Отказ Александра Крушельницкого от участия в суде и выплата МОК 15 миллионов долларов имеют под собой разные основания. Выплата – это необходимое условие для снятия дисквалификации с ОКР, а ее оттяжка была связана лишь с очень высоким уровнем недоверия к МОК, страхом перед провокациями. В результате выяснилось, что никаких провокаций нет - внезапные допинг-проверки перед тренировками и во время них проводились в отношении не только Алины Загитовой, но и спортсменов из других стран (Канады, Италии, причем итальянцы были вынуждены пропустить тренировку). Историю с Крушельницким также нельзя списать на интригу русофобов – вне зависимости от того, принял ли он случайно мельдоний или же речь идет о разборках внутри команды. Поэтому можно выполнять свою часть договора.
Однако возникла проблема – дело Крушельницкого. Предъявить виновного в короткие сроки не удалось – поэтому пришлось сдаваться с туманной надеждой на то, когда-нибудь удастся представить доказательства и вернуть медали. Однако возникла проблема – насколько Томас Бах контролирует МОК для того, чтобы дело Крушельницкого было признано незначительным эпизодом, не препятствующим отмене дисквалификации и участию российских спортсменов в закрытии Игр под государственным флагом. Если бы все решала федерация керлинга, то так бы и было. Однако решение принимает МОК, где сильны позиции жестких критиков России. Все же вероятнее, что России пойдут навстречу. Но отказ от участия в суде выглядит не жесткой гарантией такого сценария, а своего рода сигналом с российской стороны. Будет ли он воспринят, скоро узнаем.
Алексей Макаркин
Однако возникла проблема – дело Крушельницкого. Предъявить виновного в короткие сроки не удалось – поэтому пришлось сдаваться с туманной надеждой на то, когда-нибудь удастся представить доказательства и вернуть медали. Однако возникла проблема – насколько Томас Бах контролирует МОК для того, чтобы дело Крушельницкого было признано незначительным эпизодом, не препятствующим отмене дисквалификации и участию российских спортсменов в закрытии Игр под государственным флагом. Если бы все решала федерация керлинга, то так бы и было. Однако решение принимает МОК, где сильны позиции жестких критиков России. Все же вероятнее, что России пойдут навстречу. Но отказ от участия в суде выглядит не жесткой гарантией такого сценария, а своего рода сигналом с российской стороны. Будет ли он воспринят, скоро узнаем.
Алексей Макаркин
История с генералом Сергеем Суровикиным – второй вызов Сергею Шойгу в вопросе контроля над ситуацией в Минобороны. Первый был в конце 2015 – начале 2016 годов и связан с фигурой Алексея Дюмина. Тогда проблему удалось решить с помощью последовательных процедур. Президент имеет право назначить замминистра, министр имеет право определить ему функционал (не тот, на который рассчитывалось), президент имеет право назначить замминистра на пост и.о. губернатора.
Сейчас ситуация серьезнее. Суровикин не является «внешней» фигурой для Минобороны, как Дюмин (который до 2013 года служил в ФСО). Можно воспрепятствовать его возвращению в Сирию – в рамках как формальных процедур, так и вопроса о том, кто же несет ответственность за ситуацию в Сирии (а отвечает Минобороны). Но нельзя лишить его функционала как командующего ВКС. Кроме того, вопрос об ответственности носит двойственный характер. Его можно использовать, если Минобороны надо настоять на собственном кадровом решении. А можно и в том случае, если надо спросить с самого Минобороны за результаты.
Алексей Макаркин
Сейчас ситуация серьезнее. Суровикин не является «внешней» фигурой для Минобороны, как Дюмин (который до 2013 года служил в ФСО). Можно воспрепятствовать его возвращению в Сирию – в рамках как формальных процедур, так и вопроса о том, кто же несет ответственность за ситуацию в Сирии (а отвечает Минобороны). Но нельзя лишить его функционала как командующего ВКС. Кроме того, вопрос об ответственности носит двойственный характер. Его можно использовать, если Минобороны надо настоять на собственном кадровом решении. А можно и в том случае, если надо спросить с самого Минобороны за результаты.
Алексей Макаркин
«В Москве животики надрывают от смеха» (в оригинале –грубее, не животик там упомянут, а другая часть тела) – так отреагировал президент Трамп на публикацию обвинительного заключения спецпрокурора Мюллера против 13 российских граждан и 3 российских компаний, вмешивавшихся в американские выборы в 2016 г. Если резюмировать это обвинение, то: да, вмешательство было, со множественными нарушениями американских законов (от использования фальшивых юридических лиц до проплаты политической рекламы из зарубежных источников), вмешательство било по Хиллари Клинтон (вплоть до того, что нанятые «русскими троллями» американские волонтеры возили по улицам в клетке женщину в маске Клинтон в оранжевой тюремной робе). Нет, нету доказательств того, что это повлияло на исход выборов, что штаб Трампа имел к этой «троллинговой операции» какое-то отношение или что за ней стояли российские официальные лица.
Как на это реагируют в Америке? Большинство негодует, во главе этого большинства – политики от Демократической партии. Влиятельный конгрессмен Джерролд Надлер сравнил это вмешательство с Перл-Харбором, демократы же внесли срочный законопроект о финансировании замены машин для голосования в нескольких штатах, чтобы защитить их от хакерских атак. Логика демократов понятна: раз русские вмешивались на стороне Трампа (даже если сама эта сторона здесь не при чем) – значит его победа нелегитимна.
