почти всю войну СССР противостоял врагу в одиночестве, а тогдашние западные союзники подключились только на последнем этапе, да и то пытались сговориться с Гитлером (см. культовый фильм «Семнадцать мгновений весны», концепция которого восходила еще к сталинскому фильму «Секретная миссия»).

Контраст между жизнью в СССР и на Западе также воспринимался как результат страшной несправедливости - почему у «них» хорошо, когда мы столько перенесли. Это в пределе перерастало в желание, чтобы и «им» тоже жизнь медом не казалась. Корней Чуковский был шокирован историей, с которой он столкнулся: «25 июля 1969 года. Весь поглощен полетом американцев на Луну. Наши интернационалисты, так много говорившие о мировом масштабе космических полетов, полны зависти и ненависти к великим американским героям - и внушили те же чувства народу. В то время когда у меня «грудь от нежности болит» - нежности к этим людям, домработница Лиды Маруся сказала: «Эх, подохли бы они по дороге»». И это притом, что советская пропаганда оценивала полет американцев довольно сдержанно.

И вклад будущих союзников по Варшавскому договору оценивался в обществе невысоко. Киноэпопею «Освобождение» посмотрели 56 млн зрителей, а ее продолжение «Солдаты свободы» (про вклад союзников и лично тт. Готвальда, Гусака, Кадара, Живкова, Чаушеску, Тито и др.) – 34 млн (первые две серии), а затем и 27 млн (последние две серии). Сложным было отношение к Тито – конечно, фашистским палачом в 70-е годы его уже давно не считали, но ощущение неблагодарности («мы его спасли в 1944-м, а он потом крутить начал») осталось. Венгерская революция, Пражская весна и «Солидарность» в Польше также воспринимались многими советскими людьми как неблагодарность за освобождение. Так что общество внутренне было готово к тому, что в нулевые годы стала активно (причем снизу, со стороны энтузиастов) продвигаться идея, что в войну нам противостояла вся Европа («будущий Евросоюз»).

У молодых поколений таких представлений существенно меньше – неудивительно, что в современной России принят закон, запрещающий отрицать решающую роль СССР в победе над нацизмом. Это не только ответ на резолюцию Европарламента 2019 года о нацизме и коммунизме, но и стремление оградить молодежь от западных интерпретаций истории. В СССР такой закон не имел бы никакого смысла, так как советский подход воспринимался абсолютным большинством во всех возрастных группах (несмотря на разномыслия в ряде других вопросов) как единственно верный.

Алексей Макаркин

Во вторник президент Польши Анджей Дуда назначил парламентские выборы на 15 октября, дав старт официальной избирательной кампании. На деле эта кампания идет уже несколько месяцев, до предела обострив внутриполитическую жизнь. Проявлением этого стал закон о создании госкомиссии для расследования «российского влияния на внутреннюю безопасность Республики Польша в 2007-2022 годах». Закон был спешно разработан и принят в конце мая правящей национал-популистской партией «Право и справедливость» (ПиС) и был прозван «законом Туска», поскольку всем было понятно, что его цель – нанести удар по основной силе оппозиции – умеренно либеральной «Гражданской платформе» (ГП) и ее лидеру Дональду Туску, который в 2007-2014 гг. возглавлял правительство. Первоначально закон давал назначаемой Сеймом комиссии полномочия лишать чиновников, действовавших «в ущерб интересам Польши», права занимать государственные посты. Затем под давлением Вашингтона и Брюсселя эту санкцию убрали, но тем не менее власти смогут использовать комиссию для дискредитации оппозиционных политиков перед выборами.

Вернувшийся в июне на должность вице-премьера реальный лидер страны Ярослав Качиньский и его партия твердо намерены остаться у власти после трех выборов подряд, чего еще не было в истории современной Польши. ПиС ведет кампанию под своими привычными знаменами ультраконсерватизма и национал-патриотизма, делая акцент на важность традиционной семьи, религии и государственного суверенитета, что устойчиво воздействует на основной электорат партии, живущий в небольших городах и сельской местности. В этом контексте национал-популисты резко критикуют Туска и его «Гражданскую платформу» за якобы подчиненную позицию в отношении ЕС и Германии. Их пропаганда преподносит Туска как проводника влияния Германии в Польше. Другой конек ПиС – щедрая социальная политика в отношении пожилых и семей с детьми. Еще на первом сроке пребывания у власти правительство ПиС ввело ежемесячную выплату 500 злотых ($123) на каждого ребенка в семье. В начале августа был принят закон, повышающий эту выплату с нового года до 800 злотых ($196). Наконец, в связи с военным конфликтом в Украине правительство акцентирует свою решимость укреплять НАТО, защищать безопасность Польши и наращивать ее обороноспособность. В частности, целенаправленно драматизируется ситуация в связи с появлением в Беларуси наемников ЧВК «Вагнер».

Центристская и левая оппозиция подает грядущие выборы как последний шанс остановить сползание Польши к авторитарному режиму, вернуться к верховенству права и европейским демократическим стандартам. «Гражданская платформа» обещает своим модернистски ориентированным избирателям восстановить независимость судов, обеспечить свободу СМИ, либерализовать законодательство в отношении абортов и в итоге нормализовать сильно испорченные отношения с Брюсселем, что позволит возобновить замороженное финансирование Польши из фондов ЕС. Также ГП обязуется довести до конца расследования ряда громких коррупционных скандалов, которые тормозятся нынешними властями.

Недавние опросы показывают, что борьба на выборах будет острой. По усредненным данным опросов, за ПиС готовы голосовать около 34% избирателей, за ГП – 29%. Предвыборный блок «Третий путь», состоящий из умеренно консервативной Польской народной партии и новой центристской партии «Польша 2050», может рассчитывать на поддержку 9,6% поляков, Левая партия – 8,7%. По приблизительным оценкам, это дало бы ПиС 183 места в Сейме из 460, а условной коалиции оппозиционных партий – 222 места. В такой ситуации решающую роль может сыграть праворадикальный альянс «Конфедерация», популярность которого за полгода выросла с 7% до 13%. Антииммигрантские позиции и консерватизм в социальных вопросах делают «конфедератов» потенциальным союзником ПиС, но они выступают против активного вмешательства государства в экономику и щедрой социальной помощи. Так что формирование в том или ином виде парламентского большинства после выборов сейчас выглядит проблематичным.

Александр Ивахник

Ситуация в Нигере развивается таким образом, что вооруженное вмешательство стран – членов Экономического сообщества стран Западной Африки (ЭКОВАС) становится все более рискованным. И, одновременно, все более вероятным.

Количество рисков зашкаливает. У Нигера боеспособная армия, в которую США и Франция вложили немало сил и средств. Конечно, она уступает по своим масштабам армиям стран ЭКОВАС в совокупности (или даже одной нигерийской), но вторжение может не стать легкой прогулкой, как это было в маленькой Гамбии в 2017 году.

Есть проблема населения Нигера, значительная часть которого поддерживает военный режим. Конечно, результаты любых исследований в такой ситуации выглядят весьма условно, но есть результаты телефонного опроса компании Premise Data, показавшего, что около 80% респондентов высказались за военный режим. Правда, утверждается, что большинство опрошенных - образованные мужчины, а 62% - столичные жители. Но это тем более интересно, так как считается, что средние слои востребуют стабильность и демократию.

Есть политическая проблема. Понятно, что переворот полностью незаконен. А избранный на конкурентных выборах президент проявил твердость и не захотел уйти в отставку. Однако на выборах 2021 года кандидат от главной оппозиционной партии, экс-премьер Амаду, не был допущен из-за судимости. Судили его по одиозному обвинению в торговле детьми, но приговорили всего лишь к году лишения свободы – сам он считает приговор политически мотивированным. В 2016 году этот же кандидат в выборах участвовал, но находясь под арестом, что по понятным причинам затрудняло ведение избирательной кампании.

Безусловно, для Нигера первая в истории мирная передача власти в 2021 году от одного президента к другому (пусть и состоящих в одной партии) – уже достижение. Но главная оппозиционная партия так не считает – и теперь поддерживает военный режим. Назначенный военными премьер Зейне был министром в правительстве Амаду. Наряду с военными, в кабинет вошли ряд гражданских фигур. Глава МИД был постоянным представителем при ООН, глава министерства высшего образования – ректором университета, министр юстиции – недавний председатель столичного апелляционного суда. Все это свидетельствует о том, что к массовым акциям в поддержку военных добавился раскол элит.

Есть проблема заложников. Военные угрожают убить президента Базума в случае вмешательства ЭКОВАС. В их руках находится еще целый ряд деятелей свергнутого правительства. Насколько серьезны их намерения, сейчас неясно – но обычно в таких ситуациях ориентируются на худший сценарий.

