Продажа акций Сергея Галицкого в «Магните» банку ВТБ – ещё один шаг на пути усиления влияния государства на экономику. Но стала ли сделка итогом политического давления на бизнесмена, финансовых неудач или добровольного решения самого владельца?
В поддержку версии о финансовой ситуации в компании говорит падение прибыли и капитализации. Уже осенью прошлого года «Магнит», который называют российским чудом, начал «проседать» по сравнению с конкурентами, которые активно развивались. Финансовое положение компании привело к решению не выплачивать дивиденды в 2018 году. Показатели «Магнита» свидетельствуют о том, что потребители стали предпочитать другие магазины «у дома» и более дешёвые продукты, а сама компания не в самое подходящее время начала редизайн торговых точек и злоупотребляла промоакциями.
В деловых изданиях описывают также и личные причины Сергея Галицкого. Владелец компании неоднократно публично жаловался на усталость, на потерю интереса к непосредственному участию в бизнесе, а также отмечал, что компания вышла на тот уровень, когда может работать без его непосредственного участия. Возможно, он решил сосредоточиться на личных проектах вроде развития ФК «Краснодар» и, в частности, его детско-юношеской инфраструктуры.
Но ранее Галицкий озвучивал планы по постепенной продаже своей доли. Может ли быть так, что на бизнесмена оказало давление государство? Замысел ВТБ по развитию сети в сотрудничестве с «Почтой России» выглядит логичным: точки «Магнита» есть в небольших населённых пунктах, где «Почта» вместе со своим банком, а теперь и со своим магазином, может оптимизировать издержки. Кроме того, ВТБ купил долю по хорошей цене, дождавшись падения капитализации сети, - это говорит о том, что в банке сделку обдумывали уже какое-то время. ВТБ известен своими инвестициями в небанковские активы, так что можно предположить коммерческий интерес банка и в этом случае. Однако целый ряд этих инвестиций, например, в тот же «Почта-банк», были сделаны в интересах государства, а не самого ВТБ. На справедливость этой версии указывает и то, что каких-либо утечек или новостей о попытках продать долю Сергея Галицкого ранее не появлялось.
Представляется, что на решение о сделке повлияли все перечисленные факторы. Нельзя исключать, что вскоре мы увидим развитие государственной «социальной» продуктовой сети. И основной проблемой для новых владельцев становится хотя бы сохранение того уровня эффективности бизнеса, которого добился Сергей Галицкий.
Елена Позднякова
В поддержку версии о финансовой ситуации в компании говорит падение прибыли и капитализации. Уже осенью прошлого года «Магнит», который называют российским чудом, начал «проседать» по сравнению с конкурентами, которые активно развивались. Финансовое положение компании привело к решению не выплачивать дивиденды в 2018 году. Показатели «Магнита» свидетельствуют о том, что потребители стали предпочитать другие магазины «у дома» и более дешёвые продукты, а сама компания не в самое подходящее время начала редизайн торговых точек и злоупотребляла промоакциями.
В деловых изданиях описывают также и личные причины Сергея Галицкого. Владелец компании неоднократно публично жаловался на усталость, на потерю интереса к непосредственному участию в бизнесе, а также отмечал, что компания вышла на тот уровень, когда может работать без его непосредственного участия. Возможно, он решил сосредоточиться на личных проектах вроде развития ФК «Краснодар» и, в частности, его детско-юношеской инфраструктуры.
Но ранее Галицкий озвучивал планы по постепенной продаже своей доли. Может ли быть так, что на бизнесмена оказало давление государство? Замысел ВТБ по развитию сети в сотрудничестве с «Почтой России» выглядит логичным: точки «Магнита» есть в небольших населённых пунктах, где «Почта» вместе со своим банком, а теперь и со своим магазином, может оптимизировать издержки. Кроме того, ВТБ купил долю по хорошей цене, дождавшись падения капитализации сети, - это говорит о том, что в банке сделку обдумывали уже какое-то время. ВТБ известен своими инвестициями в небанковские активы, так что можно предположить коммерческий интерес банка и в этом случае. Однако целый ряд этих инвестиций, например, в тот же «Почта-банк», были сделаны в интересах государства, а не самого ВТБ. На справедливость этой версии указывает и то, что каких-либо утечек или новостей о попытках продать долю Сергея Галицкого ранее не появлялось.
Представляется, что на решение о сделке повлияли все перечисленные факторы. Нельзя исключать, что вскоре мы увидим развитие государственной «социальной» продуктовой сети. И основной проблемой для новых владельцев становится хотя бы сохранение того уровня эффективности бизнеса, которого добился Сергей Галицкий.
Елена Позднякова
Попытки Ксении Собчак дистанцироваться от власти, от репутации «проекта Кремля» пока не приносят существенных результатов. Инициатива обращения в ВС была заведомо обречена: среди юристов нет серьезных сомнений в том, что Путин баллотируется законно, да и сама Собчак вынуждена признать, что оспаривает регистрацию президента как нарушение не столько буквы, сколько духа закона. История же с Ковалевым скорее показала трудности тактического ведения кампании, ее спонтанности и плохо продуманной режиссуры (отношения с правозащитником требовали большей чуткости и уважения). Каковы бы ни были отношения Собчак с администрацией президента (а называть ее проектом Кремля все же было бы ошибочным – инициативу в деле своего выдвижения проявила сама Собчак), выполнять роль реальной оппозиции в нынешних условиях представляется крайне затруднительным.
Нынешнее возобновление конфликта акционеров «Норникеля» за контроль между «Интеррос» Владимира Потанина и UC Rusal Олега Дерипаски кажется логичным: фактически на протяжении пяти лет компания управлялась тандемом и ни один из главных акционеров не имел возможности продвинуть свои приоритеты, не оформленные консенсусом. При этом у обоих акционеров сохраняются принципиальные разногласия по многим стратегически значимым вопросам, к числу которых, например, относится дивидендная политика. Окончание действия соглашения запускает новый виток противостояния.
В прошлые годы конфликт едва не стал причиной квазинационализации «Норильского никеля»: ситуацией попытались воспользоваться структуры, близкие к Путину – обсуждалось создание единого горно-металлургического холдинга с участием «Металлоинвеста» Алишера Усманова и при возможной поддержке со стороны Сергея Чемезова. В этот раз новый спор может привести к активации амбиций близких к власти структур, особенно с учетом того, что Путин гораздо меньше вовлекается в разрешение внутриэлитных конфликтов.
В прошлые годы конфликт едва не стал причиной квазинационализации «Норильского никеля»: ситуацией попытались воспользоваться структуры, близкие к Путину – обсуждалось создание единого горно-металлургического холдинга с участием «Металлоинвеста» Алишера Усманова и при возможной поддержке со стороны Сергея Чемезова. В этот раз новый спор может привести к активации амбиций близких к власти структур, особенно с учетом того, что Путин гораздо меньше вовлекается в разрешение внутриэлитных конфликтов.
Сулейман Керимов достиг договоренности о приобретении банка «Возрождение» с его владельцами - братьями Алексеем и Дмитрием Ананьевыми. Ранее ЦБ дал братьям Ананьевым 90 дней на то, чтобы снизить долю участия в «Возрождении» с приблизительно 80% до 10%. По данным источника Reuters, именно для завершения сделки по этому активу Керимов ездил в Россию, куда его временно отпустили французские правоохранители.
А тут еще новые кадровые назначения в правительстве Дагестана после первой их серии пока не произведены. Назначены лишь премьер, один из первых вице-премьеров, вице-премьер – министр образования и науки, а также министр экономики и территориального развития. Все остальные находятся в статусе врио. Это может свидетельствовать о длительных согласованиях вопроса, в котором Керимов является одним из заинтересованных лиц.
Поэтому есть основания полагать, что Керимов, несмотря на свою роль подследственного во Франции, продолжает играть активную роль как в экономике, так и в политике.
Алексей Макаркин
А тут еще новые кадровые назначения в правительстве Дагестана после первой их серии пока не произведены. Назначены лишь премьер, один из первых вице-премьеров, вице-премьер – министр образования и науки, а также министр экономики и территориального развития. Все остальные находятся в статусе врио. Это может свидетельствовать о длительных согласованиях вопроса, в котором Керимов является одним из заинтересованных лиц.
Поэтому есть основания полагать, что Керимов, несмотря на свою роль подследственного во Франции, продолжает играть активную роль как в экономике, так и в политике.
Алексей Макаркин
Десять лет назад, 17 февраля 2008 года парламент Косова в одностороннем порядке объявил о независимости бывшего автономного края Сербии. После этого политического решения начался процесс его международной легитимации. На сегодняшний день количество стран-членов ООН, признающих косовский суверенитет и нахождение этой территории вне сербской юрисдикции, составляет 111.