С Трампом же солидаризируется не Республиканская партия (она-то как раз поддержала законодательную инициативу демократов), а ультраконсерваторы и крайние националисты. На их кабельных каналах, в социальных сетях и «разговорных» радиостанциях эта тема блистательно отсутствует – что кажется удивительным: националисты-то должны рьяно стоять на защите американского суверенитета и бить в колокола по поводу зарубежного вмешательства. Ан нет: к хору критиков «обвинения Мюллера» присоединился Пат Бьюкенен – палеоконсерватор, изоляционист, антиглобалист – и с годами все больший поклонник консервативных трендов в российской политике (кстати, наши консерваторы отвечают ему полной взаимостью): он обрушился на американский истеблишмент, который в прошлые годы тоже неоднократно «влиял» на выборы в других странах и «лицемерие» демократов.
Будь «русская угроза» Америке (или хотя бы подсчету голосов на американских выборах) реальна, националисты и ультраконсерваторы, не говоря о самом президенте, вели бы себя, очевидно, по-другому. А поскольку эта «операция с вмешательством» была на удивление бессмысленной и бесполезной (и даже вредной для российской политики), то она и стала предметом внутриполитической и даже идеологической борьбы в американском истеблишменте.
Борис Макаренко
Как на это реагируют в Америке? Большинство негодует, во главе этого большинства – политики от Демократической партии. Влиятельный конгрессмен Джерролд Надлер сравнил это вмешательство с Перл-Харбором, демократы же внесли срочный законопроект о финансировании замены машин для голосования в нескольких штатах, чтобы защитить их от хакерских атак. Логика демократов понятна: раз русские вмешивались на стороне Трампа (даже если сама эта сторона здесь не при чем) – значит его победа нелегитимна.
С Трампом же солидаризируется не Республиканская партия (она-то как раз поддержала законодательную инициативу демократов), а ультраконсерваторы и крайние националисты. На их кабельных каналах, в социальных сетях и «разговорных» радиостанциях эта тема блистательно отсутствует – что кажется удивительным: националисты-то должны рьяно стоять на защите американского суверенитета и бить в колокола по поводу зарубежного вмешательства. Ан нет: к хору критиков «обвинения Мюллера» присоединился Пат Бьюкенен – палеоконсерватор, изоляционист, антиглобалист – и с годами все больший поклонник консервативных трендов в российской политике (кстати, наши консерваторы отвечают ему полной взаимостью): он обрушился на американский истеблишмент, который в прошлые годы тоже неоднократно «влиял» на выборы в других странах и «лицемерие» демократов.
Будь «русская угроза» Америке (или хотя бы подсчету голосов на американских выборах) реальна, националисты и ультраконсерваторы, не говоря о самом президенте, вели бы себя, очевидно, по-другому. А поскольку эта «операция с вмешательством» была на удивление бессмысленной и бесполезной (и даже вредной для российской политики), то она и стала предметом внутриполитической и даже идеологической борьбы в американском истеблишменте.
Борис Макаренко
В аэропорту Мюнхена задержан российский болельщик, летевший в Бильбао на матч местного «Атлетика» со «Спартаком». Его обвиняют в покушении на убийство и нанесении тяжких телесных повреждений британскому болельщику на Чемпионате Европы по футболу 2016 года. Тогда британец получил несколько переломов, а также травмы головного мозга и легких. Россиянину грозит до 15 лет лишения свободы.
Эта история не является необычной. Просто современному человеку очень трудно жить в условиях, когда пересечение границы собственной страны является запредельно рискованным. Можно вспомнить многочисленные примеры с российскими гражданами, которых в США обвиняют в хакерстве. Их ловят в курортных городах по всему миру – от Испании до Мальдив - и депортируют в США. Люди не реагируют ни на предупреждения МИДа, ни на сообщения о судьбе предшественников. Психологически тяжело, имея деньги и загранпаспорт, выбирать для летнего отдыха между Сочи и Крымом - одних тянет за границу семья, у других есть интересы, которыми трудно пожертвовать (например, спорт). К тому же есть надежда на «авось».
В случае с болельщиком к тому же, возможно, было элементарное непонимание европейских правил. Что недостаточно избегать Франции, тогда как у правоохранителей и Германии, и Испании есть та же база данных. Это как с невъездными в Евросоюз россиянами, включенными в «черные списки», например, в Эстонии – они не могут посетить не только Тоомпеа или церковь Олевисте, но и Нотр-Дам, и Колизей. Впрочем, персонаж «черного списка» может столкнуться только со сравнительно небольшими неприятностями – депортацией в случае попытки въезда. Разыскиваемым по обвинению в уголовных преступлениях приходится куда хуже.
Алексей Макаркин
Эта история не является необычной. Просто современному человеку очень трудно жить в условиях, когда пересечение границы собственной страны является запредельно рискованным. Можно вспомнить многочисленные примеры с российскими гражданами, которых в США обвиняют в хакерстве. Их ловят в курортных городах по всему миру – от Испании до Мальдив - и депортируют в США. Люди не реагируют ни на предупреждения МИДа, ни на сообщения о судьбе предшественников. Психологически тяжело, имея деньги и загранпаспорт, выбирать для летнего отдыха между Сочи и Крымом - одних тянет за границу семья, у других есть интересы, которыми трудно пожертвовать (например, спорт). К тому же есть надежда на «авось».
В случае с болельщиком к тому же, возможно, было элементарное непонимание европейских правил. Что недостаточно избегать Франции, тогда как у правоохранителей и Германии, и Испании есть та же база данных. Это как с невъездными в Евросоюз россиянами, включенными в «черные списки», например, в Эстонии – они не могут посетить не только Тоомпеа или церковь Олевисте, но и Нотр-Дам, и Колизей. Впрочем, персонаж «черного списка» может столкнуться только со сравнительно небольшими неприятностями – депортацией в случае попытки въезда. Разыскиваемым по обвинению в уголовных преступлениях приходится куда хуже.
