Наши чиновники от образования вслед за сенаторами показали редкостный пример профессионального невежества и, скажем так, пугливости. Научно-методический совет по учебникам Минобрнауки под председательством министра Ольги Васильевой принял решение направить на дополнительную экспертизу в РАН учебник для 10 класса «История России: начало XX – начало XXI века» авторства О.Волобуева, С.Карпачева и П.Романова. «За» проголосовали 19 человек, двое воздержались, никто не был против.
Казалось бы, учебник и учебник. Написан тремя опытными профессиональными историками, пишущими еще с советских времен. Прошел аж три экспертизы: педагогическую, общественную и научную историко-культурную. Однако на пленарном заседании Совфеда 25 октября сенатор от Крыма, видный деятель «Крымской весны» Сергей Цеков процитировал, как в учебнике излагаются события, предшествовавшие присоединению Крыма к России: «Революция, начавшаяся в Киеве, стала явлением международной политики и на революционной волне выплеснула поплывший в другом направлении Крымский полуостров». Этот элегантный образ Валентина Матвиенко расценила как «просто провокационную запись». Цекова же особо возмутило, что «кровавый путч в Киеве» авторы назвали революцией. Резюмируя, спикер Совфеда поручила принять меры к тому, чтобы разделы по присоединению Крыма в учебниках истории были написаны «корректно с юридической, правовой, политической, гражданской, какой хотите точки зрения», и обязать министерство образования «незамедлительно это исправить». И вот Минобрнауки взяло под козырек.
О чем, собственно, сыр-бор? Конечно, Евромайдан представлял собой классическую политическую революцию – насильственную смену власти с активным участием достаточно широких масс населения. Наверное, Сергей Цеков, который в советские времена был секретарем комитета комсомола, а затем парткома в медучреждениях, до сих пор сохранил теплое чувство к слову революция, а Евромайдан у него вызывает чувства сугубо отрицательные. Но при чем здесь учебник истории? Тем более, что данный учебник в трактовке украинского кризиса вовсе не отличается вольнодумством. В соответствии с каноническим взглядом авторы учебника отмечают, что присоединение Крыма стало ответом на «антиконституционный переворот» в Киеве и что российские военные во избежание кровопролития взяли под охрану некоторые объекты, но они «ни во что не вмешивались» – Россия лишь «взяла на себя сохранение мира на преимущественно русскоязычном полуострове». Вполне канонически описан авторами и конфликт в Донбассе.
Увы, российская историография дожила до таких времен, когда малограмотность и вкусовщина одного сенатора вкупе с волюнтаризмом спикера Совфеда и послушностью министерских чиновников вызывают бурю в стакане воды и в итоге усиливают инстинкт самоцензуры при подходе к острым темам даже у серьезных историков. Зато «историк» Мединский чувствует себя спокойно.
Александр Ивахник
Казалось бы, учебник и учебник. Написан тремя опытными профессиональными историками, пишущими еще с советских времен. Прошел аж три экспертизы: педагогическую, общественную и научную историко-культурную. Однако на пленарном заседании Совфеда 25 октября сенатор от Крыма, видный деятель «Крымской весны» Сергей Цеков процитировал, как в учебнике излагаются события, предшествовавшие присоединению Крыма к России: «Революция, начавшаяся в Киеве, стала явлением международной политики и на революционной волне выплеснула поплывший в другом направлении Крымский полуостров». Этот элегантный образ Валентина Матвиенко расценила как «просто провокационную запись». Цекова же особо возмутило, что «кровавый путч в Киеве» авторы назвали революцией. Резюмируя, спикер Совфеда поручила принять меры к тому, чтобы разделы по присоединению Крыма в учебниках истории были написаны «корректно с юридической, правовой, политической, гражданской, какой хотите точки зрения», и обязать министерство образования «незамедлительно это исправить». И вот Минобрнауки взяло под козырек.
О чем, собственно, сыр-бор? Конечно, Евромайдан представлял собой классическую политическую революцию – насильственную смену власти с активным участием достаточно широких масс населения. Наверное, Сергей Цеков, который в советские времена был секретарем комитета комсомола, а затем парткома в медучреждениях, до сих пор сохранил теплое чувство к слову революция, а Евромайдан у него вызывает чувства сугубо отрицательные. Но при чем здесь учебник истории? Тем более, что данный учебник в трактовке украинского кризиса вовсе не отличается вольнодумством. В соответствии с каноническим взглядом авторы учебника отмечают, что присоединение Крыма стало ответом на «антиконституционный переворот» в Киеве и что российские военные во избежание кровопролития взяли под охрану некоторые объекты, но они «ни во что не вмешивались» – Россия лишь «взяла на себя сохранение мира на преимущественно русскоязычном полуострове». Вполне канонически описан авторами и конфликт в Донбассе.
Увы, российская историография дожила до таких времен, когда малограмотность и вкусовщина одного сенатора вкупе с волюнтаризмом спикера Совфеда и послушностью министерских чиновников вызывают бурю в стакане воды и в итоге усиливают инстинкт самоцензуры при подходе к острым темам даже у серьезных историков. Зато «историк» Мединский чувствует себя спокойно.
Александр Ивахник
Очередным эпизодом разногласий прокуратуры и следствия стал выбор меры пресечения водителю автобуса Виктору Тихонову, въехавшему в конце прошлого года в переход у метро «Славянский бульвар», что привело к гибели четырех человек. Это произошло на фоне продолжающихся слухов о возможности расформирования Следственного комитета России уже в текущем году.
Следствие настаивало на взятии Тихонова под стражу, считая, что тот скрывает истинные причины трагедии. Следователи заявили, что Тихонов не пытался остановить автобус. Фактически речь идет о подозрении в совершении умышленного особо тяжкого преступления – в противном случае, заключение под стражу явно нецелесообразно.
В то же время прокуратура исходила из того, что Тихонову предъявлено обвинение в совершении неумышленного преступления. Она предложила ограничиться домашним арестом. Тем более, что Тихонов во время аварии ударился головой, в результате врачи диагностировали у него кровоизлияние в мозг. Также у него было сотрясение головного мозга, открытая рана головы, тупая травма грудной клетки, ушиб легких, перелом ребер, пневмоторакс и гипертонический криз. С учетом возраста (58 лет) помещение в следственный изолятор могло стать для Тихонова роковым. Неудивительно, что суд согласился с позицией прокуратуры и отправил Тихонова под домашний арест.
Алексей Макаркин
Следствие настаивало на взятии Тихонова под стражу, считая, что тот скрывает истинные причины трагедии. Следователи заявили, что Тихонов не пытался остановить автобус. Фактически речь идет о подозрении в совершении умышленного особо тяжкого преступления – в противном случае, заключение под стражу явно нецелесообразно.
В то же время прокуратура исходила из того, что Тихонову предъявлено обвинение в совершении неумышленного преступления. Она предложила ограничиться домашним арестом. Тем более, что Тихонов во время аварии ударился головой, в результате врачи диагностировали у него кровоизлияние в мозг. Также у него было сотрясение головного мозга, открытая рана головы, тупая травма грудной клетки, ушиб легких, перелом ребер, пневмоторакс и гипертонический криз. С учетом возраста (58 лет) помещение в следственный изолятор могло стать для Тихонова роковым. Неудивительно, что суд согласился с позицией прокуратуры и отправил Тихонова под домашний арест.
Алексей Макаркин
Кажется, Германия все же обретет правительство – хотя после выборов в Бундестаг прошло почти пять месяцев – рекордная во всей послевоенной истории страны задержка. Попытка первой – казавшейся сразу после выборов очевидной – коалиции ХДС Ангелы Меркель со Свободными демократами и «Зелеными» -оказалась неудачной: первые тянули программу действий «вправо», вторые - «влево», и у нее попросту «разъехались ноги». В новый союз ХДС с социал-демократами почти никто не верил: социалисты не без оснований считали, что рекордно низкий для партии результат выборов – следствие их подчиненного положения в прежнем правительстве, партия была настроена «взять паузу» и отсидеться в оппозиции. Германии грозили непривычные для нее сценарии правительства меньшинства или новые выборы.
И теме не менее, почти двадцатичетырехчасовой марафон переговоров – с четверга по пятницу закончился подписанием предварительного коалиционного соглашения. Задача казалась почти нерешаемой: социал-демократам нужна была «победа» на переговорах, чтобы убедить партию согласиться с решением войти в правительство (поскольку 21 января его должна утвердить партийная конференция СДПГ, делегаты которой настроены скептично). И социал-демократы были настойчивы, понимая, что Меркель не хочет завершать свою политическую карьеру неудачей с формированием правительства. Однако и у Меркель – опытного и настойчивого переговорщика - был сильный козырь: она правильно рассчитала, что для социал-демократов есть большее зло, чем вхождение в правительство: новые выборы, на которых СДПГ ждала бы еще большая неудача.
Итог – приемлемый для обеих сторон компромисс. СДПГ заявила, что им удалось внести в программу правительства «60 пунктов» своих требований. Среди них – компромиссы по пенсионным накоплениям и страховым платежам по медицине, некоторые подвижки по программе миграции (в частности, повышение квот на воссоединение семей и общего числа мигрантов), а также «прорыв» по европейской политике, совместимый с инициативами французского президента Э.Макрона. Меркель же отстояла общий контур экономической и фискальной политики; на ее стороне оказался экономический подъем и профицит бюджета, что позволяет ей делать уступки по социальной политике.
Хотя общественное мнение выражает недовольство и затянувшимися переговорами, и перспективой новой «большой коалиции» двух крупнейших партий, оформление соглашения теперь кажется вполне вероятным. В таком случае Меркель остается кацлером и может спокойно определять свое будущее – подбирать преемника в своей партии или рассматривать перспективу перехода на один из ведущих постов в Евросоюзе.