В 2008 году самоопределение Косова вызвало бурные споры. Не утихают они и сегодня. Можно ли рассматривать этот случай, как «уникальный кейс» или де-факто государства постсоветского пространства имеют возможности последовать примеры бывшей сербской автономии? В пользу одной или другой версии приведено множество примеров. Однако хотят того или нет спорщики, на первый план выходит вопрос о том, кто стоял и стоит за самоопределением. Поддерживают ли его США с союзниками или Россия. При этом игнорируется вроде бы очевидный момент: стремление Абхазии, Южной Осетии, Приднестровья или Нагорного Карабаха к самоопределению развивалось и укреплялось вовсе не с оглядкой на Косово. Косовский опыт стал популярным в Сухуми, Цхинвали, Степанакерте или Тирасполе тогда, когда Вашингтон и его европейские союзники (к слову сказать, далеко не все, в этом «хоре» нет Румынии или Испании) стали активно использовать его на международной арене, как некий «особый случай» для самоопределения. Отсюда и возник запрос на доказательство собственной «уникальности» и «особости». И действительно, даже Абхазия и Южная Осетия при множестве схожих черт имеют принципиальные отличия. Югоосетинское руководство готово войти в состав РФ, а Сухуми, напротив, стремится к отстаиванию особого статуса и привилегий.
Как бы то ни было, а истории вокруг Косова, закавказских де-факто образований в 2008 году или Крыма в 2014 году продемонстрировали со всей очевидностью: говорить о каких-то правовых критериях в отрыве от национальных интересов не представлялось (да и сейчас не представляется) возможным. Политическое решение десятилетней давности привело к тому, что принцип этнического самоопределения снова вышел на первый план. В значительной мере принципы Вильсона и Ленина получили новую посмертную реабилитацию. Проблема была и остается только в одном. У всех националистических элит были и есть свои, не совпадающие друг с другом образы «своей земли» и «своей страны». И когда международные отношения перестают следовать хотя бы плохим, но критериям и пусть даже подобиям правил, опасность масштабного «генерального межевания» возрастает. Как показали события в период между 2008 и 2018 годами, не только на Балканах.
Сергей Маркедонов
В 2008 году самоопределение Косова вызвало бурные споры. Не утихают они и сегодня. Можно ли рассматривать этот случай, как «уникальный кейс» или де-факто государства постсоветского пространства имеют возможности последовать примеры бывшей сербской автономии? В пользу одной или другой версии приведено множество примеров. Однако хотят того или нет спорщики, на первый план выходит вопрос о том, кто стоял и стоит за самоопределением. Поддерживают ли его США с союзниками или Россия. При этом игнорируется вроде бы очевидный момент: стремление Абхазии, Южной Осетии, Приднестровья или Нагорного Карабаха к самоопределению развивалось и укреплялось вовсе не с оглядкой на Косово. Косовский опыт стал популярным в Сухуми, Цхинвали, Степанакерте или Тирасполе тогда, когда Вашингтон и его европейские союзники (к слову сказать, далеко не все, в этом «хоре» нет Румынии или Испании) стали активно использовать его на международной арене, как некий «особый случай» для самоопределения. Отсюда и возник запрос на доказательство собственной «уникальности» и «особости». И действительно, даже Абхазия и Южная Осетия при множестве схожих черт имеют принципиальные отличия. Югоосетинское руководство готово войти в состав РФ, а Сухуми, напротив, стремится к отстаиванию особого статуса и привилегий.
Как бы то ни было, а истории вокруг Косова, закавказских де-факто образований в 2008 году или Крыма в 2014 году продемонстрировали со всей очевидностью: говорить о каких-то правовых критериях в отрыве от национальных интересов не представлялось (да и сейчас не представляется) возможным. Политическое решение десятилетней давности привело к тому, что принцип этнического самоопределения снова вышел на первый план. В значительной мере принципы Вильсона и Ленина получили новую посмертную реабилитацию. Проблема была и остается только в одном. У всех националистических элит были и есть свои, не совпадающие друг с другом образы «своей земли» и «своей страны». И когда международные отношения перестают следовать хотя бы плохим, но критериям и пусть даже подобиям правил, опасность масштабного «генерального межевания» возрастает. Как показали события в период между 2008 и 2018 годами, не только на Балканах.
Сергей Маркедонов
История с положительной допинг-пробой Александра Крушельницкого крайне неприятна для России вне зависимости от того, какая из двух основных версий станет официальной для МОК.
Если будет признана вина спортсмена – а на сегодня это главный сценарий, так как презумпции невиновности в случаях с допинг-пробами нет – то вполне вероятен запрет россиянам участвовать в церемонии закрытия под государственным флагом. Предотвратить такой сценарий попытаться можно. Но, во-первых, результат не гарантирован – у компромисса между МОК и Россией, достигнутого в конце прошлого года, очень много критиков на Западе, и сейчас они получают мощный аргумент. А, во-вторых, придется идти на целый ряд действий (очередное признание вины, новые демонстративные отставки и др.), которые будет негативно встречены болельщиками, многие из которых искренне убеждены, что это провокация врагов. Аргумент о том, что Крушельницкий перед Играми пропустил одну допинг-проверку, для них не важен. Зато важен для МОК и мировой спортивной общественности как косвенная улика, дополняющая прямую, то есть допинг-пробу.
Второй сценарий – куда менее вероятный – связан с тем, что в течение очень короткого времени российским правоохранителям удастся доказать невиновность Крушельницкого. Причем привести столь мощные аргументы, что МОК примет их во внимание. Но в этом случае придется согласиться с версией самого спортсмена о том, что злоумышленником является не враг и русофоб, а обиженный коллега по команде. А это наносит сильный удар по репутации российского спорта. Вообще, в спорте на почве зависти случается всякое – можно вспомнить заговор против американской фигуристки Нэнси Керриган в интересах ее соперницы Тони Хардинг в 1994 году. Тогда Керриган пытались сломать ногу – к счастью, неудачно. Но, с точки зрения большинства россиян, все это происходит где-то «у буржуев» и не имеет отношения к нашему спорту.
Алексей Макаркин
Если будет признана вина спортсмена – а на сегодня это главный сценарий, так как презумпции невиновности в случаях с допинг-пробами нет – то вполне вероятен запрет россиянам участвовать в церемонии закрытия под государственным флагом. Предотвратить такой сценарий попытаться можно. Но, во-первых, результат не гарантирован – у компромисса между МОК и Россией, достигнутого в конце прошлого года, очень много критиков на Западе, и сейчас они получают мощный аргумент. А, во-вторых, придется идти на целый ряд действий (очередное признание вины, новые демонстративные отставки и др.), которые будет негативно встречены болельщиками, многие из которых искренне убеждены, что это провокация врагов. Аргумент о том, что Крушельницкий перед Играми пропустил одну допинг-проверку, для них не важен. Зато важен для МОК и мировой спортивной общественности как косвенная улика, дополняющая прямую, то есть допинг-пробу.
Второй сценарий – куда менее вероятный – связан с тем, что в течение очень короткого времени российским правоохранителям удастся доказать невиновность Крушельницкого. Причем привести столь мощные аргументы, что МОК примет их во внимание. Но в этом случае придется согласиться с версией самого спортсмена о том, что злоумышленником является не враг и русофоб, а обиженный коллега по команде. А это наносит сильный удар по репутации российского спорта. Вообще, в спорте на почве зависти случается всякое – можно вспомнить заговор против американской фигуристки Нэнси Керриган в интересах ее соперницы Тони Хардинг в 1994 году. Тогда Керриган пытались сломать ногу – к счастью, неудачно. Но, с точки зрения большинства россиян, все это происходит где-то «у буржуев» и не имеет отношения к нашему спорту.
Алексей Макаркин
Долгое время президента Трамп и российские официальные лица категорически отрицали, что российское вмешательство в американские выборы имело место. Российская сторона и сейчас продолжает это делать, утверждая, что доказательств противного не предъявлено: мы имеем роскошь делать вид, что по-английски читать не умеем, а потому в обвинительном заключении спецпрокурора Роберта Мюллера таковых не вычитали. А вот Трампу труднее: он-то по анлийски читает…
Что же содержится, а чего нет в этом обвинительном заключении против 13 россиян и структуры, часто именуемой «фабрикой троллей»?
Начнем с последнего. Во-первых, нет никаких фактов, что эта деятельность была как-то связана с самим Дональдом Трампом или его избирательным штабом. Самого опасного для Трампа обвинения – в «сговоре» с российской операцией – данный документ не содержит. Во-вторых, не утверждается, что эта деятельности изменила исход или вообще как-то повлияла на результат выборов, тем более – нет оценок ее эффективности или неэффективности.
А вот что подтверждается конкретной фактурой, вплоть до упоминания имен, запущенных подставных персонажей в социальных сетях, закупленных реклам – так это факт целенаправленного вмешательства именно в избирательную кампанию и именно с намерением повлиять на результат. Эти усилия работали на Дональда Трампа, были благожелательны к Берни Сандерсу и наносили урон кампании Хиллари Клинтон. По всем навыкам и повадкам эта операция (не гигантская, но достаточно масштабная – среднемесячный бюджет оценивается в 1,2 млн долларов) действовала как обычный американский PAC – Political Action Committee, работающий в интересах одного из кандидатов.
Обвинительное заключение Роберта Мюллера – не начало и не конец его работы, но важная промежуточная веха. Трампу теперь будет труднее отверждать, что в выборы вмешивались то ли русские, то ли китайцы, то ли «какой-то парень, сидящий у себя дома в Нью-Джерси» (дословная цитата из американского президента годичной давности).
Борис Макаренко
Что же содержится, а чего нет в этом обвинительном заключении против 13 россиян и структуры, часто именуемой «фабрикой троллей»?