Алексей Макаркин
Резолюция Совбеза ООН о прекращении огня в Сирии принята единогласно. Перемирие должно действовать в течение 30 дней, и оно не распространяется на террористов. Главная причина принятия резолюции – ситуация в Восточной Гуте, пригороде Дамаска, контролируемом вооруженной оппозицией. Армия Башара Асада проводит операцию «Дамасская сталь», направленную на занятие этой территории. По логике резолюции, теперь эта операция должна быть остановлена. Об этом с Владимиром Путиным говорили Ангела Меркель и Эммануэль Макрон - причем интонации европейцев были довольно жесткими. А Дональд Трамп назвал действия России, Ирана и правительства Сирии в Восточной Гуте «гуманитарным позором».
Ситуация осложняется тем, что Восточная Гута официально входит в число «зон деэскалации» - то есть Асад наступать на нее не должен. В то же время для Асада вопрос о Восточной Гуте носит принципиальный характер, так как речь идет о пригороде его столицы. Он готов (пока) смириться с тем, что его враги контролируют Идлиб – но к Восточной Гуте это не относится. И здесь есть лазейка – основной вооруженной силой оппозиции в Восточной Гуте является организация «Джейш аль-Ислам», которую Россия относит к числу радикальных, а Запад – умеренных. В списке террористов ее нет. В то же время в Восточной Гуте есть и боевики, связанные с террористами из бывшего «Фронт ан-Нусра». Так что, если строго следовать тексту резолюции, то операцию можно продолжать под флагом борьбы с ними.
Однако западные партнеры России такую трактовку не примут. Если Асад будет продолжать свою «Дамасскую сталь», то может столкнуться с военными ударами со стороны США. Хотя «Джейш аль-Ислам» - это исламисты, не любящие Запад, но эта организация является одной из наиболее боеспособных оппозиционных группировок. Так что особого выбора у Запада нет. Ближайшие дни покажут, кто и как будет соблюдать резолюцию. Россия уже заявила, что не допустит произвольных трактовок резолюции, видимо, имея в виду вооруженное «наказание» Асада за ее нарушение. Но ранее российские средства ПВО не вмешивались, когда по войскам Асада наносили удары «западники» или израильтяне.
Алексей Макаркин
Ситуация осложняется тем, что Восточная Гута официально входит в число «зон деэскалации» - то есть Асад наступать на нее не должен. В то же время для Асада вопрос о Восточной Гуте носит принципиальный характер, так как речь идет о пригороде его столицы. Он готов (пока) смириться с тем, что его враги контролируют Идлиб – но к Восточной Гуте это не относится. И здесь есть лазейка – основной вооруженной силой оппозиции в Восточной Гуте является организация «Джейш аль-Ислам», которую Россия относит к числу радикальных, а Запад – умеренных. В списке террористов ее нет. В то же время в Восточной Гуте есть и боевики, связанные с террористами из бывшего «Фронт ан-Нусра». Так что, если строго следовать тексту резолюции, то операцию можно продолжать под флагом борьбы с ними.
Однако западные партнеры России такую трактовку не примут. Если Асад будет продолжать свою «Дамасскую сталь», то может столкнуться с военными ударами со стороны США. Хотя «Джейш аль-Ислам» - это исламисты, не любящие Запад, но эта организация является одной из наиболее боеспособных оппозиционных группировок. Так что особого выбора у Запада нет. Ближайшие дни покажут, кто и как будет соблюдать резолюцию. Россия уже заявила, что не допустит произвольных трактовок резолюции, видимо, имея в виду вооруженное «наказание» Асада за ее нарушение. Но ранее российские средства ПВО не вмешивались, когда по войскам Асада наносили удары «западники» или израильтяне.
Алексей Макаркин
Проваленный допинг-тест бобслеистки Надежды Сергеевой стал решающим фактором, не позволившим российской сборной участвовать в церемонии закрытия Олимпийских игр под своим флагом. Дело в том, что по состоянию на утро 25 февраля на Играх зафиксированы лишь 4 допинг-скандала, из которых два – «российские». Остальные два – японец Кеи Саито (шорт-трек) и словенец Жига Еглич (хоккей). И если историю с Александром Крушельницким еще можно было списать на роковую ошибку или козни коллег (хотя эти аргументы обычно не действуют – и не сработали и сейчас), то с Сергеевой все было сразу ясно. Сделанное на Играх фото российской спортсменки, на одежде которой был помещен антидопинговый лозунг, стало символом обмана.
Теперь остается надежда на то, что Олимпийский комитет России восстановят в правах до летней Олимпиады в Токио в 2020 году. Надежда реальная - в принципе, это можно будет сделать уже в начале марта, если не будет новых положительных допинг-проб. Но напряженность вокруг России в обозримом будущем сохранится. Российских спортсменов будут чаще проверять на допинг. Мировые СМИ будут продолжать требовать, чтобы Россия признала наличие организованной допинг-системы, на котором настаивает профессор Макларен. Но если не будет новых скандалов, то напряженность постепенно будет снижаться.
В то же время в России могут понизить статус спортивного ведомства, переведя его из министерства, например, в агентство. Чтобы тем самым продемонстрировать радикальные перемены в спортивной сфере. И в целом есть основания полагать, что приоритеты российской власти уже довольно серьезно смещаются. От максимальной ставки на поддержку будущих победителей Олимпиад к стимулированию проектов по подготовке «умников» - типа «Сириуса» и «Кванториума». Так что остается надеяться, что казус Сергеевой будет последним на этих Играх. И радоваться победам наших хоккеистов и фигуристки Алины Загитовой - героев Игр в Пхёнчане.
Алексей Макаркин
Теперь остается надежда на то, что Олимпийский комитет России восстановят в правах до летней Олимпиады в Токио в 2020 году. Надежда реальная - в принципе, это можно будет сделать уже в начале марта, если не будет новых положительных допинг-проб. Но напряженность вокруг России в обозримом будущем сохранится. Российских спортсменов будут чаще проверять на допинг. Мировые СМИ будут продолжать требовать, чтобы Россия признала наличие организованной допинг-системы, на котором настаивает профессор Макларен. Но если не будет новых скандалов, то напряженность постепенно будет снижаться.