Борис Макаренко
И теме не менее, почти двадцатичетырехчасовой марафон переговоров – с четверга по пятницу закончился подписанием предварительного коалиционного соглашения. Задача казалась почти нерешаемой: социал-демократам нужна была «победа» на переговорах, чтобы убедить партию согласиться с решением войти в правительство (поскольку 21 января его должна утвердить партийная конференция СДПГ, делегаты которой настроены скептично). И социал-демократы были настойчивы, понимая, что Меркель не хочет завершать свою политическую карьеру неудачей с формированием правительства. Однако и у Меркель – опытного и настойчивого переговорщика - был сильный козырь: она правильно рассчитала, что для социал-демократов есть большее зло, чем вхождение в правительство: новые выборы, на которых СДПГ ждала бы еще большая неудача.
Итог – приемлемый для обеих сторон компромисс. СДПГ заявила, что им удалось внести в программу правительства «60 пунктов» своих требований. Среди них – компромиссы по пенсионным накоплениям и страховым платежам по медицине, некоторые подвижки по программе миграции (в частности, повышение квот на воссоединение семей и общего числа мигрантов), а также «прорыв» по европейской политике, совместимый с инициативами французского президента Э.Макрона. Меркель же отстояла общий контур экономической и фискальной политики; на ее стороне оказался экономический подъем и профицит бюджета, что позволяет ей делать уступки по социальной политике.
Хотя общественное мнение выражает недовольство и затянувшимися переговорами, и перспективой новой «большой коалиции» двух крупнейших партий, оформление соглашения теперь кажется вполне вероятным. В таком случае Меркель остается кацлером и может спокойно определять свое будущее – подбирать преемника в своей партии или рассматривать перспективу перехода на один из ведущих постов в Евросоюзе.
Борис Макаренко
Главный парадокс фигуры Павла Грудинина заключается не в том, что он «капиталист-коммунист». В конце концов, КПРФ уже давно не рабоче-крестьянская партия, Геннадий Зюганов в буденновке выглядел совсем уж комично, да и партбилета у Грудинина нет. Проблема заключается в том, что его программа адресована не только коммунистам, но и куда более широким, протестным слоям населения, в том числе либералам. Для них специально включен пункт о том, что президент должен находиться у власти не более двух сроков – без всяких подряд. Да еще и сокращение президентского срока с 6 до 4 лет.
Но тут же рядом – традиционное коммунистическое требование национализации – «стратегически важных и системообразующих отраслей промышленности, электроэнергетики, железных дорог, систем связи, ведущих банков». И это в условиях, когда одним из главных вопросов путинского четвертого срока будет тема пределов участия государства в экономике. С точки зрения многих экспертов, государства сейчас в экономике слишком много, гораздо больше, чем нужно для нормального развития страны в XXI веке. Приоритеты Грудинина прямо противоположны – под размытое определение «стратегически важные и системообразующие отрасли» можно подвести все, что угодно – нефтянку, металлургию, транспорт. Если сейчас ЦБ вынужденно спасает крупные частные банки, но имеет в виду их последующую приватизацию (не случайно ответственным за санацию «Открытия» стал Михаил Задорнов, которого нельзя заподозрить в симпатии к идее доминирования государства в экономике), то Грудинин фактически за возврат к советской банковской системе, несовместимой с современным рынком.
Получается, что избиратели, которым не нравится экспансия «Роснефти», побуждаются голосовать за кандидата, первым пунктом программы которого стоит еще более жесткая национализация. По сравнению с этим Игорь Сечин выглядит куда более умеренным.
Проблема не в том, реалистична программа Грудинина или нет – ясно, что он выборы не выиграет. Дело в другом. Вопрос о национализации маргинализировался со снижением поддержки КПРФ. В начале нулевых годов он выглядел куда более серьезно, чем сейчас, когда на думских выборах коммунисты чуть было не проиграли жириновцам. Теперь же появляется Грудинин – свежая фигура в отличие от надоевшего Зюганова – и говорит то же самое. Тема национализации возвращается в публичное пространство, приобретает дополнительную легитимность. И именно это вызывает тревогу.
Алексей Макаркин
Но тут же рядом – традиционное коммунистическое требование национализации – «стратегически важных и системообразующих отраслей промышленности, электроэнергетики, железных дорог, систем связи, ведущих банков». И это в условиях, когда одним из главных вопросов путинского четвертого срока будет тема пределов участия государства в экономике. С точки зрения многих экспертов, государства сейчас в экономике слишком много, гораздо больше, чем нужно для нормального развития страны в XXI веке. Приоритеты Грудинина прямо противоположны – под размытое определение «стратегически важные и системообразующие отрасли» можно подвести все, что угодно – нефтянку, металлургию, транспорт. Если сейчас ЦБ вынужденно спасает крупные частные банки, но имеет в виду их последующую приватизацию (не случайно ответственным за санацию «Открытия» стал Михаил Задорнов, которого нельзя заподозрить в симпатии к идее доминирования государства в экономике), то Грудинин фактически за возврат к советской банковской системе, несовместимой с современным рынком.
Получается, что избиратели, которым не нравится экспансия «Роснефти», побуждаются голосовать за кандидата, первым пунктом программы которого стоит еще более жесткая национализация. По сравнению с этим Игорь Сечин выглядит куда более умеренным.
Проблема не в том, реалистична программа Грудинина или нет – ясно, что он выборы не выиграет. Дело в другом. Вопрос о национализации маргинализировался со снижением поддержки КПРФ. В начале нулевых годов он выглядел куда более серьезно, чем сейчас, когда на думских выборах коммунисты чуть было не проиграли жириновцам. Теперь же появляется Грудинин – свежая фигура в отличие от надоевшего Зюганова – и говорит то же самое. Тема национализации возвращается в публичное пространство, приобретает дополнительную легитимность. И именно это вызывает тревогу.
Алексей Макаркин
На президентских выборах в Чехии в поддержку действующего президента Милоша Земана объединились различные политические силы. В частности, действующий премьер Андрей Бабиш, считающийся умеренным проевропейцем и противником миграции. Впрочем, его правительство пока не получило вотума доверия в парламенте (голосование на следующей неделе) и нет никакой уверенности в том, что получит. Партия Бабиша не имеет в парламенте абсолютного большинства, а другие партии не решаются поддержать премьера, обвиняемого в финансовых злоупотреблениях. Также Земан получил поддержку со стороны евроскептиков - радикального националиста и поклонника России Томио Окамуры и Коммунистической партии Чехии и Моравии.
В ответ большинство проевропейских сил выдвинули ряд кандидатов, самый серьезный из которых – бывший президент Академии наук Йиржи Драгош – беспартийный деятель, компромиссная фигура. Они понимали, что ресурса Земана хватит для того, чтобы выйти вперед в первом туре – его поддерживают малые города и сельская Чехия. Для них он свой человек – от подчеркнутой грубоватости до подозрительности в отношении Евросоюза и негативного отношения к санкциям против России. Но задачей проевропейцев было максимально ослабить Земана и мобилизовать избирателей крупных городов, в первую очередь, Праги, растерянных после успеха на прошлогодних парламентских выборах партий Бабиша и Окамуры. Они всячески подчеркивали, что Земан тяжело болен и не может быть эффективным президентом. Сторонники Земана это опровергали.
В первом туре проевропейцам удалось добиться своего. Земан получил 39% - меньше, чем ожидалось. Драгош – 26%, примерно столько, сколько и рассчитывал. Теперь через две недели второй, решающий, тур – и шансы конкурентов можно расценивать как почти равные. Все зависит от того, исчерпал ли Земан свой потенциал в первом туре и сможет ли Драгош стать объединяющей фигурой для всех «антиземановцев».
Алексей Макаркин
В ответ большинство проевропейских сил выдвинули ряд кандидатов, самый серьезный из которых – бывший президент Академии наук Йиржи Драгош – беспартийный деятель, компромиссная фигура. Они понимали, что ресурса Земана хватит для того, чтобы выйти вперед в первом туре – его поддерживают малые города и сельская Чехия. Для них он свой человек – от подчеркнутой грубоватости до подозрительности в отношении Евросоюза и негативного отношения к санкциям против России. Но задачей проевропейцев было максимально ослабить Земана и мобилизовать избирателей крупных городов, в первую очередь, Праги, растерянных после успеха на прошлогодних парламентских выборах партий Бабиша и Окамуры. Они всячески подчеркивали, что Земан тяжело болен и не может быть эффективным президентом. Сторонники Земана это опровергали.
В первом туре проевропейцам удалось добиться своего. Земан получил 39% - меньше, чем ожидалось. Драгош – 26%, примерно столько, сколько и рассчитывал. Теперь через две недели второй, решающий, тур – и шансы конкурентов можно расценивать как почти равные. Все зависит от того, исчерпал ли Земан свой потенциал в первом туре и сможет ли Драгош стать объединяющей фигурой для всех «антиземановцев».
Алексей Макаркин
Перед выходными Дональд Трамп не только шокировал мир словами о странах–«вонючих дырах», но и внес почти скандальную напряженность в отношения с Великобританией – традиционно самым близким американским союзником. Он отказался от запланированного на февраль визита в Лондон на церемонию открытия нового здания посольства США. В своей фирменной манере Трамп написал в Twitter: «Я отменил поездку в Лондон, поскольку не являюсь большим поклонником решения администрации Обамы за гроши продать, возможно, лучшее и очень удачно расположенное здание посольства в Лондоне только ради того, чтобы построить новое в удаленном месте за 1,2 млрд долларов. Плохая сделка. Они хотели, чтобы я перерезал ленточку? Нет!»