Начнем с последнего. Во-первых, нет никаких фактов, что эта деятельность была как-то связана с самим Дональдом Трампом или его избирательным штабом. Самого опасного для Трампа обвинения – в «сговоре» с российской операцией – данный документ не содержит. Во-вторых, не утверждается, что эта деятельности изменила исход или вообще как-то повлияла на результат выборов, тем более – нет оценок ее эффективности или неэффективности.
А вот что подтверждается конкретной фактурой, вплоть до упоминания имен, запущенных подставных персонажей в социальных сетях, закупленных реклам – так это факт целенаправленного вмешательства именно в избирательную кампанию и именно с намерением повлиять на результат. Эти усилия работали на Дональда Трампа, были благожелательны к Берни Сандерсу и наносили урон кампании Хиллари Клинтон. По всем навыкам и повадкам эта операция (не гигантская, но достаточно масштабная – среднемесячный бюджет оценивается в 1,2 млн долларов) действовала как обычный американский PAC – Political Action Committee, работающий в интересах одного из кандидатов.
Обвинительное заключение Роберта Мюллера – не начало и не конец его работы, но важная промежуточная веха. Трампу теперь будет труднее отверждать, что в выборы вмешивались то ли русские, то ли китайцы, то ли «какой-то парень, сидящий у себя дома в Нью-Джерси» (дословная цитата из американского президента годичной давности).
Борис Макаренко
Сообщение «Коммерсанта» о том, что Олег Дерипаска оставляет оперативное управление En+ и «Русалом», трактовалось не только как новость из сферы бизнеса, но и как политическое событие. Действительно, информационный фон вокруг предпринимателя в последнее время стал более напряжённым, чему способствовало и попадание его в «кремлёвский список», и история «обнаружением» тесных связей бизнесмена и вице-премьера правительства Сергея Приходько.
Неудивительно, что уход предпринимателя с руководящих постов заставляет искать объяснения в сфере политического. Вместе с тем, эти версии не предлагают ответов на все вопросы, наоборот, ставят новые. Почему из всего «кремлёвского списка» только Олег Дерипаска решил оставить должности? И почему эти должности так значимы с политической точки зрения, ведь бизнесмен не перестаёт быть акционером компаний, членом советов директоров и обладателем огромного состояния?
Объяснение, основанное на корпоративной логике, представляется более подходящим для описания реальности. Недавно прошло IPO En+, которое, по всей видимости, было важной целью для предпринимателя, сейчас и En+, и «Русал» работают относительно стабильно, несмотря на прошедшие в «Русале» изменения в структуре акционерного капитала. По информации «Коммерсанта», Олег Дерипаска решил оставить руководящие посты в обеих компаниях сразу, и это подтверждает версию о том, что бизнесмен планирует заняться чем-то новым.
Предприниматель, по информации источников, планирует активно участвовать в подготовке стратегического партнёрства между ГАЗ и Volkswagen, что представляется интересной задачей для бизнесмена. Правда, не вполне понятно, в каком качестве он может способствовать сделке, не обладая контрольным пакетом Группы и не занимая в ней руководящих должностей. Ещё одна версия состоит в том, что Олег Дерипаска оставил оперативное управление в своих компаниях из-за начала нового раунда корпоративной войны за «Норильский никель»: ему и Владимиру Потанину предстоит череда судебных разбирательств и взаимных сделок по выкупу акций «Норникеля». Сейчас ситуация выглядит так, как будто Олег Дерипаска настроен на серьёзную борьбу. Кстати, учитывая интерес отдельных государственных игроков к выкупу долей в «Норникеле» в ходе прошлого конфликта, политическая «полезность» бизнесмена на самом высшем уровне (пусть и с оттенком скандала) может быть очень уместной, чтобы заручиться политическими ресурсами и не проиграть.
Неудивительно, что уход предпринимателя с руководящих постов заставляет искать объяснения в сфере политического. Вместе с тем, эти версии не предлагают ответов на все вопросы, наоборот, ставят новые. Почему из всего «кремлёвского списка» только Олег Дерипаска решил оставить должности? И почему эти должности так значимы с политической точки зрения, ведь бизнесмен не перестаёт быть акционером компаний, членом советов директоров и обладателем огромного состояния?
Объяснение, основанное на корпоративной логике, представляется более подходящим для описания реальности. Недавно прошло IPO En+, которое, по всей видимости, было важной целью для предпринимателя, сейчас и En+, и «Русал» работают относительно стабильно, несмотря на прошедшие в «Русале» изменения в структуре акционерного капитала. По информации «Коммерсанта», Олег Дерипаска решил оставить руководящие посты в обеих компаниях сразу, и это подтверждает версию о том, что бизнесмен планирует заняться чем-то новым.
Предприниматель, по информации источников, планирует активно участвовать в подготовке стратегического партнёрства между ГАЗ и Volkswagen, что представляется интересной задачей для бизнесмена. Правда, не вполне понятно, в каком качестве он может способствовать сделке, не обладая контрольным пакетом Группы и не занимая в ней руководящих должностей. Ещё одна версия состоит в том, что Олег Дерипаска оставил оперативное управление в своих компаниях из-за начала нового раунда корпоративной войны за «Норильский никель»: ему и Владимиру Потанину предстоит череда судебных разбирательств и взаимных сделок по выкупу акций «Норникеля». Сейчас ситуация выглядит так, как будто Олег Дерипаска настроен на серьёзную борьбу. Кстати, учитывая интерес отдельных государственных игроков к выкупу долей в «Норникеле» в ходе прошлого конфликта, политическая «полезность» бизнесмена на самом высшем уровне (пусть и с оттенком скандала) может быть очень уместной, чтобы заручиться политическими ресурсами и не проиграть.
Ситуация вокруг кантона Африн и других районов Сирийского Курдистана становится крайне запутанной и непредсказуемой. В конце прошлой недели эти вопросы обсуждали два крупных внешних игрока сирийского конфликта – Турция, уже месяц ведущая военную операцию против вооруженных формирований курдов в Африне, и США. У Анкары вызывала резкое неприятие поддержка, которую оказывает Вашингтон курдским «Отрядам народной самообороны» (YPG) – как поставками вооружений, так и участием своих военных советников. Турки считают YPG террористами, местным ответвлением «Рабочей партии Курдистана», а американцы ценят их как своих главных союзников в Сирии, внесших решающий вклад в разгром ИГИЛ на востоке страны.
В Африне американских военных нет, зато они присутствуют в контролируемом курдами районе города Манбидж, находящегося в 100 км восточнее Африна. Эрдоган не раз заявлял, что после зачистки Африна турецкие войска пойдут в Манбидж, что могло бы привести к прямым столкновениям с американцами. В ходе переговоров госсекретаря США Тиллерсона в Анкаре остроту противоречий между двумя союзниками по НАТО удалось несколько сгладить, но лишь формально. Анкара предложила совместное размещение турецких и американских военных в Манбидже, но при условии предварительного вывода отрядов YPG на восток за реку Евфрат. Однако Вашингтон не взял на себя четких обязательств на этот счет. Едва ли можно ожидать, что США откажутся от вооруженной поддержки курдских формирований – для них это основной повод для сохранения своего военного присутствия на территории Сирии.
Тем временем, ситуация в кантоне Африн вот-вот может радикально измениться. 15 февраля появились сведения, что правительство Башара Асада и курдские YPG договорились о введении Дамаском войск на территорию Африна для «отражения нападения Турции». Президент Сирии с самого начала резко осудил турецкую военную операцию как агрессию. Афринские курды, видимо, поняв, что помощи, кроме как от Дамаска, ждать неоткуда, через месяц тяжелых боев пошли на переговоры с Асадом. При этом представитель курдских властей в Африне пояснил, что соглашение с Асадом – исключительно военное, политические вопросы будут обсуждаться позже. Согласно соглашению, отряды YPG передадут правительственным войскам несколько позиций в городе Африн и пограничных с Турцией районах. Курды также добиваются от Дамаска обеспечить противовоздушную оборону Африна.
19 февраля официальное агентство SANA сообщило, что бойцы сирийских сил ополчения войдут в Африн в ближайшие часы. Уже последовала и реакция Анкары. Глава МИД Турции Чавушоглу заявил: «Если сторонников Асада вводят в Африн для борьбы с курдскими террористами, то проблем не будет. Если же они попытаются защитить террористов от участников операции «Оливковая ветвь», то могу четко заявить: турецкие войска никто не остановит». Правда, вечером курды опровергли наличие соглашения с Дамаском, но переговоры продолжаются. Если этот сценарий все же сработает, то вполне вероятной становится перспектива прямых военных столкновений между войсками Асада и турецкой армией, что придаст сирийскому конфликту новое измерение. Россия, которая смотрела на турецкую операцию в Африне сквозь пальцы, в новой ситуации отмолчаться уже не сможет. Однако найти сбалансированную позицию Москве будет крайне сложно.
Александр Ивахник
В Африне американских военных нет, зато они присутствуют в контролируемом курдами районе города Манбидж, находящегося в 100 км восточнее Африна. Эрдоган не раз заявлял, что после зачистки Африна турецкие войска пойдут в Манбидж, что могло бы привести к прямым столкновениям с американцами. В ходе переговоров госсекретаря США Тиллерсона в Анкаре остроту противоречий между двумя союзниками по НАТО удалось несколько сгладить, но лишь формально. Анкара предложила совместное размещение турецких и американских военных в Манбидже, но при условии предварительного вывода отрядов YPG на восток за реку Евфрат. Однако Вашингтон не взял на себя четких обязательств на этот счет. Едва ли можно ожидать, что США откажутся от вооруженной поддержки курдских формирований – для них это основной повод для сохранения своего военного присутствия на территории Сирии.