И, наконец, в Нигерии оппозиция опасается долгосрочных негативных последствий от военных действий (в том числе перехода нигерских военных к партизанской борьбе) и выступает против них. Это ослабляет позиции президента Тинубу, который хотел бы воевать, но вынужден говорить о переговорах.

Теперь почему, несмотря на все эти аргументы, вторжение ЭКОВАС становится все более вероятным. Во-первых, никому из конституционно избранных президентов не хочется повторить судьбу Базума, свергнутого собственным начальником охраны. А если позволить режиму укрепиться, то соблазны уже в других странах могут усилиться. Тем более, что после переворотов в Мали, Буркина-Фасо и Гвинее престиж ЭКОВАС существенно упал – теперь же он может вообще рухнуть.

Во-вторых, есть роль Франции и США. Франции отступать из уже четвертой страны (после ЦАР, Мали и Буркина-Фасо) психологически и политически крайне трудно – тем более, что Нигер был для нее опорным государством в Африке. Прямые самостоятельные военные действия будут признаком неоколониализма – поэтому Франция может действовать опосредованно через ЭКОВАС, поддерживая его усилия. Для США, которые тоже сами прямо вмешиваться не хотят, главное – это недопущение распространения влияния России посредством «Вагнера», а нигерские военные гарантий не дают. Поэтому вероятность военного сценария увеличивается.

Алексей Макаркин

Премьер-министр Италии Джорджа Мелони после прихода к власти в октябре старательно подчеркивала свой прагматизм и стремление играть по правилам. Но перед уходом правительства на летние каникулы выявилось, что оно сильно отличается от предыдущего правительства технократа-финансиста Марио Драги и не избавилось от своих популистских корней. 7 августа кабинет Мелони внезапно объявил о введении налога в 40% за 2023 г. на прибыли банков, которые возникают из разницы между процентными ставками по кредитам и депозитам. Эта разница значительно увеличилась из-за того, что ЕЦБ в целях борьбы и инфляцией девять раз подряд поднимал ключевую ставку финансирования, что позволило коммерческим банкам высоко поднять ставки для заемщиков, при этом почти не повышая ставки для вкладчиков. В результате общая чистая прибыль пяти крупнейших итальянских банков за первую половину 2023 г. составила 10,5 млрд евро – на 64% больше, чем год назад. Власти заявили, что вырученные средства пойдут на помощь держателям ипотеки и на налоговые льготы для домохозяйств и мелкого бизнеса. На следующий день финансовый рынок оказался в панике.

Позже стало известно, как принималось решение о 40%-ном налоге. Сначала его согласовали за ужином в тосканской траттории Мелони и ее вице-премьер и министр инфраструктуры Маттео Сальвини. Считается, что Сальвини, возглавляющий национал-популистскую партию «Лига», больше склонен к импульсивным шагам, рассчитанным на симпатии в низах общества, чем премьер-министр, и прежде она блокировала такие шаги. Но на этот раз Мелони, похоже, старалась избежать потенциальных расколов в правительственной коалиции и не стала спорить с Сальвини. Известно, что некоторые круги в партии «Лига» и в собственной партии Мелони «Братья Италии» раздражены ее мягкой позицией в отношении политики ЕС и избеганием противоречий с международными рынками. В итоге, по данным Bloomberg, на заседании кабинета 7 августа решение о банковском налоге было, по сути, навязано министру финансов Джанкарло Джорджетти, а позже вечером на специальной пресс-конференции о нем объявил Сальвини. Он подчеркнул, что это «мера социальной справедливости». Показательно, что ни премьера, ни министра финансов на пресс-конференции не было. Как отметил тот же Bloomberg, Мелони решила предоставить Сальвини центральное место в этой истории, пытаясь не ставить под угрозу свой имидж прорыночного политика.

На следующее утро стало ясно, что доверие инвесторов к правительству Мелони основательно подорвано. Стоимость акций трех крупнейших банков страны – Intesa Sanpaolo, UniCredit и Banco BPM – на Миланской фондовой бирже снизилась на 6,5-8,2%. Общая капитализация итальянских банков упала на 10 млрд евро. Заметно снизились и курсы акций германских Deutsche Bank и Commerzbank, французских Paribas и Credit Agricole. Чиновникам минфина пришлось столкнуться с возмущенными звонками банкиров и инвесторов. Судя по всему, резко негативная реакция финансового сообщества была неожиданной для правительства. И уже вечером в попытке успокоить рынки оно было вынуждено пойти на серьезную уступку. Минфин объявил, что размер нового налога не может превышать 0,1% от совокупных активов банка. По подсчетам аналитиков, введение такого потолка сократит общий объем сборов от налога с 4,5 млрд до 2,5 млрд евро. 9 августа акции итальянских банков поползли вверх, хотя и не компенсировали предыдущее падение.

Тем не менее, в целом скороспелое и непродуманное решение кабинета было воспринято инвесторами как свидетельство растущих политических рисков в Италии. В финансовом сообществе сразу вспомнили, что «Братья Италии» Мелони и «Лига» Сальвини вели избирательную кампанию на антиэлитной платформе, изображавшей банки как своекорыстные институты, глухие к потребностям общества. Банкиры особенно возмущены тем, что с ними решение о налоге на маржу процентных ставок предварительно не обсуждалось. Они считают коммуникацию правительства с отраслью нерегулярной и неэффективной. Теперь Мелони вновь долго придется восстанавливать завоеванное с большим трудом доверие.

Александр Ивахник

Поколенческий разрыв в современной России. Часть 4.

Одно из главных понятий для советских людей – полезность.

Еще в сталинском Союзе была примечательная формулировка увольнения – «за невозможностью дальнейшего использования». Вслед за этим, кстати, не обязательно следовал арест – просто государство считало, что пользы от этого человека в его профессиональной сфере больше нет.

Но и вопрос об отношении к сталинским репрессиям даже в период хрущевской оттепели решался именно в контексте полезности. Главным аргументом в советском разоблачении Сталина была не гибель невиновных людей, а вред репрессий для страны. Что Сталин уничтожал не просто людей, а ценных для страны управленцев, военачальников, специалистов. И что с Тухачевским и Уборевичем СССР выиграл бы войну еще в 1941-м, а так пришлось воевать под началом некомпетентных ветеранов Первой конной армии.

Соответственно, когда десталинизацию начала сменяться реваншизмом (а это стало происходить «снизу» уже в 1990-е годы), то дискуссия стала разворачиваться в немалой степени именно в логике полезности. И тут уже сталинисты в условиях свободы дискуссий стали выдвигать свои аргументы – что Тухачевский проиграл польскую кампанию (и, значит, проиграл бы и немецкую) и, кроме того, транжирил народные деньги на всяких изобретателей, чьи проекты не пошли в серию. И что новые управленцы с инженерными дипломами были компетентнее прежних, с революционным прошлым. А прежние еще нередко оказывались и далеки от аскетического идеала, что породило психологически удобную версию о Сталине как борце с коррупцией (а то, что от идеала были далеки и новые, в основном при Сталине выжившие, в расчет не принималось).

И получилась дилемма, которую пытались разрешить еще римляне, о чем известно из жизнеописания Септимия Севера: «Сенат судил о нем так: ему не следовало бы либо родиться, либо умирать, так как, с одной стороны, он казался чрезвычайно жестоким, а с другой - чрезвычайно полезным для государства». С 1990-х годов разочарованные (в демократии, рынке и чем дальше, тем больше, в распаде СССР) люди стали отдавать предпочтение полезности, подтверждением которой являлись Победа и индустриализация.

Принцип полезности связан не только с отношением к истории, но и к выбору жизненного пути. «Все работы хороши, выбирай на вкус», провозглашалось в СССР, но все подразумевалось, что стать слесарем, инженером или офицером – для мужчины норма, а работником сервисной сферы (барменом, официантом или продавцом) – девиация. Для таких работ есть женщины, а мужчина в этом качестве не приносит пользы стране.

В одном из советских культовых фильмов, «Берегись автомобиля», есть два героя, изначально задумывавшихся как отрицательные – продавец и спекулянт Дима Семицветов и его тесть-отставник, грубиян и резонер, выращивающий клубнику. Но если в Семицветове зритель прекрасно опознавал бесполезную для общества фигуру даже без упоминания о его незаконной деятельности (молодой здоровый человек работает в сфере услуг), то с тестем вышло сложнее. Его биография прочитывается легко – военный, много лет служивший в разных гарнизонах, а по возрасту вполне возможно и фронтовик. Так что он был полезен для государства и поэтому имеет полное право выращивать клубнику. А что пособничает зятю-спекулянту (при этом презирая его), то может потому, что дочку любит – а это если не полностью извиняет, то многое объясняет.