В то же время в России могут понизить статус спортивного ведомства, переведя его из министерства, например, в агентство. Чтобы тем самым продемонстрировать радикальные перемены в спортивной сфере. И в целом есть основания полагать, что приоритеты российской власти уже довольно серьезно смещаются. От максимальной ставки на поддержку будущих победителей Олимпиад к стимулированию проектов по подготовке «умников» - типа «Сириуса» и «Кванториума». Так что остается надеяться, что казус Сергеевой будет последним на этих Играх. И радоваться победам наших хоккеистов и фигуристки Алины Загитовой - героев Игр в Пхёнчане.
Алексей Макаркин
ФАС разрешила «Транснефти» приобрести долю группы «Сумма» в НМТП (25,05%), что обеспечит ей контроль над портом и поставит точку в долгой борьбе. Однако институциональный и фактически политический конфликт между «Транснефтью», владеющей монополией на нефтепроводы России, и «Роснефтью», эту нефть перекачивающую, сохранится и может перейти в более острую фазу.
По данным СМИ, Путину в начале прошлого года уже пришлось лично вмешиваться в войну между Токаревым и Сечиным, где также имеет место и сильное обоюдное неприятие. Тогда тактическую победу одержала «Транснефть» («Роснефть отозвала все свои иски, поданные против компании). Сейчас появились основания для обострения противоречий между поставщиком сырья и владельцем трубопровода, что, вероятно, снова потребует арбитражной функции президента.
По данным СМИ, Путину в начале прошлого года уже пришлось лично вмешиваться в войну между Токаревым и Сечиным, где также имеет место и сильное обоюдное неприятие. Тогда тактическую победу одержала «Транснефть» («Роснефть отозвала все свои иски, поданные против компании). Сейчас появились основания для обострения противоречий между поставщиком сырья и владельцем трубопровода, что, вероятно, снова потребует арбитражной функции президента.
История с возможным возвращением в Сирию генерала Суровикина – второй вызов Сергею Шойгу в вопросе контроля над ситуацией в Минобороны. Первый был в конце 2015 – начале 2016 годов и связан с фигурой Алексея Дюмина. Тогда проблему удалось решить с помощью последовательных процедур. Президент имеет право назначить замминистра, министр имеет право определить ему функционал (не тот, на который рассчитывалось), президент имеет право назначить замминистра на пост и.о. губернатора Тульской области.
Сейчас ситуация серьезнее. Суровикин не является «внешней» фигурой для Минобороны, как Дюмин (который до 2013 года служил в ФСО). Можно воспрепятствовать его возвращению в Сирию – в рамках как формальных процедур, так и вопроса о том, кто же несет ответственность за ситуацию в Сирии (а отвечает Минобороны). Но нельзя лишить его функционала как командующего ВКС. Кроме того, вопрос об ответственности носит двойственный характер - его можно использовать, если Минобороны надо настоять на собственном кадровом решении, а можно и в том случае, если надо спросить с самого Минобороны за результаты.
В любом случае, Суровикин рассматривается как возможный в будущем начальник Генштаба или даже кандидат на пост министра обороны. Тем более, что он довольно молод (51 год), тогда как Шойгу и Герасимову - 62 года.
Алексей Макаркин
Сейчас ситуация серьезнее. Суровикин не является «внешней» фигурой для Минобороны, как Дюмин (который до 2013 года служил в ФСО). Можно воспрепятствовать его возвращению в Сирию – в рамках как формальных процедур, так и вопроса о том, кто же несет ответственность за ситуацию в Сирии (а отвечает Минобороны). Но нельзя лишить его функционала как командующего ВКС. Кроме того, вопрос об ответственности носит двойственный характер - его можно использовать, если Минобороны надо настоять на собственном кадровом решении, а можно и в том случае, если надо спросить с самого Минобороны за результаты.
В любом случае, Суровикин рассматривается как возможный в будущем начальник Генштаба или даже кандидат на пост министра обороны. Тем более, что он довольно молод (51 год), тогда как Шойгу и Герасимову - 62 года.
Алексей Макаркин
Об обвинениях Леонида Слуцкого в сексуальных домогательствах. В России подобные скандалы имеют свою специфику. Во-первых, общество далеко не так чувствительно к секс-историям, где пострадавшими оказываются женщины, если, конечно, не было совершенно жестокого насилия. Внутри страны это вряд ли скажется на отношении к депутату или ЛДПР. Во-вторых, обвинения прозвучали со стороны журналисток телеканала «Дождь», имеющего репутацию оппозиционного, а это сразу дает основания для обвинений в провокации против власти. В-третьих, на политическом уровне часто слишком сильна «корпоративная солидарность» и депутаты предпочитают не «сдавать» своих, даже если обвинения в их адрес имели веские основания.
В то же время важно подчеркнуть, что Слуцкий – фигура, отвечающая за международные отношения в Госдуме, он представляет Россию в ПАСЕ, и секс-скандал тут может оказаться одним из аргументов против его текущих позиций. Кроме того, угрозы со стороны фракции ЛДПР в адрес журналисток об уголовном преследовании могут привести к острой политизации проблемы и в итоге обернуться уже против самого депутата. Так что в любом случае это влияет на карьерные перспективы депутата.
В то же время важно подчеркнуть, что Слуцкий – фигура, отвечающая за международные отношения в Госдуме, он представляет Россию в ПАСЕ, и секс-скандал тут может оказаться одним из аргументов против его текущих позиций. Кроме того, угрозы со стороны фракции ЛДПР в адрес журналисток об уголовном преследовании могут привести к острой политизации проблемы и в итоге обернуться уже против самого депутата. Так что в любом случае это влияет на карьерные перспективы депутата.
