Трампизм по-японски
Правая волна становится мировым явлением – свои трамписты появились в Японии. Это партия «Сенсэйто», название которой можно перевести или скучно «Партия политического участия», или ярко «Сделай сам». До воскресных выборов в Палату советников (верхнюю палату японского парламента) у нее было одно депутатское место. Сейчас партия рассчитывала на 6, а получила 15 мест. Это вроде немного (всего в Палате 248 депутатов), но прогресс стремительный.
Лидер партии – Сохэй Камия. Родился в 1977 году в семье, принадлежавшей к среднему классу – у родителей был продовольственный магазин. Окончил гуманитарный и юридический факультеты университета Кансай в Осаке – образование качественное, но не элитарное. Это не престижнейший Токийский университет и не элитарные Кэйо (который закончил нынешний премьер Сигэру Исиба) и Васэда (его выпускник – предыдущий глава правительства Фумио Кисида).
Камия рано пришел в политику, был местным депутатом, затем вступил в правящую Либерально-демократическую партию (ЛДП) и попытался избраться в парламент. Выборы проиграл, а затем ушел из партии, в которую не вписывался из-за своих крайне правых взглядов и приверженности теории заговора. Потом, уже как независимый, баллотировался в ассамблею префектуры Осака и занял последнее место. В общем, судьба казалась понятной – политический аутсайдер, местный «чудик», постоянный кандидат (в том смысле, что всюду баллотируется, но никуда не избирается).
И тут настала пандемия, в начале которой Камия основал мелкую партию «Сенсэйто». Именно пандемия стала триггером для карьеры Камии – как и других крайне правых в разных странах. Нижний средний класс испытал сильнейшую травму, спровоцировавшую рост антиэлитных настроений. И когда появились люди, которые стали говорить, что пандемия – это «постановка», заговор элит, то они нашли благодарных слушателей, а затем и избирателей.
На первых постпандемийных выборах в 2022 году Камия стал депутатом Палаты советников и прорвался на общенациональный уровень. Он обвинил международный финансовый капитал (подчеркнув, что к нему принадлежит и капитал еврейский) в наживе на пандемии за счет продажи масок и вакцинации. Правда, Камия потом уточнил, что имел в виду не всех евреев, но только капиталистов, но репутация антисемита за ним сохранилась. И хотя в Японии почти нет евреев, но японская версия антисемитизма издавна связана именно с концепцией «мирового заговора», которую в связи с пандемией актуализировал Камия.
А дальше Камия выдвинул лозунг «Японцы превыше всего». То есть надо перестать заискивать перед иностранцами, в том числе американцами. Конечно, Камия – противник миграции. В Японии она небольшая, но его избиратели боятся ее роста. Он считает, что надо принять новую Конституцию страны взамен написанной после войны под контролем американцев. Перед выборами «Сенсэйто» предложила конституционный проект, в котором нет упоминаний о правах человека. Зато предусмотрено, что граждане обязаны «защищать Японию» (так что предусматривается создание постоянных вооруженных сил), «семья – это основа общества», брак «основан на союзе мужчины и женщины».
Партия называет участие Японии во Второй мировой войне «Великой войной в Восточной Азии» и утверждает, что она для Японии «не была агрессивной войной», а ее целью было освобождение азиатских стран от Запада. Сейчас главным противником считается Китай, в связи с чем предлагается смягчить санкции в отношении России. Также партия считает, что Япония должна обладать ядерным оружием. «Сенсэйто» активно апеллирует к молодым мужчинам, утверждая, что мировые и местные элиты душат японскую молодежь налогами и навязывают гендерные квоты. И партия получает поддержку немалого числа этих избирателей.
Впрочем, для премьера Исибы такая партия в парламенте сейчас может быть даже выгодна – она не влияет на принятие решений и не объединится с либеральной оппозицией, что позволяет сохранять «правительство меньшинства» во главе с ЛДП. Но если партия будет добиваться новых успехов, это может стать реальной проблемой для истеблишмента.
Алексей Макаркин
Правая волна становится мировым явлением – свои трамписты появились в Японии. Это партия «Сенсэйто», название которой можно перевести или скучно «Партия политического участия», или ярко «Сделай сам». До воскресных выборов в Палату советников (верхнюю палату японского парламента) у нее было одно депутатское место. Сейчас партия рассчитывала на 6, а получила 15 мест. Это вроде немного (всего в Палате 248 депутатов), но прогресс стремительный.
Лидер партии – Сохэй Камия. Родился в 1977 году в семье, принадлежавшей к среднему классу – у родителей был продовольственный магазин. Окончил гуманитарный и юридический факультеты университета Кансай в Осаке – образование качественное, но не элитарное. Это не престижнейший Токийский университет и не элитарные Кэйо (который закончил нынешний премьер Сигэру Исиба) и Васэда (его выпускник – предыдущий глава правительства Фумио Кисида).
Камия рано пришел в политику, был местным депутатом, затем вступил в правящую Либерально-демократическую партию (ЛДП) и попытался избраться в парламент. Выборы проиграл, а затем ушел из партии, в которую не вписывался из-за своих крайне правых взглядов и приверженности теории заговора. Потом, уже как независимый, баллотировался в ассамблею префектуры Осака и занял последнее место. В общем, судьба казалась понятной – политический аутсайдер, местный «чудик», постоянный кандидат (в том смысле, что всюду баллотируется, но никуда не избирается).
И тут настала пандемия, в начале которой Камия основал мелкую партию «Сенсэйто». Именно пандемия стала триггером для карьеры Камии – как и других крайне правых в разных странах. Нижний средний класс испытал сильнейшую травму, спровоцировавшую рост антиэлитных настроений. И когда появились люди, которые стали говорить, что пандемия – это «постановка», заговор элит, то они нашли благодарных слушателей, а затем и избирателей.
На первых постпандемийных выборах в 2022 году Камия стал депутатом Палаты советников и прорвался на общенациональный уровень. Он обвинил международный финансовый капитал (подчеркнув, что к нему принадлежит и капитал еврейский) в наживе на пандемии за счет продажи масок и вакцинации. Правда, Камия потом уточнил, что имел в виду не всех евреев, но только капиталистов, но репутация антисемита за ним сохранилась. И хотя в Японии почти нет евреев, но японская версия антисемитизма издавна связана именно с концепцией «мирового заговора», которую в связи с пандемией актуализировал Камия.
А дальше Камия выдвинул лозунг «Японцы превыше всего». То есть надо перестать заискивать перед иностранцами, в том числе американцами. Конечно, Камия – противник миграции. В Японии она небольшая, но его избиратели боятся ее роста. Он считает, что надо принять новую Конституцию страны взамен написанной после войны под контролем американцев. Перед выборами «Сенсэйто» предложила конституционный проект, в котором нет упоминаний о правах человека. Зато предусмотрено, что граждане обязаны «защищать Японию» (так что предусматривается создание постоянных вооруженных сил), «семья – это основа общества», брак «основан на союзе мужчины и женщины».
Партия называет участие Японии во Второй мировой войне «Великой войной в Восточной Азии» и утверждает, что она для Японии «не была агрессивной войной», а ее целью было освобождение азиатских стран от Запада. Сейчас главным противником считается Китай, в связи с чем предлагается смягчить санкции в отношении России. Также партия считает, что Япония должна обладать ядерным оружием. «Сенсэйто» активно апеллирует к молодым мужчинам, утверждая, что мировые и местные элиты душат японскую молодежь налогами и навязывают гендерные квоты. И партия получает поддержку немалого числа этих избирателей.
Впрочем, для премьера Исибы такая партия в парламенте сейчас может быть даже выгодна – она не влияет на принятие решений и не объединится с либеральной оппозицией, что позволяет сохранять «правительство меньшинства» во главе с ЛДП. Но если партия будет добиваться новых успехов, это может стать реальной проблемой для истеблишмента.
Алексей Макаркин
Отношения между Евросоюзом и Грузией продолжают охлаждаться. И одной из главных тем в разладившемся диалоге между Брюсселем и Тбилиси остается вопрос о сохранении безвизового режима для грузинских граждан, собравшихся посетить государства Шенгенской зоны.
ЕС по-прежнему требует от Грузии остановить то, что евробюрократы определяют, как «отступление от демократических принципов». В качестве инструмента обеспечения данного требования видится пересмотр норм «безвиза». Этот вопрос обсуждался на заседании Совета ЕС по иностранным делам в Брюсселе 15 июля. По мнению Верховного представителя Евросоюза по внешней политике Каи Каллас, перед Брюсселем есть дилемма, так лишение граждан Грузии безвиза ударит по ним самим, а не по правительству. Но в то же время, и потакать «Грузинской мечте» ЕС не хотел бы.
Тем временем генеральный директорат Европейской комиссии по миграции и внутренним делам 16 июля направил в Тбилиси письмо, в котором содержалось требование к 1 сентября предоставить всю полноту информации о выполнении рекомендаций Евросоюза по «демократизации» общественной жизни. Сами же эти советы выглядят, скорее, как ультиматум, а не призыв к широкой и открытой общественно-политической дискуссии. В брюссельском письме говорится о «серьезном регрессе демократии в Грузии», в связи с чем Еврокомиссия оставляет за собой право приостановки безвизового режима.
Официальный Тбилиси отреагировал предсказуем и жестко. По словам премьер-министра Ираклия Кобахидзе, «если вопрос будет поставлен так – или мир и стабильность, или визовая либерализация, – мы, безусловно, отдадим предпочтение миру и стабильности». Премьер сказал, что проблема безвизового Шенгена важна, но это- не проблема экзистенциального выживания для Грузии. Он также заявил, что требования Евросоюза, представленные Тбилиси, не проработаны юридически, представляют собой набор политических штампов и ультиматумов. И, конечно, сравнил стилистику ЕС с советской, что, впрочем, не должно сбивать с толку. К такой риторике часто прибегают известные евроскептики вроде Виктора Орбана, Роберта Фицо или даже польские лидеры прошлого и настоящего, что не мешает им, впрочем, держаться и на Евросоюз, и за НАТО.
Сергей Маркедонов
ЕС по-прежнему требует от Грузии остановить то, что евробюрократы определяют, как «отступление от демократических принципов». В качестве инструмента обеспечения данного требования видится пересмотр норм «безвиза». Этот вопрос обсуждался на заседании Совета ЕС по иностранным делам в Брюсселе 15 июля. По мнению Верховного представителя Евросоюза по внешней политике Каи Каллас, перед Брюсселем есть дилемма, так лишение граждан Грузии безвиза ударит по ним самим, а не по правительству. Но в то же время, и потакать «Грузинской мечте» ЕС не хотел бы.
Тем временем генеральный директорат Европейской комиссии по миграции и внутренним делам 16 июля направил в Тбилиси письмо, в котором содержалось требование к 1 сентября предоставить всю полноту информации о выполнении рекомендаций Евросоюза по «демократизации» общественной жизни. Сами же эти советы выглядят, скорее, как ультиматум, а не призыв к широкой и открытой общественно-политической дискуссии. В брюссельском письме говорится о «серьезном регрессе демократии в Грузии», в связи с чем Еврокомиссия оставляет за собой право приостановки безвизового режима.
Официальный Тбилиси отреагировал предсказуем и жестко. По словам премьер-министра Ираклия Кобахидзе, «если вопрос будет поставлен так – или мир и стабильность, или визовая либерализация, – мы, безусловно, отдадим предпочтение миру и стабильности». Премьер сказал, что проблема безвизового Шенгена важна, но это- не проблема экзистенциального выживания для Грузии. Он также заявил, что требования Евросоюза, представленные Тбилиси, не проработаны юридически, представляют собой набор политических штампов и ультиматумов. И, конечно, сравнил стилистику ЕС с советской, что, впрочем, не должно сбивать с толку. К такой риторике часто прибегают известные евроскептики вроде Виктора Орбана, Роберта Фицо или даже польские лидеры прошлого и настоящего, что не мешает им, впрочем, держаться и на Евросоюз, и за НАТО.
Сергей Маркедонов
В США происходят события, немыслимые еще месяц назад.
В Палату представителей внесен двухпартийный законопроект конгрессменов Томаса Мэсси (республиканец-бунтарь от штата Кентукки) и Ро Ханны (демократ от штата Калифорния). Он требует от генерального прокурора Пэм Бонди обнародовать «в доступном для поиска и скачивания формате» все несекретные записи, документы, переписку и следственные материалы, «находящиеся во владении» министерства юстиции и связанные с покойным сексуальным преступником Джеффри Эпштейном.
К законопроекту уже присоединились 11 республиканских и 9 демократических соавторов. Самое интересное – среди них левые демократы Александрия Окасио-Кортес и Рашида Тлаиб, а также экс-спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси, а среди республиканцев – крайне правые, «большие трамписты, чем сам Трамп», Лорен Боберт и Марджори Тейлор Грин. Еще совсем недавно невозможно было себе представить ситуативную коалицию Окасио-Кортес и Тейлор Грин – сейчас она стала реальностью.
Тейлор Грин заявила, обращаясь к Трампу: «Если вы расскажете людям, которые вас поддерживают, о предательских преступлениях глубинного государства, вмешательстве в выборы, шантаже и злых заговорах богатой могущественной элиты, то вы сможете уничтожить всех врагов народа». Если нет, то «база отвернется, и пути назад уже не будет» (имеется в виду база поддержки Трампа – его ядерный электорат).
В этой ситуации спикер Палаты представителей Майк Джонсон досрочно распустил депутатов на каникулы, чтобы охладить страсти. Но ненадолго - уже в сентябре Палата собирается снова. А пока что комитет по надзору Палаты представителей вызвал для дачи показаний осужденную сообщницу Эпштейна Гислейн Максвелл. Она отбывает 20-летний срок заключения в тюрьме, и сама выразила желание побеседовать с законодателями. Мероприятие намечено на 11 августа – во время каникул комитеты могут работать.
Неясно, что поведает конгрессменам Максвелл, но судя по ее активности, она может назвать фамилию Трампа – вопрос, в каком контексте. Wall Street Journal пока что пишет: генпрокурор Пэм Бонди якобы сообщила Трампу еще в мае, что его имя упомянуто в материалах дела против Эпштейна. Ранее ФБР и Минюст выпустили совместное заявление, где утверждается, что Эпштейн не занимался шантажом влиятельных лиц и не имел списка клиентов. При этом в феврале в интервью Fox News Бонди в ответ на вопрос о списке заявила, что он лежит у нее на столе и ждет изучения. Позднее Бонди заявила, что имела в виду не список клиентов, а документы по делу.
Впрочем, Трамп уже подал иск против Wall Street Journal за предыдущую статью – о том, что в 2003 году Трамп направил Эпштейну поздравительное письмо с текстом внутри контура обнаженной женщины. В иске в качестве ответчика назван в том числе собственник издания, миллиардер Руперт Мердок. Сумма иска беспрецедентна – 10 млрд долларов. Фактически Трамп дает понять, что хотел бы разорить крупнейшую деловую газету США. На такое не решался ни один американский президент.
В то же время Трамп ассиметрично контратакует, продвигая ту часть своей повестки, которую Тейлор Грин назвала «предательскими преступлениями глубинного государства» и вмешательством в выборы. Директор национальной разведки Тулси Габбард рассекретила документы, которые, по ее словам, доказывают, что сотрудники разведки в администрации Барака Обамы лгали о попытках России повлиять на выборы 2016 года. Габбард назвала доклад разорвавшейся бомбой, заявив, что он разоблачил «самую вопиющую милитаризацию и политизацию разведки в американской истории».
Более того, Габбард заявила, что «в 2016 году был заговор с целью государственной измены, совершенный должностными лицами на самом высоком уровне нашего правительства», а также употребила слово «переворот». С такими обвинениями в отношении своих предшественников американские чиновники высокого ранга еще не выступали. Еще недавно казалось, что позиции Габбард слабеют в связи с ее негативным отношением к ударам по Ирану – но сейчас видно, что она нужна Трампу для борьбы с внутренними врагами. И эта борьба продолжается.
Алексей Макаркин
В Палату представителей внесен двухпартийный законопроект конгрессменов Томаса Мэсси (республиканец-бунтарь от штата Кентукки) и Ро Ханны (демократ от штата Калифорния). Он требует от генерального прокурора Пэм Бонди обнародовать «в доступном для поиска и скачивания формате» все несекретные записи, документы, переписку и следственные материалы, «находящиеся во владении» министерства юстиции и связанные с покойным сексуальным преступником Джеффри Эпштейном.
К законопроекту уже присоединились 11 республиканских и 9 демократических соавторов. Самое интересное – среди них левые демократы Александрия Окасио-Кортес и Рашида Тлаиб, а также экс-спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси, а среди республиканцев – крайне правые, «большие трамписты, чем сам Трамп», Лорен Боберт и Марджори Тейлор Грин. Еще совсем недавно невозможно было себе представить ситуативную коалицию Окасио-Кортес и Тейлор Грин – сейчас она стала реальностью.