Проблема полезности остается и сейчас. Для старших поколений люди индустриального общества остаются безусловно полезными. А вот с представителями новой экономики существенно сложнее – даже компьютерщики по полезности проигрывают металлургам или шахтерам. Что же для новых поколений, то для них их профессиональный выбор является абсолютно нормальным, если он соответствует задачам самореализации и обеспечивает приемлемый для них доход. О полезности в советском понимании они либо не думают совсем, либо думают мало.

Алексей Макаркин

Поколенческий разрыв в современной России. Часть 5.

Восприятие СССР как империи и любое использование колониального дискурса для описания взаимоотношений центра и регионов является для большинства людей старших поколений психологически недопустимым.

Еще в сталинские времена формулировка «школы Покровского» о России как тюрьме народов была подвергнута ревизии. Возвращения к дореволюционным представлениям о благодетельности империи в полном объеме не произошло, но были внесены две немаловажные поправки. Первая состояла в том, что виновником угнетения народов признавалась не метрополия, а «царизм», что оставляло возможности для прославления деятелей национальных движений, хотя и с осторожностью (так, в послевоенном СССР была временно осуждена деятельность Шамиля, но никто не посягал на героическую роль Костюшко). Вторая означала, что присоединение к России носило в основном добровольный характер и являлось для каждого народа в конкретно-исторической ситуации по политическим и экономическим основаниям лучшим вариантом из имевшихся.

В постсталинские времена сравнения с другими континентальными империями (Австро-Венгерской или Османской) отвергались не только в связи с историческим принципом добровольности вхождения, но с двумя другими аргументами, которые были более свежими и действовали сильнее. Первый – сакральность государства после Великой Отечественной войны резко увеличилась, так как земля европейской части территории страны была буквально полита кровью. Второй – что «окраины» живут за счет центра, который приоритетно инвестирует в их социальную сферу в ущерб средним и малым городам РСФСР и селам Нечерноземья (кстати, интересно, что мощные инвестиции в инфраструктуру и социальную сферу Алжира до сих пор являются аргументом для французского общественного мнения для того, чтобы не рассматривать эту территорию как колонию и не каяться за прошлое).

Эти два аргумента – сакральный и экономический – были изначально противоречивыми. И это противоречие резко обострилось в конце 1980-х, когда после окончания нефтяного чуда экономика стала разваливаться, полки магазинов окончательно опустели и каждый начал тянуть в свою сторону. Тогда даже Валентин Распутин, для которого сакральная тема всегда была важна, заявил в полемике, что выход РСФСР из состава СССР помог бы «и нам решить многие проблемы, как настоящие, так и будущие». Потом он говорил о том, что его не так поняли, но, как говорится, слово не воробей.

Голосования жителей РСФСР весной-летом 1991 года явились наглядным свидетельством такого противоречия. Одни и те же люди голосовали на союзном референдуме за сохранение «сакрального» СССР, на российском в тот же день – за введение поста президента РСФСР (что было важным шагом в эрозии Союза), а на президентских выборах – за Бориса Ельцина, поддержавшего стремление республик Прибалтики (тогда еще не стран Балтии) к независимости. Стремление сбросить обязательства перед республиками оказалось на практике более сильным – но оно сопровождалось представлениями о том, что «далеко они не денутся», «никому они не нужны», «приползут сами». А Россия уже их примет, но на новых, выгодных для нее основаниях.

После того, как экономический аргумент резко снизил актуальность в результате распада СССР (осталось лишь недовольство дотированием в газовой сфере), стал возрождаться аргумент сакральный. Разумеется, для советских поколений – для постсоветских он куда менее актуален. Причем речь шла не о механическом возвращении к советским подходам, но и об их дополнении досоветской логикой. Деятели национальных движений стали «русофобами», а верные слуги престола и Отечества (Паскевич, Дибич, Бенкендорф и др.), деятельность которых осуждалась в советское время, стали одобряемыми фигурами как государственники и сторонники единой и неделимой России. Такая схема была менее противоречивой, чем советская с неприятием «царизма» - и, следовательно, лучше усваивалась.

Алексей Макаркин

Латвийская православная церковь (ЛПЦ) все более отдаляется от Москвы.

В прошлом месяце митрополит Рижский и всея Латвии Александр возвел в сан архиепископа епископа Даугавпилсского и Резекненского Александра. Это прерогатива патриарха. На сайте Русской православной церкви (РПЦ) владыка Александр Даугавпилсский значится епископом.

13 августа произошло еще более значимое событие. Три латвийских епископа самостоятельно, без решения Москвы, провели хиротонию четвертого. Епископом Валмиерским стал архимандрит Иоанн (Липшанс). Причем в отчете о заседании Синода ЛПЦ особо отмечена «давно назревшая необходимость иметь для духовного окормления латышской православной паствы Епископа, латыша по национальности».

В исторической справке, которая обосновывает это решение, упомянуты епископские хиротонии священников-латышей 1936 и 1938 годов, когда ЛПЦ находилась в юрисдикции Константинопольского патриарха (Москва такой переход никогда не признавала). Как позитивный пример приводится то, что при хиротонии 1938 года, проходившей в Даугавпилсе, присутствовали «множество почетных лиц того времени: военный министр генерал Янис Балодис, министр внутренних дел Вилис Гулбис, начальник управления духовных дел Эдуард Диминь».

Также упомянуто о деятельности митрополита Сергия (Воскресенского) во время немецкой оккупации Латвии – он без санкции Москвы в 1942-1943 годах возвел одного из епископов в архиепископы и совершил хиротонию еще одного епископа-латыша. Официально он в это время оставался в юрисдикции РПЦ, но в кадровых вопросах действовал самостоятельно. Правда, тогда связаться с Москвой по понятным причинам было невозможно – сейчас же технических проблем нет, но есть политические.

В прошлом году парламент Латвии принял закон об автокефалии ЛПЦ. В РПЦ это решение осудили как вмешательство государства в церковные дела, в ЛПЦ же осуждения не последовало. Более того, ЛПЦ обратилась к РПЦ с просьбой официально предоставить ей каноническую автокефалию, хотя понятно, что в Москве этого делать не будут. Но и с мерами воздействия на латвийских иерархов сложно – если попытаться их наказать, то, во-первых, ЛПЦ будет «обезглавлена» (замену им прислать невозможно), а, во-вторых, они таких прещений признавать не будут и могут апеллировать к патриарху Константинопольскому.

Хиротония нового епископа примечательна тремя обстоятельствами.

Первое – она вполне устраивает власти Латвии (по аналогии с хиротониями 1936 и 1938 годов) и свидетельствует о выстроенных отношениях руководства ЛПЦ и гражданских властей. Видимо, это решение носит согласованный характер.

Второе – теперь в ЛПЦ четыре архиерея – митрополит, архиепископ и два викарных епископа. Для того, чтобы избрать нового иерарха, нужны трое. Таким образом в случае кончины митрополита Александра, которому скоро исполнится 84 года, появляется возможность избрать его преемника без участия Москвы.

Третье - церковный юрист М.В.Зызыкин полагал, что для церковной автокефалии нужно не меньше трех епархиальных архиереев. Однако другой специалист в области церковного права, С.В. Троицкий, считал, что таких архиереев должно быть четверо, как раз для того, чтобы трое из них могли избрать четвертого в случае появления вакансии. В ЛПЦ четыре архиерея теперь есть, но лишь двое из них управляют епархиями. Впрочем, учитывая кадровую политику, проводимую ЛПЦ, не исключено и учреждение новых епархий, и назначение на них нынешних викариев.

Но остается другая проблема, которую сформулировал Троицкий: «Не могут провозглашать автокефалию части автокефальной церкви Епископы этой части или по собственным побуждениям, или под давлением государственной власти». Так как Москва автокефалию не предоставит, то останется Константинополь. В этом случае раскол между Москвой и Константинополем еще более углубится, но и сейчас никаких возможностей для примирения не видно.

Алексей Макаркин

У британского премьера Риши Сунака явно не ладится с выполнением одного из главных обещаний – резко снизить приток нелегальных мигрантов, перебирающихся в страну через Ла-Манш на небольших моторных лодках. В июне Апелляционный Суд запретил депортацию нелегальных мигрантов в Руанду, с которой у Лондона есть соответствующее соглашение, поскольку эта страна не может рассматриваться как «безопасная третья страна». Это нанесло сильный удар по принятому летом закону «О незаконной миграции», который обязывает МВД задерживать нелегально прибывающих в Британию и возможно скорее их высылать. Но не менее важен вопрос о том, что делать с людьми, уже добравшимися до Британии и подавшими там прошение об убежище. Из-за крайне запутанных и медленных процедур рассмотрения прошений таких людей сейчас насчитывается более 50 тысяч. Большинство из них сейчас расселено в гостиницах, проживание в которых оплачивает государство. Это обходится бюджету в 2,3 млрд ф.ст. в год, что вызывает недовольство и населения в целом, и особенно местных сообществ. Весной правительство объявило о плане переселения мигрантов из гостиниц на специальные пришвартованные баржи и на пустующие военные базы. По замыслу, это должно, во-первых, сократить затраты, а во-вторых – снизить привлекательность опасной переправки через Ла-Манш.