Тем временем, ситуация в кантоне Африн вот-вот может радикально измениться. 15 февраля появились сведения, что правительство Башара Асада и курдские YPG договорились о введении Дамаском войск на территорию Африна для «отражения нападения Турции». Президент Сирии с самого начала резко осудил турецкую военную операцию как агрессию. Афринские курды, видимо, поняв, что помощи, кроме как от Дамаска, ждать неоткуда, через месяц тяжелых боев пошли на переговоры с Асадом. При этом представитель курдских властей в Африне пояснил, что соглашение с Асадом – исключительно военное, политические вопросы будут обсуждаться позже. Согласно соглашению, отряды YPG передадут правительственным войскам несколько позиций в городе Африн и пограничных с Турцией районах. Курды также добиваются от Дамаска обеспечить противовоздушную оборону Африна.
19 февраля официальное агентство SANA сообщило, что бойцы сирийских сил ополчения войдут в Африн в ближайшие часы. Уже последовала и реакция Анкары. Глава МИД Турции Чавушоглу заявил: «Если сторонников Асада вводят в Африн для борьбы с курдскими террористами, то проблем не будет. Если же они попытаются защитить террористов от участников операции «Оливковая ветвь», то могу четко заявить: турецкие войска никто не остановит». Правда, вечером курды опровергли наличие соглашения с Дамаском, но переговоры продолжаются. Если этот сценарий все же сработает, то вполне вероятной становится перспектива прямых военных столкновений между войсками Асада и турецкой армией, что придаст сирийскому конфликту новое измерение. Россия, которая смотрела на турецкую операцию в Африне сквозь пальцы, в новой ситуации отмолчаться уже не сможет. Однако найти сбалансированную позицию Москве будет крайне сложно.
Александр Ивахник
Интересной особенностью президентской кампании 2018 года стала активная личная работа кандидатов в регионах. А ведь практика поездок кандидатов по территории казалась почти забытой, и на выборах в 2012 году она использовалась редко. Сейчас получается, что кандидаты реально заинтересованы в том, чтобы работать с избирателями, укреплять свои рейтинги в регионах, и готовы тратить на это немало сил и времени. Безусловно, это делает кампанию более насыщенной и интересной, а кандидатам дает возможность обрести более устойчивую и искреннюю поддержку в обществе.
Оценивать результативность этих усилий пока рано, тем более что самые «ударные» поездки могут быть отнесены на конец кампании. Сейчас бросается в глаза особая «любовь» кандидатов к одним и тем же крупным городам (обычно – миллионникам), словно их кампании разрабатывались одним штабом, хотя это, конечно, не так. С одной стороны, работает рациональный расчет – ставка делается на города, где сосредоточен большой электорат, в т.ч. электорат колеблющийся, который можно склонить на свою сторону. С другой стороны, повторение одних и те же городов в графиках поездок кандидатов создает «эффект привыкания», и избирателям это может надоесть.
В то же время известно, что более значимый эффект можно получить от поездки в не самый крупный, но все-таки значимый для кампании регион, не избалованный высокими гостями. Пока потенциал таких регионов кандидатами не учитывается. А таких регионов много в Центральной России и Поволжье. Кроме того, кандидаты не очень хотят «отрываться» от столицы и, например, недооценивают Дальний Восток, а там не все просто у Путина, и есть потенциал для оппозиционных кандидатов. Не исключено, что ближе к дате выборов кандидаты и вовсе вернутся к «московскому» сценарию ведения кампании, делая ставку на создание федеральных инфоповодов. Но практически у каждого есть регионы, притом разные и вполне крупные, где можно было бы побороться за голоса избирателей. Интересно, смогут ли штабы «вычислить» эти регионы, или они по-прежнему будут придерживаться стандартных тактик.
Ростислав Туровский
Оценивать результативность этих усилий пока рано, тем более что самые «ударные» поездки могут быть отнесены на конец кампании. Сейчас бросается в глаза особая «любовь» кандидатов к одним и тем же крупным городам (обычно – миллионникам), словно их кампании разрабатывались одним штабом, хотя это, конечно, не так. С одной стороны, работает рациональный расчет – ставка делается на города, где сосредоточен большой электорат, в т.ч. электорат колеблющийся, который можно склонить на свою сторону. С другой стороны, повторение одних и те же городов в графиках поездок кандидатов создает «эффект привыкания», и избирателям это может надоесть.
В то же время известно, что более значимый эффект можно получить от поездки в не самый крупный, но все-таки значимый для кампании регион, не избалованный высокими гостями. Пока потенциал таких регионов кандидатами не учитывается. А таких регионов много в Центральной России и Поволжье. Кроме того, кандидаты не очень хотят «отрываться» от столицы и, например, недооценивают Дальний Восток, а там не все просто у Путина, и есть потенциал для оппозиционных кандидатов. Не исключено, что ближе к дате выборов кандидаты и вовсе вернутся к «московскому» сценарию ведения кампании, делая ставку на создание федеральных инфоповодов. Но практически у каждого есть регионы, притом разные и вполне крупные, где можно было бы побороться за голоса избирателей. Интересно, смогут ли штабы «вычислить» эти регионы, или они по-прежнему будут придерживаться стандартных тактик.
Ростислав Туровский
Про запретный плод.
ВЦИОМ провел опрос о запрещенном фильме «Смерть Сталина». Результаты очень интересные. Когда людей спрашивают, можно ли смеяться над историей страны и историческими личностями, то большинство отвечает отрицательно (соответственно, 70 и 65%). Еще большее число россиян не допускает шуток над религией (80%). Над национальными особенностями и традициями разных народов считают невозможным шутить 65%, над армией – 62%.
На первый взгляд, российское общество предстает в этом опросе предельно серьезным, застегнутым на все пуговицы. Но вот социологи в этом же опросе интересуются – а нужно ли было министерству культуры запрещать этот фильм. И выясняется, что за запрет выступают 30%, а против – 35% (остальные затруднились с ответом). И еще более интересная цифра – если фильм все же выпустят на экраны, его готовы посмотреть 58% (точно хотят пойти 22%, скорее всего – 36%). Жесткую же позицию – «не буду смотреть» - высказали лишь 17%.
Иногда современную Россию сравнивают с феодальным обществом. Аналогию можно провести и здесь. В феодальном обществе действовала жесткая норма, основанная на религии и иерархии. Но за пределами храма существовала смеховая культура скоморохов. И люди, почтительно выслушав проповедь, шли посмеяться, не обращая особого внимания на строгие запреты. Так же и здесь – над Сталиным и его окружением, конечно, шутить не принято (потому что «ненормативно»), но фильм посмотреть все равно хочется. Тем более, что запретный плод сладок.
Алексей Макаркин
ВЦИОМ провел опрос о запрещенном фильме «Смерть Сталина». Результаты очень интересные. Когда людей спрашивают, можно ли смеяться над историей страны и историческими личностями, то большинство отвечает отрицательно (соответственно, 70 и 65%). Еще большее число россиян не допускает шуток над религией (80%). Над национальными особенностями и традициями разных народов считают невозможным шутить 65%, над армией – 62%.
На первый взгляд, российское общество предстает в этом опросе предельно серьезным, застегнутым на все пуговицы. Но вот социологи в этом же опросе интересуются – а нужно ли было министерству культуры запрещать этот фильм. И выясняется, что за запрет выступают 30%, а против – 35% (остальные затруднились с ответом). И еще более интересная цифра – если фильм все же выпустят на экраны, его готовы посмотреть 58% (точно хотят пойти 22%, скорее всего – 36%). Жесткую же позицию – «не буду смотреть» - высказали лишь 17%.
Иногда современную Россию сравнивают с феодальным обществом. Аналогию можно провести и здесь. В феодальном обществе действовала жесткая норма, основанная на религии и иерархии. Но за пределами храма существовала смеховая культура скоморохов. И люди, почтительно выслушав проповедь, шли посмеяться, не обращая особого внимания на строгие запреты. Так же и здесь – над Сталиным и его окружением, конечно, шутить не принято (потому что «ненормативно»), но фильм посмотреть все равно хочется. Тем более, что запретный плод сладок.
Алексей Макаркин
Сегодня исполняется тридцать лет с того момента, как совет Нагорно-Карабахской автономной области в составе Азербайджанской ССР выступил с ходатайством о смене статуса этого образования и переходе под юрисдикцию советской Армении.
За это время произошли тектонические изменения, Карабахский конфликт прошел серьезную трансформацию от межобщинного и внутриреспубликанского противостояния до межгосударственного противоборства с широким вовлечением как соседних стран, так и влиятельных внешних игроков, таких как США и Франция. Сам конфликт не является замороженным, поскольку перемирие, установленное в мае 1994 года, нарушается регулярно. И угроза новых эскалаций существует постоянно.