Тейлор Грин заявила, обращаясь к Трампу: «Если вы расскажете людям, которые вас поддерживают, о предательских преступлениях глубинного государства, вмешательстве в выборы, шантаже и злых заговорах богатой могущественной элиты, то вы сможете уничтожить всех врагов народа». Если нет, то «база отвернется, и пути назад уже не будет» (имеется в виду база поддержки Трампа – его ядерный электорат).
В этой ситуации спикер Палаты представителей Майк Джонсон досрочно распустил депутатов на каникулы, чтобы охладить страсти. Но ненадолго - уже в сентябре Палата собирается снова. А пока что комитет по надзору Палаты представителей вызвал для дачи показаний осужденную сообщницу Эпштейна Гислейн Максвелл. Она отбывает 20-летний срок заключения в тюрьме, и сама выразила желание побеседовать с законодателями. Мероприятие намечено на 11 августа – во время каникул комитеты могут работать.
Неясно, что поведает конгрессменам Максвелл, но судя по ее активности, она может назвать фамилию Трампа – вопрос, в каком контексте. Wall Street Journal пока что пишет: генпрокурор Пэм Бонди якобы сообщила Трампу еще в мае, что его имя упомянуто в материалах дела против Эпштейна. Ранее ФБР и Минюст выпустили совместное заявление, где утверждается, что Эпштейн не занимался шантажом влиятельных лиц и не имел списка клиентов. При этом в феврале в интервью Fox News Бонди в ответ на вопрос о списке заявила, что он лежит у нее на столе и ждет изучения. Позднее Бонди заявила, что имела в виду не список клиентов, а документы по делу.
Впрочем, Трамп уже подал иск против Wall Street Journal за предыдущую статью – о том, что в 2003 году Трамп направил Эпштейну поздравительное письмо с текстом внутри контура обнаженной женщины. В иске в качестве ответчика назван в том числе собственник издания, миллиардер Руперт Мердок. Сумма иска беспрецедентна – 10 млрд долларов. Фактически Трамп дает понять, что хотел бы разорить крупнейшую деловую газету США. На такое не решался ни один американский президент.
В то же время Трамп ассиметрично контратакует, продвигая ту часть своей повестки, которую Тейлор Грин назвала «предательскими преступлениями глубинного государства» и вмешательством в выборы. Директор национальной разведки Тулси Габбард рассекретила документы, которые, по ее словам, доказывают, что сотрудники разведки в администрации Барака Обамы лгали о попытках России повлиять на выборы 2016 года. Габбард назвала доклад разорвавшейся бомбой, заявив, что он разоблачил «самую вопиющую милитаризацию и политизацию разведки в американской истории».
Более того, Габбард заявила, что «в 2016 году был заговор с целью государственной измены, совершенный должностными лицами на самом высоком уровне нашего правительства», а также употребила слово «переворот». С такими обвинениями в отношении своих предшественников американские чиновники высокого ранга еще не выступали. Еще недавно казалось, что позиции Габбард слабеют в связи с ее негативным отношением к ударам по Ирану – но сейчас видно, что она нужна Трампу для борьбы с внутренними врагами. И эта борьба продолжается.
Алексей Макаркин
В политической повестке Молдовы обозначилась новая интрига. На первый взгляд, она не связана напрямую с главным событием года-парламентскими выборами. Да и обозначилась она вдалеке от молдавской границы.
22 июля в Греции был задержан Владимир (Влад) Плахотнюк, опальный олигарх, человек, которого в прежние времена называли реальным хозяином и властителем Молдовы. И который сумел объединить против себя коммунистов и либералов, западников и сторонников евразийского выбора, послов России и США. Не зря же его выдавливание из Молдавии в свое время назвали «революцией послов».
Как правило, про Плахотнюка говорят, как про создателя особого вида режима, в котором правитель руководит государством, не занимая формально никакой должности. В этой концепции, однако, есть определенная неточность. Наряду с успешным бизнесом Плахотнюк все же был депутатом молдавского национального парламента двух созывов и в 2010-2013 гг. даже занимал позицию вице-спикера высшего представительного органа страны. Он возглавлял Демократическую партию и в этом качестве смог обеспечить этому терпящему бедствие судну относительно стабильное политическое плавание. Используя разного рода формально-правовые ухищрения и «дыры» в законодательстве. В то же время Плахотнюк не был ни президентом, ни главой кабмина. Скорее, его называли «делателем министров и президентов».
Важной «красной линией» в жизни, политической деятельности и бизнесе Плахотнюка, которые уже стали неразделимы, стали события июня 2019 года. Их впоследствии назовут «революцией послов» (подчеркивая парадоксальную схожесть подходов США и России). Хотя внешняя канва была далеко не единственной в делах тех дней. Политики Молдовы в спектре от Майи Санду до Игоря Додона, двух оппонентов до и после «революции послов» сошлись во мнении, что эра Плахотнюка должна закончится.
Спустя шесть лет за эмиграцией наступила и несвобода. И здесь снова начинаются парадоксы. Плахотнюк объявлен в розыск Россией по линии Интерпола. Но и Кишинев добивается экстрадиции бывшего «теневого хозяина» Молдовы. Плахотнюк имел репутацию противника российских интересов, хотя прозападные политики в Молдове всегда говорили о том, что олигарх любил «раскладывать яйца в разные корзины». Было время, когда Плахотнюка охотно принимали в Вашингтоне. Та же Виктория Нуланд в мае 2016 года напутствовала его: «Продолжайте в том же ритме, и мы вас поддержим». Так тогдашняя администрация оценивала деятельность правящей коалиции в Молдове. Но затем времена изменились, и «революция послов» стала свидетельством охлаждения интереса к фигуре олигарха.
Ключевой вопрос, когда, как и ради кого заговорит Плахотнюк, человек, у которого нет «своих».
Сергей Маркедонов
22 июля в Греции был задержан Владимир (Влад) Плахотнюк, опальный олигарх, человек, которого в прежние времена называли реальным хозяином и властителем Молдовы. И который сумел объединить против себя коммунистов и либералов, западников и сторонников евразийского выбора, послов России и США. Не зря же его выдавливание из Молдавии в свое время назвали «революцией послов».
Как правило, про Плахотнюка говорят, как про создателя особого вида режима, в котором правитель руководит государством, не занимая формально никакой должности. В этой концепции, однако, есть определенная неточность. Наряду с успешным бизнесом Плахотнюк все же был депутатом молдавского национального парламента двух созывов и в 2010-2013 гг. даже занимал позицию вице-спикера высшего представительного органа страны. Он возглавлял Демократическую партию и в этом качестве смог обеспечить этому терпящему бедствие судну относительно стабильное политическое плавание. Используя разного рода формально-правовые ухищрения и «дыры» в законодательстве. В то же время Плахотнюк не был ни президентом, ни главой кабмина. Скорее, его называли «делателем министров и президентов».
Важной «красной линией» в жизни, политической деятельности и бизнесе Плахотнюка, которые уже стали неразделимы, стали события июня 2019 года. Их впоследствии назовут «революцией послов» (подчеркивая парадоксальную схожесть подходов США и России). Хотя внешняя канва была далеко не единственной в делах тех дней. Политики Молдовы в спектре от Майи Санду до Игоря Додона, двух оппонентов до и после «революции послов» сошлись во мнении, что эра Плахотнюка должна закончится.
Спустя шесть лет за эмиграцией наступила и несвобода. И здесь снова начинаются парадоксы. Плахотнюк объявлен в розыск Россией по линии Интерпола. Но и Кишинев добивается экстрадиции бывшего «теневого хозяина» Молдовы. Плахотнюк имел репутацию противника российских интересов, хотя прозападные политики в Молдове всегда говорили о том, что олигарх любил «раскладывать яйца в разные корзины». Было время, когда Плахотнюка охотно принимали в Вашингтоне. Та же Виктория Нуланд в мае 2016 года напутствовала его: «Продолжайте в том же ритме, и мы вас поддержим». Так тогдашняя администрация оценивала деятельность правящей коалиции в Молдове. Но затем времена изменились, и «революция послов» стала свидетельством охлаждения интереса к фигуре олигарха.
Ключевой вопрос, когда, как и ради кого заговорит Плахотнюк, человек, у которого нет «своих».
Сергей Маркедонов
Синод Русской православной церкви 24 июля «имел суждение» по необычному делу.
В 2024 году на покой был отправлен епископ Бахчисарайский Каллиник (Чернышев), викарий Симферопольской епархии. Это произошло менее чем через год после назначения митрополитом Симферопольским и Крымским Тихона (Шевкунова). Епископ Каллиник был викарием еще его предшественника, митрополита Лазаря (Швеца), который и рекомендовал его на эту должность. Владыка Тихон проводит в епархии собственную активную кадровую политику – на этом же заседании Синода ректором Таврической духовной семинарии назначен иеромонах Андрей (Коротков), выпускник основанной им Сретенской духовной академии.
Еще будучи архимандритом, Каллиник весной 2014 года предоставил помещение храма в селе Уютное (где был настоятелем) для хранения оружия Крымской самообороны за что получил грамоту «За активное участие и личное мужество». До 2022 года крымские епархии официально находились в юрисдикции Украинской православной церкви, и когда в 2016-м митрополит Лазарь выдвинул его на должность своего викария, то возникла проблема с хиротонией, так как она должна была проходить на территории Украины. Только в 2019 году ее удалось провести, и то не в Киеве, а тихо, в провинциальном Нежине.
Местом пребывания епископа Каллиника после отставки был определен мужской монастырь в честь апостола и евангелиста Луки в селе Лаки, причем «под архипастырским наблюдением» митрополита Тихона. Вскоре в отношении епископа началось внутрицерковное расследование, которое привело к передаче дела в Высший общецерковный суд, рассмотревший его 11 июня.
Суд установил, что епископ Каллиник допустил три типа нарушений. Первый – «пассивность в устроении монашеской и хозяйственной жизни обителей, где он являлся игуменом». Второй – «халатное отношение к управлению вверенных ему монастырей, в том числе к ведению административной и финансовой документации, в том числе отсутствие ведения первичного финансового учета и финансовой отчетности». Третий конкретизирован не был – «иные множественные нарушения Положения о монастырях и монашествующих».
А далее самое важное для судьбы епископа. Суд, констатировав, что его деятельность «нанесла существенный материальный ущерб возглавляемым им монастырям», в то же время не смог прийти к заключению о том, «являлись ли причиной этого ущерба злой умысел со стороны епископа Каллиника или его халатность».
Согласно светскому законодательству (Уголовному кодексу), халатность является преступлением, хотя наказывают за него не очень строго, если она не стала причиной смерти людей. А вот церковное право, основанное на постановлениях соборов древней церкви, такого состава не знает. Пришлось ориентироваться на два правила. Одно – 25-е правило Антиохийского собора, гласит, что если епископы обращают церковное имущество «на свои домашние потребности», то «таковые да приимут приличное исправление по рассуждению святого собора». То есть строгих санкций не предусмотрено. Второе правило – 26-е Четвертого Вселенского Собора – предусматривает, что церковными имуществами по поручению епископа должно управлять специально назначенное лицо, а если оно не назначено, то епископ «повинен божественным правилам». Тоже крайне размытая формулировка.
В результате суд назначил епископу Каллинику «церковно-административное наказание в виде запрета занимать церковные руководящие должности до возмещения нанесенного вследствие его деятельности обителям Симферопольской епархии ущерба». Смягчение наказания возможно через пять лет. А Синод на заседании 24 июля решил направить епископа на жительство в Николо-Шартомский монастырь Шуйской епархии – то есть подальше от Крыма, причем в благоустроенную обитель.
Никаких других санкций не было – сана епископ не лишен, в служении не запрещен. Даже в монастыре он не будет находиться под «архипастырским наблюдением» местного архиерея. Так что наказание оказалось не очень суровым – то, что епископ Каллиник больше не будет в обозримой перспективе занимать никаких руководящих должностей, стало ясно, когда его отправили на покой.
Алексей Макаркин
В 2024 году на покой был отправлен епископ Бахчисарайский Каллиник (Чернышев), викарий Симферопольской епархии. Это произошло менее чем через год после назначения митрополитом Симферопольским и Крымским Тихона (Шевкунова). Епископ Каллиник был викарием еще его предшественника, митрополита Лазаря (Швеца), который и рекомендовал его на эту должность. Владыка Тихон проводит в епархии собственную активную кадровую политику – на этом же заседании Синода ректором Таврической духовной семинарии назначен иеромонах Андрей (Коротков), выпускник основанной им Сретенской духовной академии.
Еще будучи архимандритом, Каллиник весной 2014 года предоставил помещение храма в селе Уютное (где был настоятелем) для хранения оружия Крымской самообороны за что получил грамоту «За активное участие и личное мужество». До 2022 года крымские епархии официально находились в юрисдикции Украинской православной церкви, и когда в 2016-м митрополит Лазарь выдвинул его на должность своего викария, то возникла проблема с хиротонией, так как она должна была проходить на территории Украины. Только в 2019 году ее удалось провести, и то не в Киеве, а тихо, в провинциальном Нежине.
Местом пребывания епископа Каллиника после отставки был определен мужской монастырь в честь апостола и евангелиста Луки в селе Лаки, причем «под архипастырским наблюдением» митрополита Тихона. Вскоре в отношении епископа началось внутрицерковное расследование, которое привело к передаче дела в Высший общецерковный суд, рассмотревший его 11 июня.
Суд установил, что епископ Каллиник допустил три типа нарушений. Первый – «пассивность в устроении монашеской и хозяйственной жизни обителей, где он являлся игуменом». Второй – «халатное отношение к управлению вверенных ему монастырей, в том числе к ведению административной и финансовой документации, в том числе отсутствие ведения первичного финансового учета и финансовой отчетности». Третий конкретизирован не был – «иные множественные нарушения Положения о монастырях и монашествующих».
А далее самое важное для судьбы епископа. Суд, констатировав, что его деятельность «нанесла существенный материальный ущерб возглавляемым им монастырям», в то же время не смог прийти к заключению о том, «являлись ли причиной этого ущерба злой умысел со стороны епископа Каллиника или его халатность».
Согласно светскому законодательству (Уголовному кодексу), халатность является преступлением, хотя наказывают за него не очень строго, если она не стала причиной смерти людей. А вот церковное право, основанное на постановлениях соборов древней церкви, такого состава не знает. Пришлось ориентироваться на два правила. Одно – 25-е правило Антиохийского собора, гласит, что если епископы обращают церковное имущество «на свои домашние потребности», то «таковые да приимут приличное исправление по рассуждению святого собора». То есть строгих санкций не предусмотрено. Второе правило – 26-е Четвертого Вселенского Собора – предусматривает, что церковными имуществами по поручению епископа должно управлять специально назначенное лицо, а если оно не назначено, то епископ «повинен божественным правилам». Тоже крайне размытая формулировка.
В результате суд назначил епископу Каллинику «церковно-административное наказание в виде запрета занимать церковные руководящие должности до возмещения нанесенного вследствие его деятельности обителям Симферопольской епархии ущерба». Смягчение наказания возможно через пять лет. А Синод на заседании 24 июля решил направить епископа на жительство в Николо-Шартомский монастырь Шуйской епархии – то есть подальше от Крыма, причем в благоустроенную обитель.
Никаких других санкций не было – сана епископ не лишен, в служении не запрещен. Даже в монастыре он не будет находиться под «архипастырским наблюдением» местного архиерея. Так что наказание оказалось не очень суровым – то, что епископ Каллиник больше не будет в обозримой перспективе занимать никаких руководящих должностей, стало ясно, когда его отправили на покой.
Алексей Макаркин
В тяжбе между правительством Армении и миллиардером (а теперь еще и потенциальным лидером оппозиции) Самвелом Карапетяном возникла дополнительная интрига. Интересная и сама по себе, и как казус, разрушающий привычные представления и клише о политических процессах на постсоветском Кавказе.
Начнем по порядку. После того, как известный бизнесмен с российским гражданством по факту покусился на политическую гегемонию премьер-министра Никола Пашиняна, однозначно поддержав Католикоса Гарегина II в его споре с главой кабмина, правительство актуализировало тему национализации «Электросетей». 26 июня на заседании правительства Пашинян заявил, что соответствующий законопроект о переходе кампании в руки государства готов. Уже буквально через неделю его приняли в двух чтениях, а 8 июля он был подписан президентом Армении Ваагном Хачатуряном. Казалось бы, никаких препятствий на пути к национализации нет.
Но не все так просто. Семья миллиардера инициировала рассмотрение дела по данному вопросу. Обращение было сделано в Арбитражный институт Торговой палаты Стокгольма (SCC) на основании Соглашения о поощрении и защите инвестиций от 18 января 1995 года. К вопросу о клише и представлениях. Семья гражданина РФ обратилась в судебную инстанцию, расположенную в Швеции, государстве-члене ЕС, а с недавних пор и НАТО. При этом оппонентом инициаторов рассмотрения дела стало правительство, аттестующее себя, как самое проевропейское в истории постсоветской Армении. Но и это бы еще полбеды. Карапетян выиграл дело! Арбитраж выступил с требованием к кабмину Армении воздержаться от дальнейших действий по национализации «Электросетей». Решение суда подлежит обязательному исполнению правительством республики!