22 февраля нижняя палата парламента Нидерландов проголосовала за принятие резолюции о признании геноцида армян в Османской империи. Проект поддержало подавляющее большинство депутатов, 142 голоса было подано за него и только 3 - против. Чем продиктовано такое почти полное единодушие депутатского корпуса в одной из стран Европейского союза? И какие практические последствия оно может иметь?
Отвечая на эти вопросы, стоило бы обратить внимание на некий наметившийся тренд. 2 июня 2016 года германский Бундестаг практически единогласно («против» был только один депутат) принял проект документа под названием «Память о геноциде армян и других христианских меньшинств в Османской империи». А за год до того аналогичная резолюция была принята в Европарламенте.
«Наша страна - столица международного права, так что мы не должны бояться поступать правильно», – заявил накануне голосования в парламенте нидерландский депутат и один из разработчиков проекта о признании геноцида Джоэл Фордевинд. Не отрицая идеалистической мотивации коллег Фордевинда, стоило бы обратить внимание и на вполне рациональные резоны при принятии февральского документа. И мотивированы они не столько стремлением к восстановлению исторической справедливости, сколько желанием дистанцироваться от Анкары и нынешнего турецкого лидера Реджепа Тайипа Эрдогана. Ему отправляется четкий сигнал: европейские перспективы без корректировок его политического курса (как внутри страны, так и на международной арене) бесперспективны. И эта линия в ЕС день ото дня укрепляется. В конце января 2018 года французский президент Эммануэль Макрон вновь поднимал вопрос о криминализации отрицания геноцида армян. Тема - крайне болезненная для Турции.
При этом не стоит думать, будто бы решение нидерландского парламента принесет кардинальные изменения в кавказскую повестку дня. Было бы наивным предполагать, что нежелание видеть в ЕС Турцию Эрдогана (да и Турецкую республику вообще) заставит Амстердам, как и ранее Берлин занять какую-то особую позицию в отношении нагорно-карабахского конфликта (то есть встать на сторону Еревана) или поддержать действия Москвы в Закавказье или на Ближнем Востоке. Конечно, не стоит забывать и о позиции правительства, которое, как и в случае с той же ФРГ, настроено более консервативно, а главное, прагматично. И с Анкарой будет вестись широкий торг по разным вопросам, начиная от миграции, заканчивая правами человека внутри Турции. Но при этом европейцы дают понять: в этом диалоге турецкие партнеры не смогут обойти стороной то, что называется «политика ценностей». Нравится это кому-то или нет.
Сергей Маркедонов
Отвечая на эти вопросы, стоило бы обратить внимание на некий наметившийся тренд. 2 июня 2016 года германский Бундестаг практически единогласно («против» был только один депутат) принял проект документа под названием «Память о геноциде армян и других христианских меньшинств в Османской империи». А за год до того аналогичная резолюция была принята в Европарламенте.
«Наша страна - столица международного права, так что мы не должны бояться поступать правильно», – заявил накануне голосования в парламенте нидерландский депутат и один из разработчиков проекта о признании геноцида Джоэл Фордевинд. Не отрицая идеалистической мотивации коллег Фордевинда, стоило бы обратить внимание и на вполне рациональные резоны при принятии февральского документа. И мотивированы они не столько стремлением к восстановлению исторической справедливости, сколько желанием дистанцироваться от Анкары и нынешнего турецкого лидера Реджепа Тайипа Эрдогана. Ему отправляется четкий сигнал: европейские перспективы без корректировок его политического курса (как внутри страны, так и на международной арене) бесперспективны. И эта линия в ЕС день ото дня укрепляется. В конце января 2018 года французский президент Эммануэль Макрон вновь поднимал вопрос о криминализации отрицания геноцида армян. Тема - крайне болезненная для Турции.
При этом не стоит думать, будто бы решение нидерландского парламента принесет кардинальные изменения в кавказскую повестку дня. Было бы наивным предполагать, что нежелание видеть в ЕС Турцию Эрдогана (да и Турецкую республику вообще) заставит Амстердам, как и ранее Берлин занять какую-то особую позицию в отношении нагорно-карабахского конфликта (то есть встать на сторону Еревана) или поддержать действия Москвы в Закавказье или на Ближнем Востоке. Конечно, не стоит забывать и о позиции правительства, которое, как и в случае с той же ФРГ, настроено более консервативно, а главное, прагматично. И с Анкарой будет вестись широкий торг по разным вопросам, начиная от миграции, заканчивая правами человека внутри Турции. Но при этом европейцы дают понять: в этом диалоге турецкие партнеры не смогут обойти стороной то, что называется «политика ценностей». Нравится это кому-то или нет.
Сергей Маркедонов
О трудной судьбе силовиков (на примере Узбекистана).
В последние годы президентства Ислама Каримова существовала конкуренция между влиятельными силовиками – руководителем Службы национальной безопасности (СНБ) Рустамом Иноятовым и генеральным прокурором Рашидом Кадыровым. Оба находились на своих постах в течение долгих лет – Иноятов с 1995 года, Кадыров – с 2000 года. Оба считались столпами режима. Оба имели существенные экономические интересы. Противники Кадырова, например, оценивали его состояние в 1 млрд долларов. Еще при жизни Каримова Кадыров конкуренцию проиграл – в 2015 году его уволили, хотя и перевели при этом на почетный (и незначащий) пост члена Конституционного суда. То есть формально оставили в элите и – что еще важнее - при деньгах.