За три десятка лет, прошедших с момента той февральской сессии облсовета НКАО, армяно-азербайджанское противостояние дало множество уроков, которые и сегодня актуальны, как никогда. Первый урок внутренний. Не будем забывать, что этот конфликт начинался, как противостояние между двумя субъектами одного государства. Он учит тому, что форсированные «чистки» региональных элит без предложения реальной работающей стратегии опасны, как и демократизация без предложения новых эффективных механизмов управления. Такие кадровые «революции» чреваты хаосом, утратой информационной и политической инициативы. Хорошо бы помнить это, выстраивая стратегии на Северном Кавказе.
Второй урок касается отказа от плоского понимания демократии. Увы, не всякое народовластие оканчивается приходом во власть либералов и сторонников прогресса. Нередко именно улица выносит вверх националистов, а гражданские активисты и даже правозащитники в деле борьбы за «свою землю» оказываются радикальнее циничных бюрократов. Заметим, что самый пик вооруженной фазы конфликта в 1991-1994 гг. пришелся как раз на то время, когда в Баку и Ереване были всенародно избранные лидеры Абульфаз Эльчибей и Левон Тер-Петросян. И напротив, авторитарный Гейдар Алиев сделал немало для сворачивания противостояния. Конечно, не достигнув при этом военных побед. Третий урок - проблема международного вмешательства. Само по себе оно не гарантирует мир, ибо нет абстрактного миротворчества, а есть национальные интересы. И крайне важно научиться согласовывать их. Но без воли самих сторон противостояния, по-прежнему, как и тридцать лет назад, стоящих на максималистских позициях, никакие «советы постороннего» не заработают. Они так и останутся теоретическими рекомендациями.
Сергей Маркедонов
За это время произошли тектонические изменения, Карабахский конфликт прошел серьезную трансформацию от межобщинного и внутриреспубликанского противостояния до межгосударственного противоборства с широким вовлечением как соседних стран, так и влиятельных внешних игроков, таких как США и Франция. Сам конфликт не является замороженным, поскольку перемирие, установленное в мае 1994 года, нарушается регулярно. И угроза новых эскалаций существует постоянно.
За три десятка лет, прошедших с момента той февральской сессии облсовета НКАО, армяно-азербайджанское противостояние дало множество уроков, которые и сегодня актуальны, как никогда. Первый урок внутренний. Не будем забывать, что этот конфликт начинался, как противостояние между двумя субъектами одного государства. Он учит тому, что форсированные «чистки» региональных элит без предложения реальной работающей стратегии опасны, как и демократизация без предложения новых эффективных механизмов управления. Такие кадровые «революции» чреваты хаосом, утратой информационной и политической инициативы. Хорошо бы помнить это, выстраивая стратегии на Северном Кавказе.
Второй урок касается отказа от плоского понимания демократии. Увы, не всякое народовластие оканчивается приходом во власть либералов и сторонников прогресса. Нередко именно улица выносит вверх националистов, а гражданские активисты и даже правозащитники в деле борьбы за «свою землю» оказываются радикальнее циничных бюрократов. Заметим, что самый пик вооруженной фазы конфликта в 1991-1994 гг. пришелся как раз на то время, когда в Баку и Ереване были всенародно избранные лидеры Абульфаз Эльчибей и Левон Тер-Петросян. И напротив, авторитарный Гейдар Алиев сделал немало для сворачивания противостояния. Конечно, не достигнув при этом военных побед. Третий урок - проблема международного вмешательства. Само по себе оно не гарантирует мир, ибо нет абстрактного миротворчества, а есть национальные интересы. И крайне важно научиться согласовывать их. Но без воли самих сторон противостояния, по-прежнему, как и тридцать лет назад, стоящих на максималистских позициях, никакие «советы постороннего» не заработают. Они так и останутся теоретическими рекомендациями.
Сергей Маркедонов
Разговоры о возращении в Сирию генерала Сергея Суровикина – первый видимый результат неудачи «вагнеровского» наступления в районе Дейр-эз-Зора. Вообще, сирийская война сильно влияет на судьбы генералов. Нынешний командующий российской группировкой Александр Журавлев – один из тех военачальников, карьерам которых она дала мощный импульс. В сентябре 2015 года он стал начальником штаба группировки, а всю вторую половину 2016-го был ее командующим. Удостоен трех наград – звания Героя России, ордена Суворова и ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени. После возвращения из Сирии произведен в генерал-полковники, менее года был замом начальника Генштаба, а затем возглавил Восточный военный округ. Вновь в Сирию был направлен в декабре прошлого года. Теперь же досрочное прекращение командировки (если оно состоится) может стать проблемой для его дальнейшего продвижения.
Интересно, что Суровикин командовал группировкой существенно дольше - с марта по декабрь прошлого года, хотя и с небольшим перерывом. Утверждали, что Башар Асад не хотел его отпускать, а в российском Минобороны были заинтересованы в том, чтобы не менять командующего до военной победы над запрещенным в России ИГИЛом. И после окончания срока командировки Суровикин возглавил ВКС, что является повышением. И возможной ступенькой к посту министра обороны – благо за принцип «гражданского» министра сейчас держаться не будут (Сергей Шойгу хотя и не кадровый военный, но является генералом армии). Не обязательно в ближайшее время – Суровикину всего 51 год, так что до предельного возраста ему еще долго.
Впрочем, есть и примеры очевидных сирийских карьерных неудач. Так, очень непродолжительное время группировкой командовал генерал Владимир Зарудницкий, который был через несколько дней отозван (тогда же вернули только что уехавшего Суровикина). И вскоре он сменил пост командующего Центральным военным округом на должность начальника Академии Генштаба. Повышением это назвать никак нельзя.
Алексей Макаркин
Интересно, что Суровикин командовал группировкой существенно дольше - с марта по декабрь прошлого года, хотя и с небольшим перерывом. Утверждали, что Башар Асад не хотел его отпускать, а в российском Минобороны были заинтересованы в том, чтобы не менять командующего до военной победы над запрещенным в России ИГИЛом. И после окончания срока командировки Суровикин возглавил ВКС, что является повышением. И возможной ступенькой к посту министра обороны – благо за принцип «гражданского» министра сейчас держаться не будут (Сергей Шойгу хотя и не кадровый военный, но является генералом армии). Не обязательно в ближайшее время – Суровикину всего 51 год, так что до предельного возраста ему еще долго.
Впрочем, есть и примеры очевидных сирийских карьерных неудач. Так, очень непродолжительное время группировкой командовал генерал Владимир Зарудницкий, который был через несколько дней отозван (тогда же вернули только что уехавшего Суровикина). И вскоре он сменил пост командующего Центральным военным округом на должность начальника Академии Генштаба. Повышением это назвать никак нельзя.
Алексей Макаркин
За 26 дней до выборов секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев призвал к повышению информационной бдительности. На выездном совещании по вопросам кибербезопасности в Ростове-на-Дону он предупредил об активизации работы иностранных спецслужб по подготовке разного рода информационных атак на Россию. В преддверии выборов президента РФ секретарь Совбеза ожидает усиления применения политических, экономических и информационных акций.
Понятно, что заявления Патрушева – это прежде всего реакция на обвинения США в адрес России во вмешательстве в ход американских президентских выборов. Власти РФ эти обвинения до сих пор категорически отвергают, во всяком случае во вмешательстве со стороны госструктур. Что касается «частных» хакеров, то тут уже многие факты известны. Впрочем, и сам президент Путин на встрече с руководителями мировых информагентств на прошлогоднем Питерском форуме по сути признал такую возможность: «Хакеры – это же люди свободные, как художники… Они проснулись сегодня, прочитали, что там что-то происходит в межгосударственных отношениях; если они настроены патриотически, они начинают вносить свою лепту, как они считают, правильную в борьбу с теми, кто плохо отзывается о России».
Правда, в данном контексте речь может идти о хакерах, взломавших сервера Демпартии США, а не о сотнях пригожинских троллей, пытавшихся влиять на настроения американцев за вполне материальную мзду и по четким заданиям. Но в любом случае попытки вмешательства в избирательную кампанию имеют смысл тогда, когда ее исход не ясен. Да и то реальная эффективность этого вмешательства под большим вопросом. Применительно к американским выборам практическая цель состояла не в том, чтобы обеспечить победу Трампа (в это никто не верил), а в том, чтобы нагадить нелюбимой Хилари Клинтон. В России же нынешние президентские выборы носят отчетливый референдумный характер, причем в исходе этого референдума никто не сомневается. В этой ситуации попытки кибератак извне (теоретически, конечно, возможные) могут преследовать только цель реализации бюджетов и не будут иметь никаких значимых результатов.
Александр Ивахник
Понятно, что заявления Патрушева – это прежде всего реакция на обвинения США в адрес России во вмешательстве в ход американских президентских выборов. Власти РФ эти обвинения до сих пор категорически отвергают, во всяком случае во вмешательстве со стороны госструктур. Что касается «частных» хакеров, то тут уже многие факты известны. Впрочем, и сам президент Путин на встрече с руководителями мировых информагентств на прошлогоднем Питерском форуме по сути признал такую возможность: «Хакеры – это же люди свободные, как художники… Они проснулись сегодня, прочитали, что там что-то происходит в межгосударственных отношениях; если они настроены патриотически, они начинают вносить свою лепту, как они считают, правильную в борьбу с теми, кто плохо отзывается о России».