И вот 7 августа первая группа из 15 мигрантов была размещена на трехэтажной плавучей барже Bibby Stockholm, пришвартованной в гавани Портленда у южного побережья Англии, затем туда прибыли еще 24 человека. Несмотря на малочисленность постояльцев баржи это событие вызвало громкую реакцию на высших этажах власти. Премьер Сунак, находившийся на отдыхе в Калифорнии, опубликовал специальное видео, где подчеркнул, что это начало процесса, который «положит конец фарсу расселения нелегальных мигрантов в гостиницах за счет налогоплательщиков». Министр юстиции Алекс Чоук заявил, что баржа Bibby Stockholm является «безопасным и приличным местом проживания». Всего на ней планировалось разместить 500 мигрантов. Утверждалось, что они будут обеспечены питанием и медпомощью, будет действовать круглосуточная система безопасности.

Но пока этим планам не суждено сбыться. Уже 11 августа все 39 мигрантов были эвакуированы с Bibby Stockholm. Дело в том, что в системе водоснабжения баржи были выявлены бактерии легионеллы, вызывающие тяжелое легочное заболевание, иногда чреватое смертельным исходом. Дополнительную скандальность всей истории придало то, что медицинские специалисты совета графства Дорсет, проводившие анализы воды, обнаружили бактерии еще 7 августа – в день, когда на барже появились первые мигранты. Как выяснилось, тогда же они проинформировали об этом двух подрядчиков МВД, обслуживающих баржу. Более того, совет графства настаивает, что он сообщил о наличии бактерий непосредственно чиновнику МВД на встрече 8 августа. Правительство же утверждает, что руководство МВД узнало об угрозе бактерий только вечером 10 августа и сразу приняло решение об эвакуации мигрантов и персонала. Естественно, оппозиция и правозащитники задают вопросы о том, чем вызвано это критически важное промедление и как вообще могло произойти заселение до получения надежных результатов тестирования воды. К хору критиков присоединились и некоторые видные консерваторы. Как сообщила газета Independent, один бывший министр правительства тори призвал отправить в отставку главу МВД Сьюэллу Брэверман за «потерю контроля» над проблемой нелегальной миграции, другой мрачно пошутил: «Неужели правительство проклято?».

Однако пока, по сообщению Даунинг-стрит, 10, Риши Сунак сохраняет доверие к Брэверман. 15 августа сам вернувшийся в Британию премьер отметил, что его правительство по-прежнему привержено планам размещения мигрантов на баржах. В тот же день замминистра здравоохранения Уилл Квинс заявил, что в течение нескольких дней система водоснабжения на Bibby Stockholm будет очищена от бактерий и мигранты туда вернутся. Что-то подсказывает, что быстро это не получится. А главное – репутационный ущерб ликвидировать сложнее.

Александр Ивахник

Тема предоставления Грузии статуса кандидата в члены Евросоюза снова актуализировалась. Напомню, что в марте прошлого года эта страна, а также Молдавия и Украина направили запрос в Брюссель о приеме в ряды европейского интеграционного объединения по ускоренному графику. Но если 23 июня 2022 года Кишинев и Киев получили статус кандидата, то Тбилиси в этом было отказано. Более того, выдвинут детализированный список требований, что грузинским властям требуется предпринять для получения искомого кандидатского статуса. Среди таковых была такая позиция, как «деолигархизация».

И если до недавнего времени европейские чиновники, скорее, транслировали скепсис в отношении сдачи Грузией «кандидатского минимума», то 15 августа официальный представитель внешнеполитической службы ЕС Петер Стано заявил, что Тбилиси могут ожидать приема в кандидаты уже нынешней осенью. Но можно ли считать данный вопрос решенным? Ведь его откладывание, хотя и не было единственной причиной охлаждения отношений Грузии с Евросоюзом, внесло свой вклад в определенную корректировку внешнеполитической риторики грузинских властей. Сменой стратегии, конечно же, нарастающая критика Запада со стороны официального Тбилиси не является. Что ждать грузинским властям (и оппозиции) от Брюсселя в канун предвыборного года (в 2024 в стране пройдут парламентские выборы- главная кампания четырехлетия, по ее итогам должен быть сформирован кабинет министров).

Во-первых, Стано, как политик и дипломат сделал все необходимые оговорки. По его словам, Тбилиси должен выполнить все «домашние задания» и соответствовать критериям ЕС. В июне в своем отчете Еврокомиссия констатировала: Грузия выполнила лишь 3 из 12 требований Брюсселя. Даже не половина! Правительство же кавказской республики ведет свою собственную «бухгалтерию» и получает иные результаты. Правда, верховенство в принятии окончательного решения не у Грузии, а у ЕС.

Во-вторых, надо иметь в виду, что даже в случае отказа со Европейского Союза, грузинские власти не развернут свой внешнеполитический штурвал в сторону «евразийского направления». Причины для этого можно разделить на внутренние и международные. В канун выборов «Грузинская мечта» не будет рисковать и давать в руки оппозиции такой козырь, как отказ от европейского выбора. Среди избирателей «партии власти» сторонники сближения с Западом доминируют, что, конечно, не означает их стремления к конфронтации с Москвой. При этом грузинская власть хотела бы сохранить пространство для маневра на международной арене. Играть на нескольких досках (Запад, Россия, не забываем про Китай и Турцию) предпочтительнее для «Грузинской мечты», чем становиться Саакашвили наизнанку.

Сергей Маркедонов

Поколенческий разрыв в современной России. Часть 6.

Одним из важнейших элементов разрыва является образовательный.

Вообще постсоветские люди в России оказались неожиданно похожи на современных американских республиканских избирателей. У них есть общее – фрустрация. У одних – в связи с распадом СССР, у других – с глобализацией. И в обоих случаях с сильным ударом по привычному ощущению собственной значимости, уходом понятного мира, основанного на привычных ценностях. В России это действительно поколенческая проблема, потому что фрустрация затронула и немалое число людей, адаптировавшихся к рыночным реалиям или даже преуспевших в 90-е годы. В США немалую роль играет географический фактор – жители внутренних, «красных» штатов настроены более консервативно, чем «синих» прибрежных.

Но есть существенное отличие. Идентичность республиканских избирателей в США в значительной степени связана с религиозным фактором – это люди, которые смотрят по телевизору выступления проповедников и по воскресеньям ходят в церковь. Российское общество куда более секулярно, несмотря на многочисленные апелляции к православной духовности. Количество практикующих верующих невелико по сравнению с США. Зато среди советских поколений существует настоящий культ образования. Если советское здравоохранение с ностальгией вспоминают за его бесплатность, то образование – еще и за качество.

Образование традиционно связано в СССР/России с общественным статусом – отсюда и известная советская «цепочка страхов»: будешь плохо учиться – пойдешь в ПТУ – станешь дворником (то есть займешься малоквалифицированным трудом). Попытки советского руководства перенацелить молодежь с высшего образования на профессиональное заканчивались неудачей. Когда же в постсоветской России резко увеличилось количество высших учебных заведений и появилось платное образование, то число студентов стало «зашкаливать» - родители всячески стимулировали учебу своих детей и готовы были платить, резко урезая собственные расходы. А для юношей учеба стала и возможностью получить отсрочку во время чеченских войн.

Представление о качественном советском образовании тесно связано с образом «самой читающей страны». Причем скука соцреализма вела к увлечению исторической литературой, очередям в библиотеках за романами Пикуля, описывавших историю дореволюционной России как череду справедливых войн (наступательных и оборонительных) с минимумом надоевшей классовой борьбы - а если она и появлялась, то в неожиданном ракурсе; например, положительным героем оказывался вице-губернатор, временно управляющий губернией во время первой русской революции («На задворках великой империи»). Увлечение историей вело к расширению кругозора и, одновременно, к укреплению веры в правоту России в борьбе с любыми врагами. О травмирующих моментах истории старались не вспоминать.