Ссылка на нелюбимого Обаму является надуманной: решение о переезде посольства было принято в октябре 2008 года при президенте Буше, поскольку знаменитое здание посольства на Гровенор-сквер отжило свой век и не отвечает современным требованиям. Да и район Воксхолл, куда перемещается посольство, вовсе не является окраинным. Кроме того, понятно, что визит, хоть и не государственный по статусу, не свелся бы к «перерезанию ленточки», а наверняка включал бы встречу с премьер-министром Терезой Мэй. Кстати, Мэй была первым иностранным лидером, посетившим Белый дом сразу после инаугурации Трампа. Она тогда передала новому президенту приглашение королевы нанести официальный визит в Великобританию, и это приглашение было принято. Лондон придает огромное значение «особым отношениям» с Вашингтоном, тем более с учетом «Брексита», когда стране нужно будет заключать масштабное торговое соглашение с США.
Но многие британцы, особенно жители космополитического Лондона, которые в массе своей голосовали против «Брексита», не любят Дональда Трампа с его антииммигрантской, антимусульманской политикой и риторикой. В феврале петиция, призывавшая отозвать приглашение Трампу посетить Великобританию с государственным визитом, собрала более 1,8 млн подписей. И хотя Палата общин отклонила петицию, сроки этого визита до сих пор не согласованы. Тереза Мэй вынуждена реагировать на общественный настрой. В феврале она назвала указ Трампа о запрете на въезд в США жителям ряда исламских стран неправильным и сеющим распри. В ноябре Мэй осудила Трампа за то, что он ретвитнул три антимусульманские видео, размещенные ультра-правой группой «Британия прежде всего». В ответ хозяин Белого дома написал в своем Twitter: «Тереза, не фокусируйтесь на мне. Фокусируйтесь на разрушительном радикальном исламском терроризме, который имеет место в Соединенном Королевстве. А мы делаем всё правильно».
И вот теперь отказ президента от рабочего визита в Лондон. Обидчивого Трампа явно раздражает критика, звучащая с Британских островов. И, конечно, он не хотел столкнуться с массовыми уличными протестами, ожидавшимися во время его визита. Похоже, пока Трамп находится в Белом доме, у Великобритании не так уж много шансов поддерживать с Соединенными Штатами действительно «особые отношения».
Александр Ивахник
Ссылка на нелюбимого Обаму является надуманной: решение о переезде посольства было принято в октябре 2008 года при президенте Буше, поскольку знаменитое здание посольства на Гровенор-сквер отжило свой век и не отвечает современным требованиям. Да и район Воксхолл, куда перемещается посольство, вовсе не является окраинным. Кроме того, понятно, что визит, хоть и не государственный по статусу, не свелся бы к «перерезанию ленточки», а наверняка включал бы встречу с премьер-министром Терезой Мэй. Кстати, Мэй была первым иностранным лидером, посетившим Белый дом сразу после инаугурации Трампа. Она тогда передала новому президенту приглашение королевы нанести официальный визит в Великобританию, и это приглашение было принято. Лондон придает огромное значение «особым отношениям» с Вашингтоном, тем более с учетом «Брексита», когда стране нужно будет заключать масштабное торговое соглашение с США.
Но многие британцы, особенно жители космополитического Лондона, которые в массе своей голосовали против «Брексита», не любят Дональда Трампа с его антииммигрантской, антимусульманской политикой и риторикой. В феврале петиция, призывавшая отозвать приглашение Трампу посетить Великобританию с государственным визитом, собрала более 1,8 млн подписей. И хотя Палата общин отклонила петицию, сроки этого визита до сих пор не согласованы. Тереза Мэй вынуждена реагировать на общественный настрой. В феврале она назвала указ Трампа о запрете на въезд в США жителям ряда исламских стран неправильным и сеющим распри. В ноябре Мэй осудила Трампа за то, что он ретвитнул три антимусульманские видео, размещенные ультра-правой группой «Британия прежде всего». В ответ хозяин Белого дома написал в своем Twitter: «Тереза, не фокусируйтесь на мне. Фокусируйтесь на разрушительном радикальном исламском терроризме, который имеет место в Соединенном Королевстве. А мы делаем всё правильно».
И вот теперь отказ президента от рабочего визита в Лондон. Обидчивого Трампа явно раздражает критика, звучащая с Британских островов. И, конечно, он не хотел столкнуться с массовыми уличными протестами, ожидавшимися во время его визита. Похоже, пока Трамп находится в Белом доме, у Великобритании не так уж много шансов поддерживать с Соединенными Штатами действительно «особые отношения».
Александр Ивахник
В списке стран, которые официально разрешено посещать сотрудникам МВД, нет Сербии. На первый взгляд, странно. Сербы – братья, в НАТО не вошли и не собираются, к санкциям не присоединились. К тому же Рогозин с таксой недавно в Сербию приезжали.
Почему же сербов проигнорировали? Не потому ли, что из Сербии россиянин может легко без визы попасть в Черногорию? А это уже НАТО, то есть враждебная территория. А проконтролировать капитана или майора, а то и генерала, который захочет с семейством из Белграда прокатиться к морскому побережью (у Сербии своего выхода к Адриатике нет), крайне затруднительно. Вот и не увидят наши полицейские ни недавно достроенного собора святого Саввы в Белграде, ни знаменитых средневековых монастырей Студеница, Жича и Манасия.
На самом деле, интересная картинка к современному варианту холодной войны.
Алексей Макаркин
Почему же сербов проигнорировали? Не потому ли, что из Сербии россиянин может легко без визы попасть в Черногорию? А это уже НАТО, то есть враждебная территория. А проконтролировать капитана или майора, а то и генерала, который захочет с семейством из Белграда прокатиться к морскому побережью (у Сербии своего выхода к Адриатике нет), крайне затруднительно. Вот и не увидят наши полицейские ни недавно достроенного собора святого Саввы в Белграде, ни знаменитых средневековых монастырей Студеница, Жича и Манасия.
На самом деле, интересная картинка к современному варианту холодной войны.
Алексей Макаркин
Никто больше не хочет «кошмарить» губернаторский корпус? В последние годы многие губернаторы были напуганы и встревожены неприятной судьбой ряда коллег, оказавшихся в СИЗО. Но ближе к президентским выборам Кремль начал проводить более мягкую политику, что неудивительно: напуганный губернатор - это не самый надёжный губернатор. Президент стал демонстрировать благоволение к отставникам, с ними проводились встречи Путина, заговорили о важности обеспечить преемственность власти на местах.
Но мест для трудоустройства бывших губернаторов, одновременно воспринимаемых в качестве иммунитета от «репрессий», крайне мало. Совет Федерации - старый и по-прежнему используемый вариант. Новым аппаратным ходом стало назначение экс-губернаторов на посты президентских спецпредставителей: так поступили с Меркушкиным и Абдулатиповым. Самый новый приём - избрание в советы директоров госкомпаний: Шанцев нашёл своё пристанище в «Транснефти», Толоконского теперь ждут в РЖД.
Интересно, что подобные посты, пусть и довольно номинальные, чаще получают «аксакалы», политики, начавшие успешную карьеру в 90-х. Как раз к ним предъявлять претензии и наказывать их не принято. Тех, кто стал крупной фигурой в нулевых, и меняют, и наказывают чаще. Легкость обращения Кремля с новыми кадрами - это показатель их невысокого качества и нехватки авторитета. Не исключено, что после выборов их накроет следующая волна ротации, местами - с новыми уголовными делами. Судить будут по результатам выборов, а судить в прямом смысле слова кого-то можно и за коррупцию. А демонстративное благоволение после выборов уже не столь необходимо и полезно.
Но мест для трудоустройства бывших губернаторов, одновременно воспринимаемых в качестве иммунитета от «репрессий», крайне мало. Совет Федерации - старый и по-прежнему используемый вариант. Новым аппаратным ходом стало назначение экс-губернаторов на посты президентских спецпредставителей: так поступили с Меркушкиным и Абдулатиповым. Самый новый приём - избрание в советы директоров госкомпаний: Шанцев нашёл своё пристанище в «Транснефти», Толоконского теперь ждут в РЖД.
Интересно, что подобные посты, пусть и довольно номинальные, чаще получают «аксакалы», политики, начавшие успешную карьеру в 90-х. Как раз к ним предъявлять претензии и наказывать их не принято. Тех, кто стал крупной фигурой в нулевых, и меняют, и наказывают чаще. Легкость обращения Кремля с новыми кадрами - это показатель их невысокого качества и нехватки авторитета. Не исключено, что после выборов их накроет следующая волна ротации, местами - с новыми уголовными делами. Судить будут по результатам выборов, а судить в прямом смысле слова кого-то можно и за коррупцию. А демонстративное благоволение после выборов уже не столь необходимо и полезно.
Американцы уже начали «считать» результаты первого года (если считать с момента инаугурации 20 января) пребывания у власти президента Дональда Трампа. В опросе Quinnipiac University респондентов просили выбрать одно прилагательное, наилучшим образом характеризующее первый год президентства. Три слова-победителя: «провальное» - 69%, «хаотичное» - 62% и «успешное» - 44%.
Первый вывод: эти цифры более-менее соответствуют показателям одобрения и неодобрения деятельности Трампа: на сегодняшний день агрегатор опросов RealClearPolitics дает это соотношение как 39% на 56% - тогда как начинал Трамп год назад с практически равных долей сторонников и противников (по 45%). Подтверждается, следовательно, и еще одно наблюдение: Трамп растерял часть своей поддержки – тех, кто проголосовал за него на пике эмоций или недоверии Хиллари Клинтон, но сохранил своего «ядерного избирателя». Однако добавим пару интересных нюансов.