После кончины Каримова новый президент Шавкат Мирзиёев вначале взялся за Иноятова, что выглядело вполне логичным (надо было начинать с сильного). В августе прошлого года заместитель Иноятова генерал Шухрат Гулямов был приговорен к пожизненному заключению за посягательство на конституционный строй и организацию контрабанды наркотиков. Причем в дополнение его еще обязали и выплатить штраф, какой именно, в точности неясно – называют суммы от 1 до 1,5 млрд долларов. А в нынешнем году и могущественный Иноятов был переведен на номинальную должность госсоветника.
Не менее интересно и институциональное ослабление СНБ в различных сферах. Начата либерализация валютного регулирования, что наносит удар по позициям СНБ, контролировавшей основные финансовые потоки, связанные с конвертацией валюты. Из Духовного управления мусульман Узбекистана и узбекских мечетей удаляют агентов СНБ. Причем занимаются этой работой прокуроры – новым главой СНБ назначен Ихтиёр Абдуллаев, бывший генпрокурором после Кадырова и не связанный ни с ним, ни с Иноятовым.
Что касается экс-генпрокурора Кадырова, то в прошлом году его окончательно исключили из элиты, уволив из конституционных судей. А в нынешнем году его сын спешно покинул страну. После этого пришли за Кадыровым-старшим – 23 февраля он был арестован по обвинению в вымогательстве, злоупотреблении властью или должностными полномочиями и получении взятки.
Алексей Макаркин
В последние годы президентства Ислама Каримова существовала конкуренция между влиятельными силовиками – руководителем Службы национальной безопасности (СНБ) Рустамом Иноятовым и генеральным прокурором Рашидом Кадыровым. Оба находились на своих постах в течение долгих лет – Иноятов с 1995 года, Кадыров – с 2000 года. Оба считались столпами режима. Оба имели существенные экономические интересы. Противники Кадырова, например, оценивали его состояние в 1 млрд долларов. Еще при жизни Каримова Кадыров конкуренцию проиграл – в 2015 году его уволили, хотя и перевели при этом на почетный (и незначащий) пост члена Конституционного суда. То есть формально оставили в элите и – что еще важнее - при деньгах.
После кончины Каримова новый президент Шавкат Мирзиёев вначале взялся за Иноятова, что выглядело вполне логичным (надо было начинать с сильного). В августе прошлого года заместитель Иноятова генерал Шухрат Гулямов был приговорен к пожизненному заключению за посягательство на конституционный строй и организацию контрабанды наркотиков. Причем в дополнение его еще обязали и выплатить штраф, какой именно, в точности неясно – называют суммы от 1 до 1,5 млрд долларов. А в нынешнем году и могущественный Иноятов был переведен на номинальную должность госсоветника.
Не менее интересно и институциональное ослабление СНБ в различных сферах. Начата либерализация валютного регулирования, что наносит удар по позициям СНБ, контролировавшей основные финансовые потоки, связанные с конвертацией валюты. Из Духовного управления мусульман Узбекистана и узбекских мечетей удаляют агентов СНБ. Причем занимаются этой работой прокуроры – новым главой СНБ назначен Ихтиёр Абдуллаев, бывший генпрокурором после Кадырова и не связанный ни с ним, ни с Иноятовым.
Что касается экс-генпрокурора Кадырова, то в прошлом году его окончательно исключили из элиты, уволив из конституционных судей. А в нынешнем году его сын спешно покинул страну. После этого пришли за Кадыровым-старшим – 23 февраля он был арестован по обвинению в вымогательстве, злоупотреблении властью или должностными полномочиями и получении взятки.
Алексей Макаркин
Не взлетел. Такой краткий вывод можно сделать из анализа рейтинга Павла Грудинина по опросу Фонда «Общественное мнение» от 18 февраля. Все его показатели уже второй месяц стоят на месте: электоральный рейтинг – 6,3%, на «волосок» выше, чем у В.Жириновского; доля людей, не исключающих голосование за него (18%), отставание от рейтинга КПРФ (стабильно на 9%).
Может, социологи чего-то не замечают или не умеют спрашивать? Но по ряду других параметров опроса, которые ФОМ любезно выложил в Интернет, можно перепроверить и убедиться, что оснований «прохлопать» взлет кандидата Грудинина не находится. Приведем несколько аргументов.
Первое: ФОМ допросил с пристрастием те 11% респондентов, которые затруднились с электоральным выбором. Почти половина из них (5%) если кого и выберут, то Путина. А Грудинина – столько же, сколько и Жириновского – по 3%. Резервов для «рывка» маловато.
Второе: интересные социально-демографические параметры электората Грудинина. Отчасти он похож на электорат КПРФ: его рейтинг выше среди мужчин (9,9%) , самых малообеспеченных категорий, чуть выше среднего – в Москве и крупных городах. Но есть и отличия; главное из них – возрастное. В отличие от КПРФ, у Грудинина низка поддержка среди избирателей пенсионного возраста – 4,6%. Конечно, главный «виновник» этого провала – действующий президент, за которого собираются голосовать 76,3% пенсионеров (на 10 пунктов выше общего рейтинга В.Путина), но если другим кандидатам, в т.ч. – В.Жириновскому – такие потери не очень страшны – их электоральная база всегда тяготела к более молодым возрастным когортам, то для коммунистического кандидата – это стратегическая неудача. В молодых же возрастах рейтинг Грудинина, естественно, получается чуть выше среднего. Но вот второе отличие от КПРФ – его популярность у людей с высшим образованием – ниже среднего (5,7%), причем особенно низка – среди образованной молодежи(5,3%), да и вообще по популярности и молодых избирателей Грудинин по-прежнему проигрывает В.Жириновскому. Так что в молодом – допускаем – некоммунистическом – электорате он действительно сумел вызвать интерес, но очень ограниченный. Такая картина показывает, что ни популистов, ни «рассерженных горожан» П.Грудинин всерьез завоевать не смог, а часть коммунистического электората – потерял. Короче, не взлетел.