Правда, в данном контексте речь может идти о хакерах, взломавших сервера Демпартии США, а не о сотнях пригожинских троллей, пытавшихся влиять на настроения американцев за вполне материальную мзду и по четким заданиям. Но в любом случае попытки вмешательства в избирательную кампанию имеют смысл тогда, когда ее исход не ясен. Да и то реальная эффективность этого вмешательства под большим вопросом. Применительно к американским выборам практическая цель состояла не в том, чтобы обеспечить победу Трампа (в это никто не верил), а в том, чтобы нагадить нелюбимой Хилари Клинтон. В России же нынешние президентские выборы носят отчетливый референдумный характер, причем в исходе этого референдума никто не сомневается. В этой ситуации попытки кибератак извне (теоретически, конечно, возможные) могут преследовать только цель реализации бюджетов и не будут иметь никаких значимых результатов.
Александр Ивахник
После подписания президентом Украины Петром Порошенко закона о реинтеграции Донбасса ответственность за силовую операцию переходит от СБУ к Вооруженным силам Украины (ВСУ). Соответственно, командовать операцией будет генерал ВСУ, на которого будет возложена и часть гражданских функций в регионе.
Основной кандидат на эту должность – генерал-лейтенант Михаил Забродский. Он родился в 1973 году в Днепропетровске, но как многие украинские военные учился в России – в Военной инженерно-космической академии имени Можайского в Петербурге. Даже служил в российской армии, но в 2000 году поступил в украинскую армию, причем на низшую офицерскую должность командира взвода 95-й аэромобильной (десантной) бригаде. Это одна из немногих воинских частей, созданных до начала военных действий в 2014 году в независимой Украине – соответственно, у нее нет традиций Советской армии. Кроме того, Забродский не учился в Рязанском училище ВДВ – и ему лично чужды традиции советского десантного братства. Зато 95-я бригада активно участвовала в программах западной международной помощи, обучения и стажировки, а Забродский был в числе украинских офицеров, окончивших армейский колледж в США. Затем он командовал украинским контингентом в Косово в составе украинско-польского батальона. В 2013 году стал командиром 95-й бригады в звании полковника.
С 2014 года Забродский активно участвует в военных действиях на Донбассе – вначале в боях за Славянск, затем командовал рейдом от Славянска до Мариуполя и вдоль российско-украинской границы. В том же году ему было присвоено звание Героя Украины, в 2015-м он стал генерал-майором, в 2017-м – генерал-лейтенантом. В 2015 году стал командующим высокомобильными десантными войсками (ВДВ), которые преобразовал в десантно-штурмовые. В ходе преобразования эти войска избавились от советской символики. Исчезла аббревиатура ВДВ, голубые береты были заменены на темно-бордовые, а праздник рода войск был перенесен на 21 ноября (День архангела Михаила – кстати, святого патрона Михаила Забродского).
В ноябре 2017 года он стал командующим силами АТО, что рассматривалось как подготовка к передаче ему ответственности за всю силовую операцию. Несмотря на службу в российской армии, никаких симпатий к России Забродский не испытывает – особенно после военных действий 2014-2015 годов. В свою очередь, Следственный комитет России в 2017 году возбудил против него уголовное дело по обвинению в применении запрещенных средств и методов ведения войны и геноциде. В США его воспринимают как одного из наиболее перспективных украинских генералов, не связанных с режимом Виктора Януковича и не подозреваемых в коррупции. Характеризуется как инициативный и дисциплинированный генерал, готовый выполнить любой приказ командования.
Алексей Макаркин
Основной кандидат на эту должность – генерал-лейтенант Михаил Забродский. Он родился в 1973 году в Днепропетровске, но как многие украинские военные учился в России – в Военной инженерно-космической академии имени Можайского в Петербурге. Даже служил в российской армии, но в 2000 году поступил в украинскую армию, причем на низшую офицерскую должность командира взвода 95-й аэромобильной (десантной) бригаде. Это одна из немногих воинских частей, созданных до начала военных действий в 2014 году в независимой Украине – соответственно, у нее нет традиций Советской армии. Кроме того, Забродский не учился в Рязанском училище ВДВ – и ему лично чужды традиции советского десантного братства. Зато 95-я бригада активно участвовала в программах западной международной помощи, обучения и стажировки, а Забродский был в числе украинских офицеров, окончивших армейский колледж в США. Затем он командовал украинским контингентом в Косово в составе украинско-польского батальона. В 2013 году стал командиром 95-й бригады в звании полковника.
С 2014 года Забродский активно участвует в военных действиях на Донбассе – вначале в боях за Славянск, затем командовал рейдом от Славянска до Мариуполя и вдоль российско-украинской границы. В том же году ему было присвоено звание Героя Украины, в 2015-м он стал генерал-майором, в 2017-м – генерал-лейтенантом. В 2015 году стал командующим высокомобильными десантными войсками (ВДВ), которые преобразовал в десантно-штурмовые. В ходе преобразования эти войска избавились от советской символики. Исчезла аббревиатура ВДВ, голубые береты были заменены на темно-бордовые, а праздник рода войск был перенесен на 21 ноября (День архангела Михаила – кстати, святого патрона Михаила Забродского).
В ноябре 2017 года он стал командующим силами АТО, что рассматривалось как подготовка к передаче ему ответственности за всю силовую операцию. Несмотря на службу в российской армии, никаких симпатий к России Забродский не испытывает – особенно после военных действий 2014-2015 годов. В свою очередь, Следственный комитет России в 2017 году возбудил против него уголовное дело по обвинению в применении запрещенных средств и методов ведения войны и геноциде. В США его воспринимают как одного из наиболее перспективных украинских генералов, не связанных с режимом Виктора Януковича и не подозреваемых в коррупции. Характеризуется как инициативный и дисциплинированный генерал, готовый выполнить любой приказ командования.
Алексей Макаркин
20 февраля спикер парламента Грузии Ираклий Кобахидзе встретился с председателем «Меджлиса крымскотатарского народа», депутатом Верховной Рады Украины Рефатом Чубаровым. Украино-грузинское партнерство развивается не первый год. Сегодня же события в Крыму и в Донбассе практически официально рассматриваются в Киеве и в Тбилиси, как прямое следствие «пятидневной войны» 2008 года. Однако поддержка «Меджлиса» и его лидера требует особого внимания. После того, как Москва признала независимость Абхазии и Южной Осетии грузинские власти развернули кипучую деятельность по поиску союзников на российском Северном Кавказе. В феврале 2010 года в парламенте Грузии была создана межфракционная группа по взаимодействию с парламентариями из северокавказских субъектов РФ. В Тбилиси на регулярной основе стали проводится конференции по «черкесскому вопросу», а в апреле 2011 года Грузия стала первой (и пока что последней) страной, признавшей так называемый «геноцид» черкесов во времена Российской империи. Тбилиси пошел на визовую либерализацию в отношении граждан РФ из республик Северного Кавказа, а в январе 2010- октябре 2012 года в эфир выходил русскоязычный канал «Первый информационный кавказский», ориентированный на аудиторию российского Юга. Лейтмотивом выступлений Михаила Саакашвили в те годы была идея о Грузии, как альтернативном «магните» для региональной интеграции Большого Кавказа.
Однако с приходом к власти «Грузинской мечты» попытки использования против России «северокавказского оружия» прекратились. Это стало частью пакета по «нормализации» двусторонних отношений. ПИК был закрыт, а проекты по признанию новых «геноцидов» свернуты. Означает ли встреча Кобахидзе и Чубарова то, что Тбилиси пытается вернуться к прежней стратегии по асимметричному давлению на Москву. Остроты ситуации добавляет тот факт, что «Меджлис» запрещен в РФ, как экстремистская организация, Чубаров же имеет репутацию последовательного противника «нашего Крыма», куда въезд ему запрещен. При этом Чубаров и его сторонники весьма активны на международной арене. Они частые гости в Брюсселе, разных европейских столицах, Анкаре, где пытаются мобилизовать имеющиеся ресурсы на поддержку «Меджлиса», представить его как единственного выразителя интересов крымскотатарского народа. Можно было бы считать лидеров этой организации обычными эмигрантскими деятелями, если бы не одно но. У «Меджлиса» есть сторонники и сочувствующие в сегодняшнем российском Крыму, несмотря на все формальные запреты.
По февральской встрече в Тбилиси, конечно, трудно делать далеко идущие выводы. Однако, начиная с 2012 года, грузинские власти еще не демонстрировали столь открытой поддержки тем общественным деятелям, кого в России рассматривают, как «сепаратистов» (а Чубаров и его предшественник Мустафа Джемилев, выступающие против юрисдикции РФ над полуостровом воспринимаются в Москве именно так).
Сергей Маркедонов
Однако с приходом к власти «Грузинской мечты» попытки использования против России «северокавказского оружия» прекратились. Это стало частью пакета по «нормализации» двусторонних отношений. ПИК был закрыт, а проекты по признанию новых «геноцидов» свернуты. Означает ли встреча Кобахидзе и Чубарова то, что Тбилиси пытается вернуться к прежней стратегии по асимметричному давлению на Москву. Остроты ситуации добавляет тот факт, что «Меджлис» запрещен в РФ, как экстремистская организация, Чубаров же имеет репутацию последовательного противника «нашего Крыма», куда въезд ему запрещен. При этом Чубаров и его сторонники весьма активны на международной арене. Они частые гости в Брюсселе, разных европейских столицах, Анкаре, где пытаются мобилизовать имеющиеся ресурсы на поддержку «Меджлиса», представить его как единственного выразителя интересов крымскотатарского народа. Можно было бы считать лидеров этой организации обычными эмигрантскими деятелями, если бы не одно но. У «Меджлиса» есть сторонники и сочувствующие в сегодняшнем российском Крыму, несмотря на все формальные запреты.