Во-первых, в том же опросе Quinnipiac University, большинство оценок деятельности администрации Трампа по конкретным направлениям весьма негативны, но есть и важное исключение – оценка состояния экономики США. За год доля «отличных» оценок выросла с 2% до 18%, а «хороших» – с 37% до 48%, т.е. общий прирост «оптимизма» составил 27 процентных пунктов, и сегодня две трети американцев довольны экономикой. В Америке хорошо знают, что при экономическом подъеме (и вызванным им «экономическим оптимизме» общества) действующий президент легко выигрывает перевыборы. Но у Трампа все не как у других: после того, как пронесся слух о возможном выдвижении от демократов телеведущей Опры Уинфри, Rasmussen Reports замерило ее гипотетическое противостояние с Трампом на президентских выборах, и Трамп «проиграл»: 38% за него против 48% за Опру.
Конечно, еще слишком рано для прогнозов не только на 2020, но и на промежуточные выборы в Конгресс осенью нынешнего года. Уверенно можно сказать только одно: противоречивость фигуры Трампа делает американскую политику куда менее прогнозируемой, чем в прошлые годы. Наверное, это главный итог первого года президентства.
Борис Макаренко
Первый вывод: эти цифры более-менее соответствуют показателям одобрения и неодобрения деятельности Трампа: на сегодняшний день агрегатор опросов RealClearPolitics дает это соотношение как 39% на 56% - тогда как начинал Трамп год назад с практически равных долей сторонников и противников (по 45%). Подтверждается, следовательно, и еще одно наблюдение: Трамп растерял часть своей поддержки – тех, кто проголосовал за него на пике эмоций или недоверии Хиллари Клинтон, но сохранил своего «ядерного избирателя». Однако добавим пару интересных нюансов.
Во-первых, в том же опросе Quinnipiac University, большинство оценок деятельности администрации Трампа по конкретным направлениям весьма негативны, но есть и важное исключение – оценка состояния экономики США. За год доля «отличных» оценок выросла с 2% до 18%, а «хороших» – с 37% до 48%, т.е. общий прирост «оптимизма» составил 27 процентных пунктов, и сегодня две трети американцев довольны экономикой. В Америке хорошо знают, что при экономическом подъеме (и вызванным им «экономическим оптимизме» общества) действующий президент легко выигрывает перевыборы. Но у Трампа все не как у других: после того, как пронесся слух о возможном выдвижении от демократов телеведущей Опры Уинфри, Rasmussen Reports замерило ее гипотетическое противостояние с Трампом на президентских выборах, и Трамп «проиграл»: 38% за него против 48% за Опру.
Конечно, еще слишком рано для прогнозов не только на 2020, но и на промежуточные выборы в Конгресс осенью нынешнего года. Уверенно можно сказать только одно: противоречивость фигуры Трампа делает американскую политику куда менее прогнозируемой, чем в прошлые годы. Наверное, это главный итог первого года президентства.
Борис Макаренко
Антон Вайно правительство не возглавит, а останется в АП. Основным кандидатом на пост премьер-министра в настоящее время остается Дмитрий Медведев.
На сегодняшний момент нет объективных признаков того, что Вайно готовится перейти в правительство и принять на себя ответственность за экономику, которой никогда не занимался. Кроме того, назначение Вайно означало бы, что Владимир Путин в большей степени, чем раньше, берет на себя ответственность за политику правительства. Есть все основания полагать, что он не собирается этого делать. Хотя бы потому, что ситуация с нефтяными ценами, от которых зависит бюджет, выглядит противоречивой. С одной стороны, мировая экономика растет, что для нефти хорошо. С другой, в нынешнем году ожидается хотя и плавный, но все-таки выход нефтяных стран из соглашения ОПЕК+, что может привести к снижению цен.
Представляется, что Вайно будет отвечать за другую сферу. А именно: за создание политико-административной конструкции, которая должна будет повысить деперсонификацию режима. С учетом того, что, согласно действующей Конституции, четвертый президентский срок для Путина будет последним. Это основная политическая задача ближайших двух-трех лет.
На сегодняшний момент нет объективных признаков того, что Вайно готовится перейти в правительство и принять на себя ответственность за экономику, которой никогда не занимался. Кроме того, назначение Вайно означало бы, что Владимир Путин в большей степени, чем раньше, берет на себя ответственность за политику правительства. Есть все основания полагать, что он не собирается этого делать. Хотя бы потому, что ситуация с нефтяными ценами, от которых зависит бюджет, выглядит противоречивой. С одной стороны, мировая экономика растет, что для нефти хорошо. С другой, в нынешнем году ожидается хотя и плавный, но все-таки выход нефтяных стран из соглашения ОПЕК+, что может привести к снижению цен.
Представляется, что Вайно будет отвечать за другую сферу. А именно: за создание политико-административной конструкции, которая должна будет повысить деперсонификацию режима. С учетом того, что, согласно действующей Конституции, четвертый президентский срок для Путина будет последним. Это основная политическая задача ближайших двух-трех лет.
В прессу попали данные проверки Контрольным управлением Президента указа Президента «О долгосрочной экономической политике» - одного из майских указов 2012 г. – фактически, экономической программы третьего срока президентства В.Путина.
Неожиданными результаты проверки не назовешь - вряд ли кто-то считал нашу экономику бурно развивающейся в последние годы.
Тем не менее, упомянем некоторые цифры. Из 28 поручений Президента выполнено 21 – т.е, каждое четвертое – недовыполнено. Доля высокотехнологичной продукции в ВВП в лучшем случае в нынешнем году вырастет в 1,2 раза – а указ требовал в 1,3. Нужно было создать 25 млн высокопроизводительных рабочих мест, а на конец 2016 было создано 15,9, причем методика определения «производительности», мягко говоря, вызвала вопросы: она не учитывает технологической оснащенности этих мест – требуется доработка. Производительность труда – напомним старые марксистские учебники политэкономии – ключевой показатель конкурентоспособности экономики – должна была вырасти в полтора раза, а выросла на конец 2016 г всего в 1,04 раза. При этом по ряду показателей лучшая динамика была зафиксирована в 2014 г., потом показатели пошли вниз.
Ситуация у российского и американского президентов зеркальная: у первого – неважные дела в экономике, зато высоки рейтинги одобрения, у второго – как мы вчера писали – наоборот. Конечно, в России у общества – «неэкономический тип мышления». Тем не менее, в условиях избирательной кампании претендующий на победу кандидат не может не сформулировать свою экономическую программу. Кандидаты от парламентской оппозиции это уже сделали, но их экономические построения вряд ли имеют отношение к реальности. Теперь слово за будущим победителем – действующим президентом России.
Борис Макаренко
Неожиданными результаты проверки не назовешь - вряд ли кто-то считал нашу экономику бурно развивающейся в последние годы.
Тем не менее, упомянем некоторые цифры. Из 28 поручений Президента выполнено 21 – т.е, каждое четвертое – недовыполнено. Доля высокотехнологичной продукции в ВВП в лучшем случае в нынешнем году вырастет в 1,2 раза – а указ требовал в 1,3. Нужно было создать 25 млн высокопроизводительных рабочих мест, а на конец 2016 было создано 15,9, причем методика определения «производительности», мягко говоря, вызвала вопросы: она не учитывает технологической оснащенности этих мест – требуется доработка. Производительность труда – напомним старые марксистские учебники политэкономии – ключевой показатель конкурентоспособности экономики – должна была вырасти в полтора раза, а выросла на конец 2016 г всего в 1,04 раза. При этом по ряду показателей лучшая динамика была зафиксирована в 2014 г., потом показатели пошли вниз.
Ситуация у российского и американского президентов зеркальная: у первого – неважные дела в экономике, зато высоки рейтинги одобрения, у второго – как мы вчера писали – наоборот. Конечно, в России у общества – «неэкономический тип мышления». Тем не менее, в условиях избирательной кампании претендующий на победу кандидат не может не сформулировать свою экономическую программу. Кандидаты от парламентской оппозиции это уже сделали, но их экономические построения вряд ли имеют отношение к реальности. Теперь слово за будущим победителем – действующим президентом России.
Борис Макаренко
После разгрома ИГИЛ в Сирии обострились противоречия между внутренними и внешними игроками. Американцы явно делают ставку на организованные силы сирийских курдов, которые внесли главный вклад в освобождение Ракки и контролируют обширные территории на севере и востоке страны.
В воскресенье стало известно, что военные советники США начали подготовку «сил безопасности границы». Они создаются на базе вооруженных формирований Сирийских демократических сил – альянса, основу которого составляют курдские «Отряды народной самообороны», а также ополченцы некоторых арабских племен. Бойцы СДС пройдут переподготовку для несения службы по охране границы. Численность новой вооруженной структуры будет достигать 30 тысяч человек. Ее отряды будут размещены на сирийской границе с Турцией и Ираком, а также по течению реки Евфрат.
Во время боевых действий против ИГИЛ правительство Башара Асада и СДС избегали открытых конфликтов, но сейчас отношения между ними обострились. Курдская партия Демократический союз официально не выступает за отделение от Сирии, США публично также не приветствуют подобное развитие событий. Но ясно, что и те, и другие ориентируются на установление практически полной автономии сирийского Курдистана от Дамаска. Иначе как объяснить, что пограничные отряды планируется разместить вдоль Евфрата, территорию к западу от которого контролируют силы Асада.
Понятно, что намерения США подверглись резкой критике со стороны Дамаска, который характеризовал эти намерения как угрозу территориальной целостности. Представитель Дамаска заявил, что сирийские власти будут считать предателями членов пограничных формирований, создаваемых США. Еще более резкую реакцию планы США вызвали у Турции, которая оценивает курдские «Отряды народной самообороны» как террористическую организацию, связанную с Рабочей партией Курдистана. Эрдоган 15 января заявил: «Сейчас Америка возле наших границ создает террористическую армию, которая угрожает безопасности Турции. Наша задача – задушить эту армию, пока она не родилась… Наши военные операции продолжатся, пока вдоль наших границ не останется ни одного террориста, не говоря уже о 30 тысячах». Осудила решение США о создании «сил безопасности границы» и Россия. Сергей Лавров подчеркнул, что это означает обособление огромной территории вдоль границ с Турцией и Ираком, то есть по сути США взяли курс на раздел Сирии.