Оборотной стороной устоявшегося представления о советском образовании является восприятие современной молодежи не только как непатриотичной, но и необразованной. Старшие поколения невысоко оценивают степень компетентности молодых, а попытки развернуть образование в сторону потребностей современной рыночной экономики, отказавшись от привычных советских подходов, воспринимаются ими как образовательная деградация. Отсюда сильнейшее неприятие ЕГЭ и «болонской системы» (еще задолго до официального отказа от нее) в сочетании со стремлением вернуть советские экзамены и универсальный пятилетний «специалитет».

Такой разрыв способствует еще одному важному процессу. Любые старшие поколения критически оценивают младших, но в условиях преемственности поколений – в том числе в образовательной сфере – этот фактор существенно смягчается. Как говорили в советское время про пионеров, смена смене идет. Теперь же старшие поколения откровенно опасаются оставлять страну молодежи, считая, что она не только недостаточно патриотична, но и не знает российскую историю, и вообще плохо образована.

Алексей Макаркин

Поколенческий разрыв в современной России. Часть 7 (заключительная).

Советский опыт показывает, что далеко не все пропагандистские месседжи работают эффективно. В СССР такими были, в частности, официальный «научный атеизм» и интернационализм. Сложным был и вопрос об отношении к миру во всем мире.

Научный атеизм был дискредитирован задолго до распада СССР, когда его продвигали «лекторы по распространению» с эрудицией булгаковского Берлиоза. Наиболее ортодоксальные советские атеисты до конца держались за «мифологическую теорию» XIX столетия, отрицая существование Иисуса Христа и вступая в противоречие с исследованиями ученых ХХ века. Возникал парадокс – «научный» атеизм становился антинаучным.

Но главным было другое – атеизм не мог оптимистично ответить на вопрос о том, что будет после смерти. По понятным причинам, чем старше человек, тем больше его это волнует – и он не удовлетворяется объяснением, что надо прожить жизнь с такой пользой, чтобы остаться в памяти потомков. Поэтому не успел Хрущев пообещать вскоре показать по телевизору последнего попа, как в храмы потянулись бывшие комсомолки межвоенного периода.

С интернационализмом было еще сложнее. Национальный вопрос был связан не с посмертной участью, а с текущей жизнью, с отталкиванием от «чужого», свойственным человеческой психологии и с многочисленными негативными стереотипами. Разрешить его не удавалось еще никому – и советский казенный оптимизм вступал в противоречие с частной жизнью, в которой были и анекдоты, и слухи, и немало ксенофобии.

В то же время радикальный национализм в русской традиции не приветствовался – от радикалов старались держаться подальше как от людей опасных и непредсказуемых. Так, радикальный антисемитизм в частных разговорах не приветствовался, но представление о том, что «евреи должны знать свое место», было весьма распространено и антисемитизмом не считалось (хотя на самом деле является). Недавние откровения актрисы Талызиной показывают, как подобные идеи выходят из подполья при снижении самоконтроля.

Вопрос о мире был связан с военным опытом и неприятием в связи с этим перспективы третьей мировой войны. Поколения ветеранов умели и останавливаться перед пропастью (как Хрущев во время Карибского кризиса), и отходить от нее, чем гордился Брежнев. Но при этом пацифизм продвигался за пределами страны, а внутри нее мирная риторика сочеталась с представлением о приемлемости локального военного насилия, которое не угрожает ядерной катастрофой.

Тем более, что такое представление опиралось в массовом сознании на сильную аналогию – если американцам можно воевать во Вьетнаме, почему нам нельзя войти в Прагу. На официальном уровне эти события, разумеется, противопоставлялись (у американцев была «агрессия», у нас – «интернациональная помощь»), но люди размышляли иначе. И вернувшиеся из Чехословакии солдаты возмущались сдержанностью советского командования и рассказывали байки про то, как военные из ГДР наводили порядок с помощью огнестрельного оружия (эти апокрифы и сейчас распространены в Рунете). Все это закончилось афганской войной.

Что с молодыми людьми? Религиозность уменьшается, в том числе в связи с нежеланием идентифицироваться с Русской православной церковью как со слишком прогосударственной. Если три десятилетия назад модно было называть себя верующим, то сейчас привлечь к себе внимание в молодежной кампании можно, декларируя свой атеизм.

Национализм остается, но в основном в столь же нерадикальных формах – причем «чужими» в связи с антимигрантскими настроениями чаще становятся выходцы из Центральной Азии. «Национальных» анекдотов рассказывают, кажется, существенно меньше. Радикальный национализм сохраняется как «нишевое» явление. Молодежь меньше склонна к оправданию насилия – она более терпима и в случае дискомфорта чаще обращаются к психологу, которого в советское время нередко путали с психиатром и держались от него подальше.

Алексей Макаркин

Правящая в Польше национал-консервативная партия «Право и справедливость» (ПиС), подтверждая свой популистский имидж и апеллируя к важности народного волеизъявления, решила провести в день парламентских выборов 15 октября еще и референдум. Соответствующий закон был принят парламентом 16 августа. Первоначально лидеры ПиС предлагали один вопрос для референдума – об одобренном в июне и возмутившем Варшаву новом миграционном соглашении ЕС, которое предусматривает прием странами-членами определенного числа просителей убежища или выплату 20 тыс. евро в общий фонд ЕС за каждого непринятого мигранта. Но затем правительство решило не мелочиться и вынести на референдум сразу четыре вопроса, которые озвучивались с пятницы по понедельник. Эти вопросы таковы:
1. Поддерживаете ли вы продажу государственных предприятий иностранцам, ведущую к потере контроля поляков над стратегическими секторами экономики?
2. Поддерживаете ли вы увеличение пенсионного возраста, включая возврат к повышенному пенсионному возрасту в 67 лет для мужчин и женщин?
3. Поддерживаете ли вы принятие тысяч нелегальных мигрантов из Ближнего Востока и Африки в соответствии с механизмом обязательной релокации, навязанным европейской бюрократией?
4. Поддерживаете ли вы устранение забора на границе Польши с Беларусью?

Совершенно ясно, что эти вопросы имеют только одну цель: уменьшить электоральные шансы главного соперника ПиС – умеренно либеральной «Гражданской платформы» (ГП) и ее лидера Дональда Туска, который в 2007-2014 гг. был премьер-министром, а затем возглавлял Евросовет. При этом формулировки вопросов призваны самым незатейливым образом исказить представления избирателей о политическом курсе ГП. Руководство главной оппозиционной партии подчеркивает, что ни один из этих вопросов не соответствует позициям «Гражданской платформы». «Это наглость, а не референдум, – написала в бывшем Твиттере член сейма от ГП Малгожата Кидава-Блонска. – Они устраивают спектакль с объявлением вопросов, атакуют ГП в каждом из них и подсказывают, какой ответ выбрать». Кроме того, поскольку кампания по референдуму в соответствии с законодательством предусматривает отдельное финансирование, это позволяет ПиС расширить свои электоральные фонды.

Очевидно, что общая цель референдума – мобилизовать избирателей ПиС и повлиять на настроения неопределившихся. Вопросы референдума органично вписываются в контекст той кампании, которую ПиС и государственные СМИ, превращенные в средство пропаганды, в течение месяцев вели против Дональда Туска. В ходе нее полякам активно внушали, что Туск является креатурой ЕС и, в первую очередь, Германии, а его приход к власти чреват подрывом безопасности, суверенитета и процветания страны. «Туск – это величайшая угроза для нашей безопасности. Давайте не дадим Туску, посланцу брюссельских элит, уничтожить безопасность Польши», – заявил премьер Матеуш Моравецкий 13 августа. На следующий день лидер ПиС и реальный глава Польши Ярослав Качиньский провозгласил: «Дональд Туск – это персонификация зла в Польше, чистого зла».

Сам Туск призывает избирателей бойкотировать референдум. «Я торжественно объявляю этот референдум недействительным. Он недействителен в самом глубоком и широком смысле слова», – заявил лидер ГП 16 августа. Туск пытается обратить объявленные вопросы против их авторов. В частности, он настаивает, что построенный в прошлом году забор на границе с Беларусью не служит надежной преградой на пути мигрантов, поскольку при правлении ПиС миграционный поток в Польшу из дальних стран значительно увеличился. Также он подчеркивает, что в прошлом году правительство ПиС неоправданно продало часть государственной нефтяной компании Lotos Саудовской Аравии и Венгрии. Другие оппозиционные партии также призывают к бойкоту референдума. Но чтобы бойкот был эффективным, необходимо убедить избирателей 15 октября при голосовании на выборах отказываться получать бюллетень по референдуму. В Польше референдум считается несостоявшимся, если в нем приняло участие менее 50% зарегистрированных избирателей.