По февральской встрече в Тбилиси, конечно, трудно делать далеко идущие выводы. Однако, начиная с 2012 года, грузинские власти еще не демонстрировали столь открытой поддержки тем общественным деятелям, кого в России рассматривают, как «сепаратистов» (а Чубаров и его предшественник Мустафа Джемилев, выступающие против юрисдикции РФ над полуостровом воспринимаются в Москве именно так).
Сергей Маркедонов
Forbes подготовил рейтинг капитализации российских Интернет-компаний. Ожидаемо, первую строчку занял «Яндекс», стоимость которого за год выросла почти на $5 млрд. Менее впечатляющий рост продемонстрировали Mail.ru Group и Avito. И тем не менее, успехи российских Интернет-компаний не могут быть не замечены. По итогам 2017 года «Яндекс» занимает 12 место в Топ-100 самых дорогих российских компаний, опережая, например, и Русал, и ВТБ. А Mail.ru (на 23 месте) стоит дороже, чем ИнтерРАО и Уралкалий.
Интернет-бизнес не только уже играет существенную роль в экономике страны, но и обладает высоким потенциалом развития. Лидеры рейтинга капитализации растут за счёт расширения списка услуг, которые они могут предложить своим клиентам. И сегодняшний старт каршеринга от Яндекса – отличный пример. Их структура всё больше напоминает конгломерат интегрированных друг с другом сервисов. Показательно, что самая дорогая российская компания – Сбербанк – стремится делать то же самое: Герман Греф неоднократно отмечал, что банку необходимо диверсифицировать свои услуги, в том числе, за счёт непрофильных. Параллельно и граждане всё больше привыкают к тому, как Интернет дополняет их жизнь.
Успех российского бизнеса в Интернете подсказывает ещё один угол зрения на обсуждаемые сегодня результаты российского государства в деле контроля и надзора в виртуальном пространстве. Ни законы Яровой, ни закон об анонимайзерах, ни даже антиэкстремистское законодательство не работают в Интернете систематически, а применяются лишь для точечных «мер», и то не всегда успешных. Несмотря на то, что угроза «китайского сценария» всё ещё ощутима, государству всё труднее навязывать свою волю даже отдельным пользователям, не говоря уже о бизнесе. Конечно, набор инструментов, которые можно использовать для давления на бизнес и так достаточен. Но с ростом самих Интернет-компаний и их доли в российской экономике контроль за ними будет требовать всё больше разнообразных ресурсов, которых явно недостаточно уже сейчас, а также серьёзной политической воли и решимости столкнуться с последствиями.
Елена Позднякова
Интернет-бизнес не только уже играет существенную роль в экономике страны, но и обладает высоким потенциалом развития. Лидеры рейтинга капитализации растут за счёт расширения списка услуг, которые они могут предложить своим клиентам. И сегодняшний старт каршеринга от Яндекса – отличный пример. Их структура всё больше напоминает конгломерат интегрированных друг с другом сервисов. Показательно, что самая дорогая российская компания – Сбербанк – стремится делать то же самое: Герман Греф неоднократно отмечал, что банку необходимо диверсифицировать свои услуги, в том числе, за счёт непрофильных. Параллельно и граждане всё больше привыкают к тому, как Интернет дополняет их жизнь.
Успех российского бизнеса в Интернете подсказывает ещё один угол зрения на обсуждаемые сегодня результаты российского государства в деле контроля и надзора в виртуальном пространстве. Ни законы Яровой, ни закон об анонимайзерах, ни даже антиэкстремистское законодательство не работают в Интернете систематически, а применяются лишь для точечных «мер», и то не всегда успешных. Несмотря на то, что угроза «китайского сценария» всё ещё ощутима, государству всё труднее навязывать свою волю даже отдельным пользователям, не говоря уже о бизнесе. Конечно, набор инструментов, которые можно использовать для давления на бизнес и так достаточен. Но с ростом самих Интернет-компаний и их доли в российской экономике контроль за ними будет требовать всё больше разнообразных ресурсов, которых явно недостаточно уже сейчас, а также серьёзной политической воли и решимости столкнуться с последствиями.
Елена Позднякова
Вчерашнее большое интервью Павла Грудинина на телеканале «Дождь» дает повод порассуждать о причинах явной пробуксовки его предвыборной кампании. В ходе интервью кандидат от КПРФ зачем-то стал подробно отвечать на вопросы о структуре собственности своего ЗАО «Совхоз имени Ленина», истории сделок с крупными торговыми компаниями, разместившимися на землях совхоза, хотя журналисты на либеральном телеканале особо на этом и не настаивали. Затем, уже по обыкновению, Грудинин снова ударился в апологетику Сталина и советского прошлого, при этом упорно отказываясь назвать массовые репрессии сталинского периода преступлениями (по его оценке, это были ошибки или результаты беспощадной борьбы с коррупцией).
Когда же речь зашла о делах, более актуальных для современных российских избирателей, в частности, о недостатках существующей экономической системы, то Грудинин ушел в терминологический спор о различиях между госкомпаниями и компаниями с госучастием. Настаивая на национализации стратегических ресурсных компаний, включая «Газпром» и «Роснефть», кандидат в президенты не смог ответить на вопрос, как государству быть с миноритарными акционерами этих компаний, что выглядело странно для опытного и успешного предпринимателя.
В ходе интервью на «Дожде» стало очевидно, что Павел Грудинин недостаточно владеет навыками ведения серьезной полемики. Но, пожалуй, главный недостаток кампании Грудинина, отчетливо проявившийся и в интервью, состоит в том, что он пока не смог внятно донести до потенциальных избирателей, для чего он пошел на президентские выборы, чего хочет добиться. Ранее в интервью с Юрием Дудем Грудинин выразил сожаление в связи с тем, что ввязался в президентскую гонку. На «Дожде» он утверждал, что рассчитывает на победу, но это прозвучало без внутренней убежденности, как необходимая дежурная фраза.
На старте кампании казалось, что неожиданный выдвиженец КПРФ сможет не только сохранить поддержку традиционного коммунистического электората, делая акцент на вопросах социальной справедливости, но и привлечь голоса протестно настроенных избирателей, прежде всего из среды малого бизнеса. Для этого нужно было бы сосредоточиться на своем богатом опыте социально ответственного предпринимателя, успешно противостоявшего чиновничьему произволу и наездам силовиков. Но то ли Зюганов и его соратники держали своего выдвиженца на слишком коротком поводке, то ли самому Грудинину не хватило политического опыта и чутья. И в итоге в ходе избирательной кампании цельный образ нового кандидата от КПРФ так и не сложился, что обеспечило эффективность целенаправленным попыткам федеральных телеканалов внушить недоверие к нему. Отсюда прекращение роста доли избирателей, готовых проголосовать за Грудинина. По данным ФОМ на 11 февраля, электоральный рейтинг поддержки Грудинина составил 5,4% (как и у Жириновского), по данным ВЦИОМ на ту же дату – 7,3% (у Жириновского – 5,5%). Насколько можно понять, такой промежуточный результат разочаровывает и руководство КПРФ. Во всяком случае странная история с появлением на сайте КПРФ сообщения о вступлении Грудинина в партию и скорым опровержением этой новости говорит о том, что отношения между КПРФ и ее кандидатом не безоблачны.
Александр Ивахник
Когда же речь зашла о делах, более актуальных для современных российских избирателей, в частности, о недостатках существующей экономической системы, то Грудинин ушел в терминологический спор о различиях между госкомпаниями и компаниями с госучастием. Настаивая на национализации стратегических ресурсных компаний, включая «Газпром» и «Роснефть», кандидат в президенты не смог ответить на вопрос, как государству быть с миноритарными акционерами этих компаний, что выглядело странно для опытного и успешного предпринимателя.
В ходе интервью на «Дожде» стало очевидно, что Павел Грудинин недостаточно владеет навыками ведения серьезной полемики. Но, пожалуй, главный недостаток кампании Грудинина, отчетливо проявившийся и в интервью, состоит в том, что он пока не смог внятно донести до потенциальных избирателей, для чего он пошел на президентские выборы, чего хочет добиться. Ранее в интервью с Юрием Дудем Грудинин выразил сожаление в связи с тем, что ввязался в президентскую гонку. На «Дожде» он утверждал, что рассчитывает на победу, но это прозвучало без внутренней убежденности, как необходимая дежурная фраза.