Таким образом, на пути политического урегулирования в Сирии возникла новая серьезная проблема. Как она скажется на перспективах межсирийских переговоров в Женеве под эгидой ООН, пока трудно прогнозировать. Ясно лишь, что подходы России и США к разрешению сирийского кризиса разошлись еще дальше, а шансов на сохранение в Сирии единого государства – с Асадом или без него – остается все меньше.
Александр Ивахник
В воскресенье стало известно, что военные советники США начали подготовку «сил безопасности границы». Они создаются на базе вооруженных формирований Сирийских демократических сил – альянса, основу которого составляют курдские «Отряды народной самообороны», а также ополченцы некоторых арабских племен. Бойцы СДС пройдут переподготовку для несения службы по охране границы. Численность новой вооруженной структуры будет достигать 30 тысяч человек. Ее отряды будут размещены на сирийской границе с Турцией и Ираком, а также по течению реки Евфрат.
Во время боевых действий против ИГИЛ правительство Башара Асада и СДС избегали открытых конфликтов, но сейчас отношения между ними обострились. Курдская партия Демократический союз официально не выступает за отделение от Сирии, США публично также не приветствуют подобное развитие событий. Но ясно, что и те, и другие ориентируются на установление практически полной автономии сирийского Курдистана от Дамаска. Иначе как объяснить, что пограничные отряды планируется разместить вдоль Евфрата, территорию к западу от которого контролируют силы Асада.
Понятно, что намерения США подверглись резкой критике со стороны Дамаска, который характеризовал эти намерения как угрозу территориальной целостности. Представитель Дамаска заявил, что сирийские власти будут считать предателями членов пограничных формирований, создаваемых США. Еще более резкую реакцию планы США вызвали у Турции, которая оценивает курдские «Отряды народной самообороны» как террористическую организацию, связанную с Рабочей партией Курдистана. Эрдоган 15 января заявил: «Сейчас Америка возле наших границ создает террористическую армию, которая угрожает безопасности Турции. Наша задача – задушить эту армию, пока она не родилась… Наши военные операции продолжатся, пока вдоль наших границ не останется ни одного террориста, не говоря уже о 30 тысячах». Осудила решение США о создании «сил безопасности границы» и Россия. Сергей Лавров подчеркнул, что это означает обособление огромной территории вдоль границ с Турцией и Ираком, то есть по сути США взяли курс на раздел Сирии.
Таким образом, на пути политического урегулирования в Сирии возникла новая серьезная проблема. Как она скажется на перспективах межсирийских переговоров в Женеве под эгидой ООН, пока трудно прогнозировать. Ясно лишь, что подходы России и США к разрешению сирийского кризиса разошлись еще дальше, а шансов на сохранение в Сирии единого государства – с Асадом или без него – остается все меньше.
Александр Ивахник
В последние несколько лет в СМИ Азербайджана и Армении регулярно выходили публикации, в которых обсуждался так называемый «план Лаврова» по нагорно-карабахскому урегулированию. И хотя никакого соответствующего официального документа до сих пор не опубликовано, интенсивные дискуссии вокруг его возможного существования знаменательны. Они отражают представления двух закавказских экспертно-политических сообществ о том, что ключи к разрешению многолетнего противостояния находятся в Москве.
15 января глава МИД России дал прекрасную возможность для того, чтобы прекратить имеющиеся спекуляции относительно планов Москвы. Отвечая на вопросы в ходе ежегодной пресс-конференции, посвященной итогам деятельности российской дипломатии, он коснулся и основных российских подходов к этому вопросу. Прежде всего, Лавров обратился к тем, кто считает, что Москва является демиургом политической действительности в Нагорном Карабахе. По его словам, у РФ «не может быть конкретных планов по решению этой проблемы, потому что ее решить могут только сами стороны». Действительно, Москва может помочь Еревану и Баку или создать им определенные трудности и препятствия. Но она не в состоянии реализовать ключевые проблемы национально-государственного строительства двух независимых государств, чье «бегство от СССР» в значительной степени и было предопределено борьбой за «свой Карабах». И в сегодняшних условиях Россия не собирается брать на себя эксклюзивную ответственность за решение конфликта, а тем более форсировать его решение в условиях, когда сами стороны противостояния не готовы отойти от максималистских подходов. И в данном контексте не случайно в устах министра упоминание солидарных миротворческих усилий Москва, Вашингтона и Парижа.
Однако, наиболее важным тезисом Лаврова стало его заявление о том, что проблему Карабаха «в одном документе раз и навсегда не решить». В самом деле, если мы даже возьмем себе за труд изучить «обновленные Мадридские принципы», то увидим, что этот документ, являющийся по факту фундаментом переговорного процесса, внутренне противоречив, а заложенные в нем пункты, требуют развернутой детализации и инструментов для их реализации на практике. Даже самая блестящая идея в отрыве от практических алгоритмов ее воплощения «повисает в воздухе».
Правда, дальше, начинается определенная терминологическая путаница, не слишком полезная для понимания мотивов России. О чем идет речь? Лавров заявил о необходимости «поэтапного подхода», который отражал бы «договоренность в отношении того, что возможно сейчас, и определяющий пути работы над вопросами, которые требуют дополнительного обсуждения в интересах достижения окончательного урегулирования, включая статус Нагорного Карабаха». По сути, содержательно возразить российскому министру сложно.
Однако уже много лет понятие «поэтапное урегулирование» отождествляется в противоположность «пакетному принципу» с позицией Баку. Но на практике для Азербайджана поэтапный план де-факто означает двухэтапную модель. Сначала речь идет об освобождении районов вокруг бывшей НКАО, а только затем следует определение окончательного статуса самого Нагорного Карабаха. В интерпретации же Лаврова очередность этапов видится иначе. По его словам, «сейчас было бы важно предпринять дополнительные шаги, чтобы все-таки стало спокойнее на линии соприкосновения. Это помогло бы переходить и к политическому урегулированию». В переводе с дипломатического языка на обычный это означает следующее. Эффективность переговорного процесса будет высока лишь тогда, когда военные инциденты между сторонами будут минимизированы. Иначе замкнутый круг: каждый новый переговорный раунд после нарушения режима перемирия будет лишь спасением мирного процесса, но не содержательным урегулированием. Тем не менее, выбирая формулировки, главе МИД РФ стоило быть четче и строже в определениях. Не потому, чтобы показаться «своим» Еревану или Баку, а отправить более точный сигнал из Москвы сторонам конфликта.
Сергей Маркедонов
15 января глава МИД России дал прекрасную возможность для того, чтобы прекратить имеющиеся спекуляции относительно планов Москвы. Отвечая на вопросы в ходе ежегодной пресс-конференции, посвященной итогам деятельности российской дипломатии, он коснулся и основных российских подходов к этому вопросу. Прежде всего, Лавров обратился к тем, кто считает, что Москва является демиургом политической действительности в Нагорном Карабахе. По его словам, у РФ «не может быть конкретных планов по решению этой проблемы, потому что ее решить могут только сами стороны». Действительно, Москва может помочь Еревану и Баку или создать им определенные трудности и препятствия. Но она не в состоянии реализовать ключевые проблемы национально-государственного строительства двух независимых государств, чье «бегство от СССР» в значительной степени и было предопределено борьбой за «свой Карабах». И в сегодняшних условиях Россия не собирается брать на себя эксклюзивную ответственность за решение конфликта, а тем более форсировать его решение в условиях, когда сами стороны противостояния не готовы отойти от максималистских подходов. И в данном контексте не случайно в устах министра упоминание солидарных миротворческих усилий Москва, Вашингтона и Парижа.
Однако, наиболее важным тезисом Лаврова стало его заявление о том, что проблему Карабаха «в одном документе раз и навсегда не решить». В самом деле, если мы даже возьмем себе за труд изучить «обновленные Мадридские принципы», то увидим, что этот документ, являющийся по факту фундаментом переговорного процесса, внутренне противоречив, а заложенные в нем пункты, требуют развернутой детализации и инструментов для их реализации на практике. Даже самая блестящая идея в отрыве от практических алгоритмов ее воплощения «повисает в воздухе».
Правда, дальше, начинается определенная терминологическая путаница, не слишком полезная для понимания мотивов России. О чем идет речь? Лавров заявил о необходимости «поэтапного подхода», который отражал бы «договоренность в отношении того, что возможно сейчас, и определяющий пути работы над вопросами, которые требуют дополнительного обсуждения в интересах достижения окончательного урегулирования, включая статус Нагорного Карабаха». По сути, содержательно возразить российскому министру сложно.
Однако уже много лет понятие «поэтапное урегулирование» отождествляется в противоположность «пакетному принципу» с позицией Баку. Но на практике для Азербайджана поэтапный план де-факто означает двухэтапную модель. Сначала речь идет об освобождении районов вокруг бывшей НКАО, а только затем следует определение окончательного статуса самого Нагорного Карабаха. В интерпретации же Лаврова очередность этапов видится иначе. По его словам, «сейчас было бы важно предпринять дополнительные шаги, чтобы все-таки стало спокойнее на линии соприкосновения. Это помогло бы переходить и к политическому урегулированию». В переводе с дипломатического языка на обычный это означает следующее. Эффективность переговорного процесса будет высока лишь тогда, когда военные инциденты между сторонами будут минимизированы. Иначе замкнутый круг: каждый новый переговорный раунд после нарушения режима перемирия будет лишь спасением мирного процесса, но не содержательным урегулированием. Тем не менее, выбирая формулировки, главе МИД РФ стоило быть четче и строже в определениях. Не потому, чтобы показаться «своим» Еревану или Баку, а отправить более точный сигнал из Москвы сторонам конфликта.