Александр Ивахник

В последние полтора года о бывшем канцлере Австрии Себастьяне Курце редко вспоминали. А ведь лет пять-шесть назад его считали европейской звездой правоконсервативных сил, называли «политическим вундеркиндом». В 2017 г. 31-летний Курц стал не только лидером крупнейшей в стране Австрийской народной партии (АНП), но и самым молодым главой правительства в западном мире. Но уже в октябре 2021 года он был вынужден уйти в отставку из-за громких коррупционных скандалов, а затем заявил об уходе из политики, устроился в американскую инвестиционную фирму на звучную должность «глобального стратега» и проживал в основном в странах Персидского залива. И вот теперь имя Курца снова появилось в заголовках газет. В пятницу австрийская прокуратура по вопросам экономики и коррупции (WKStA) предъявила ему обвинение в даче ложных показаний под присягой в парламентском комитете, который расследовал коррупционные проявления в работе его правительства. Процесс в отношении экс-канцлера начнется 18 октября в Венском земельном суде по уголовным делам. В случае обвинительного вердикта Курц может получить до трех лет лишения свободы.

Речь идет о парламентском расследовании в отношении первого правительства Курца, в котором консерваторы из АНП сотрудничали с крайне правыми из Австрийской партии свободы и которое лишилось власти в результате вотума недоверия по следам «Ибица-гейта» в 2019 г. Но сам «Ибица-гейт» был связан с лидером АПС Штрахе, а Курц привел свою партию к победе на досрочных выборах и в начале 2020 г. сформировал новое правительство в коалиции с «Зелеными». Парламентский комитет в июне 2020 г. выяснял роль канцлера в учреждении госхолдинга ÖBAG, который управляет долями государства в различных компаниях, и в назначении на пост руководителя ÖBAG близкого к Курцу Томаса Шмида. Канцлер утверждал, что был заранее проинформирован о кадровом решении, но сам не имел к нему отношения. Но через год следователи прокуратуры в рамках расследования коррупции в правительстве изъяли телефоны у ряда чиновников, включая Шмида. И в электронной переписке Курца и Шмида в WhatsApp они обнаружили свидетельства прямой вовлеченности канцлера в процесс назначения Шмида на пост главы ÖBAG. Сам Курц свою вину отрицает.

Вообще-то официально предъявленное обвинение, пожалуй, самое невинное из преступлений, в которых антикоррупционная прокуратура подозревает экс-канцлера. Вскрытая телефонная переписка Курца со Шмидом и другими близкими к нему чиновниками дала богатую пищу для таких подозрений. В опубличенной прокуратурой переписке Курц предстает беспринципным политическим манипулятором, не сдерживаемым рамками закона. В частности, из нее явствует, что с 2016 г. Курц и его помощники использовали средства минфина, гендиректором которого был Шмид, для подкупа опросной фирмы, а затем манипулированные опросные данные публиковались в таблоиде Österreich, получавшем за это щедрые рекламные выплаты от того же минфина. Это должно было способствовать смещению прежнего лидера АНП и приходу Курца на этот пост, что и произошло в 2017 г. В связи с этим прокуратура осенью 2021 г. объявила подозрения в растрате государственных средств и подкупе в отношении Курца и его сотрудников, а Шмид позже подтвердил это в ходе допросов. Сейчас прокуроры продолжают расследования, и десятки высокопоставленных чиновников, политиков и бизнесменов уже названы в качестве потенциальных обвиняемых по делам о подкупе и торговле влиянием.

Правда, перспективы предъявления новых официальных обвинений Курцу и соответственно новых судебных процессов против него пока туманны. За четыре года своего правления Курц создал мощную политическую машину, расставив своих союзников в важнейших государственных институтах. Нынешний канцлер Австрии Карл Нехаммер – тоже близкий союзник Курца. На посту главы МВД он проводил в жизнь жесткую линию Курца по вопросам иммиграции. Можно предположить, что Нехаммер и минюст будут негласно притормаживать переход идущих расследований в судебную стадию. Но через год Австрии предстоят всеобщие выборы, и велики шансы, что АНП потеряет власть.

Александр Ивахник

Новым президентом Гватемалы стал недавний аутсайдер.

Главная проблема Гватемалы – системная коррупция, в которой замешаны многие представители политической элиты страны, вне зависимости от их политического позиционирования. Одни из них подчеркивают, что являются сторонниками сильной руки, другие выступают в качестве благодетелей народа. Но коррупция остается – и с ней в немалой степени связаны и «застойная» бедность, и экономическая неэффективность, и неработающие социальные лифты.

В 2006 году в условиях недееспособности местных правоохранителей, гватемальские власти заключили соглашение с ООН о создании Международной комиссии по борьбе с безнаказанностью в Гватемале (CICIG), которая должна была заниматься расследованием особо опасных преступлений. Но комиссия столь активно занималась своим делом (в том числе способствовала аресту двух экс-президентов), что восстановила против себя большинство политического класса страны. В 2019 году тогдашний президент Джимми Моралес, сам обвинявшийся в коррупции, изгнал комиссию из Гватемалы. Целый ряд сотрудников комиссии были вынуждены эмигрировать.

Фаворитом нынешних выборов была Сандра Торрес, бывшая жена экс-президента страны, выступавшая с левоцентристской программой – однако в обществе не верили в ее способность обеспечить перемены. На этом фоне стал быстро расти рейтинг Бернардо Аревало, интеллектуала и бывшего дипломата, который занялся политикой лишь в последние годы. Аревало придерживается социал-демократических взглядов, он критикует гватемальскую олигархию и, одновременно, «боливарианский» авторитаризм, связанный с именем Уго Чавеса. Разумеется, главным месседжем его избирательной кампании стала борьба с коррупцией. Когда Аревало неожиданно вышел во второй тур, была предпринята попытка снять его кандидатуру с выборов – но она не удалась, так как привела бы к их полной делегитимации.

У Аревало было одно серьезное преимущество по сравнению с другими кандидатами «второго ряда» - известная в стране фамилия. Его отец, Хуан Хосе Аревало, был первым демократически избранным президентом страны. Он находился у власти в 1945-1951 годах и, несмотря на целый ряд попыток переворотов, смог остаться на своем посту в течение всего срока полномочий и передать свои полномочия преемнику, также победившему на выборах (следующий раз в истории Гватемалы мирный конституционный переход власти был в 1991 году). Аревало-старший вызвал недовольство США тем, что инициировал принятие Трудового кодекса, ограничивавшего возможности могущественной в те годы банановой компании «Юнайтед фрут». В Гватемале рассказывали про то, как американский посол (бывший совладелец фабрики перьевых ручек), отчаявшись наладить с Аревало добрые отношения, предложил ему привезти из США привлекательную девушку, поинтересовавшись у него, предпочитает ли он блондинок или брюнеток. Ошарашенный Аревало ответил: «Мне, конечно, нравятся женщины, но я нахожу их сам».

США все же помогли свергнуть преемника Аревало, Хакобо Арбенса, в результате чего Аревало долгие годы провел в эмиграции. Только в 1960-е годы американцы стали проводить в отношении Латинской Америки более дифференцированную политику, отделяя социальных реформаторов (к числу которых принадлежал Аревало-старший) от коммунистов. В настоящее время Аревало-старший является одним из героев гватемальской истории – как защитник политических свобод, борец с неграмотностью и сторонник реформ.

Теперь Аревало-младший избран президентом (с 60% голосов во втором туре) в условиях высоких общественных ожиданий. Сможет ли он им соответствовать, пока неясно. Проблема заключается не только в дефиците политического и управленческого опыта, но и в отсутствии поддержки в парламенте, где партия избранного президента имеет лишь 23 места из 160.

Алексей Макаркин

17 сентября в столице Армении Ереване состоятся выборы в местный представительный орган Совет старейшин. Согласно закону о местном самоуправлении именно эта структура (в ней представлены 65 депутатов) избирает ереванского мэра. Если вдруг по итогам голосования (а оно происходит по партийным спискам) партия-победительницы получает более половины всех мандатов, то ее первый номер становится городским головой.

Почему предстоящие выборы так важны, если формально они относятся лишь к компетенции местного самоуправления? Причин несколько. Во-первых, Ереван- больше чем просто столица Армении. Здесь сосредоточено более трети всех избирателей республики. С учетом родственников и друзей в «армянской глубинке» эти цифры становятся еще больше. Если мы говорим о факторе общественного влияния на политический процесс. Выборы в Ереване, по сути, превращаются в гигантское социсследование армянского общественного мнения. Во-вторых, в ближайшее время не ожидается крупных общенациональных кампаний. В 2021 году Никол Пашинян и его партия по итогам внеочередных выборов в Национальное собрание смогло сохранить контроль и над ним, и над правительством. Армения- парламентская республика. И если все «пойдет по плану», форс-мажоров не будет, то следующие выборы в высший представительный орган власти страны (а по последствиям еще и избрание правительства) состоятся лишь в 2026 году! И для правительства, и для оппозиции, таким образом важно провести генеральный смотр своих сил. Следовательно, де-факто выборы 17 сентября станут общенациональными.