Данный судебный казус создает непростые дилеммы. Отмахнуться от решения Арбитража, как от назойливой мухи Пашинян не может. Это поставит под удар его репутацию сторонника сближения с ЕС и европейскими институтами. На фоне «заморозков» в отношении с Россией, невнятных перспектив «стратегической кооперации» с США и незавершенной «нормализации» с Турцией- не самый блестящий вариант.
Впрочем, для удержания власти в канун главных национальных выборов премьер может и рискнуть. И ранее он не был замечен в формально-правовом пуризме, если надо, он ставил целесообразность выше казуистики. Но на внутреннем периметре у него есть свои сложности. И хотя оппозиция пока что представляет собой разрозненные и неорганизованные колонны, не закрыт гештальт с Армянской апостольской церковью. И даже если смещение Католикоса будет произведено, сами проблемы отношений светской и духовной властей останутся.
Однако оппозиция в Армении, по крайней мере, до сегодняшнего дня, была не в состоянии конвертировать ошибки и просчеты властей в свои собственные успехи. Посмотрим, станет ли «дело Карапетяна» некоей поворотной точкой…
Сергей Маркедонов
Начнем по порядку. После того, как известный бизнесмен с российским гражданством по факту покусился на политическую гегемонию премьер-министра Никола Пашиняна, однозначно поддержав Католикоса Гарегина II в его споре с главой кабмина, правительство актуализировало тему национализации «Электросетей». 26 июня на заседании правительства Пашинян заявил, что соответствующий законопроект о переходе кампании в руки государства готов. Уже буквально через неделю его приняли в двух чтениях, а 8 июля он был подписан президентом Армении Ваагном Хачатуряном. Казалось бы, никаких препятствий на пути к национализации нет.
Но не все так просто. Семья миллиардера инициировала рассмотрение дела по данному вопросу. Обращение было сделано в Арбитражный институт Торговой палаты Стокгольма (SCC) на основании Соглашения о поощрении и защите инвестиций от 18 января 1995 года. К вопросу о клише и представлениях. Семья гражданина РФ обратилась в судебную инстанцию, расположенную в Швеции, государстве-члене ЕС, а с недавних пор и НАТО. При этом оппонентом инициаторов рассмотрения дела стало правительство, аттестующее себя, как самое проевропейское в истории постсоветской Армении. Но и это бы еще полбеды. Карапетян выиграл дело! Арбитраж выступил с требованием к кабмину Армении воздержаться от дальнейших действий по национализации «Электросетей». Решение суда подлежит обязательному исполнению правительством республики!
Данный судебный казус создает непростые дилеммы. Отмахнуться от решения Арбитража, как от назойливой мухи Пашинян не может. Это поставит под удар его репутацию сторонника сближения с ЕС и европейскими институтами. На фоне «заморозков» в отношении с Россией, невнятных перспектив «стратегической кооперации» с США и незавершенной «нормализации» с Турцией- не самый блестящий вариант.
Впрочем, для удержания власти в канун главных национальных выборов премьер может и рискнуть. И ранее он не был замечен в формально-правовом пуризме, если надо, он ставил целесообразность выше казуистики. Но на внутреннем периметре у него есть свои сложности. И хотя оппозиция пока что представляет собой разрозненные и неорганизованные колонны, не закрыт гештальт с Армянской апостольской церковью. И даже если смещение Католикоса будет произведено, сами проблемы отношений светской и духовной властей останутся.
Однако оппозиция в Армении, по крайней мере, до сегодняшнего дня, была не в состоянии конвертировать ошибки и просчеты властей в свои собственные успехи. Посмотрим, станет ли «дело Карапетяна» некоей поворотной точкой…
Сергей Маркедонов
Таиланд и Камбоджа договорились о «немедленном» перемирии, вступающем в силу 29 июля. Короткая война, кажется, закончилась. Возникает вопрос, что это было.
Была пограничная война, связанная с долгим конфликтом, начавшимся еще в годы, когда двумя странами правили молодые незаурядные монархи, каждый из которых стал эпохой для своей страны. Камбоджей - король Сианук (еще в свой первый «королевский срок», завершившийся отречением от престола – но не от власти – в 1955 году), а Таиландом – король Пхумипон Адульядет. Сейчас обоих уже нет в живых, королями являются их сыновья (нередко воспринимаемые на контрасте с выдающимися предшественниками), но конфликт тлеет и время от времени прорывается на поверхность.
Пограничные конфликты отличаются тем, что не носят, как сейчас модно говорить, экзистенциального характера. Речь идет о соображениях престижа, которые играют немалую роль для обеих стран. Есть воспоминания о древней кхмерской империи, с одной стороны, и самоутверждение современного Таиланда как ключевого регионального игрока, с другой. Есть спорный древний храм. Но стороны не настроены непримиримо и не переходят грани, за которой следует полный разрыв. Такие конфликты обратимы, но их крайне сложно полностью потушить.
Поэтому Дональд Трамп легко записывает себе в актив очередное посредничество – как это было в случае с пограничным конфликтом между Индией и Пакистаном. Правда, там конфликт был масштабнее и опаснее, в том числе потому, что речь шла о странах, обладающих ядерным оружием. Но можно обратить внимание на то, что в нынешнем конфликте кроме громких заявлений Трампа было, видимо, и тихое посредничество Китая. А еще и официальное посредничество Малайзии – страны, которая вместе с Камбоджей и Таиландом входит в АСЕАН. И именно в Малайзии стороны договорились о перемирии. Так что механизмы АСЕАН продолжают действовать.
И еще в каждой стране своя политическая система. В Камбодже монархия как традиционный институт камуфлирует режим, восходящий еще к концу 1970-х годов. Его лидер, Хун Сен, демонстрирует удивительную эластичность - начинал солдатом, а затем командиром у красных кхмеров, продолжил одним из лидеров провьетнамского правительства и королевским премьером, а в настоящее время имеет титул самдека (нечто вроде князя), председательствует в сенате и возглавляет совет при короле. А в реальности продолжает руководить страной при номинальном монархе и своем сыне, которому формально передал премьерство в 2023 году. И при всей эластичности является жестким политическим лидером.
В Таиланде же имеет место хроническое противостояние между традиционной элитой, представленной королевским двором и командованием вооруженных сил, с одной стороны, и популярной партией экс-премьера Таксина Чинавата, выступающей за снижение роли традиционных институтов, с другой. Чинават уже давно официально отстранен от политической деятельности, что не позволяет ему вернуться в кресло премьера. Его сторонников, занимающих этот пост (включая дочь Пхэтхонгтхан Чинават), увольняет с должности ориентированный на двор и армию Конституционный суд. В стране внутренний раскол, который в таиландской истории неоднократно приводил к военным переворотам.
Пхэтхонгтхан Чинават попыталась перед острой фазой конфликта «умиротворить» Хун Сена, дав понять в телефонном разговоре с ним, что не разделяет жесткой позиции военного руководства в отношении Камбоджи. И попала в ловушку – утечка записи разговора произошла с камбоджийской стороны. Тут же Конституционный суд (а в реальности двор и армия) сместил ее с поста премьера. Но вспыхнувший конфликт показал, что несмотря на внутриполитическую нестабильность в Таиланде, обе противостоящие армии боеспособны и отступать не намерены. Но и вести масштабную войну с массой рисков никто не хочет.
А раз так, то можно мириться до следующего раза. И если позиции Хун Сена в Камбодже вряд ли пострадают (там всё под контролем), то для партии семьи Чинават в Таиланде эти события могут иметь негативные последствия. Военное начальство может не простить слабости, проявленной в телефонном разговоре.
Алексей Макаркин
Была пограничная война, связанная с долгим конфликтом, начавшимся еще в годы, когда двумя странами правили молодые незаурядные монархи, каждый из которых стал эпохой для своей страны. Камбоджей - король Сианук (еще в свой первый «королевский срок», завершившийся отречением от престола – но не от власти – в 1955 году), а Таиландом – король Пхумипон Адульядет. Сейчас обоих уже нет в живых, королями являются их сыновья (нередко воспринимаемые на контрасте с выдающимися предшественниками), но конфликт тлеет и время от времени прорывается на поверхность.
Пограничные конфликты отличаются тем, что не носят, как сейчас модно говорить, экзистенциального характера. Речь идет о соображениях престижа, которые играют немалую роль для обеих стран. Есть воспоминания о древней кхмерской империи, с одной стороны, и самоутверждение современного Таиланда как ключевого регионального игрока, с другой. Есть спорный древний храм. Но стороны не настроены непримиримо и не переходят грани, за которой следует полный разрыв. Такие конфликты обратимы, но их крайне сложно полностью потушить.
Поэтому Дональд Трамп легко записывает себе в актив очередное посредничество – как это было в случае с пограничным конфликтом между Индией и Пакистаном. Правда, там конфликт был масштабнее и опаснее, в том числе потому, что речь шла о странах, обладающих ядерным оружием. Но можно обратить внимание на то, что в нынешнем конфликте кроме громких заявлений Трампа было, видимо, и тихое посредничество Китая. А еще и официальное посредничество Малайзии – страны, которая вместе с Камбоджей и Таиландом входит в АСЕАН. И именно в Малайзии стороны договорились о перемирии. Так что механизмы АСЕАН продолжают действовать.
И еще в каждой стране своя политическая система. В Камбодже монархия как традиционный институт камуфлирует режим, восходящий еще к концу 1970-х годов. Его лидер, Хун Сен, демонстрирует удивительную эластичность - начинал солдатом, а затем командиром у красных кхмеров, продолжил одним из лидеров провьетнамского правительства и королевским премьером, а в настоящее время имеет титул самдека (нечто вроде князя), председательствует в сенате и возглавляет совет при короле. А в реальности продолжает руководить страной при номинальном монархе и своем сыне, которому формально передал премьерство в 2023 году. И при всей эластичности является жестким политическим лидером.
В Таиланде же имеет место хроническое противостояние между традиционной элитой, представленной королевским двором и командованием вооруженных сил, с одной стороны, и популярной партией экс-премьера Таксина Чинавата, выступающей за снижение роли традиционных институтов, с другой. Чинават уже давно официально отстранен от политической деятельности, что не позволяет ему вернуться в кресло премьера. Его сторонников, занимающих этот пост (включая дочь Пхэтхонгтхан Чинават), увольняет с должности ориентированный на двор и армию Конституционный суд. В стране внутренний раскол, который в таиландской истории неоднократно приводил к военным переворотам.
Пхэтхонгтхан Чинават попыталась перед острой фазой конфликта «умиротворить» Хун Сена, дав понять в телефонном разговоре с ним, что не разделяет жесткой позиции военного руководства в отношении Камбоджи. И попала в ловушку – утечка записи разговора произошла с камбоджийской стороны. Тут же Конституционный суд (а в реальности двор и армия) сместил ее с поста премьера. Но вспыхнувший конфликт показал, что несмотря на внутриполитическую нестабильность в Таиланде, обе противостоящие армии боеспособны и отступать не намерены. Но и вести масштабную войну с массой рисков никто не хочет.
А раз так, то можно мириться до следующего раза. И если позиции Хун Сена в Камбодже вряд ли пострадают (там всё под контролем), то для партии семьи Чинават в Таиланде эти события могут иметь негативные последствия. Военное начальство может не простить слабости, проявленной в телефонном разговоре.
Алексей Макаркин
Грузия и НАТО. Все не так однозначно! В последние месяцы вышло немало публикаций, прозвучало еще больше заявлений о том, что отношения между Грузинским государством и странами Запада переживают фазу острейшего кризиса. В повестке дня вопрос об отмене безвизового посещения стран Шенгенской зоны для граждан Грузии.
Однако все это не отменяет военно-технического взаимодействия между Тбилиси и НАТО. Можно сказать, мы наблюдаем селективный кризис, в котором вопросы безопасности и обороны отделяются от внутриполитической повестки. Действительно, Евросоюз в большей степени, и США в меньшей предпочли бы видеть в Тбилиси правительство, настроенное в отношении России более жестко, готовое солидаризироваться без предисловий и оговорок с Украиной. Но для НАТО все это не повод для сворачивания стратегического взаимодействия.
Итак, 25 июля в Грузии началась вторая часть учений под кодовым названием «Agile Spirit» («Проворный дух»). В таком формате учения проводятся, начиная с 2011 года. Последний раз грузинские военные, а также из коллеги из США, стран НАТО и государств-союзников тренировались в 2003 году. Первый этап «Проворного духа» -2025 прошел в Турции, отрабатывалась совместная парашютно-десантная операция двух самых многочисленных армий Североатлантического Альянса- американской и турецкой. Затем учения, как обычно, переместились в Грузию.
Помимо стран НАТО военное взаимодействие отрабатывают представители Украины, Молдавии, присутствуют японские наблюдатели. Учения продлятся до 6 августа. Они имеют многофункциональное значение. Во-первых, партнерство Грузии и НАТО подтверждено, несмотря на все имеющиеся разногласия по поводу итогов парламентских выборов 2024 года и поправок грузинского правительства к национальному законодательству. Прежние геополитические тренды не меняются, какой бы wishful thinking не транслировался в российских СМИ и социальных сетях.
Во-вторых, наряду с «большой геополитикой» учения имеют и внутриполитическое значение для Грузии». Оппозиция уже давно стала именовать в своих выступлениях правящую партию «Российской мечтой». Обвинения в адрес Бидзины Иванишвили в связях с Кремлем стали обыденностью и рутиной. Приглашая натовских военных в Грузию, правящая партия как будто бы говорит оппонентам: Ваша пропаганда бьет мимо цели, она беспочвенна и ни на чем не основана, так как мы верны нашим союзникам. Не ОДКБ же приглашен в Крцаниси! В канун октябрьских муниципальных выборов- это, если и не козырь, то мощный аргумент против оппонентов власти, замышляющих активные действия по дискредитации правительства.
Сергей Маркедонов
Однако все это не отменяет военно-технического взаимодействия между Тбилиси и НАТО. Можно сказать, мы наблюдаем селективный кризис, в котором вопросы безопасности и обороны отделяются от внутриполитической повестки. Действительно, Евросоюз в большей степени, и США в меньшей предпочли бы видеть в Тбилиси правительство, настроенное в отношении России более жестко, готовое солидаризироваться без предисловий и оговорок с Украиной. Но для НАТО все это не повод для сворачивания стратегического взаимодействия.
Итак, 25 июля в Грузии началась вторая часть учений под кодовым названием «Agile Spirit» («Проворный дух»). В таком формате учения проводятся, начиная с 2011 года. Последний раз грузинские военные, а также из коллеги из США, стран НАТО и государств-союзников тренировались в 2003 году. Первый этап «Проворного духа» -2025 прошел в Турции, отрабатывалась совместная парашютно-десантная операция двух самых многочисленных армий Североатлантического Альянса- американской и турецкой. Затем учения, как обычно, переместились в Грузию.
Помимо стран НАТО военное взаимодействие отрабатывают представители Украины, Молдавии, присутствуют японские наблюдатели. Учения продлятся до 6 августа. Они имеют многофункциональное значение. Во-первых, партнерство Грузии и НАТО подтверждено, несмотря на все имеющиеся разногласия по поводу итогов парламентских выборов 2024 года и поправок грузинского правительства к национальному законодательству. Прежние геополитические тренды не меняются, какой бы wishful thinking не транслировался в российских СМИ и социальных сетях.
Во-вторых, наряду с «большой геополитикой» учения имеют и внутриполитическое значение для Грузии». Оппозиция уже давно стала именовать в своих выступлениях правящую партию «Российской мечтой». Обвинения в адрес Бидзины Иванишвили в связях с Кремлем стали обыденностью и рутиной. Приглашая натовских военных в Грузию, правящая партия как будто бы говорит оппонентам: Ваша пропаганда бьет мимо цели, она беспочвенна и ни на чем не основана, так как мы верны нашим союзникам. Не ОДКБ же приглашен в Крцаниси! В канун октябрьских муниципальных выборов- это, если и не козырь, то мощный аргумент против оппонентов власти, замышляющих активные действия по дискредитации правительства.
Сергей Маркедонов
«Подобные инциденты могут происходить и между соседними странами». Хикмет Гаджиев дал подробное интервью известному немецкому изданию «Berliner Zeitung». На оценки этого представителя администрации президента Азербайджана стоит обратить особое внимание.
В отличие от действующего министра иностранных дел прикаспийской республики Джейхуна Байрамова, занимающегося рутинной дипломатической работой, Гаджиев является едва ли не ключевым спикером, разъясняющим смыслы и приоритеты внешней политики официального Баку. В 2014- 2018 гг. он занимал должность руководителя пресс-службы азербайджанского МИД, а затем перешел на работу президентский аппарат. В настоящее время Гаджиев - помощник Ильхама Алиева и завотделом по внешнеполитическим вопросам в администрации главы государства.