Борис Макаренко
Может, социологи чего-то не замечают или не умеют спрашивать? Но по ряду других параметров опроса, которые ФОМ любезно выложил в Интернет, можно перепроверить и убедиться, что оснований «прохлопать» взлет кандидата Грудинина не находится. Приведем несколько аргументов.
Первое: ФОМ допросил с пристрастием те 11% респондентов, которые затруднились с электоральным выбором. Почти половина из них (5%) если кого и выберут, то Путина. А Грудинина – столько же, сколько и Жириновского – по 3%. Резервов для «рывка» маловато.
Второе: интересные социально-демографические параметры электората Грудинина. Отчасти он похож на электорат КПРФ: его рейтинг выше среди мужчин (9,9%) , самых малообеспеченных категорий, чуть выше среднего – в Москве и крупных городах. Но есть и отличия; главное из них – возрастное. В отличие от КПРФ, у Грудинина низка поддержка среди избирателей пенсионного возраста – 4,6%. Конечно, главный «виновник» этого провала – действующий президент, за которого собираются голосовать 76,3% пенсионеров (на 10 пунктов выше общего рейтинга В.Путина), но если другим кандидатам, в т.ч. – В.Жириновскому – такие потери не очень страшны – их электоральная база всегда тяготела к более молодым возрастным когортам, то для коммунистического кандидата – это стратегическая неудача. В молодых же возрастах рейтинг Грудинина, естественно, получается чуть выше среднего. Но вот второе отличие от КПРФ – его популярность у людей с высшим образованием – ниже среднего (5,7%), причем особенно низка – среди образованной молодежи(5,3%), да и вообще по популярности и молодых избирателей Грудинин по-прежнему проигрывает В.Жириновскому. Так что в молодом – допускаем – некоммунистическом – электорате он действительно сумел вызвать интерес, но очень ограниченный. Такая картина показывает, что ни популистов, ни «рассерженных горожан» П.Грудинин всерьез завоевать не смог, а часть коммунистического электората – потерял. Короче, не взлетел.
Борис Макаренко
В скором времени должна состояться очередная встреча по делимитации азербайджано-грузинской государственной границы. Этот процесс начался двенадцать лет назад, но и сегодня он кажется еще далеким от завершения. Две закавказские республики связывают чуть меньше 500 км общей границы. И порядка трети из них еще не согласованы, несмотря на то, что Тбилиси и Баку неизменно заявляют о стратегическом характере двусторонних отношений. Две страны связывают многие энергетические и транспортные проекты. Это и трубопроводы «Баку-Тбилиси-Джейхан», «Баку-Тбилиси-Эрзерум», и железнодорожный проект «Баку-Ахалкалаки-Тбилиси-Карс», символически запушенный в прошлом году. И Грузия и Азербайджан рассматривают себя, как государства, пострадавшие от сепаратизма и стремящиеся к восстановлению своей территориальной целостности.
Однако и между двумя закавказскими странами остро строит вопрос территорий. Речь идет, прежде всего, о монастырском комплексе Давид-Гареджи. В свое время Тбилиси предлагал Баку оставить его за Грузией, но важные стратегические высоты по соседству сохранить за Азербайджаном. Но прикаспийская республика на этот вариант не пошла, усмотрев в нем «обмен территориями». На фоне нагорно-карабахской национальной травмы требовать излишней уступчивости от Баку было бы крайне сложно. Впрочем, и у Грузии по этой части проблемы не меньшие. В конце мая 2012 года стороны смогли уладить пограничный инцидент вокруг монастырского комплекса. При этом представители официального Тбилиси даже заявляли о том, что в раздувании грузино-азербайджанской напряженности заинтересованы «третьи страны». Более, чем прозрачный намек! Как бы то ни было, а проблема спорных территорий в двустороннем меню остается.
И сколько бы Грузия и Азербайджан ни говорили про общность сепаратистской угрозы, а Тбилиси не может смотреть на «армянский вопрос» через «азербайджанские очки». Сегодня армяно-грузинские отношения, по словам представителей министерства иностранных дел Грузии, «находятся на очень высоком уровне». Не будем забывать, что численность населения объединенного края Самцхе-Джавахети – 238 тыс. чел., из которых 53 % составляют армяне. Все это заставляет Тбилиси работать тщательнее в выборе подходов к региональной политике.
Таким образом, закавказская история в очередной раз подтверждает старую истину: долговременные стратегические альянсы здесь весьма проблематичны. Слишком сильно переплетены в регионе различные интересы. И даже между потенциальными союзниками имеется немало расхождений. К слову сказать, с Россией у Азербайджана пограничные проблемы были урегулированы еще в 2010 году, хотя и по сей день это решение вызывает немалые споры, особенно в Дагестане. Но это – отдельная история.
Сергей Маркедонов
Однако и между двумя закавказскими странами остро строит вопрос территорий. Речь идет, прежде всего, о монастырском комплексе Давид-Гареджи. В свое время Тбилиси предлагал Баку оставить его за Грузией, но важные стратегические высоты по соседству сохранить за Азербайджаном. Но прикаспийская республика на этот вариант не пошла, усмотрев в нем «обмен территориями». На фоне нагорно-карабахской национальной травмы требовать излишней уступчивости от Баку было бы крайне сложно. Впрочем, и у Грузии по этой части проблемы не меньшие. В конце мая 2012 года стороны смогли уладить пограничный инцидент вокруг монастырского комплекса. При этом представители официального Тбилиси даже заявляли о том, что в раздувании грузино-азербайджанской напряженности заинтересованы «третьи страны». Более, чем прозрачный намек! Как бы то ни было, а проблема спорных территорий в двустороннем меню остается.