На старте кампании казалось, что неожиданный выдвиженец КПРФ сможет не только сохранить поддержку традиционного коммунистического электората, делая акцент на вопросах социальной справедливости, но и привлечь голоса протестно настроенных избирателей, прежде всего из среды малого бизнеса. Для этого нужно было бы сосредоточиться на своем богатом опыте социально ответственного предпринимателя, успешно противостоявшего чиновничьему произволу и наездам силовиков. Но то ли Зюганов и его соратники держали своего выдвиженца на слишком коротком поводке, то ли самому Грудинину не хватило политического опыта и чутья. И в итоге в ходе избирательной кампании цельный образ нового кандидата от КПРФ так и не сложился, что обеспечило эффективность целенаправленным попыткам федеральных телеканалов внушить недоверие к нему. Отсюда прекращение роста доли избирателей, готовых проголосовать за Грудинина. По данным ФОМ на 11 февраля, электоральный рейтинг поддержки Грудинина составил 5,4% (как и у Жириновского), по данным ВЦИОМ на ту же дату – 7,3% (у Жириновского – 5,5%). Насколько можно понять, такой промежуточный результат разочаровывает и руководство КПРФ. Во всяком случае странная история с появлением на сайте КПРФ сообщения о вступлении Грудинина в партию и скорым опровержением этой новости говорит о том, что отношения между КПРФ и ее кандидатом не безоблачны.
Александр Ивахник
Отказ Александра Крушельницкого от участия в суде и выплата МОК 15 миллионов долларов имеют под собой разные основания. Выплата – это необходимое условие для снятия дисквалификации с ОКР, а ее оттяжка была связана лишь с очень высоким уровнем недоверия к МОК, страхом перед провокациями. В результате выяснилось, что никаких провокаций нет - внезапные допинг-проверки перед тренировками и во время них проводились в отношении не только Алины Загитовой, но и спортсменов из других стран (Канады, Италии, причем итальянцы были вынуждены пропустить тренировку). Историю с Крушельницким также нельзя списать на интригу русофобов – вне зависимости от того, принял ли он случайно мельдоний или же речь идет о разборках внутри команды. Поэтому можно выполнять свою часть договора.
Однако возникла проблема – дело Крушельницкого. Предъявить виновного в короткие сроки не удалось – поэтому пришлось сдаваться с туманной надеждой на то, когда-нибудь удастся представить доказательства и вернуть медали. Однако возникла проблема – насколько Томас Бах контролирует МОК для того, чтобы дело Крушельницкого было признано незначительным эпизодом, не препятствующим отмене дисквалификации и участию российских спортсменов в закрытии Игр под государственным флагом. Если бы все решала федерация керлинга, то так бы и было. Однако решение принимает МОК, где сильны позиции жестких критиков России. Все же вероятнее, что России пойдут навстречу. Но отказ от участия в суде выглядит не жесткой гарантией такого сценария, а своего рода сигналом с российской стороны. Будет ли он воспринят, скоро узнаем.
Алексей Макаркин
Однако возникла проблема – дело Крушельницкого. Предъявить виновного в короткие сроки не удалось – поэтому пришлось сдаваться с туманной надеждой на то, когда-нибудь удастся представить доказательства и вернуть медали. Однако возникла проблема – насколько Томас Бах контролирует МОК для того, чтобы дело Крушельницкого было признано незначительным эпизодом, не препятствующим отмене дисквалификации и участию российских спортсменов в закрытии Игр под государственным флагом. Если бы все решала федерация керлинга, то так бы и было. Однако решение принимает МОК, где сильны позиции жестких критиков России. Все же вероятнее, что России пойдут навстречу. Но отказ от участия в суде выглядит не жесткой гарантией такого сценария, а своего рода сигналом с российской стороны. Будет ли он воспринят, скоро узнаем.
Алексей Макаркин
История с генералом Сергеем Суровикиным – второй вызов Сергею Шойгу в вопросе контроля над ситуацией в Минобороны. Первый был в конце 2015 – начале 2016 годов и связан с фигурой Алексея Дюмина. Тогда проблему удалось решить с помощью последовательных процедур. Президент имеет право назначить замминистра, министр имеет право определить ему функционал (не тот, на который рассчитывалось), президент имеет право назначить замминистра на пост и.о. губернатора.
Сейчас ситуация серьезнее. Суровикин не является «внешней» фигурой для Минобороны, как Дюмин (который до 2013 года служил в ФСО). Можно воспрепятствовать его возвращению в Сирию – в рамках как формальных процедур, так и вопроса о том, кто же несет ответственность за ситуацию в Сирии (а отвечает Минобороны). Но нельзя лишить его функционала как командующего ВКС. Кроме того, вопрос об ответственности носит двойственный характер. Его можно использовать, если Минобороны надо настоять на собственном кадровом решении. А можно и в том случае, если надо спросить с самого Минобороны за результаты.
Алексей Макаркин
Сейчас ситуация серьезнее. Суровикин не является «внешней» фигурой для Минобороны, как Дюмин (который до 2013 года служил в ФСО). Можно воспрепятствовать его возвращению в Сирию – в рамках как формальных процедур, так и вопроса о том, кто же несет ответственность за ситуацию в Сирии (а отвечает Минобороны). Но нельзя лишить его функционала как командующего ВКС. Кроме того, вопрос об ответственности носит двойственный характер. Его можно использовать, если Минобороны надо настоять на собственном кадровом решении. А можно и в том случае, если надо спросить с самого Минобороны за результаты.
Алексей Макаркин
«В Москве животики надрывают от смеха» (в оригинале –грубее, не животик там упомянут, а другая часть тела) – так отреагировал президент Трамп на публикацию обвинительного заключения спецпрокурора Мюллера против 13 российских граждан и 3 российских компаний, вмешивавшихся в американские выборы в 2016 г. Если резюмировать это обвинение, то: да, вмешательство было, со множественными нарушениями американских законов (от использования фальшивых юридических лиц до проплаты политической рекламы из зарубежных источников), вмешательство било по Хиллари Клинтон (вплоть до того, что нанятые «русскими троллями» американские волонтеры возили по улицам в клетке женщину в маске Клинтон в оранжевой тюремной робе). Нет, нету доказательств того, что это повлияло на исход выборов, что штаб Трампа имел к этой «троллинговой операции» какое-то отношение или что за ней стояли российские официальные лица.
Как на это реагируют в Америке? Большинство негодует, во главе этого большинства – политики от Демократической партии. Влиятельный конгрессмен Джерролд Надлер сравнил это вмешательство с Перл-Харбором, демократы же внесли срочный законопроект о финансировании замены машин для голосования в нескольких штатах, чтобы защитить их от хакерских атак. Логика демократов понятна: раз русские вмешивались на стороне Трампа (даже если сама эта сторона здесь не при чем) – значит его победа нелегитимна.
С Трампом же солидаризируется не Республиканская партия (она-то как раз поддержала законодательную инициативу демократов), а ультраконсерваторы и крайние националисты. На их кабельных каналах, в социальных сетях и «разговорных» радиостанциях эта тема блистательно отсутствует – что кажется удивительным: националисты-то должны рьяно стоять на защите американского суверенитета и бить в колокола по поводу зарубежного вмешательства. Ан нет: к хору критиков «обвинения Мюллера» присоединился Пат Бьюкенен – палеоконсерватор, изоляционист, антиглобалист – и с годами все больший поклонник консервативных трендов в российской политике (кстати, наши консерваторы отвечают ему полной взаимостью): он обрушился на американский истеблишмент, который в прошлые годы тоже неоднократно «влиял» на выборы в других странах и «лицемерие» демократов.
Будь «русская угроза» Америке (или хотя бы подсчету голосов на американских выборах) реальна, националисты и ультраконсерваторы, не говоря о самом президенте, вели бы себя, очевидно, по-другому. А поскольку эта «операция с вмешательством» была на удивление бессмысленной и бесполезной (и даже вредной для российской политики), то она и стала предметом внутриполитической и даже идеологической борьбы в американском истеблишменте.
Борис Макаренко
Как на это реагируют в Америке? Большинство негодует, во главе этого большинства – политики от Демократической партии. Влиятельный конгрессмен Джерролд Надлер сравнил это вмешательство с Перл-Харбором, демократы же внесли срочный законопроект о финансировании замены машин для голосования в нескольких штатах, чтобы защитить их от хакерских атак. Логика демократов понятна: раз русские вмешивались на стороне Трампа (даже если сама эта сторона здесь не при чем) – значит его победа нелегитимна.
С Трампом же солидаризируется не Республиканская партия (она-то как раз поддержала законодательную инициативу демократов), а ультраконсерваторы и крайние националисты. На их кабельных каналах, в социальных сетях и «разговорных» радиостанциях эта тема блистательно отсутствует – что кажется удивительным: националисты-то должны рьяно стоять на защите американского суверенитета и бить в колокола по поводу зарубежного вмешательства. Ан нет: к хору критиков «обвинения Мюллера» присоединился Пат Бьюкенен – палеоконсерватор, изоляционист, антиглобалист – и с годами все больший поклонник консервативных трендов в российской политике (кстати, наши консерваторы отвечают ему полной взаимостью): он обрушился на американский истеблишмент, который в прошлые годы тоже неоднократно «влиял» на выборы в других странах и «лицемерие» демократов.
Будь «русская угроза» Америке (или хотя бы подсчету голосов на американских выборах) реальна, националисты и ультраконсерваторы, не говоря о самом президенте, вели бы себя, очевидно, по-другому. А поскольку эта «операция с вмешательством» была на удивление бессмысленной и бесполезной (и даже вредной для российской политики), то она и стала предметом внутриполитической и даже идеологической борьбы в американском истеблишменте.
Борис Макаренко