Какие же сигналы отправил «городу и миру» высокопоставленный азербайджанский чиновник? Гаджиев особое внимание уделил двусторонним отношениям РФ и Азербайджана. С одной стороны, напряженность в них он связал с инцидентом с лайнером компании «Azal» 25 декабря 2024 года. И, как и его шеф, Гаджиев возложил эксклюзивную ответственность за трагедию на Москву. С другой стороны, он постарался сгладить некоторые острые углы, заявив о «недопонимании» сторон и отсутствии кардинальных изменений в отношениях.
При этом он анонсировал готовность Баку стать площадкой для мирных переговоров между представителями России и Украины. Здесь некоторое смягчение оценок Ильхама Алиева, прозвучавших в ходе III Глобального медиафоруме в Шуше. Гаджиев назвал и россиян, и украинцев «друзьями и партнерами», обозначив «равноудаленность» Баку от Киева и Москвы.
Конечно же, споуксмен президентской администрации не мог не обрисовать общие контуры армяно-азербайджанского урегулирования на современном этапе. И здесь надо обозначить ряд ключевых идей. Двусторонние переговоры рассматриваются, как оптимальный вариант, посредничество извне Баку трактует, как дела прошлые, доказавшие свою неэффективность. Говоря о мирном соглашении с Арменией, Гаджиев по факту обозначает предусловие: изменение армянской Конституции. И пытается объяснить, что мирный документ, подписанный только с правительством соседнего государства недостаточен. Непраздный вопрос, как убедить все армянское общество в правильности внутренних реформ как продолжении реконфигурации регионального порядка. Фактически Гаджиев дает понять, что в Баку предпочли бы иметь дело с нынешним главой кабмина Армении, так как от «общества» и «народа» этой страны можно ждать и неожиданностей.
Помощник президента Алиева коснулся и весьма обсуждаемой темы т.н. «Зангезурского коридора»: «Сотрудничают ли они (армянская сторона - авт.) с американскими компаниями, это их дело. А пока мы заняты своим. Мы расширяем транспортные связи и налаживаем контакты со всеми нашими соседями - Грузией, Ираном и Россией». Мягкий сигнал и Еревану, и Вашингтону, что собственные усилия и интересы Баку важнее «дороги Трампа», хотя принципиального несогласия с американскими стратегами и не обозначены.
Сергей Маркедонов
В отличие от действующего министра иностранных дел прикаспийской республики Джейхуна Байрамова, занимающегося рутинной дипломатической работой, Гаджиев является едва ли не ключевым спикером, разъясняющим смыслы и приоритеты внешней политики официального Баку. В 2014- 2018 гг. он занимал должность руководителя пресс-службы азербайджанского МИД, а затем перешел на работу президентский аппарат. В настоящее время Гаджиев - помощник Ильхама Алиева и завотделом по внешнеполитическим вопросам в администрации главы государства.
Какие же сигналы отправил «городу и миру» высокопоставленный азербайджанский чиновник? Гаджиев особое внимание уделил двусторонним отношениям РФ и Азербайджана. С одной стороны, напряженность в них он связал с инцидентом с лайнером компании «Azal» 25 декабря 2024 года. И, как и его шеф, Гаджиев возложил эксклюзивную ответственность за трагедию на Москву. С другой стороны, он постарался сгладить некоторые острые углы, заявив о «недопонимании» сторон и отсутствии кардинальных изменений в отношениях.
При этом он анонсировал готовность Баку стать площадкой для мирных переговоров между представителями России и Украины. Здесь некоторое смягчение оценок Ильхама Алиева, прозвучавших в ходе III Глобального медиафоруме в Шуше. Гаджиев назвал и россиян, и украинцев «друзьями и партнерами», обозначив «равноудаленность» Баку от Киева и Москвы.
Конечно же, споуксмен президентской администрации не мог не обрисовать общие контуры армяно-азербайджанского урегулирования на современном этапе. И здесь надо обозначить ряд ключевых идей. Двусторонние переговоры рассматриваются, как оптимальный вариант, посредничество извне Баку трактует, как дела прошлые, доказавшие свою неэффективность. Говоря о мирном соглашении с Арменией, Гаджиев по факту обозначает предусловие: изменение армянской Конституции. И пытается объяснить, что мирный документ, подписанный только с правительством соседнего государства недостаточен. Непраздный вопрос, как убедить все армянское общество в правильности внутренних реформ как продолжении реконфигурации регионального порядка. Фактически Гаджиев дает понять, что в Баку предпочли бы иметь дело с нынешним главой кабмина Армении, так как от «общества» и «народа» этой страны можно ждать и неожиданностей.
Помощник президента Алиева коснулся и весьма обсуждаемой темы т.н. «Зангезурского коридора»: «Сотрудничают ли они (армянская сторона - авт.) с американскими компаниями, это их дело. А пока мы заняты своим. Мы расширяем транспортные связи и налаживаем контакты со всеми нашими соседями - Грузией, Ираном и Россией». Мягкий сигнал и Еревану, и Вашингтону, что собственные усилия и интересы Баку важнее «дороги Трампа», хотя принципиального несогласия с американскими стратегами и не обозначены.
Сергей Маркедонов
В США настала эпоха непопулярных политиков.
Рейтинг одобрения работы президента США Дональда Трампа, согласно опросу Reuters/Ipsos, упал до рекордных 40%. Вместе с тем, отношение к Трампу в стране крайне поляризовано по партийному признаку - 83% республиканцев и всего 3% демократов одобряют его действия. Но ключевой момент - лишь около трети независимых избирателей одобрили его действия. Таким образом размежевание происходит по партийному принципу, а независимые испытывают больше скепсиса, чем в момент президентских выборов.
Та же тенденция отмечается в опросе Gallup, который еще более негативен для Трампа. Согласно этому исследованию, рейтинг одобрения снизился до 37% (в январе было 47%). Среди республиканцев уровень поддержки достигает 89%, тогда как среди независимых избирателей - лишь 29%. Поддержка среди сторонников Демократической партии оказалась на уровне 2%.
Одна из причин падения популярности Трампа – дело Эпштейна. Большинство американцев не одобряют действия Трампа в отношении расследования по этому делу, следует из опроса компании YouGov и журнала Economist. 61% американцев выразили неодобрение по отношению к действиям Трампа, обратную точку зрения высказали 21% респондентов. 82% опрошенных считают, что власти США должны опубликовать все имеющиеся у них документы по делу Эпштейна.
Но дело не только в «деле». Трамп завышал ожидания в ходе избирательной кампании, поднимая их планку до максимального уровня. И хотя он стремится выполнить обещания, массово увольняет нелояльных госслужащих, борется с иммиграцией и снижает налоговое бремя в своем «большом прекрасном законе», чудес добиться не может. Более того, одни независимые избиратели недовольны слишком крутыми мерами в отношении мигрантов, а другие, выйдя на улицу, замечают, что их число не уменьшилось.
Но интересно, что и у демократов ситуация не оптимистичная. The Wall Street Journal со ссылкой на собственный опрос писала 26 июля, что показатель Демпартии США среди американских избирателей упал до рекордно низкого показателя за последние 35 лет. Согласно исследованию, 63% опрошенных избирателей отрицательно относятся к Демпартии, одобрительно - лишь 33% респондентов. Июньский опрос Overton Insights показал, что Трамп и в 2025 году обошел бы Камалу Харрис на президентских выборах – 46 к 43%.
Если у республиканцев безусловным фаворитом на выборах 2028 года является Джей Ди Вэнс (и потенциальный соперник Марко Рубио с этим недавно фактически согласился), то у демократов кризис лидерства. Потенциальные участники – Камала Харрис, Пит Буттиджич, Гэвин Ньюсом, Александрия Окасио-Кортес. Но никто из них не выглядит лидером, способным вызвать сильные позитивные эмоции у большинства демократов и при этом привлечь независимых избирателей. Партия не может предложить и яркую альтернативу политике Трампа, создать «образ желаемого будущего», способный вдохновить избирателей.
В то же время с третьей партией дела тоже обстоят неважно. Потенциальная поддержка, как это часто бывает, есть. Опрос Fox News показал, что 53% американцев назвали хорошей идею создания в США третьей партии, обратное мнение высказали 42% респондентов. Более половины американцев считают, что у Демократической (64%) и Республиканской (54%) партий нет четкого плана решения проблем. Но как только речь заходит о конкретике, ситуация меняется. 75% американцев отметили, что они не поддержали бы третью партию, если бы она была создана Илоном Маском. О возможной поддержке такой партии заявили лишь 22% респондентов (причем такая поддержка – это не реальное голосование, а «декларация о намерениях»).
А раз так, то мечтания об альтернативах действующим политикам могут ни к чему не привести. И придется выбирать из действующих, хотя и непопулярных. Сейчас в лучшей ситуации Вэнс, который не только лидирует среди республиканцев, но и показал себя как аппаратный политик. Своими переговорами с колеблющимися сенаторами он уже неоднократно обеспечивал нужные Трампу результаты голосования в верхней палате. Но до выборов 2028 года еще далеко – многое может измениться.
Алексей Макаркин
Рейтинг одобрения работы президента США Дональда Трампа, согласно опросу Reuters/Ipsos, упал до рекордных 40%. Вместе с тем, отношение к Трампу в стране крайне поляризовано по партийному признаку - 83% республиканцев и всего 3% демократов одобряют его действия. Но ключевой момент - лишь около трети независимых избирателей одобрили его действия. Таким образом размежевание происходит по партийному принципу, а независимые испытывают больше скепсиса, чем в момент президентских выборов.
Та же тенденция отмечается в опросе Gallup, который еще более негативен для Трампа. Согласно этому исследованию, рейтинг одобрения снизился до 37% (в январе было 47%). Среди республиканцев уровень поддержки достигает 89%, тогда как среди независимых избирателей - лишь 29%. Поддержка среди сторонников Демократической партии оказалась на уровне 2%.
Одна из причин падения популярности Трампа – дело Эпштейна. Большинство американцев не одобряют действия Трампа в отношении расследования по этому делу, следует из опроса компании YouGov и журнала Economist. 61% американцев выразили неодобрение по отношению к действиям Трампа, обратную точку зрения высказали 21% респондентов. 82% опрошенных считают, что власти США должны опубликовать все имеющиеся у них документы по делу Эпштейна.
Но дело не только в «деле». Трамп завышал ожидания в ходе избирательной кампании, поднимая их планку до максимального уровня. И хотя он стремится выполнить обещания, массово увольняет нелояльных госслужащих, борется с иммиграцией и снижает налоговое бремя в своем «большом прекрасном законе», чудес добиться не может. Более того, одни независимые избиратели недовольны слишком крутыми мерами в отношении мигрантов, а другие, выйдя на улицу, замечают, что их число не уменьшилось.
Но интересно, что и у демократов ситуация не оптимистичная. The Wall Street Journal со ссылкой на собственный опрос писала 26 июля, что показатель Демпартии США среди американских избирателей упал до рекордно низкого показателя за последние 35 лет. Согласно исследованию, 63% опрошенных избирателей отрицательно относятся к Демпартии, одобрительно - лишь 33% респондентов. Июньский опрос Overton Insights показал, что Трамп и в 2025 году обошел бы Камалу Харрис на президентских выборах – 46 к 43%.
Если у республиканцев безусловным фаворитом на выборах 2028 года является Джей Ди Вэнс (и потенциальный соперник Марко Рубио с этим недавно фактически согласился), то у демократов кризис лидерства. Потенциальные участники – Камала Харрис, Пит Буттиджич, Гэвин Ньюсом, Александрия Окасио-Кортес. Но никто из них не выглядит лидером, способным вызвать сильные позитивные эмоции у большинства демократов и при этом привлечь независимых избирателей. Партия не может предложить и яркую альтернативу политике Трампа, создать «образ желаемого будущего», способный вдохновить избирателей.
В то же время с третьей партией дела тоже обстоят неважно. Потенциальная поддержка, как это часто бывает, есть. Опрос Fox News показал, что 53% американцев назвали хорошей идею создания в США третьей партии, обратное мнение высказали 42% респондентов. Более половины американцев считают, что у Демократической (64%) и Республиканской (54%) партий нет четкого плана решения проблем. Но как только речь заходит о конкретике, ситуация меняется. 75% американцев отметили, что они не поддержали бы третью партию, если бы она была создана Илоном Маском. О возможной поддержке такой партии заявили лишь 22% респондентов (причем такая поддержка – это не реальное голосование, а «декларация о намерениях»).
А раз так, то мечтания об альтернативах действующим политикам могут ни к чему не привести. И придется выбирать из действующих, хотя и непопулярных. Сейчас в лучшей ситуации Вэнс, который не только лидирует среди республиканцев, но и показал себя как аппаратный политик. Своими переговорами с колеблющимися сенаторами он уже неоднократно обеспечивал нужные Трампу результаты голосования в верхней палате. Но до выборов 2028 года еще далеко – многое может измениться.
Алексей Макаркин
Законодательное собрание Сальвадора проголосовало за отмену ограничений сроков полномочий президента. Но не только за это.
Президент Найиб Букеле получил право переизбираться на новых выборах, которые состоятся в 2027 году вместо 2029-го. То есть его нынешний срок из пятилетнего становится трехлетним. Но срок полномочий президента с 2027 года увеличивается с пяти до шести лет – так что потеряет Букеле немного. И мало кто сомневается, что выборы он выиграет.
Перенос выборов связан с совмещением всех голосований – на президентских, парламентских и муниципальных выборах. В 2024 году президентские и парламентские выборы были совмещены, а муниципальные состоялись через месяц – теперь же все они будут проходить в один день. Таким образом президент получает возможность за счет своего рейтинга стимулировать одновременное голосование и за своих сторонников (это можно назвать «эффектом паровоза»). И уменьшить вероятность возникновения противовеса на муниципальном уровне. Сам Букеле до своего избрания был мэром столицы, города Сан-Сальвадор, и прекрасно знает масштаб возможностей этого поста, если его получит оппозиционер.
Интересна еще одна новелла – отмена необходимости проведения второго тура выборов, если в ходе первого ни один из кандидатов не смог набрать более 50% голосов. Объясняется это необходимостью экономить бюджетные средства – однотуровые выборы всяко дешевле двухтуровых. На немалую часть граждан такой бедной страны, как Сальвадор, такая логика может подействовать. Хотя сумма экономии вроде и не такая большая – 50 млн долларов – но для абсолютного большинства населения она грандиозна.
Представляется, что сама эта поправка свидетельствует о неуверенности Букеле в том, что он всегда будет настолько популярен, как в 2024 году, когда за него проголосовали 84,6% избирателей. Не исключено, что настанут времена, когда его поддержит менее половины участников выборов – и он заранее готовится к такому сценарию. Если не для 2027-го, то для 2033 года.
Параллельно депутаты исключают из конституции статьи, связывающие Сальвадор с Центральноамериканским парламентом. И хотя пока о выходе из этого объединения никто вслух не говорит, внесение изменений в эту часть основного закона фактически открывает такую возможность. Центральноамериканский парламент - это орган, отвечающий за политическое и демократическое представительство в Системе центральноамериканской интеграции. Букеле тем самым демонстрирует, что внешняя институциональная критика его законодательных новелл и политической практики для него неприемлема. А к критике со стороны мировых медиа он уже привык и не считает ее проблемой.
Сторонники Букеле доминируют в парламенте – у них 57 мест из 60. Поэтому конституционный пакет прошел без проблем. Единственным риском было то, что Конституция предписывала лишать гражданских прав тех, кто тем или иным способом выступает за переизбрание президента или продление его полномочий. Поэтому никакая общественно-политическая дискуссия по этому поводу была невозможна. Вопрос был решен просто – пакет провели через парламент в кратчайшие сроки перед каникулами – и без дебатов. Поэтому буква Конституции нарушена не была – а ее дух Букеле не интересует.
К выборам 2027 году будет приурочен главный инфраструктурный проект Букеле – строительство аэропорта Пасифик. Хотя выборы ожидаются в начале года, а завершение первой очереди строительства планируется на вторую половину 2027-го, но в общих чертах он может быть возведен. А в Латинской Америке есть хорошо знакомая по истории СССР практика досрочной презентации обществу престижных объектов, несмотря на отдельные недоделки.
Да и Дональд Трамп вряд ли перестанет благоволить сальвадорскому президенту, что еще более повышает значимость для него выборов именно в 2027 году. Потому что кто будет президентом США в 2029-м, сейчас не знает никто.
Алексей Макаркин
Президент Найиб Букеле получил право переизбираться на новых выборах, которые состоятся в 2027 году вместо 2029-го. То есть его нынешний срок из пятилетнего становится трехлетним. Но срок полномочий президента с 2027 года увеличивается с пяти до шести лет – так что потеряет Букеле немного. И мало кто сомневается, что выборы он выиграет.