Сергей Маркедонов
Предвыборный сайт Владимира Путина вызывает странное ощущение: как будто не президент обязан (например, выполнением своих обещаний) своему электорату, а граждане ему обязаны за достигнутые результаты. На сайте приведены умопомрачительные достижения, вольно-невольно создающие чувство вины: не проголосуешь - подведешь всю страну. На самом деле все это следствие авторитарного искажения традиционной электоральной логики: не когда кандидат пытается понравиться народу, а когда кандидату объясняют, что не понравится он просто не может. Через сплошные достижения, переполняющие сайт, совершенно непонятно, видит ли фаворит кампании наличие каких-либо проблем и каким образом он намерен их решать.
Само содержательное наполнение первой страницы разделено на две большие части: настоящее (где говорится, как все прекрасно в России), и будущее (как оно станет еще лучше). Из второй части можно легко сделать вывод, что для полного счастья не хватает развития технологий, повышения МРОТа и модернизации ядерной триады. Все в целом выглядит слишком «корпоративным».
Обращает на себя внимание и «одиночество» Путина: отдельные блоки сопровождаются портретами президента в отсутствие других людей, членов его команды или единомышленников. Исключительная рафинированность подчеркивает растущую отчужденность президента от населения.
Татьяна Становая
Само содержательное наполнение первой страницы разделено на две большие части: настоящее (где говорится, как все прекрасно в России), и будущее (как оно станет еще лучше). Из второй части можно легко сделать вывод, что для полного счастья не хватает развития технологий, повышения МРОТа и модернизации ядерной триады. Все в целом выглядит слишком «корпоративным».
Обращает на себя внимание и «одиночество» Путина: отдельные блоки сопровождаются портретами президента в отсутствие других людей, членов его команды или единомышленников. Исключительная рафинированность подчеркивает растущую отчужденность президента от населения.
Татьяна Становая
Есть старый вопрос о том, можно ли править страной в качестве «серого кардинала». Ответ из современной Румынии – скорее нет, чем да.
В декабре 2016 года на парламентских выборах в Румынии победила Социал-демократическая партия (СДП), которую контролирует видный политик Ливиу Драгня. Однако он не имеет права стать премьером, так как был осужден условно на два года за мошенничество на референдуме в 2012 году, а также находится под следствием по двум другим делам - о злоупотреблении служебным положением и незаконном получении средств из европейских фондов.
Первым делом Драгня легко получил пост спикера парламента. И стал думать, кого сделать премьером. Вначале предложил Севил Шайдех – мусульманку без собственного политического ресурса, полностью зависимую от Драгни. Однако воспротивился политический оппонент Драгни, президент Клаус Иоханнис, потребовавший, что Драгня предложил кого-нибудь более самостоятельного. В январе 2017-го премьером стал Сорин Гриндяну. К июню он полностью разругался с Драгней и был изгнан со своего поста. Новым премьером был назначен Михай Тудосе, который продержался следующие полгода. За это время он не только также вошел в конфликт с Драгней, но и добился увольнения его протеже Шайдех по обвинению в коррупции. Вчера уволили и Тудосе. Оба премьера воспринимали свой пост серьезно и не желали, чтобы Драгня правил за их спинами.
Контроль над СДП позволяет Драгне смещать премьеров, но это не приводит к политической стабильности, а способствует лишь дискредитации его партии, неспособной создать стабильный кабинет министров. Этим может воспользоваться президент Иоханнис, который может не утвердить следующего кандидата в премьеры, требуя гарантий, что того не выгонят через следующие полгода.
Алексей Макаркин
В декабре 2016 года на парламентских выборах в Румынии победила Социал-демократическая партия (СДП), которую контролирует видный политик Ливиу Драгня. Однако он не имеет права стать премьером, так как был осужден условно на два года за мошенничество на референдуме в 2012 году, а также находится под следствием по двум другим делам - о злоупотреблении служебным положением и незаконном получении средств из европейских фондов.
Первым делом Драгня легко получил пост спикера парламента. И стал думать, кого сделать премьером. Вначале предложил Севил Шайдех – мусульманку без собственного политического ресурса, полностью зависимую от Драгни. Однако воспротивился политический оппонент Драгни, президент Клаус Иоханнис, потребовавший, что Драгня предложил кого-нибудь более самостоятельного. В январе 2017-го премьером стал Сорин Гриндяну. К июню он полностью разругался с Драгней и был изгнан со своего поста. Новым премьером был назначен Михай Тудосе, который продержался следующие полгода. За это время он не только также вошел в конфликт с Драгней, но и добился увольнения его протеже Шайдех по обвинению в коррупции. Вчера уволили и Тудосе. Оба премьера воспринимали свой пост серьезно и не желали, чтобы Драгня правил за их спинами.
Контроль над СДП позволяет Драгне смещать премьеров, но это не приводит к политической стабильности, а способствует лишь дискредитации его партии, неспособной создать стабильный кабинет министров. Этим может воспользоваться президент Иоханнис, который может не утвердить следующего кандидата в премьеры, требуя гарантий, что того не выгонят через следующие полгода.
Алексей Макаркин
Отказ «Левада-центра», признанного в 2016 году иностранным агентом, от публикации данных опросов в рамках президентской избирательной кампании, представляется совершенно закономерным и ожидаемым. Независимая от государства социологическая служба, естественно, не хочет подставляться под неизбежные санкции в виде штрафов и даже возможного закрытия. Странно, что этот шаг вызвал у кого-то удивление, а глава государственного ВЦИОМа Валерий Федоров даже выразил сожаление по поводу отсутствия данных от «Левада-центра». Сожалеть стоит по поводу самого существования закона об НКО-иноагентах с его безбрежными критериями участия в политической деятельности.
Конечно, регулярно будут появляться данные опросов того же ВЦИОМа и другой близкой к власти организации – ФОМа. Однако отсутствие по мере развития предвыборной кампании альтернативной социологии может оказать Кремлю дурную услугу. Ключевой для Кремля вопрос выборов – это вопрос о явке. Когда в декабре «Левада-центр» в последний раз опубликовал данные опроса в связи с предстоящими выборами президента, то прогнозируемая явка у него составила 58%. У ВЦИОМа в декабре прогноз явки достигал невероятных 81%, по данным опроса 8-10 января этот показатель слегка снизился, но тоже должен радовать глаз организаторов кампании Путина – 78%. Однако, судя по тому, как началась президентская кампания, большого интереса в массах она не вызовет и сильных побудительных мотивов прийти на участки у людей не будет.
Формируемые данными государственных исследовательских центров завышенные ожидания по явке не будут способствовать своевременной корректировке кампании путем внесения в нее дополнительных элементов драматизма, судьбоносности. А в результате региональные начальники, столкнувшись с пассивностью подопечного населения, будут всеми способами искусственно натягивать явку, что чревато неприятными для власти скандалами. Сейчас, конечно, не декабрь 2011 года, но все равно осадок может остаться.
Александр Ивахник
Конечно, регулярно будут появляться данные опросов того же ВЦИОМа и другой близкой к власти организации – ФОМа. Однако отсутствие по мере развития предвыборной кампании альтернативной социологии может оказать Кремлю дурную услугу. Ключевой для Кремля вопрос выборов – это вопрос о явке. Когда в декабре «Левада-центр» в последний раз опубликовал данные опроса в связи с предстоящими выборами президента, то прогнозируемая явка у него составила 58%. У ВЦИОМа в декабре прогноз явки достигал невероятных 81%, по данным опроса 8-10 января этот показатель слегка снизился, но тоже должен радовать глаз организаторов кампании Путина – 78%. Однако, судя по тому, как началась президентская кампания, большого интереса в массах она не вызовет и сильных побудительных мотивов прийти на участки у людей не будет.
Формируемые данными государственных исследовательских центров завышенные ожидания по явке не будут способствовать своевременной корректировке кампании путем внесения в нее дополнительных элементов драматизма, судьбоносности. А в результате региональные начальники, столкнувшись с пассивностью подопечного населения, будут всеми способами искусственно натягивать явку, что чревато неприятными для власти скандалами. Сейчас, конечно, не декабрь 2011 года, но все равно осадок может остаться.
Александр Ивахник
Павел Грудинин по своей политической роли чем-то напоминает Дмитрия Медведева. Только вместо России в данном случае Коммунистическая партия. Грудинин, конечно, не преемник главы КПРФ, но его задача – провести партию через президентские выборы, предохранив репутацию Зюганова от провала, и не позволив развиться внутрипартийной конкуренции – очень походит на работу «временного поверенного».
Путин выбрал Медведева в свое время, прекрасно понимая, что тот не обладает ни политической харизмой, ни достаточными амбициями, ни грандиозными планами, чтобы представлять собой опасность для того, чье место он занял. Медведев также был фигурой, неспособной к консолидации политического класса: слишком «путинский», слабый и гибкий для либералов, слишком либеральный для «консерваторов». Грудинин в этом смысле тоже оказывается искусственной пристройкой к партии, которую после выборов можно будет задвинуть, никто и не заметит. Слишком левый для прогрессистов, слишком капиталист для коммунистов. С Медведевым его роднит даже особая стилистика публичной риторики: если первый выглядел дотошным доцентом университета, то второй – директором сельпо – отсутствует масштабность личности, зато слишком сильна корпоративная зацикленность. Медведев как юрист совершенствовал правовую систему, что выглядело крючкотворством (даже несмотря на то, что сами-то реформы были очень достойными!), Грудинин как директор совхоза обещает, что «вся Россия будет такой как этот совхоз», - совершенно искренне говорил он на субботней встрече с доверенными лицами. Как и Медведев, Грудинин вынужден продвигать чужую повестку, далекую от приоритетов рядового бизнесмена.