Кто может стать основными участниками в борьбе за кресло мэра? В кандидатах в политики любого уровня в Армении никогда не было недостатка. Но сегодня претендентом номер один является Тигран Авинян. Его поддерживает премьер, за плечами этого кандидата опыт работы и в национальном правительстве, и в мэрии. И, конечно, целенаправленная медийная «раскрутка». Авинян хорошо узнаваем. Среди главных оппонентов вице-мэра можно назвать бывшего городской голову Айк Марутяна. Сначала яркий сторонник Никола Пашиняна, затем его оппонент, ушедший в отставку под давлением премьера. С узнаваемостью у него, похоже, не будет особых проблем. О походе в ереванскую политику партии «Страна для жизни» (ее связывают с Рубеном Варданяном) и ее лидера Мане Тандилян заговорили задолго до предстоящей кампании. Но сегодня про этого политика говорят также, как про ключевого оппонента Тиграна Авиняна. С учетом ее личного карабахского опыта и связки с экс-госминистром непризнанной НКР на фоне непрекращающегося кризиса вокруг Лачина такой бэкграунд может быть востребован частью ереванцев.

Но выборы в столице Армении часто доказывали один важный тезис: жители Еревана предпочитают избирать тех, кто фокусируется на городской жизни, а не знаковых политиков общенационального уровня. Правоту этого вывода ранее апробировали на себе Левон Тер-Петросян или Раффи Ованнисян. И в этой связи шансы Авиняна сегодня выглядят предпочтительнее. Впрочем, его победа не предопределена, многое зависит от консолидации оппозиционных усилий. Сможет ли армянская оппозиция преодолеть тактические разногласия в борьбе за ключевой муниципалитет страны? Ответ на этот вопрос увидим уже в ближайшие дни и недели.

Сергей Маркедонов

Тема замедления китайской экономики, грозящего перерасти в кризис «экономического чуда», объективно существует. Только есть многочисленные нюансы.

Во-первых, Китай с его мощным потенциалом в любом случае останется одним из ведущих мировых игроков. Вопрос заключается в том, завышены ли представления о будущем биполярном устройстве мира с двумя главными центрами влияния – США и Китаем. Последние экономические данные скорее свидетельствуют в пользу завышения.

Во-вторых, возникает противоречие между политической и экономической логикой. Первая побуждает страну жестко конкурировать с США, невзирая на риски для китайских компаний, привыкших к удобной жизни в глобальном мире. Вторая связана с необходимостью компромиссов и самоограничений. Си Цзиньпин, оформивший в прошлом году свое доминирование в китайской элите, придерживается скорее политической логики (в том числе в тайваньском вопросе). Вопрос, насколько он будет оглядываться на экономику.

В-третьих, характер взаимоотношений между государством и бизнесом. С 1990-х годов были популярны идиллические сюжеты о том, как капиталисты интегрируются в «красный Китай», получая широкие возможности для развития своего бизнеса. В свою очередь, они демонстрировали полную лояльность государству, «олигархия» носила политический, а не экономический характер. Сейчас в этой схеме наблюдается разбалансировка – амбиции бизнеса объективно растут, а государство склонно принимать меры по их ограничению, в том числе превентивные.

В-четвертых, уровень открытости страны и, следовательно, достоверности поступающих данных. Только что власти Китая решили больше не публиковать данные о безработице среди молодежи. Официально это решение объясняется методологическим причинами (включать ли в статистику ищущих работу студентов), но показательно, что оно было принято после того, как молодежная безработица достигла в июне рекордных значений, превысив 21%. А FT сообщила, что власти Китая запрещают экономистам публично обсуждать негативные тенденции в экономике страны.

В-пятых, настроения молодежи. Они в значительной степени определялись самоутверждением страны на мировой арене за счет бурного экономического роста – соответственно, даже у вестернизированной молодежи распространен национализм. Вопрос в том, что будет сейчас, когда безработица растет и далеко не все ожидания оправдываются.

Алексей Макаркин

Во вторник отвечавший за зеленую повестку в ЕС исполнительный вице-председатель Еврокомиссии Франс Тиммерманс официально покинул свой пост ради возвращения в нидерландскую политику. Он не скрывает своих амбиций после досрочных парламентских выборов 22 ноября стать премьером вместо заявившего об уходе из политики Марка Рютте. Отставка Тиммерманса стала серьезной потерей для Еврокомиссии. В нынешнем составе ЕК он был наиболее статусной и весомой фигурой после ее главы Урсулы фон дер Ляйен. Это было связано с тем, что с 2020 г. реализации «Зеленого курса» придавалось в ЕС приоритетное значение. Именно Тиммерманс возглавлял подготовку знаковых законопроектов, направленных на борьбу с изменениями климата, и энергично проталкивал их прохождение в евроинститутах. Он же представлял ЕС на важных международных экологических форумах.

Между тем климатическая политика ЕС сейчас сталкивается с серьезными трудностями ввиду сопротивления со стороны консервативных и правых сил. Поэтому большое внимание уделялось тому, кто придет на смену Тиммермансу. Глава ЕК не медлила с выбором. Уже во вторник она назначила новым ответственным за зеленую повестку вице-председателя ЕК Мароша Шефчовича. У него большой опыт руководящей работы в ЕК, еще в 2009 г. он стал еврокомиссаром от Словакии. Шефчович имеет репутацию умелого переговорщика, в нынешней Комиссии он отвечает за сложный процесс взаимодействия с Великобританией после брексита.

Тиммерманс пойдет на выборы в Нидерландах во главе левоцентристского альянса своей «Партии труда» и партии «Зеленые и левые». Еще в июле эти партии договорились выдвинуть на выборах единый список кандидатов. Вслед за тем Тиммерманс предложил себя на роль лидера единого списка, руководители партий охотно согласились. В августе прошло голосование членов двух партий, в ходе которого 92% поддержали Тиммерманса. Хотя до работы в ЕК карьера Тиммерманса в основном была связана с дипломатической службой (в частности, в начале 90-х он работал в посольстве в Москве, а в 2012-2014 гг. возглавлял МИД), тем не менее более 10 лет он был депутатом национального парламента от «Партии труда». Имеется у него и опыт ведения избирательных кампаний. Считается, что он эффективно руководил кампанией европейских социал-демократов на выборах в Европарламент в 2019 г.

По некоторым признакам, Тиммерманс является достаточно авторитетной фигурой в Нидерландах. В конце июля 39% опрошенных голландцев сказали, что доверили бы ему руководство правительством – для крайне фрагментированной политики страны это немало. По агрегированным данным последних опросов, альянс «Партии труда» и партии «Зеленые и левые» готовы поддержать 18% избирателей – чуть больше, чем праволиберальную «Народную партию за свободу и демократию» Рютте (17%). На третьем месте с 16% новая правопопулистская партия «Фермерское гражданское движение», которая выступает против масштабных мер по сокращению вредных выбросов. С точки зрения предвыборной повестки именно эта партия может стать главным соперником альянса Тиммерманса, который во вторник подчеркнул, что борьба с изменениями климата станет одним из ключевых приоритетов его кампании.

Впрочем, на ход предвыборной борьбы может оказать серьезное влияние партия «Новой социальный контракт», о создании которой объявил 20 августа один из самых популярных консервативных политиков Питер Омцигт. В 2003-2021 гг. он был депутатом от «Христианско-демократического призыва», затем вышел из партии и стал независимым. Омцигт проявил себя как яркий критик правительства Рютте. Он ставит во главу угла институциональную реформу голландской политики, в частности, введение системы регионального представительства в парламенте и учреждение конституционного суда. Омцигт обещает сформировать список кандидатов от новой партии к началу октября. Удивительно, но эта еще не существующая партия благодаря личной популярности Омцигта, по данным одного из опросов, может получить 29% голосов, выйдя на первое место. В любом случае выборы будут крайне любопытными и, судя по всему, приведут к серьезной перестройке партийной системы в стране.

Александр Ивахник

О Пригожине.

1. Для большинства элит Пригожин был сильнейшим раздражителем, кувалда вызывала у них не восхищение, а страх. Пригожин был сторонником мобилизационного общества, в котором представителям нынешних элит либо нет места, либо они будут оттеснены на глубокую периферию. Пригожинская модель напоминала сталинскую с реально жесткой вертикалью и жесткими же санкциями за то, что система считает нарушениями правил или неэффективностью. Попытки Пригожина апеллировать перед своим июньским маршем напрямую к населению посредством поездок в регионы воспринималась этими элитами крайне тревожно. Переживать они не будут.