Перенос выборов связан с совмещением всех голосований – на президентских, парламентских и муниципальных выборах. В 2024 году президентские и парламентские выборы были совмещены, а муниципальные состоялись через месяц – теперь же все они будут проходить в один день. Таким образом президент получает возможность за счет своего рейтинга стимулировать одновременное голосование и за своих сторонников (это можно назвать «эффектом паровоза»). И уменьшить вероятность возникновения противовеса на муниципальном уровне. Сам Букеле до своего избрания был мэром столицы, города Сан-Сальвадор, и прекрасно знает масштаб возможностей этого поста, если его получит оппозиционер.
Интересна еще одна новелла – отмена необходимости проведения второго тура выборов, если в ходе первого ни один из кандидатов не смог набрать более 50% голосов. Объясняется это необходимостью экономить бюджетные средства – однотуровые выборы всяко дешевле двухтуровых. На немалую часть граждан такой бедной страны, как Сальвадор, такая логика может подействовать. Хотя сумма экономии вроде и не такая большая – 50 млн долларов – но для абсолютного большинства населения она грандиозна.
Представляется, что сама эта поправка свидетельствует о неуверенности Букеле в том, что он всегда будет настолько популярен, как в 2024 году, когда за него проголосовали 84,6% избирателей. Не исключено, что настанут времена, когда его поддержит менее половины участников выборов – и он заранее готовится к такому сценарию. Если не для 2027-го, то для 2033 года.
Параллельно депутаты исключают из конституции статьи, связывающие Сальвадор с Центральноамериканским парламентом. И хотя пока о выходе из этого объединения никто вслух не говорит, внесение изменений в эту часть основного закона фактически открывает такую возможность. Центральноамериканский парламент - это орган, отвечающий за политическое и демократическое представительство в Системе центральноамериканской интеграции. Букеле тем самым демонстрирует, что внешняя институциональная критика его законодательных новелл и политической практики для него неприемлема. А к критике со стороны мировых медиа он уже привык и не считает ее проблемой.
Сторонники Букеле доминируют в парламенте – у них 57 мест из 60. Поэтому конституционный пакет прошел без проблем. Единственным риском было то, что Конституция предписывала лишать гражданских прав тех, кто тем или иным способом выступает за переизбрание президента или продление его полномочий. Поэтому никакая общественно-политическая дискуссия по этому поводу была невозможна. Вопрос был решен просто – пакет провели через парламент в кратчайшие сроки перед каникулами – и без дебатов. Поэтому буква Конституции нарушена не была – а ее дух Букеле не интересует.
К выборам 2027 году будет приурочен главный инфраструктурный проект Букеле – строительство аэропорта Пасифик. Хотя выборы ожидаются в начале года, а завершение первой очереди строительства планируется на вторую половину 2027-го, но в общих чертах он может быть возведен. А в Латинской Америке есть хорошо знакомая по истории СССР практика досрочной презентации обществу престижных объектов, несмотря на отдельные недоделки.
Да и Дональд Трамп вряд ли перестанет благоволить сальвадорскому президенту, что еще более повышает значимость для него выборов именно в 2027 году. Потому что кто будет президентом США в 2029-м, сейчас не знает никто.
Алексей Макаркин
Дональд Трамп – действительно уникальный президент США. Потому что он полностью лишен иронии и тем более самоиронии.
Трамп искренне верит в свою правоту во всех случаях – и уверен в том, что все должны оценить его заслуги. Поэтому лучший способ наладить с ним отношения – это льстить ему. Биньямин Нетаньяху предложил выдвинуть Трампа на Нобелевскую премию мира. С рациональной точки зрения, это антирекомендация с учетом репутации Нетаньяху в современной Европе. Но Трампу это нравится – и израильское правительство получает дополнительное время для своей операции в Газе.
Европейцы устроили Трампу столь радушный прием на июньском саммите НАТО в Гааге, что это вызвало негодование прессы, не привыкшей, когда генсек НАТО называет президента США daddy («папочка»). Но европейцам надо было, чтобы daddy не вывел американские войска из Европы под лозунгом экономии средств трудолюбивых налогоплательщиков. Он и не вывел, потому что не стоит обижать людей, которые признали его лидерство.
Пакистан публично благодарит Трампа за посредничество в разрешении индо-пакистанского конфликта. А вот Индия молчит, не рассыпаясь в комплиментах. Пакистан уже в течение десятилетий партнер Китая, а у Индии, несмотря на членство в БРИКС, отношения с Пекином непростые. Поэтому любая американская администрация играет на противоречиях между Индией и Китаем.
Трамп тоже в самом начале своего второго президентского срока демонстративно принял Нарендру Моди в Вашингтоне – и получил от Индии осторожные авансы. Но когда Моди не отдал должного заслугам Трампа, это стало триггером для ухудшения отношений. Дальше проблемы стали наслаиваться одна на другую, включая нежелании Индии открыть свой аграрный рынок для США и российско-индийские нефтяные отношения, вызывающие неприятие в Вашингтоне. К настоящему времени от эффекта визита Моди в Вашингтон не осталось ничего – хотя прошло всего около полугода. Впрочем, при Трампе полгода – это огромный срок.
Но вот что самое интересное. Понятно, что эксцентричность и непредсказуемость американского президента, его «нарциссизм», обидчивость и уверенность в собственном величии вызывают широкий спектр чувств – от сарказма до отторжения. «Мягкая сила» Америки быстро разрушается. Но при этом Трамп остается мировым лидером, который может причинить экономике любой страны массу неприятностей. При Трампе мир стал более хаотичным – но в этом хаосе можно и сильно проиграть.
В условиях, когда политики действуют, исходя из принципа минимизации рисков, они нередко склонны идти не только на вербальные, но и на сущностные уступки Трампу – публичные или непубличные. Европейцы соглашаются с ростом тарифов, чтобы Трамп не поднял их еще выше. Индия пока на всякий случай диверсифицирует свою нефтяную политику – а дальше посмотрит, каковы будут реальные результаты трамповского ультиматума России (ждать осталось недолго).
И это, в свою очередь, стимулирует Трампа к дальнейшим эскападам, которые могут принести тактические выигрыши. Правда, со стратегией все значительно сложнее – но Трамп, как уже отмечалось, уверен в своей непогрешимости, и считает, что он великий стратег. А окружение и партнеры его в этом предусмотрительно не разубеждают.
Алексей Макаркин
Трамп искренне верит в свою правоту во всех случаях – и уверен в том, что все должны оценить его заслуги. Поэтому лучший способ наладить с ним отношения – это льстить ему. Биньямин Нетаньяху предложил выдвинуть Трампа на Нобелевскую премию мира. С рациональной точки зрения, это антирекомендация с учетом репутации Нетаньяху в современной Европе. Но Трампу это нравится – и израильское правительство получает дополнительное время для своей операции в Газе.
Европейцы устроили Трампу столь радушный прием на июньском саммите НАТО в Гааге, что это вызвало негодование прессы, не привыкшей, когда генсек НАТО называет президента США daddy («папочка»). Но европейцам надо было, чтобы daddy не вывел американские войска из Европы под лозунгом экономии средств трудолюбивых налогоплательщиков. Он и не вывел, потому что не стоит обижать людей, которые признали его лидерство.
Пакистан публично благодарит Трампа за посредничество в разрешении индо-пакистанского конфликта. А вот Индия молчит, не рассыпаясь в комплиментах. Пакистан уже в течение десятилетий партнер Китая, а у Индии, несмотря на членство в БРИКС, отношения с Пекином непростые. Поэтому любая американская администрация играет на противоречиях между Индией и Китаем.
Трамп тоже в самом начале своего второго президентского срока демонстративно принял Нарендру Моди в Вашингтоне – и получил от Индии осторожные авансы. Но когда Моди не отдал должного заслугам Трампа, это стало триггером для ухудшения отношений. Дальше проблемы стали наслаиваться одна на другую, включая нежелании Индии открыть свой аграрный рынок для США и российско-индийские нефтяные отношения, вызывающие неприятие в Вашингтоне. К настоящему времени от эффекта визита Моди в Вашингтон не осталось ничего – хотя прошло всего около полугода. Впрочем, при Трампе полгода – это огромный срок.
Но вот что самое интересное. Понятно, что эксцентричность и непредсказуемость американского президента, его «нарциссизм», обидчивость и уверенность в собственном величии вызывают широкий спектр чувств – от сарказма до отторжения. «Мягкая сила» Америки быстро разрушается. Но при этом Трамп остается мировым лидером, который может причинить экономике любой страны массу неприятностей. При Трампе мир стал более хаотичным – но в этом хаосе можно и сильно проиграть.
В условиях, когда политики действуют, исходя из принципа минимизации рисков, они нередко склонны идти не только на вербальные, но и на сущностные уступки Трампу – публичные или непубличные. Европейцы соглашаются с ростом тарифов, чтобы Трамп не поднял их еще выше. Индия пока на всякий случай диверсифицирует свою нефтяную политику – а дальше посмотрит, каковы будут реальные результаты трамповского ультиматума России (ждать осталось недолго).
И это, в свою очередь, стимулирует Трампа к дальнейшим эскападам, которые могут принести тактические выигрыши. Правда, со стратегией все значительно сложнее – но Трамп, как уже отмечалось, уверен в своей непогрешимости, и считает, что он великий стратег. А окружение и партнеры его в этом предусмотрительно не разубеждают.
Алексей Макаркин
Папа Лев XIV принял свое первое значимое решение. Хотя оно было подготовлено еще при папе Франциске.
31 июля объявлено о том, что святой Джон Генри Ньюмен будет провозглашен учителем (доктором) вселенской церкви (Doctor Ecclesiae Universalis). Таким образом в католической церкви будет 38 учителей церкви, наиболее выдающихся богословов, чьи взгляды оказали влияние на вероучение.
Первые учителя церкви были официально провозглашены в XIII веке – ими стали крупнейшие западные богословы Августин, Амвросий Медиоланский, Григорий Великий и Иероним. В XVI веке к ним добавились четверо не менее знаменитых восточных «отца церкви»: Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст (которых в православии называют «Тремя святителями») и Афанасий Александрийский. В том же столетии учителями церкви были признаны Фома Аквинский и Бонавентура.
Начиная с XVIII столетия, число учителей церкви постепенно увеличивалось. В ХХ-ХХI веках этот титул был присвоен 14 святым (Ньюмен станет пятнадцатым). С 1970 года учителями церкви становятся женщины. К настоящему времени ими провозглашены Тереза Авильская, Екатерина Сиенская, Тереза из Лизьё, Хильдегарда Бингенская. Необычным стало провозглашение папой Иоанном Павлом II учителем церкви монахини-кармелитки Терезы из Лизьё, умершей в возрасте 24 лет. Тем самым церковь показывает, что учителем может быть не только автор многочисленных богословских трудов, но и девушка, оставившая после себя лишь одну небольшую (и вышедшую посмертно) книгу, получившую широчайшую известность в католическом мире.
Почему сейчас учителем церкви признан Ньюмен? Есть политический момент – многочисленные американские католики хотели бы провозглашения учителем англоязычного богослова. Хотя еще в конце XIX века папа Лев XIII назвал учителем «отца английской истории» Беду Достопочтенного, но тот хотя и занимался переводами, но писал свою Historia ecclesiastica gentis Anglorum по латыни.
Ньюмен был беатифицирован папой Бенедиктом XVI и канонизирован папой Франциском. А, значит, приемлем и для церковных либералов, и для многих консерваторов. Одна из важнейших составляющих его богословского наследия – учение о догматическом развитии. Оно означает, что некоторые богословские истины церковь не сразу может осмыслить и включить в свое учение – иногда для этого требуется много столетий.
В католической церкви этот подход оказался близок и консерваторам, и либералам, хотя и по разным основаниям. Для консерваторов он объясняет провозглашение новых догматов (например, о Непорочном зачатии Девы Марии или о папской безошибочности). Для либералов служит обоснованием для возможности церковных реформ. Взгляды Ньюмена облегчают ведение богословского диалога с протестантами. Но никак не сближают с православными, которые исходят из невозможности введения новых догматов после окончания эпохи Вселенских соборов.
Ньюмен может быть интересен современным людям как интеллигент в церкви. Блестящий выпускник Оксфорда, англиканский священник, он принял католицизм в 1845 году в зрелом возрасте – такое решение в то время означало разрыв с родственниками и знакомыми. Они воспринимали католичество как враждебный британской идентичности «папизм», символом которого была испанская Непобедимая армада, направленная для свержения королевы Елизаветы, подчинения страны чужестранцам и введения инквизиции. Ньюмен для них стал изменником, хотя жил уже в другое время.
Католиков уравняли (и то не полностью) в правах с англиканами только в 1829 году, но Ньюмену все равно пришлось вести свою проповедь в крайне неблагоприятных условиях. Но и для небольшой католической общины сомневающийся интеллектуал (в частности, он сдержанно относился к догмату о папской безошибочности, хотя и не выступал против него) не был полностью своим.
Но чем дальше, тем больше его труды становились авторитетными для католиков, причем не только в Англии. Папа Лев XIII сделал его кардиналом, Лев XIV провозглашает учителем церкви. Помимо учения о догматах, Ньюмен много размышлял о значении совести в жизни человека – а это важно для людей в любую эпоху.
Алексей Макаркин
31 июля объявлено о том, что святой Джон Генри Ньюмен будет провозглашен учителем (доктором) вселенской церкви (Doctor Ecclesiae Universalis). Таким образом в католической церкви будет 38 учителей церкви, наиболее выдающихся богословов, чьи взгляды оказали влияние на вероучение.
Первые учителя церкви были официально провозглашены в XIII веке – ими стали крупнейшие западные богословы Августин, Амвросий Медиоланский, Григорий Великий и Иероним. В XVI веке к ним добавились четверо не менее знаменитых восточных «отца церкви»: Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст (которых в православии называют «Тремя святителями») и Афанасий Александрийский. В том же столетии учителями церкви были признаны Фома Аквинский и Бонавентура.
Начиная с XVIII столетия, число учителей церкви постепенно увеличивалось. В ХХ-ХХI веках этот титул был присвоен 14 святым (Ньюмен станет пятнадцатым). С 1970 года учителями церкви становятся женщины. К настоящему времени ими провозглашены Тереза Авильская, Екатерина Сиенская, Тереза из Лизьё, Хильдегарда Бингенская. Необычным стало провозглашение папой Иоанном Павлом II учителем церкви монахини-кармелитки Терезы из Лизьё, умершей в возрасте 24 лет. Тем самым церковь показывает, что учителем может быть не только автор многочисленных богословских трудов, но и девушка, оставившая после себя лишь одну небольшую (и вышедшую посмертно) книгу, получившую широчайшую известность в католическом мире.
Почему сейчас учителем церкви признан Ньюмен? Есть политический момент – многочисленные американские католики хотели бы провозглашения учителем англоязычного богослова. Хотя еще в конце XIX века папа Лев XIII назвал учителем «отца английской истории» Беду Достопочтенного, но тот хотя и занимался переводами, но писал свою Historia ecclesiastica gentis Anglorum по латыни.
Ньюмен был беатифицирован папой Бенедиктом XVI и канонизирован папой Франциском. А, значит, приемлем и для церковных либералов, и для многих консерваторов. Одна из важнейших составляющих его богословского наследия – учение о догматическом развитии. Оно означает, что некоторые богословские истины церковь не сразу может осмыслить и включить в свое учение – иногда для этого требуется много столетий.
В католической церкви этот подход оказался близок и консерваторам, и либералам, хотя и по разным основаниям. Для консерваторов он объясняет провозглашение новых догматов (например, о Непорочном зачатии Девы Марии или о папской безошибочности). Для либералов служит обоснованием для возможности церковных реформ. Взгляды Ньюмена облегчают ведение богословского диалога с протестантами. Но никак не сближают с православными, которые исходят из невозможности введения новых догматов после окончания эпохи Вселенских соборов.
Ньюмен может быть интересен современным людям как интеллигент в церкви. Блестящий выпускник Оксфорда, англиканский священник, он принял католицизм в 1845 году в зрелом возрасте – такое решение в то время означало разрыв с родственниками и знакомыми. Они воспринимали католичество как враждебный британской идентичности «папизм», символом которого была испанская Непобедимая армада, направленная для свержения королевы Елизаветы, подчинения страны чужестранцам и введения инквизиции. Ньюмен для них стал изменником, хотя жил уже в другое время.
Католиков уравняли (и то не полностью) в правах с англиканами только в 1829 году, но Ньюмену все равно пришлось вести свою проповедь в крайне неблагоприятных условиях. Но и для небольшой католической общины сомневающийся интеллектуал (в частности, он сдержанно относился к догмату о папской безошибочности, хотя и не выступал против него) не был полностью своим.
Но чем дальше, тем больше его труды становились авторитетными для католиков, причем не только в Англии. Папа Лев XIII сделал его кардиналом, Лев XIV провозглашает учителем церкви. Помимо учения о догматах, Ньюмен много размышлял о значении совести в жизни человека – а это важно для людей в любую эпоху.
Алексей Макаркин
Президент Ирана Масуд Пезешкиан назначил Али Лариджани секретарем Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ). Лариджани занимал эту же должность в 2005-2007 годах. Он также был спикером иранского парламента в 2008-2020 годах.