В то же время в таком статусе есть и свои плюсы. Как бы ни ругали Медведева на протяжении шести лет - это второе лицо в государстве, он сохранил привилегированные отношения с Путиным, а также оставил свой след в истории – о медведевской модернизации можно говорить серьезно как об альтернативной повестку путинскому курсу. Грудинин, пройдя через президентскую кампанию, накопит политический ресурс, позволяющий претендовать на видное место в левом движение. Более того, он закладывает на будущее основу для постепенного драйва компартии в сторону более умеренной, социал-демократической силы. Возможно, именно таких политиков как раз и не хватает российской политической системе.
Татьяна Становая
Путин выбрал Медведева в свое время, прекрасно понимая, что тот не обладает ни политической харизмой, ни достаточными амбициями, ни грандиозными планами, чтобы представлять собой опасность для того, чье место он занял. Медведев также был фигурой, неспособной к консолидации политического класса: слишком «путинский», слабый и гибкий для либералов, слишком либеральный для «консерваторов». Грудинин в этом смысле тоже оказывается искусственной пристройкой к партии, которую после выборов можно будет задвинуть, никто и не заметит. Слишком левый для прогрессистов, слишком капиталист для коммунистов. С Медведевым его роднит даже особая стилистика публичной риторики: если первый выглядел дотошным доцентом университета, то второй – директором сельпо – отсутствует масштабность личности, зато слишком сильна корпоративная зацикленность. Медведев как юрист совершенствовал правовую систему, что выглядело крючкотворством (даже несмотря на то, что сами-то реформы были очень достойными!), Грудинин как директор совхоза обещает, что «вся Россия будет такой как этот совхоз», - совершенно искренне говорил он на субботней встрече с доверенными лицами. Как и Медведев, Грудинин вынужден продвигать чужую повестку, далекую от приоритетов рядового бизнесмена.
В то же время в таком статусе есть и свои плюсы. Как бы ни ругали Медведева на протяжении шести лет - это второе лицо в государстве, он сохранил привилегированные отношения с Путиным, а также оставил свой след в истории – о медведевской модернизации можно говорить серьезно как об альтернативной повестку путинскому курсу. Грудинин, пройдя через президентскую кампанию, накопит политический ресурс, позволяющий претендовать на видное место в левом движение. Более того, он закладывает на будущее основу для постепенного драйва компартии в сторону более умеренной, социал-демократической силы. Возможно, именно таких политиков как раз и не хватает российской политической системе.
Татьяна Становая
В связи с президентской кампанией немного говорят про Явлинского – про его попытку вернуться в большую политику (начавшуюся на думских выборах) и про рейтинг меньше 1%. Но совсем не говорят про другого человека из 90-х – Сергея Бабурина, который также выдвинул свою кандидатуру – от своей партии Российский общенародный союз. А ведь тоже интересная судьба.
Проблемы Явлинского хорошо известны. Роковым для него стал отказ войти в правительство Примакова в 1998 году. Явлинский ждал премьерства и не соглашался на вице-премьерство в кабинете, который принципиально отличался от предыдущих правительств 90-х годов. В результате его признанные плюсы стали очень быстро превращаться в минусы. Интеллигентность превратилась в оторванность от масс, честность – в нежелание брать на себя ответственность. Последующие события (популярные в обществе вторая чеченская война и антиолигархическая кампания) только довершили дело.
А Бабурин? Где он промахнулся? Ведь исходные данные были великолепными. Молодой преподаватель-юрист, кандидат наук, но при этом с опытом афганской войны. Хороший оратор и публичный политик – один из немногих в коммуно-патриотическом лагере, где преобладала старая бюрократия. Раньше многих поднял тему соотечественников на постсоветском пространстве. А потом вниз – и успехов меньше (а затем вообще не стало), и интерес пропал.
Думается, что проблемы у Бабурина были две. Во-первых, на патриотическом фланге его быстро вытеснил более отвязанный и имевший куда больше телевизионного времени Жириновский, игравший роль «третьей силы» в противостоянии власти и КПРФ. Так что Бабурину пришлось идти в младшие партнеры к коммунистам. Во-вторых, потом, в нулевые, стал работать с властью, но промахнулся, когда стал играть роль то спойлера, то дублера в отношении рогозинской «Родины» в 2005-м. Рогозин тогда был вынужден уйти из политики, но во власти его запомнили (как ушедшего вовремя и «конструктивно», без битья тарелок и демонстративных разоблачений) – и он поднялся. Бабурин же оказался очень неудачным дублером «Родины» (0,6% его тогдашней партии «Народная воля» на выборах в Мосгордуму) и на этом его большая карьера закончилась.
А дальше министр Ливанов закрыл его Торгово-экономический университет – и никто не вступился, так как было незачем. Теперь единственная надежда – что сможет участвовать в выборах, дабы составить конкуренцию коммунисту. Но Сурайкин в этом смысле перспективнее – у него в распоряжении второй коммунистический бренд. А у Бабурина – только воспоминания.
Алексей Макаркин
Проблемы Явлинского хорошо известны. Роковым для него стал отказ войти в правительство Примакова в 1998 году. Явлинский ждал премьерства и не соглашался на вице-премьерство в кабинете, который принципиально отличался от предыдущих правительств 90-х годов. В результате его признанные плюсы стали очень быстро превращаться в минусы. Интеллигентность превратилась в оторванность от масс, честность – в нежелание брать на себя ответственность. Последующие события (популярные в обществе вторая чеченская война и антиолигархическая кампания) только довершили дело.
А Бабурин? Где он промахнулся? Ведь исходные данные были великолепными. Молодой преподаватель-юрист, кандидат наук, но при этом с опытом афганской войны. Хороший оратор и публичный политик – один из немногих в коммуно-патриотическом лагере, где преобладала старая бюрократия. Раньше многих поднял тему соотечественников на постсоветском пространстве. А потом вниз – и успехов меньше (а затем вообще не стало), и интерес пропал.
Думается, что проблемы у Бабурина были две. Во-первых, на патриотическом фланге его быстро вытеснил более отвязанный и имевший куда больше телевизионного времени Жириновский, игравший роль «третьей силы» в противостоянии власти и КПРФ. Так что Бабурину пришлось идти в младшие партнеры к коммунистам. Во-вторых, потом, в нулевые, стал работать с властью, но промахнулся, когда стал играть роль то спойлера, то дублера в отношении рогозинской «Родины» в 2005-м. Рогозин тогда был вынужден уйти из политики, но во власти его запомнили (как ушедшего вовремя и «конструктивно», без битья тарелок и демонстративных разоблачений) – и он поднялся. Бабурин же оказался очень неудачным дублером «Родины» (0,6% его тогдашней партии «Народная воля» на выборах в Мосгордуму) и на этом его большая карьера закончилась.
А дальше министр Ливанов закрыл его Торгово-экономический университет – и никто не вступился, так как было незачем. Теперь единственная надежда – что сможет участвовать в выборах, дабы составить конкуренцию коммунисту. Но Сурайкин в этом смысле перспективнее – у него в распоряжении второй коммунистический бренд. А у Бабурина – только воспоминания.
Алексей Макаркин
В деятельности Думы что-то меняется. Впервые за долгое время две палаты парламента создали согласительную комиссию после того, как Совет Федерации наложил вето на законопроект, принятый Думой большинством в 402 голоса. При таком большинстве можно было и не искать компромисса, а просто переголосовать: для преодоления вето нужно всего 301 голос. Собственно, три оппозиционные фракции и предложили это сделать, но «Единая Россия» решила иначе.
Повод, который изменил поведение думцев, казалось, пустячный. Этот законопроект запрещает «контактную притравку», т.е., попросту говоря, тренировку охотничьих собак на живых (и беззащитных) диких животных. Хотя вначале не обошлось без стандартных обвинений сенаторов в лоббизме, разум возобладал: прислушались к аргументам. Выяснилось, например, что «притравка» нужна не только собакам, но и ловчим птицам – а без них не обойтись аэропортам, от которых при их помощи отпугивают других птиц, чтобы те не попадали в лопасти самолетных турбин. Да и вообще охота – это и отрасль экономики, и образ жизни у ряда коренных народов России, а не только забава для праздных горожан. Конечно, жестокость к диким животным нужно пресекать, но это можно сделать и без лобового запрета.
Короче, две палаты создали согласительную комиссию, будут искать компромиссы. Более того, на этом казусе «Единая Россия» решила создать постоянный механизм координации действий своих членов в обеих палатах, уполномочив на это опытных законодателей – Андрея Исаева и Валерия Рязанского от Думы и Совфеда соответственно. В верхнюю палату приходит партийность, которой она все годы старательно избегала? Ответ: лучше партийность, чем популизм и беспорядочность. Симптом положительный.
Одновременно прошла и другая новость про нижнюю палату: по подсчетам ИСЭПИ (Института социально-экономических и политических исследований), в прошлую сессию Дума работала по принципу «лучше меньше, да лучше». Снизилось общее число законопроектов (на четверть), но при этом в три-четыре раза меньше стало проектов, отозванных или отклоненных по несоответствию регламенту. Меньше стало законопроектов из регионов, зато их «выживаемость» в Думе повысилась. Поясним: то, чего стало меньше – это плоды либо популизма, либо некомпетентности (а часто – того и другого вместе) – и некоторые федеральные депутаты нередко просто хотели отметиться громким, но бесперспективным и плохо написанным законопроектом. «Расчистка законодательных завалов», обещанная новым спикером Думы В.Володиным, продолжается.