2. Для представителей элит, связанных с Пригожиным (это явно меньшая их часть), такая связь после июньского марша стала крайне токсичной. «Казус Суровикина» показал степень рисков. На личном уровне у них может быть разное отношение к Пригожину (марш мог изменить его только в сторону ухудшения), но их реакции будут предельно сдержанными.

3. Общество в целом примет наиболее психологически удобную для него версию случившегося – скорее всего, «украинскую», которая активно продвигается в публичном пространстве. Многие россияне, наблюдающие за событиями по телевизору (и «одним глазом» смотрящие в Интернет, в основном на сайты, связанные с государством), отшатнулись от Пригожина после его марша или даже во время него. В целом людям свойственна «политическая забывчивость» - они стараются не думать о том, что вызывает у них дискомфорт (и на что они к тому же не могут повлиять). Кстати, интерес к Суровикину в обществе также сильно уменьшился после того, как его перестали показывать по телевизору.

4. Турбопатриоты сейчас в основном в шоке, но уже вчера некоторые из них стали писать о том, что надо продолжать СВО до победного конца, несмотря ни на что. Им свойственны антиэлитные настроения, но при этом они государственники, верящие в высшую правоту государства, которое они сакрализируют и отделяют от истеблишмента. Такой принцип восходит еще ко временам Великой Отечественной войны, и он важен для турбопатриотов вне зависимости от того, являются ли они поклонниками «красных» или «белых», Сталина или Николая II. Отсюда и представление о том, что личные эмоции, влекущие за собой продвижение разных версий случившегося, выгодны только врагам и поэтому должны уступить место патриотическому стоицизму.

5. «Вагнер» еще при жизни Пригожина столкнулся с кризисом модели, связанным с прекращением разных форм поддержки со стороны государства. При Пригожине наиболее вероятным сценарием его дальнейшего существования было «капсулирование», сохранение ядра организации и сосредоточение на коммерчески окупаемых проектах в Африке. Сейчас же основным сценарием становится эрозия, при которой конкретные командиры выбирают индивидуальные стратегии дальнейших действий.


Алексей Макаркин

НАЧАЛОСЬ! Первые дебаты республиканцев

Первое – значимое, пожалуй, лишь тем, что оно первое - событие в президентской избирательной кампании 2024 г. в США: вчера прошел первый раунд дебатов «кандидатов кандидаты» - восьмерых участников праймериз Республиканской партии. Не было девятого, точнее, первого кандидата – Дональда Трампа. Он отказался от участия по двум причинам: во-первых, его рейтинги – выше 50%, на 30 с лишним пунктов выше, чем у идущего вторым губернатора Флориды Рона ДеСантиса, тем более – всех остальных. Вторая причина – обязательным условием участия было письменное обещание поддержать победителя праймериз, кто бы им ни стал. А признавать поражения, даже гипотетические, Трамп не любит.

От дебатов ждали не ощутимого влияния на ход конкуренции, скорее – первого смотра, кто чего стоит в борьбе и на чем сойдутся, в чем разойдутся кандидаты. Кратко – об этом.
Успешными вчерашние дебаты стали для трех кандидатов. Несколько неожиданно – для Майкла Пенса, занимающего четвертое место в рейтингах. Он был убедителен в нападках на Вивека Рамасвами, но главное – на него «сыграло» то, что модераторы предложили всем кандидатам оценить, прав ли был вице-президент Пенс, когда 6 января 2021 г. вопреки сильному давлению Трампа не стал срывать процедуру утверждения результатов выборов Конгрессом. Сам Пенс на этот вопрос ответил с красивой риторикой, упомянув свою верность конституции США, но интересно, что никто из остальных участников не сказал, что Пенс был тогда не прав. При том, что примерно половина республиканских избирателей верит безосновательным утверждениям Трампа, что результаты выборов были фальсифицированы. Риск поссориться с избирателем? Нет, пожалуй, трезвый расчет: тех, кто верит Трампу, от него не отнять, надо бороться за других и представать перед избирателями серьезными политиками.

Два других успешных участника – Никки Хейли и Крис Кристи, два бывших губернатора штатов Южная Каролина и Нью-Джерси. Оба «отметились» кинжальными ударами по Вивеку Рамасвами, обвинив его в неопытности (Кристи: «не то время, чтобы учиться быть президентом, уже работая на этом посту», Хейли же обвинила его в незнании азов внешней политики, раскритиковав обещание Рамасвами резко ослабить поддержку США Украины, Тайваня и Израиля). Опытные политики «отработали» повестку.

Неоднозначны итоги дебатов для Рамасвами. За третье место в рейтингах его поставили на одно из двух центральных мест на сцене. Минус: критика в его адрес была жесткой и разящей, а элегантных запоминающихся ответов от него не дождались. Плюс: он стал центром внимания для аудитории, потому что почти все говорили о нем.

Главный проигравший – Рон ДеСантис, второе место в рейтингах и второе центральное место на подиуме. Проиграл, потому что не сказал ничего запоминающегося. Вряд ли есть основания для перелома негативного тренда его рейтингов. Также ничем особенным не запомнились и остальные трое участников – сенатор Тим Скотт, губернатор Северной Дакоты Дуг Бёргам и бывший губернатор Арканзаса Аса Хатчинсон.

Повестка – точнее, дискурс о повестке Республиканской партии вчерашними дебатами только открылся. Так что, скорее наблюдения, чем выводы:

- Сам факт конкурентных дебатов размывает «консенсус о Трампе» в республиканском лагере. Все его критикуют (жестче всего – Кристи и Пенс), никто не признает, что у него «украли победу» в 2020г. Трамп еще может восстановить консенсус, но для этого нужны усилия. А пока что – сегодня – он появится в суде в штате Алабама, чтобы получить обвинения в давлении на чиновников штата в 2020 г. по поводу итогов выборов.

- По внешней политике – и поддержке Украины как одного из главных внешнеполитических вопросов – из общей линии «выламывается» лишь один кандидат, главный тон будут задавать двое самых опытных в этой сфере кандидатов – бывший вице-президент Пенс и бывший посол в ООН Хейли. Впрочем, вряд ли на эту тему будет молчать и еще один опытный кандидат – сам Трамп.

- двухчасовых дебатов недостаточно, чтобы обсудить все темы. Ясно, что одной из центральных для республиканцев будет проблема ограничения права на аборт - вопрос, насколько жестко. И пока очень мало что сказано об экономике.
Но, повторим, мы видели только первое явление первого акта политической драмы, которая продлиться до ноября 2024 г.

Борис Макаренко

О расширении БРИКС

1. Этот процесс выгоден Китаю и России. В том числе в связи со вступлением в БРИКС Ирана, чьи связи с Россией резко увеличились после начала СВО. Китай воспринимает БРИКС как опору в конкуренции с США и площадку для взаимодействия с «глобальным Югом».

2. Для Бразилии было важно помочь властям соседней Аргентины, где на финишную прямую выходит президентская избирательная кампания, результаты которой сейчас предсказать невозможно. Есть вероятность победы как правоцентристского (в рамках политического «чередования»), так и крайне правого кандидата, по сравнению с которым «бразильский Трамп» Жаир Болсонару выглядит умеренным политиком. Так что вступление Аргентины добавляет организации рисков – что будет, если на выборах победит Хавьер Милей, который даже своих мастифов назвал в честь экономистов либеральной школы, включая Милтона Фридмана.

3. Появление в БРИКС сразу трех арабских (двое из них – крупные нефтяные игроки) государств – Саудовской Аравии, ОАЭ и Египта – усиливает роль «нефтяного» фактора в организации и ее взаимодействие с ОПЕК. При этом все эти страны прагматично маневрируют в мировой политике. Участие в БРИКС для них может быть частью сложной игры, в которой они и взаимодействуют с США, и отстаивают свои интересы.

4. Эфиопия появилась в последний момент в качестве реального, а не потенциального кандидата – видимо, по инициативе ЮАР, заинтересованной в географическом балансе. Эфиопский премьер Абий Ахмед Али – нобелевский лауреат, что повышает неформальный статус страны. В то же время у Эфиопии хорошо выстроенные отношения с Россией, премьер только что лично участвовал в саммите в Петербурге.

5. Главным скептиком относительно расширения выглядела Индия – с учетом ее непростых отношений с Китаем. Но она могла согласиться на это с учетом общего аморфного характера БРИКС, позволяющего его членам проводить самостоятельную внешнюю политику без обязывающих ограничений.

Алексей Макаркин