ВСНБ возглавляется президентом Ирана, но должность его секретаря принадлежит к неформальной номенклатуре рахбара. Именно аятолла Хаменеи инициировал назначение Лариджани, а президент официально оформил это решение.
Лариджани – представитель влиятельного клана. Его отец – аятолла Хашем Амоли Лариджани – был в числе первых видных религиозных деятелей Ирана, полностью поддержавших аятоллу Хомейни во время исламской революции 1979 года. Сам Али Лариджани – зять ближайшего соратника Хомейни, аятоллы Мортазы Мотаххари, погибшего в мае 1979-го в результате теракта. Али в молодости получал инженерное образование, но Мотаххари заинтересовал его философией, которой он и стал заниматься, защитив докторскую диссертацию и став автором нескольких книг.
Клан Лариджани носит разветвленный характер. Так, родственником семьи Лариджани является 92-летний влиятельный аятолла Джавади-Амоли. Четверо братьев Лариджани в разное время занимали ряд ведущих должностей в системе иранской власти. Однако к 2019-2020 годам влияние клана ослабело. Брат Али Лариджани, Садек, утратил должность главы судебной системы Ирана, оставшись лишь председателем существенно менее значимого органа - Совета по оценке целесообразности. В 2020 году Али Лариджани перестал быть спикером парламента.
Ослабление клана Лариджани было связано во многом с тем, что Али Лариджани, будучи консерватором, сделал ставку на ядерную сделку с США, ситуативно сблокировавшись с тогдашним президентом Хасаном Рухани. Но после прихода к власти в США Дональда Трампа сделка была расторгнута. Кроме того, влияние клана Лариджани вызывало недовольство многих консерваторов. Быстрый подъем его оппонента Эбрахима Раиси, сменившего Садека Лариджани на посту главы судебной системы в 2019 году и ставшего президентом в 2021-м, казалось, разрушил влияние клана.
Тем более, что Али Лариджани не был допущен к президентским выборам в 2021 году. Последним по времени ударом по клану стало поражение Садека Лариджани на выборах 2024 года в Совет экспертов, который выбирает рахбара. И это притом, что за несколько лет до этого Садека считали одним из вероятных преемников рахбара.
Но гибель Раиси многое изменила. Правда, Али Лариджани инерционно не допустили и к выборам 2024 года, но могущественного соперника, который к тому же мог стать следующим рахбаром, не стало. Кроме того, опала клана Лариджани не была абсолютной – если Садек сохранил почетный пост в Совете по оценке целесообразности, то Али стал старшим советником Хаменеи. То есть был переведен в резерв.
И вот сейчас Али Лариджани возвращен из резерва. Похоже, что Хаменеи потребовался опытный переговорщик, имеющий немалый опыт диалога с Западом. Но при этом не принадлежащий к числу реформаторов и способный говорить и с Китаем, и с Россией. Кстати, в июле еще в ранге старшего советника Хаменеи он посетил Москву, где встретился с Владимиром Путиным.
Одновременно поступили сообщения о том, что в рамках ВСНБ изменяется функционал радикального консерватора Саида Джалили, неудачного соперника Пезешкиана на выборах 2024 года и сторонника жесткой линии в отношениях с Западом. Он не будет влиять на переговорный процесс, а станет курировать только что созданный во главе с Пезешкианом под эгидой ВСНБ Национальный совет обороны, призванный «изучать и разрабатывать оборонные стратегии и планы, а также заниматься повышением боеспособности вооруженных сил» (реальное влияние этого органа пока неясно).
Возвращение Али Лариджани на одну из ведущих должностей усиливает его позиции в Иране и может быть сигналом Западу о том, что Иран готов с ним серьезно разговаривать. Но далеко не факт, что удастся договориться. Что же касается клана Лариджани, то о восстановлении его позиций говорить пока рано. Индикатором здесь может служить судьба Садека Лариджани – сможет он вернуть себе хотя бы часть былого влияния.
Алексей Макаркин
ВСНБ возглавляется президентом Ирана, но должность его секретаря принадлежит к неформальной номенклатуре рахбара. Именно аятолла Хаменеи инициировал назначение Лариджани, а президент официально оформил это решение.
Лариджани – представитель влиятельного клана. Его отец – аятолла Хашем Амоли Лариджани – был в числе первых видных религиозных деятелей Ирана, полностью поддержавших аятоллу Хомейни во время исламской революции 1979 года. Сам Али Лариджани – зять ближайшего соратника Хомейни, аятоллы Мортазы Мотаххари, погибшего в мае 1979-го в результате теракта. Али в молодости получал инженерное образование, но Мотаххари заинтересовал его философией, которой он и стал заниматься, защитив докторскую диссертацию и став автором нескольких книг.
Клан Лариджани носит разветвленный характер. Так, родственником семьи Лариджани является 92-летний влиятельный аятолла Джавади-Амоли. Четверо братьев Лариджани в разное время занимали ряд ведущих должностей в системе иранской власти. Однако к 2019-2020 годам влияние клана ослабело. Брат Али Лариджани, Садек, утратил должность главы судебной системы Ирана, оставшись лишь председателем существенно менее значимого органа - Совета по оценке целесообразности. В 2020 году Али Лариджани перестал быть спикером парламента.
Ослабление клана Лариджани было связано во многом с тем, что Али Лариджани, будучи консерватором, сделал ставку на ядерную сделку с США, ситуативно сблокировавшись с тогдашним президентом Хасаном Рухани. Но после прихода к власти в США Дональда Трампа сделка была расторгнута. Кроме того, влияние клана Лариджани вызывало недовольство многих консерваторов. Быстрый подъем его оппонента Эбрахима Раиси, сменившего Садека Лариджани на посту главы судебной системы в 2019 году и ставшего президентом в 2021-м, казалось, разрушил влияние клана.
Тем более, что Али Лариджани не был допущен к президентским выборам в 2021 году. Последним по времени ударом по клану стало поражение Садека Лариджани на выборах 2024 года в Совет экспертов, который выбирает рахбара. И это притом, что за несколько лет до этого Садека считали одним из вероятных преемников рахбара.
Но гибель Раиси многое изменила. Правда, Али Лариджани инерционно не допустили и к выборам 2024 года, но могущественного соперника, который к тому же мог стать следующим рахбаром, не стало. Кроме того, опала клана Лариджани не была абсолютной – если Садек сохранил почетный пост в Совете по оценке целесообразности, то Али стал старшим советником Хаменеи. То есть был переведен в резерв.
И вот сейчас Али Лариджани возвращен из резерва. Похоже, что Хаменеи потребовался опытный переговорщик, имеющий немалый опыт диалога с Западом. Но при этом не принадлежащий к числу реформаторов и способный говорить и с Китаем, и с Россией. Кстати, в июле еще в ранге старшего советника Хаменеи он посетил Москву, где встретился с Владимиром Путиным.
Одновременно поступили сообщения о том, что в рамках ВСНБ изменяется функционал радикального консерватора Саида Джалили, неудачного соперника Пезешкиана на выборах 2024 года и сторонника жесткой линии в отношениях с Западом. Он не будет влиять на переговорный процесс, а станет курировать только что созданный во главе с Пезешкианом под эгидой ВСНБ Национальный совет обороны, призванный «изучать и разрабатывать оборонные стратегии и планы, а также заниматься повышением боеспособности вооруженных сил» (реальное влияние этого органа пока неясно).
Возвращение Али Лариджани на одну из ведущих должностей усиливает его позиции в Иране и может быть сигналом Западу о том, что Иран готов с ним серьезно разговаривать. Но далеко не факт, что удастся договориться. Что же касается клана Лариджани, то о восстановлении его позиций говорить пока рано. Индикатором здесь может служить судьба Садека Лариджани – сможет он вернуть себе хотя бы часть былого влияния.
Алексей Макаркин
В связи с предстоящей встречей Владимира Путина и Дональда Трампа в России в очередной раз привлечено внимание к Аляске и ее продаже в 1867 году.
Тема общественной реакции на продажу Аляски интересна тем, что ее не было в течение почти ста лет. Сама продажа прошла спокойно, и не вызвала протестов со стороны ни консервативного дворянства, ни либеральной интеллигенции, ни нигилистов. И позднее об Аляске не жалели ни черносотенцы, критиковавшие «космополитичность» кадрового состава российского МИДа, ни революционеры, стремившиеся сокрушить систему.
Аляска воспринималась как далекое владение, казавшийся неликвидным актив, который удалось сбыть тому, кто был согласен за него заплатить. А купленный на эти деньги подвижной состав для железных дорог был использован уже через десять лет, когда надо было срочно перебрасывать гвардию из Петербурга на Балканы, где шла тяжелая русско-турецкая война. В истории лейб-гвардии Семеновского полка сказано, что 27 августа «в 7 часов поезд уже унес первый эшелон из Петербурга; последний эшелон был отправлен вечером того же дня». 10 сентября полк был в Бухаресте, 16-го перешел Дунай.
Немало написано о непопулярности в России посланника в США Эдуарда Андреевича фон Стёкля, непосредственно занимавшегося лоббированием и заключением сделки. Якобы именно поэтому он ушел в отставку и умер за границей. Но отставка 65-летнего посланника не выглядела необычной, и с Россией женатого на американке сына австрийского дипломата мало что связывало. Неудивительно, что «пенсионные» годы он провел во Франции. Впрочем, за границей предпочитали жить и многие русские по происхождению отставные сановники. Недаром Некрасов писал: «Безмятежней аркадской идиллии / Закатятся преклонные дни: / Под пленительным небом Сицилии, / В благовонной древесной тени».
С чем же связана тоска по Аляске? Она появилась уже в советский период истории, когда к передаче земель с населением отношение принципиально изменилось. В царской России главным считалось соблюдение в этом случае религиозных прав – и на Аляске до сих пор действует православная епархия. Более того, эта епархия стала основой для будущей Православной церкви в Америке, которой Русская православная церковь предоставила автокефалию в 1970 году. Для СССР религиозная тема значения не имела, зато главным был социальный вопрос.
И получилось, что из-за решения Александра II трудящиеся Аляски прозябают под железной пятой капитала (в СССР читали Джека Лондона) вместо того, чтобы жить в стране, где так вольно дышит человек. Пока были надежды на революцию в США, смоделированную Алексеем Толстым в «Гиперболоиде инженера Гарина», то тема Аляски не носила острого характера. Но когда надежды развеялись, то появилось разочарование. Было, впрочем, и более приземленная печаль от упущенных золотых месторождений.
И главное – легенда о том, что Аляска была не продана, а сдана в аренду на 99 лет, распространилась после Карибского кризиса. И отражала сильнейшую досаду по поводу того, что пришлось убрать ракеты с Кубы. И представление о том, что если бы Аляска была бы советской, то там беспрепятственно – на своей территории – можно было бы разместить любые вооружения, что стало бы мощнейшим рычагом давления на США в период холодной войны. И начался подсознательный поиск объяснений, как можно было потерять такой выигрышный ресурс, а также лазеек, как можно было бы «переиграть». Пошла волна, причем без всякой официальной пропаганды – по телевизору и радио об этом не говорили, в учебниках не писали.
Но лояльные слухи распространялись в СССР методом «сарафанного радио» даже активнее, чем нелояльные – как и в этом случае, когда получалось, что американцы не отдают нашу «землицу Алясочку». А дальше возник эффект доверия - люди доверяют информации, которую когда-то передавали им авторитетные для них люди: родители, другие родственники, знакомые, иногда и учителя. Один из пользователей Интернета сообщают, что об «аренде» Аляски ему сообщил учитель географии в 1967 году – и он доверяет эту уважаемому им человеку больше, чем любым книгам и документам.
Алексей Макаркин
Тема общественной реакции на продажу Аляски интересна тем, что ее не было в течение почти ста лет. Сама продажа прошла спокойно, и не вызвала протестов со стороны ни консервативного дворянства, ни либеральной интеллигенции, ни нигилистов. И позднее об Аляске не жалели ни черносотенцы, критиковавшие «космополитичность» кадрового состава российского МИДа, ни революционеры, стремившиеся сокрушить систему.
Аляска воспринималась как далекое владение, казавшийся неликвидным актив, который удалось сбыть тому, кто был согласен за него заплатить. А купленный на эти деньги подвижной состав для железных дорог был использован уже через десять лет, когда надо было срочно перебрасывать гвардию из Петербурга на Балканы, где шла тяжелая русско-турецкая война. В истории лейб-гвардии Семеновского полка сказано, что 27 августа «в 7 часов поезд уже унес первый эшелон из Петербурга; последний эшелон был отправлен вечером того же дня». 10 сентября полк был в Бухаресте, 16-го перешел Дунай.
Немало написано о непопулярности в России посланника в США Эдуарда Андреевича фон Стёкля, непосредственно занимавшегося лоббированием и заключением сделки. Якобы именно поэтому он ушел в отставку и умер за границей. Но отставка 65-летнего посланника не выглядела необычной, и с Россией женатого на американке сына австрийского дипломата мало что связывало. Неудивительно, что «пенсионные» годы он провел во Франции. Впрочем, за границей предпочитали жить и многие русские по происхождению отставные сановники. Недаром Некрасов писал: «Безмятежней аркадской идиллии / Закатятся преклонные дни: / Под пленительным небом Сицилии, / В благовонной древесной тени».
С чем же связана тоска по Аляске? Она появилась уже в советский период истории, когда к передаче земель с населением отношение принципиально изменилось. В царской России главным считалось соблюдение в этом случае религиозных прав – и на Аляске до сих пор действует православная епархия. Более того, эта епархия стала основой для будущей Православной церкви в Америке, которой Русская православная церковь предоставила автокефалию в 1970 году. Для СССР религиозная тема значения не имела, зато главным был социальный вопрос.
И получилось, что из-за решения Александра II трудящиеся Аляски прозябают под железной пятой капитала (в СССР читали Джека Лондона) вместо того, чтобы жить в стране, где так вольно дышит человек. Пока были надежды на революцию в США, смоделированную Алексеем Толстым в «Гиперболоиде инженера Гарина», то тема Аляски не носила острого характера. Но когда надежды развеялись, то появилось разочарование. Было, впрочем, и более приземленная печаль от упущенных золотых месторождений.
И главное – легенда о том, что Аляска была не продана, а сдана в аренду на 99 лет, распространилась после Карибского кризиса. И отражала сильнейшую досаду по поводу того, что пришлось убрать ракеты с Кубы. И представление о том, что если бы Аляска была бы советской, то там беспрепятственно – на своей территории – можно было бы разместить любые вооружения, что стало бы мощнейшим рычагом давления на США в период холодной войны. И начался подсознательный поиск объяснений, как можно было потерять такой выигрышный ресурс, а также лазеек, как можно было бы «переиграть». Пошла волна, причем без всякой официальной пропаганды – по телевизору и радио об этом не говорили, в учебниках не писали.
Но лояльные слухи распространялись в СССР методом «сарафанного радио» даже активнее, чем нелояльные – как и в этом случае, когда получалось, что американцы не отдают нашу «землицу Алясочку». А дальше возник эффект доверия - люди доверяют информации, которую когда-то передавали им авторитетные для них люди: родители, другие родственники, знакомые, иногда и учителя. Один из пользователей Интернета сообщают, что об «аренде» Аляски ему сообщил учитель географии в 1967 году – и он доверяет эту уважаемому им человеку больше, чем любым книгам и документам.
Алексей Макаркин
Переговоры Дональда Трампа с Ильхамом Алиевым и Николом Пашиняном в Вашингтоне ожидаемо стали одним из ключевых событий информационной повестки второй августовской недели. Для такого интереса сложилось, как минимум, несколько факторов.
Во-первых, Баку и Ереван уже не один год говорят о подписании мирного соглашения. Более того, в марте 2025 года стороны даже заявили о согласованности всех 17 пунктов соответствующего документа. Однако всякий раз находились предусловия, понижающие значение подписания соглашения (например, требования Азербайджана по исправлению Конституции Армении). И то, что лично Трамп и его сторонники активно говорили о готовящемся дипломатическом прорыве в Вашингтоне, не могло не подогреть интереса к встрече.
Во-вторых, вашингтонская встреча прошла 8 августа. Две знаковые даты в этот день. Семнадцать лет назад началась «пятидневная война», по итогам которой Россия заявила о своих особых интересах на Кавказе и готовности их защищать даже перед угрозой санкций и с оружием в руках. Сегодня многие и на Западе, и внутри России говорят об утрате приоритетности Кавказа для Москвы. Тема активно обсуждается, хотя своих нюансов тут хватает, как и неоднозначностей.
После того, как Дональд Трамп анонсировал встречу с Владимиром Путиным на Аляске, тема «ультиматума» Москве со стороны Вашингтона вроде бы утратила свою актуальность. Но напомню, срок его истекал как раз в пятницу 8 августа. Вероятно, президент США хотел показать, что постсоветское пространство и для его страны- важная зона интересов.