Конечно, быстро качество парламентаризма не повысить. И описанные выше достижения связаны с теми сферами, где нет политического противостояния. Но у нас часто и на ровном месте ухитрялись наломать дров – профессионализм законодателей нужно воспитывать. Похоже, от малопочетного прозвища «взбесившийся принтер» Дума избавляется.
Борис Макаренко
Повод, который изменил поведение думцев, казалось, пустячный. Этот законопроект запрещает «контактную притравку», т.е., попросту говоря, тренировку охотничьих собак на живых (и беззащитных) диких животных. Хотя вначале не обошлось без стандартных обвинений сенаторов в лоббизме, разум возобладал: прислушались к аргументам. Выяснилось, например, что «притравка» нужна не только собакам, но и ловчим птицам – а без них не обойтись аэропортам, от которых при их помощи отпугивают других птиц, чтобы те не попадали в лопасти самолетных турбин. Да и вообще охота – это и отрасль экономики, и образ жизни у ряда коренных народов России, а не только забава для праздных горожан. Конечно, жестокость к диким животным нужно пресекать, но это можно сделать и без лобового запрета.
Короче, две палаты создали согласительную комиссию, будут искать компромиссы. Более того, на этом казусе «Единая Россия» решила создать постоянный механизм координации действий своих членов в обеих палатах, уполномочив на это опытных законодателей – Андрея Исаева и Валерия Рязанского от Думы и Совфеда соответственно. В верхнюю палату приходит партийность, которой она все годы старательно избегала? Ответ: лучше партийность, чем популизм и беспорядочность. Симптом положительный.
Одновременно прошла и другая новость про нижнюю палату: по подсчетам ИСЭПИ (Института социально-экономических и политических исследований), в прошлую сессию Дума работала по принципу «лучше меньше, да лучше». Снизилось общее число законопроектов (на четверть), но при этом в три-четыре раза меньше стало проектов, отозванных или отклоненных по несоответствию регламенту. Меньше стало законопроектов из регионов, зато их «выживаемость» в Думе повысилась. Поясним: то, чего стало меньше – это плоды либо популизма, либо некомпетентности (а часто – того и другого вместе) – и некоторые федеральные депутаты нередко просто хотели отметиться громким, но бесперспективным и плохо написанным законопроектом. «Расчистка законодательных завалов», обещанная новым спикером Думы В.Володиным, продолжается.
Конечно, быстро качество парламентаризма не повысить. И описанные выше достижения связаны с теми сферами, где нет политического противостояния. Но у нас часто и на ровном месте ухитрялись наломать дров – профессионализм законодателей нужно воспитывать. Похоже, от малопочетного прозвища «взбесившийся принтер» Дума избавляется.
Борис Макаренко
Государственный телеканал посвятил вчера вечером немало времени обсуждению ситуации вокруг «Левада –центра». Уж как только провластные комментаторы ни пытались доказать, что все и без «Левады» будет в порядке. Аргументы, правда, порой противоречили друг другу: по одному мнению – раз Левада-центр получал иностранные деньги, то если, их результаты расходились с другими, «можно подозревать ангажированность». Тут же показали инфографику, сравнивающие рейтинги президента по ВЦИОМУ и «Леваде» - у «Левады» рейтинг оказался выше. Такая вот ангажированность на иностранные деньги? Интереснее другой прозвучавший аргумент: ничего, других центров и опросов много, без социологии не останемся.
Интереса ради зашел на сайт чикагского агрегатора опросов RealClearPolitics: за три последние недели - на нем данные от 10 разных агентств. По наиболее частотной теме – рейтинг одобрения Дональда Трампа – разброс между ними на 10 пунктов (одобрение - от 35 до 45%, выведенная агрегатором медиана – 39%). , Напомним, как «промахнулись» социологи с предсказанием голосования по Брекзиту и гонке «Трамп-Клинтон», как расходились данные опросов накануне президентских выборов во Франции. Наши социологи тоже, бывало, попадали, бывало – промахивались. Это – нормальная картина: общества (российское в том числе) – меняются и усложняются, научиться угадывать и предсказывать его настроения – постоянный и не очень благодарный труд. Именно поэтому нужны разные данные, собранные по не идентичным методикам, нужна и методика их агрегации – выведения корректного «среднего».
Мы с вынужденным «самоотводом» Левада-центра кого агрегировать будем? ВЦИОМ с ФОМом? Кому от этого станет лучше?
Борис Макаренко
Интереса ради зашел на сайт чикагского агрегатора опросов RealClearPolitics: за три последние недели - на нем данные от 10 разных агентств. По наиболее частотной теме – рейтинг одобрения Дональда Трампа – разброс между ними на 10 пунктов (одобрение - от 35 до 45%, выведенная агрегатором медиана – 39%). , Напомним, как «промахнулись» социологи с предсказанием голосования по Брекзиту и гонке «Трамп-Клинтон», как расходились данные опросов накануне президентских выборов во Франции. Наши социологи тоже, бывало, попадали, бывало – промахивались. Это – нормальная картина: общества (российское в том числе) – меняются и усложняются, научиться угадывать и предсказывать его настроения – постоянный и не очень благодарный труд. Именно поэтому нужны разные данные, собранные по не идентичным методикам, нужна и методика их агрегации – выведения корректного «среднего».
Мы с вынужденным «самоотводом» Левада-центра кого агрегировать будем? ВЦИОМ с ФОМом? Кому от этого станет лучше?
Борис Макаренко
У Кремля никак не получается наладить полноценные контакты с администрацией Трампа. А вот мудрому казахстанскому Елбасы это вполне удается. Нурсултан Назарбаев находится с официальным визитом в США и вчера был принят хозяином Белого дома.
Американские СМИ, конечно, не забывают упомянуть, что в Казахстане коррумпированный режим, отсутствует демократия, а самого Назарбаева называют автократом. Но при этом признают, что перед лицом сегодняшних стратегических вызовов Казахстан является для США важным партнером. Главным фактором здесь выступает проблема Афганистана. При резком ухудшении отношений с Пакистаном США нуждаются в альтернативном маршруте военных поставок в Афганистан, а Центральная Азия – именно такой маршрут. Казахстан готов пойти навстречу. Назарбаев в Белом доме заявил, что представляет всех лидеров Центральной Азии. Он подчеркнул, что присутствие американских войск в Афганистане – это дело не только США, но и всего мира, и противостоять новому очагу терроризма – задача всех соседей Афганистана. Главы двух государств договорились о продолжении работы в формате С5+1 (он появился в 2015 году, когда главы МИДов Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Таджикистана и Туркмении обсудили с Джоном Керри вопросы региональной безопасности).
Есть и взаимный экономический интерес. С самого начала независимости в Казахстане были созданы крайне благоприятные условия для деятельности американского бизнеса. Сейчас в стране работают более 300 американских компаний, в том числе крупнейшие нефтяные, энергетические, машиностроительные, их инвестиции в экономику страны составили около $50 млрд. Трамп похвалил Астану за усилия по улучшению бизнес-климата. Назарбаев, в свою очередь, высоко оценил экономический прогресс США под руководством Трампа и поздравил его с проведением законопроекта о налоговой реформе.
Наконец, Назарбаев не забыл отметить, что его страна является другом США. Явно намекая на неприемлемость для Астаны чрезмерно жестких политических объятий со стороны Москвы, он подчеркнул, что для Казахстана всегда была важна поддержка Соединенными Штатами «нашей независимости и целостности территории». Но это не значит, что лидер Казахстана повернулся спиной к России. Выразив мнение, что проблему Северной Кореи могут решать только совместно США, Китай и Россия, он счел нужным выразить свою обеспокоенность тем, что отношения между США и Россией «ушли на ноль». Впрочем, это не тот случай, когда многоопытный Назарбаев мог бы выступить посредником.
Александр Ивахник
Американские СМИ, конечно, не забывают упомянуть, что в Казахстане коррумпированный режим, отсутствует демократия, а самого Назарбаева называют автократом. Но при этом признают, что перед лицом сегодняшних стратегических вызовов Казахстан является для США важным партнером. Главным фактором здесь выступает проблема Афганистана. При резком ухудшении отношений с Пакистаном США нуждаются в альтернативном маршруте военных поставок в Афганистан, а Центральная Азия – именно такой маршрут. Казахстан готов пойти навстречу. Назарбаев в Белом доме заявил, что представляет всех лидеров Центральной Азии. Он подчеркнул, что присутствие американских войск в Афганистане – это дело не только США, но и всего мира, и противостоять новому очагу терроризма – задача всех соседей Афганистана. Главы двух государств договорились о продолжении работы в формате С5+1 (он появился в 2015 году, когда главы МИДов Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Таджикистана и Туркмении обсудили с Джоном Керри вопросы региональной безопасности).
Есть и взаимный экономический интерес. С самого начала независимости в Казахстане были созданы крайне благоприятные условия для деятельности американского бизнеса. Сейчас в стране работают более 300 американских компаний, в том числе крупнейшие нефтяные, энергетические, машиностроительные, их инвестиции в экономику страны составили около $50 млрд. Трамп похвалил Астану за усилия по улучшению бизнес-климата. Назарбаев, в свою очередь, высоко оценил экономический прогресс США под руководством Трампа и поздравил его с проведением законопроекта о налоговой реформе.
Наконец, Назарбаев не забыл отметить, что его страна является другом США. Явно намекая на неприемлемость для Астаны чрезмерно жестких политических объятий со стороны Москвы, он подчеркнул, что для Казахстана всегда была важна поддержка Соединенными Штатами «нашей независимости и целостности территории». Но это не значит, что лидер Казахстана повернулся спиной к России. Выразив мнение, что проблему Северной Кореи могут решать только совместно США, Китай и Россия, он счел нужным выразить свою обеспокоенность тем, что отношения между США и Россией «ушли на ноль». Впрочем, это не тот случай, когда многоопытный Назарбаев мог бы выступить посредником.
Александр Ивахник