Как оценивать итоги «исторической встречи», как ее уже успели окрестить обозреватели многих влиятельных медиа-ресурсов? Не хотелось бы огранивать ответ на вопрос исключительно форматом подведения баланса поражений и побед России и США в борьбе за влияние в Евразии. Встреча в Вашингтоне четко показывает существенный зазор между политически сконструированными нарративами и реальным положением дел «на местах». Мы слышим заявления о «новой эре» на Кавказе и прекращении вражды между Азербайджаном и Арменией. Но реальное содержание подписанных документов показывает, что такие выводы, как минимум, преувеличение. Мирный договор в Вашингтоне не подписали, а только парафировали, множество вопросов (та же конституционная реформа в Армении или вопрос об анклавах) не только не решены, четко не прописаны алгоритмы и сроки реализации данных проектов.
Очевидно и то, что на Кавказе (как, впрочем) и в любом другом регионе мира нет раз и навсегда зафиксированных «порядков». Тот же карабахский статус-кво держался аж 26 лет, но в итоге бы разрушен. Схожую ситуацию мы наблюдаем и на грузинском треке. Кто в 2008 году всерьез прогнозировал кризис в отношениях между Грузией и Евросоюзом. Появляются новые вводные, региональная ситуация становится сложнее, в том числе и прежде всего, для России. Но это не означает «здесь и сейчас» на Кавказе установится американская гегемония.
Сергей Маркедонов
Во-первых, Баку и Ереван уже не один год говорят о подписании мирного соглашения. Более того, в марте 2025 года стороны даже заявили о согласованности всех 17 пунктов соответствующего документа. Однако всякий раз находились предусловия, понижающие значение подписания соглашения (например, требования Азербайджана по исправлению Конституции Армении). И то, что лично Трамп и его сторонники активно говорили о готовящемся дипломатическом прорыве в Вашингтоне, не могло не подогреть интереса к встрече.
Во-вторых, вашингтонская встреча прошла 8 августа. Две знаковые даты в этот день. Семнадцать лет назад началась «пятидневная война», по итогам которой Россия заявила о своих особых интересах на Кавказе и готовности их защищать даже перед угрозой санкций и с оружием в руках. Сегодня многие и на Западе, и внутри России говорят об утрате приоритетности Кавказа для Москвы. Тема активно обсуждается, хотя своих нюансов тут хватает, как и неоднозначностей.
После того, как Дональд Трамп анонсировал встречу с Владимиром Путиным на Аляске, тема «ультиматума» Москве со стороны Вашингтона вроде бы утратила свою актуальность. Но напомню, срок его истекал как раз в пятницу 8 августа. Вероятно, президент США хотел показать, что постсоветское пространство и для его страны- важная зона интересов.
Как оценивать итоги «исторической встречи», как ее уже успели окрестить обозреватели многих влиятельных медиа-ресурсов? Не хотелось бы огранивать ответ на вопрос исключительно форматом подведения баланса поражений и побед России и США в борьбе за влияние в Евразии. Встреча в Вашингтоне четко показывает существенный зазор между политически сконструированными нарративами и реальным положением дел «на местах». Мы слышим заявления о «новой эре» на Кавказе и прекращении вражды между Азербайджаном и Арменией. Но реальное содержание подписанных документов показывает, что такие выводы, как минимум, преувеличение. Мирный договор в Вашингтоне не подписали, а только парафировали, множество вопросов (та же конституционная реформа в Армении или вопрос об анклавах) не только не решены, четко не прописаны алгоритмы и сроки реализации данных проектов.
Очевидно и то, что на Кавказе (как, впрочем) и в любом другом регионе мира нет раз и навсегда зафиксированных «порядков». Тот же карабахский статус-кво держался аж 26 лет, но в итоге бы разрушен. Схожую ситуацию мы наблюдаем и на грузинском треке. Кто в 2008 году всерьез прогнозировал кризис в отношениях между Грузией и Евросоюзом. Появляются новые вводные, региональная ситуация становится сложнее, в том числе и прежде всего, для России. Но это не означает «здесь и сейчас» на Кавказе установится американская гегемония.
Сергей Маркедонов
О долгосрочном отношении россиян к Западу лучше судить по опросам, не связанным с текущей политической и медийной конъюнктурой.
Потому что конъюнктура меняется, и общество быстро реагирует на это. Причем на самых разных этапах истории страны. Эластичность общества в зависимости от новых вызовов крайне высока, причем это относится не только к советскому и современному российскому. Достаточно сравнить отношение американцев к СССР в военное и послевоенное время.
Но есть вопросы, на первый взгляд, неполитические. После кончины папы Франциска Фонд «Общественное мнение» спросил респондентов об отношении к роли католицизма в современном мире. Для многих россиян католицизм исторически – это Запад, вне зависимости от того, как они относились и к Западу, и к католикам. Католицизм и Запад отождествляли и мыслители XIX века - от Чаадаева до славянофилов. И советские люди ХХ столетия - от тех, кто воспринимал католиков по фильму «Александр Невский», до поклонников папы Иоанна Павла II. И туристы XXI века, посещавшие готические храмы в европейских странах и иногда по инерции называвшие их «костелами», вспоминая о детских поездках в Литву.
Опрос показал, что 34% респондентов полагают, что католичество играет скорее положительную роль в современном мире и 16% - что скорее отрицательную. Почти половина (49%) затруднились ответить или дали другой ответ. При этом высказавшие положительное отношение чаще всего приводили стандартные аргументы, которые могут относиться к различным религиям – «Любая религия, вера в Бога – это хорошо», «Католичество учит доброте, ценностям, прививает моральные принципы». А «негативисты» предъявляют конкретные претензии – как современные «Католики признали нарушение традиционных ценностей», так и исторические – «Католики провоцируют войны, часто являются врагами России».
Но количество респондентов, озвучивающих эти тезисы, невелико – о нарушении традиционных ценностей говорят 4%, о враждебности к России – 3%. «Ядро» идеологизированных антизападных настроений включает в себя читателей «национал-патриотических» сайтов, телеграм-каналов и блогов, где критика в адрес католиков является хотя не главной, но заметной темой. Возможно, здесь же присутствует и часть практикующих верующих, для которых этот вопрос важен с конфессиональной точки зрения – встреча патриарха Кирилла с папой Франциском даже в далекой Гаване вызвала в этой среде серьезные противоречия. Очевидно, что эти группы пересекаются.
Интересно, что отвечая на еще один вопрос – о том, какие отношения сложились в настоящее время между Русской православной церковью и Римско-католической церковью – хорошие или плохие – респонденты демонстрируют оптимизм. С 2020 года число тех, кто считает, что они хорошие, увеличилось с 34 до 41%. А количество полагающих, что они плохие, снизилось с 13 до 9%. И это несмотря на личную критику папы Франциска в отношении патриарха Кирилла. Об этой критике мало говорилось в медийном пространстве, и, похоже, что большинство населения ее просто не заметило. Зато тот факт, что Ватикан не является объектом жесткой критики в российских медиа, позволил респондентам предположить, что и межцерковные отношения хорошие. Хотя эта тема большинство интересует мало.
Так что в спокойной обстановке, без мощного задействования медийного фактора, россияне достаточно благожелательны по отношению к католикам, несмотря на резкое осложнение отношений с Западом. Но вряд ли приходится сомневаться, что если вдруг начнется антикатолическая медийная мобилизация, то число «негативистов» резко вырастет. В первую очередь, за счет 49% неопределившихся. Но и среди 34% «благожелательных» в этом случае также может оказаться некоторое количество «негативистов» и еще большее – неопределившихся. Тогда будет действовать эффект снежного кома, который неактуален для спокойной ситуации.
Алексей Макаркин
Потому что конъюнктура меняется, и общество быстро реагирует на это. Причем на самых разных этапах истории страны. Эластичность общества в зависимости от новых вызовов крайне высока, причем это относится не только к советскому и современному российскому. Достаточно сравнить отношение американцев к СССР в военное и послевоенное время.
Но есть вопросы, на первый взгляд, неполитические. После кончины папы Франциска Фонд «Общественное мнение» спросил респондентов об отношении к роли католицизма в современном мире. Для многих россиян католицизм исторически – это Запад, вне зависимости от того, как они относились и к Западу, и к католикам. Католицизм и Запад отождествляли и мыслители XIX века - от Чаадаева до славянофилов. И советские люди ХХ столетия - от тех, кто воспринимал католиков по фильму «Александр Невский», до поклонников папы Иоанна Павла II. И туристы XXI века, посещавшие готические храмы в европейских странах и иногда по инерции называвшие их «костелами», вспоминая о детских поездках в Литву.
Опрос показал, что 34% респондентов полагают, что католичество играет скорее положительную роль в современном мире и 16% - что скорее отрицательную. Почти половина (49%) затруднились ответить или дали другой ответ. При этом высказавшие положительное отношение чаще всего приводили стандартные аргументы, которые могут относиться к различным религиям – «Любая религия, вера в Бога – это хорошо», «Католичество учит доброте, ценностям, прививает моральные принципы». А «негативисты» предъявляют конкретные претензии – как современные «Католики признали нарушение традиционных ценностей», так и исторические – «Католики провоцируют войны, часто являются врагами России».
Но количество респондентов, озвучивающих эти тезисы, невелико – о нарушении традиционных ценностей говорят 4%, о враждебности к России – 3%. «Ядро» идеологизированных антизападных настроений включает в себя читателей «национал-патриотических» сайтов, телеграм-каналов и блогов, где критика в адрес католиков является хотя не главной, но заметной темой. Возможно, здесь же присутствует и часть практикующих верующих, для которых этот вопрос важен с конфессиональной точки зрения – встреча патриарха Кирилла с папой Франциском даже в далекой Гаване вызвала в этой среде серьезные противоречия. Очевидно, что эти группы пересекаются.
Интересно, что отвечая на еще один вопрос – о том, какие отношения сложились в настоящее время между Русской православной церковью и Римско-католической церковью – хорошие или плохие – респонденты демонстрируют оптимизм. С 2020 года число тех, кто считает, что они хорошие, увеличилось с 34 до 41%. А количество полагающих, что они плохие, снизилось с 13 до 9%. И это несмотря на личную критику папы Франциска в отношении патриарха Кирилла. Об этой критике мало говорилось в медийном пространстве, и, похоже, что большинство населения ее просто не заметило. Зато тот факт, что Ватикан не является объектом жесткой критики в российских медиа, позволил респондентам предположить, что и межцерковные отношения хорошие. Хотя эта тема большинство интересует мало.
Так что в спокойной обстановке, без мощного задействования медийного фактора, россияне достаточно благожелательны по отношению к католикам, несмотря на резкое осложнение отношений с Западом. Но вряд ли приходится сомневаться, что если вдруг начнется антикатолическая медийная мобилизация, то число «негативистов» резко вырастет. В первую очередь, за счет 49% неопределившихся. Но и среди 34% «благожелательных» в этом случае также может оказаться некоторое количество «негативистов» и еще большее – неопределившихся. Тогда будет действовать эффект снежного кома, который неактуален для спокойной ситуации.
Алексей Макаркин
Дискуссии о мирном процессе между Арменией и Азербайджаном набирают обороты. Через несколько дней после «исторического саммита» в Вашингтоне в информационном пространстве появился проект мирного соглашения между Баку и Ереваном. Сказать, что это в чистом виде экспромт не представляется возможным. Базовые параметры этого документа и ранее «утекали» в прессу и в социальные сети. Более того, в марте 2025 года представители МИД двух кавказских государств высказались в том духе, что разногласия по тексту преодолены и согласованы.
Но одно дело «утечки» и экспертные комментарии, и совсем другое- официальные публикации. Между тем, 11 августа проект текста мирного соглашения на своих веб-страницах разместили МИД Армении и Азербайджана. Именно этот документ руководители двух министерств парафировали в Вашингтоне за несколько дней до публикации. Тогда Дональд Трамп заявил о том, что враждовавшие в течение 35 лет страны теперь стали «друзьями надолго». Оставим в стороне споры по поводу обоснованности такой датировки. Ведь резкое обострение конфликта между двумя еще союзными республиками началось в феврале 1988 года, то есть 37 лет назад. Да и сам этот конфликт возник не вакууме, его предпосылки фиксируются, как минимум, с начала ХХ века.
Но прав ли президент США, анонсируя установление мира? Оговоримся сразу: в Вашингтоне мирный договор не подписали, его лишь парафировали. Но обратимся к самому тексту. В нем 17 пунктов. В рамках одного комментария трудно (да и не слишком-то продуктивно) пересказывать их. Обозначим общие впечатления. Текст соглашения содержит общие положения, если можно сказать, типовые. Такие идеи, как отказ от применения силы и размещения военных «третьих стран», взаимное уважение суверенитета и территориальной целостности, нацеленность на будущее без конфликтов применимы для любого неурегулированного противостояния. Здесь нет какого-то азербайджанского ноу-хау. И источники вдохновения ясны. Хельсинкский «декалог», Алма-Атинская декларация, Хартия для новой Европы.
Однако в том и проблем, что мирятся не абстрактные страны Х и Y, а конкретные Азербайджан и Армения со своим набором уникальных черт. Невмешательство во внутренние дела друг друга? Но как с этим корреспондирует требование Азербайджана по изменению Конституции Армении? Отсутствие «третьих сил» на госгранице? А как быть с миссией ЕС в Армении или 102-й российской базой в Гюмри? Президент Азербайджана Ильхам Алиев неоднократно заявлял, что нет необходимости размещать турецкую военную базу на территории страны. Однако эта тема широко обсуждается в инфополе. По справедливому замечанию журналиста Кирилла Кривошеева, «не решен вопрос с анклавами… с селом Кярки (Тигранашен), с селом Юхары-Аскипара» и «мирный договор никак не объясняет, что с ними будет, документ определяет только территориальную целостность государств».
Что все это значит? Лишь то, что разговоры о наступлении «эры мира» на Кавказе преждевременны. Они нацелены на решение информационных и пиаровских задач. Но в содержательном плане еще слишком много предстоит сделать, чтобы наполнить декларации практическим содержанием.
Сергей Маркедонов
Но одно дело «утечки» и экспертные комментарии, и совсем другое- официальные публикации. Между тем, 11 августа проект текста мирного соглашения на своих веб-страницах разместили МИД Армении и Азербайджана. Именно этот документ руководители двух министерств парафировали в Вашингтоне за несколько дней до публикации. Тогда Дональд Трамп заявил о том, что враждовавшие в течение 35 лет страны теперь стали «друзьями надолго». Оставим в стороне споры по поводу обоснованности такой датировки. Ведь резкое обострение конфликта между двумя еще союзными республиками началось в феврале 1988 года, то есть 37 лет назад. Да и сам этот конфликт возник не вакууме, его предпосылки фиксируются, как минимум, с начала ХХ века.
Но прав ли президент США, анонсируя установление мира? Оговоримся сразу: в Вашингтоне мирный договор не подписали, его лишь парафировали. Но обратимся к самому тексту. В нем 17 пунктов. В рамках одного комментария трудно (да и не слишком-то продуктивно) пересказывать их. Обозначим общие впечатления. Текст соглашения содержит общие положения, если можно сказать, типовые. Такие идеи, как отказ от применения силы и размещения военных «третьих стран», взаимное уважение суверенитета и территориальной целостности, нацеленность на будущее без конфликтов применимы для любого неурегулированного противостояния. Здесь нет какого-то азербайджанского ноу-хау. И источники вдохновения ясны. Хельсинкский «декалог», Алма-Атинская декларация, Хартия для новой Европы.
Однако в том и проблем, что мирятся не абстрактные страны Х и Y, а конкретные Азербайджан и Армения со своим набором уникальных черт. Невмешательство во внутренние дела друг друга? Но как с этим корреспондирует требование Азербайджана по изменению Конституции Армении? Отсутствие «третьих сил» на госгранице? А как быть с миссией ЕС в Армении или 102-й российской базой в Гюмри? Президент Азербайджана Ильхам Алиев неоднократно заявлял, что нет необходимости размещать турецкую военную базу на территории страны. Однако эта тема широко обсуждается в инфополе. По справедливому замечанию журналиста Кирилла Кривошеева, «не решен вопрос с анклавами… с селом Кярки (Тигранашен), с селом Юхары-Аскипара» и «мирный договор никак не объясняет, что с ними будет, документ определяет только территориальную целостность государств».
Что все это значит? Лишь то, что разговоры о наступлении «эры мира» на Кавказе преждевременны. Они нацелены на решение информационных и пиаровских задач. Но в содержательном плане еще слишком много предстоит сделать, чтобы наполнить декларации практическим содержанием.
Сергей Маркедонов
О «частичном ограничении» звонков в мессенджерах.
1. Эта мера вписывается в концептуальный подход государства к Интернету, который существует уже давно и рассчитан на долгосрочную перспективу. Приоритетными являются вопросы безопасности. Постепенно складывается российский аналог китайской модели. Постепенность связана с тем, что изначально была выбрана противоположная модель: Интернет как пространство свободы и средство для модернизации. Она была признана неактуальной еще по итогам протестов 2011-2012 годов, но к тому времени инфраструктура Интернета в России уже сформировалась, и развернуть ее было сложно. Но, как выяснилось, можно, хотя и за много лет – и этот процесс будет продолжаться.
2. Что касается модернизации, то технологическая модернизация имеет две стороны. С одной стороны, расширяется пространство свободы, увеличиваются возможности для удобной, комфортной жизни. Многие технологии становятся привычными для самых разных категорий населения. Но оборотная сторона заключается в том, что увеличиваются и возможности для контроля – от системы распознавания лиц до блокировок в Интернете. И здесь также быстро совершенствуются технологии. И также привлекаются специалисты, квалификация которых постепенно растет.
3. Общественные реакции можно разделить на три части. Первая – основная – неудобно, но повлиять ни на что нельзя. Поэтому надо адаптироваться – как с отключениями Интернета в регионах, когда люди, почти забывшие о наличных рублях, стали запасаться ими перед походом в магазин. А также вызывать такси по телефону. Тем более, что возможности для адаптации есть – можно попробовать перейти в Max, что актуально для родительских чатов и прочих привычных ресурсов.
4. Вторая реакция – лоялистская – «давно надо было». Для этой аудитории приоритет безопасности является безусловным, и к объяснениям, что ограничения введены для борьбы с мошенниками, она относится с полным доверием и одобрением. Тем более, что мошенники действительно есть, и они становятся все более изощренными, представляясь уже не только следователями и сотрудниками ЦБ, но и действующими или бывшими работодателями.
5. Третья реакция – оппозиционная – столь же безусловно негативна. Эта аудитория не просто недовольна тем, что происходит с привычными атрибутами, но и рассматривает подобные меры в контексте вмешательства государства в частную жизнь, которое для нее крайне болезненно. Но возможностей для трансформации этого негатива в реальный протест у этой аудитории нет. И ее численность за последние годы уменьшилась. Соответственно, усиливается эффект «внутренней эмиграции».
6. Новое – это хорошо забытое старое, только на другом технологическом уровне. В СССР одни слушали Всесоюзное радио (там тоже свой выбор был – между Первой программой и «Маяком»), другие – западные радиостанции, а третьи – днем одно, а вечером другое. Только большинство слушало Всесоюзное радио, а те, кто слушал голоса, об этом за пределы узкого круга не распространялись. И находили способы преодолевать тогдашние «глушилки». И советский опыт показывает, что технологическая модернизация может существовать рядом с архаизацией. Спутниковые системы в телевещании внедрялись одновременно с усовершенствованными «глушилками». И сейчас, например, привычные «Госуслуги» никто закрывать не будет, удобные налоговые сервисы – тоже.
7. И в целом у людей все больше складывается ощущение отсутствия безопасности. Страх перед мошенниками, рост страхов, связанных с мигрантами, отключения мобильного Интернета – все это разрушительно действует на привычную для общества потребления зону комфорта. Но обычно в таких ситуацию большинство населения стремится «прислониться» к государству при всех претензиях к нему – просто другого нет.
Алексей Макаркин
1. Эта мера вписывается в концептуальный подход государства к Интернету, который существует уже давно и рассчитан на долгосрочную перспективу. Приоритетными являются вопросы безопасности. Постепенно складывается российский аналог китайской модели. Постепенность связана с тем, что изначально была выбрана противоположная модель: Интернет как пространство свободы и средство для модернизации. Она была признана неактуальной еще по итогам протестов 2011-2012 годов, но к тому времени инфраструктура Интернета в России уже сформировалась, и развернуть ее было сложно. Но, как выяснилось, можно, хотя и за много лет – и этот процесс будет продолжаться.
2. Что касается модернизации, то технологическая модернизация имеет две стороны. С одной стороны, расширяется пространство свободы, увеличиваются возможности для удобной, комфортной жизни. Многие технологии становятся привычными для самых разных категорий населения. Но оборотная сторона заключается в том, что увеличиваются и возможности для контроля – от системы распознавания лиц до блокировок в Интернете. И здесь также быстро совершенствуются технологии. И также привлекаются специалисты, квалификация которых постепенно растет.
3. Общественные реакции можно разделить на три части. Первая – основная – неудобно, но повлиять ни на что нельзя. Поэтому надо адаптироваться – как с отключениями Интернета в регионах, когда люди, почти забывшие о наличных рублях, стали запасаться ими перед походом в магазин. А также вызывать такси по телефону. Тем более, что возможности для адаптации есть – можно попробовать перейти в Max, что актуально для родительских чатов и прочих привычных ресурсов.
4. Вторая реакция – лоялистская – «давно надо было». Для этой аудитории приоритет безопасности является безусловным, и к объяснениям, что ограничения введены для борьбы с мошенниками, она относится с полным доверием и одобрением. Тем более, что мошенники действительно есть, и они становятся все более изощренными, представляясь уже не только следователями и сотрудниками ЦБ, но и действующими или бывшими работодателями.
5. Третья реакция – оппозиционная – столь же безусловно негативна. Эта аудитория не просто недовольна тем, что происходит с привычными атрибутами, но и рассматривает подобные меры в контексте вмешательства государства в частную жизнь, которое для нее крайне болезненно. Но возможностей для трансформации этого негатива в реальный протест у этой аудитории нет. И ее численность за последние годы уменьшилась. Соответственно, усиливается эффект «внутренней эмиграции».
6. Новое – это хорошо забытое старое, только на другом технологическом уровне. В СССР одни слушали Всесоюзное радио (там тоже свой выбор был – между Первой программой и «Маяком»), другие – западные радиостанции, а третьи – днем одно, а вечером другое. Только большинство слушало Всесоюзное радио, а те, кто слушал голоса, об этом за пределы узкого круга не распространялись. И находили способы преодолевать тогдашние «глушилки». И советский опыт показывает, что технологическая модернизация может существовать рядом с архаизацией. Спутниковые системы в телевещании внедрялись одновременно с усовершенствованными «глушилками». И сейчас, например, привычные «Госуслуги» никто закрывать не будет, удобные налоговые сервисы – тоже.
7. И в целом у людей все больше складывается ощущение отсутствия безопасности. Страх перед мошенниками, рост страхов, связанных с мигрантами, отключения мобильного Интернета – все это разрушительно действует на привычную для общества потребления зону комфорта. Но обычно в таких ситуацию большинство населения стремится «прислониться» к государству при всех претензиях к нему – просто другого нет.
Алексей Макаркин
Президент Грузии Михаил Кавелашвили 12-13 августа посетил с официальным визитом Турцию. Хотя глава государства в Грузии имеет ограниченные полномочия, его ресурс используется для продвижения интересов страны на международной арене. По крайней мере до того, как у него не начинаются проблемы во взаимоотношениях с правительством и с Бидзиной Иванишвили.
Но сейчас нас интересует именно внешнеполитические аспекты. И визит Кавелашвили важен в силу нескольких причин. Во-первых, Анкару и Тбилиси многое связывает. Начиная с 2007 года Турция стала одним из крупнейших инвесторов и торговых партнеров Грузии. Впрочем, значимость Турецкой республики для Грузии еще выше, если учесть, что отношения между странами развиваются не только в двустороннем, но и в трехстороннем формате – с участием Азербайджана. Таким образом, мы видим высокую эффективность тюркского тандема и на грузинском направлении.
Во-вторых, визит Кавелашвили проходит после вашингтонской встречи лидеров Армении и Азербайджана в Вашингтоне. Декларация, подписанная в столице США, объективно усиливает позиции Баку, но косвенно и Анкары. Грузинские элиты хотели бы получить свои выгоды от этого. В-третьих, среди стран-членов НАТО именно Турция отказалась от обструкции Грузии по поводу парламентских выборов 2024 года.
Как оценивать итоги визита? Есть ли в нем что-то знаменательное поверх протокольных любезностей? Значительная часть переговоров между Кавелашвили и его турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом была посвящена развитию транспортно-логистических и торговых связей. Но не экономикой единой. Президент Грузии солидаризировался с турецкими партнерами в их высокой оценке вашингтонской декларации. Понятное дело, она укрепляет позиции Турции и Азербайджана, их стратегическую связку в Закавказье. Грузии приятно быть среди победителей.
Но в этом контексте стоило бы упомянуть и об одном дружеском пожелании турецкого лидера. Реджеп Эрдоган сообщил, что был бы рад видеть безопасную репатриацию турок-месхетинцев (в Турции их называют «ахыска тюрклери») в Грузию. В 1944 году турки-месхетницы, а также грузины-мусульмане, хемшилы и курды исламского вероисповедания (всего порядка 115 тыс. человек) были депортированы с территории юго-запада Грузии. И хотя в 1956 году с них был снят режим спецоселения, полноценной репатриации ни до 1991 года, ни после распада СССР не произошло. В конце 1990-х, вступая в Совет Европы, грузинские власти взяли на себя обязательства по возвращению месхетинских турок. Но по факту, этот процесс так и не был завершен.
Однако внутри Грузии этот сюжет всегда вызывал настороженность, не говоря уже о страхах и фобиях. Два этнополитических конфликта, большое количество беженцев –этнических грузин, наличие многочисленной армянской общины в регионе Самцхе-Джавахети. Все это тормозило репатриацию. И нельзя сказать, чтобы грузинский политикум и общество сегодня были бы в восторге от ускорения этого процесса. Однако, как видим у Анкары имеются иные представления.
Сергей Маркедонов
Но сейчас нас интересует именно внешнеполитические аспекты. И визит Кавелашвили важен в силу нескольких причин. Во-первых, Анкару и Тбилиси многое связывает. Начиная с 2007 года Турция стала одним из крупнейших инвесторов и торговых партнеров Грузии. Впрочем, значимость Турецкой республики для Грузии еще выше, если учесть, что отношения между странами развиваются не только в двустороннем, но и в трехстороннем формате – с участием Азербайджана. Таким образом, мы видим высокую эффективность тюркского тандема и на грузинском направлении.
Во-вторых, визит Кавелашвили проходит после вашингтонской встречи лидеров Армении и Азербайджана в Вашингтоне. Декларация, подписанная в столице США, объективно усиливает позиции Баку, но косвенно и Анкары. Грузинские элиты хотели бы получить свои выгоды от этого. В-третьих, среди стран-членов НАТО именно Турция отказалась от обструкции Грузии по поводу парламентских выборов 2024 года.
Как оценивать итоги визита? Есть ли в нем что-то знаменательное поверх протокольных любезностей? Значительная часть переговоров между Кавелашвили и его турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом была посвящена развитию транспортно-логистических и торговых связей. Но не экономикой единой. Президент Грузии солидаризировался с турецкими партнерами в их высокой оценке вашингтонской декларации. Понятное дело, она укрепляет позиции Турции и Азербайджана, их стратегическую связку в Закавказье. Грузии приятно быть среди победителей.
Но в этом контексте стоило бы упомянуть и об одном дружеском пожелании турецкого лидера. Реджеп Эрдоган сообщил, что был бы рад видеть безопасную репатриацию турок-месхетинцев (в Турции их называют «ахыска тюрклери») в Грузию. В 1944 году турки-месхетницы, а также грузины-мусульмане, хемшилы и курды исламского вероисповедания (всего порядка 115 тыс. человек) были депортированы с территории юго-запада Грузии. И хотя в 1956 году с них был снят режим спецоселения, полноценной репатриации ни до 1991 года, ни после распада СССР не произошло. В конце 1990-х, вступая в Совет Европы, грузинские власти взяли на себя обязательства по возвращению месхетинских турок. Но по факту, этот процесс так и не был завершен.
Однако внутри Грузии этот сюжет всегда вызывал настороженность, не говоря уже о страхах и фобиях. Два этнополитических конфликта, большое количество беженцев –этнических грузин, наличие многочисленной армянской общины в регионе Самцхе-Джавахети. Все это тормозило репатриацию. И нельзя сказать, чтобы грузинский политикум и общество сегодня были бы в восторге от ускорения этого процесса. Однако, как видим у Анкары имеются иные представления.
Сергей Маркедонов
18 августа президент Ирана Масуд Пезешкиан отправился в Ереван. Повестка визита насыщенная. Предполагаются переговоры с высшими руководителями страны, а также проведение армяно-иранского бизнес-форума с участием президента Исламской республики.
Две соседние страны связывают многие годы конструктивных отношений. Однако визит Пезешкиана не отнесешь к чисто протокольным дружественным мероприятиям. Во-первых, это его первый визит в Армению в качестве президента республики. Совсем иной статус поездки! Во-вторых, Пезешкиан прибыл в Ереван после вашингтонского саммита с участием Дональда Трампа, Ильхама Алиева и Никола Пашиняна. И хотя основной «выхлоп» от встречи в Белом доме- парафированный, но не подписанный договор о мире между Арменией и Азербайджаном, а также совместная декларация лидеров двух закавказских государств из семи пунктов, у Ирана есть большая заинтересованность в понимании вектора движения к миру, который продвигается при модерации США.
Мало того, что Вашингтон рассматривается, как стратегический противник Исламской республик и, напротив, союзник Израиля, Турции и арабских монархий. В одном из пунктов Декларации от 8 августа речь идет об открытии т.н. «дороги Трампа». Проект, о котором еще многое неясно. Но очевидно одно: в таком объеме американцы ранее не вовлекались в кавказскую «политэкономию». Иран, который традиционно поддерживает формат «3+3» и не желает вмешательства в дела Кавказа внерегиональных игроков, относится к любым инициативам Запада с настороженностью. И эти настроения подогревают пресса и социальные сети. Ведущие издания США, Британии, Франции написали о том, что «вашингтонская сделка» века принесет Ирану и России снижение регионального влияния в Закавказье.
При этом премьер-министр Армении Никол Пашинян излучает оптимизм, стараясь показать, что «дорога Трампа» не вредит его старым союзникам и партнерам. В интервью каналу «Fox News» он так живописал выгоды для Тегерана и Москвы: «Я думаю, что декларация содержит вполне ощутимые выгоды как для Ирана, так и для России. Ведь, когда они будут реализованы, например, у Ирана появится возможность выхода к Черному морю по железной дороге из Персидского залива, а у России и Ирана появится возможность железнодорожного сообщения между собой».
Однако возникают сомнения, что иранское руководство готово разделить оптимизм главы армянского кабмина. В любом случае сторонам предстоит серьезный разговор. Официальный Ереван, анонсируя свой проект «Перекресток» мира стремится уйти от лобового противопоставления себя США и Ирану. И не хочет делать жесткого выбора между ними. Но достаточно ли армянских ресурсов для такой «политики качелей»? Риторический вопрос.
Сергей Маркедонов
Две соседние страны связывают многие годы конструктивных отношений. Однако визит Пезешкиана не отнесешь к чисто протокольным дружественным мероприятиям. Во-первых, это его первый визит в Армению в качестве президента республики. Совсем иной статус поездки! Во-вторых, Пезешкиан прибыл в Ереван после вашингтонского саммита с участием Дональда Трампа, Ильхама Алиева и Никола Пашиняна. И хотя основной «выхлоп» от встречи в Белом доме- парафированный, но не подписанный договор о мире между Арменией и Азербайджаном, а также совместная декларация лидеров двух закавказских государств из семи пунктов, у Ирана есть большая заинтересованность в понимании вектора движения к миру, который продвигается при модерации США.
Мало того, что Вашингтон рассматривается, как стратегический противник Исламской республик и, напротив, союзник Израиля, Турции и арабских монархий. В одном из пунктов Декларации от 8 августа речь идет об открытии т.н. «дороги Трампа». Проект, о котором еще многое неясно. Но очевидно одно: в таком объеме американцы ранее не вовлекались в кавказскую «политэкономию». Иран, который традиционно поддерживает формат «3+3» и не желает вмешательства в дела Кавказа внерегиональных игроков, относится к любым инициативам Запада с настороженностью. И эти настроения подогревают пресса и социальные сети. Ведущие издания США, Британии, Франции написали о том, что «вашингтонская сделка» века принесет Ирану и России снижение регионального влияния в Закавказье.
При этом премьер-министр Армении Никол Пашинян излучает оптимизм, стараясь показать, что «дорога Трампа» не вредит его старым союзникам и партнерам. В интервью каналу «Fox News» он так живописал выгоды для Тегерана и Москвы: «Я думаю, что декларация содержит вполне ощутимые выгоды как для Ирана, так и для России. Ведь, когда они будут реализованы, например, у Ирана появится возможность выхода к Черному морю по железной дороге из Персидского залива, а у России и Ирана появится возможность железнодорожного сообщения между собой».
Однако возникают сомнения, что иранское руководство готово разделить оптимизм главы армянского кабмина. В любом случае сторонам предстоит серьезный разговор. Официальный Ереван, анонсируя свой проект «Перекресток» мира стремится уйти от лобового противопоставления себя США и Ирану. И не хочет делать жесткого выбора между ними. Но достаточно ли армянских ресурсов для такой «политики качелей»? Риторический вопрос.
Сергей Маркедонов