И сколько бы Грузия и Азербайджан ни говорили про общность сепаратистской угрозы, а Тбилиси не может смотреть на «армянский вопрос» через «азербайджанские очки». Сегодня армяно-грузинские отношения, по словам представителей министерства иностранных дел Грузии, «находятся на очень высоком уровне». Не будем забывать, что численность населения объединенного края Самцхе-Джавахети – 238 тыс. чел., из которых 53 % составляют армяне. Все это заставляет Тбилиси работать тщательнее в выборе подходов к региональной политике.
Таким образом, закавказская история в очередной раз подтверждает старую истину: долговременные стратегические альянсы здесь весьма проблематичны. Слишком сильно переплетены в регионе различные интересы. И даже между потенциальными союзниками имеется немало расхождений. К слову сказать, с Россией у Азербайджана пограничные проблемы были урегулированы еще в 2010 году, хотя и по сей день это решение вызывает немалые споры, особенно в Дагестане. Но это – отдельная история.
Сергей Маркедонов
Вопрос о влиянии на российское общество темы контрабанды кокаина из Латинской Америки (возможно, не только из Аргентины, но и из Уругвая) связан с условным разделением этого общества на три части. Для первой (примерно 40%) истина в последней инстанции – это то, что скажут в программе «Время». Для нее кокаиновой темы просто нет. Вторая часть (наверное, несколько меньшая) никому не доверяет – ни своим, ни чужим. Она исходит из того, что все воруют и обманывают, а правды простой человек никогда не узнает. Но в этих условиях надо выбирать ту версию, которая более патриотична, выгодна нашей стране, а не ее противникам. А такая версия уже готова – успешная совместная операция двух спецслужб, начатая по инициативе российской стороны.
Что касается остальных, то они делятся на тех, кому вообще ничего не интересно за пределами их маленького мирка, куда они ушли еще в 90-е годы, закрывшись от недружелюбного мира. И на те 12-15%, которые проявляют склонность к критическому мышлению и делают собственные выводы вне зависимости от программы «Время» и патриотических аргументов. Но они за власть не голосуют и при этом расколоты – кто-то за Собчак, кто-то за Явлинского, кто-то за Навального. Кто-то присматривался к Грудинину, но принципиально разошелся с ним в вечном российском вопросе о роли Сталина в истории. А кто-то вообще ушел во внутреннюю эмиграцию или уже съехал за границу. Кокаиновая тема является для них дополнительным аргументом своей правоты, но при этом не побудит к каким-то новым действиям. Поэтому больших внутриполитических проблем у власти в связи с этой историей не видно.
Алексей Макаркин
Что касается остальных, то они делятся на тех, кому вообще ничего не интересно за пределами их маленького мирка, куда они ушли еще в 90-е годы, закрывшись от недружелюбного мира. И на те 12-15%, которые проявляют склонность к критическому мышлению и делают собственные выводы вне зависимости от программы «Время» и патриотических аргументов. Но они за власть не голосуют и при этом расколоты – кто-то за Собчак, кто-то за Явлинского, кто-то за Навального. Кто-то присматривался к Грудинину, но принципиально разошелся с ним в вечном российском вопросе о роли Сталина в истории. А кто-то вообще ушел во внутреннюю эмиграцию или уже съехал за границу. Кокаиновая тема является для них дополнительным аргументом своей правоты, но при этом не побудит к каким-то новым действиям. Поэтому больших внутриполитических проблем у власти в связи с этой историей не видно.
Алексей Макаркин
Недавняя встреча Путина с иркутским губернатором Левченко вызвала большой резонанс и множество комментариев и домыслов, в основном – со стороны недоброжелателей и политических противников главы региона, мечтающих о его уходе. Но Путин не первый раз встречается с Левченко, занимающим совершенно особое место в губернаторском корпусе, будучи единственным губернатором-коммунистом, выигравшим выборы в конкурентной борьбе с действующим главой субъекта. Была у них встреча и вскоре после избрания Левченко, показав, что Путин присматривается к иркутскому губернатору и вовсе не намерен срочно искать поводы, чтобы от него избавиться. Вполне спокойной была и последняя встреча. Учтем и тот факт, что в феврале официальные источники не сообщают больше ни о каких встречах Путина с главами регионов, если не считать его поездки по стране в самом начале месяца. Поэтому Левченко еще раз показал, что у него свои специфические отношения с Кремлем, не дружественные, но и не враждебные, в определенном смысле - эксклюзивные. По большому счету, Кремль так и не решил, что ему делать с иркутским казусом.
В связи с президентской кампанией Кремль, конечно, не заинтересован в том, чтобы руководство области активно поддерживало Грудинина. Но оно по вполне понятным причинам этим и не занимается. Визит Левченко к Путину с этой точки зрения – еще один сигнал губернатору о том, что он должен понимать свою долю ответственности за мартовские выборы. Хотя, разумеется, нет оснований ждать от Иркутской области высоких результатов Путина и высокой явки, но этого не было бы и при других губернаторах – такова специфика региона, который не раз проваливал выборы при абсолютно лояльных губернаторах, которых как раз было за что «наказать». Потому и предъявлять претензии Левченко после выборов будет не за что. Напротив, даже интересно узнать, каким будет исход кампании при «отключенном» губернаторском административном ресурсе.
В дальнейшем судьба Левченко будет сильно зависеть и от федерального расклада сил, и от осенних выборов в областную думу. Реально она и в самом деле начнет проясняться после выборов президента, но в связи не с самими выборами, а внутриэлитными отношениями. В частности, если наиболее влиятельный выходец из Иркутской области – Сергей Чемезов сохранит или даже еще больше укрепит свои позиции в центре, то он как раз относится к числу тех, кто может неофициально поставить вопрос о смене губернатора, если это будет ему важно. Не последнюю роль сыграет и новый расклад в силовых структурах, включая будущее влияние Юрия Чайки, начинавшего свою карьеру в этом регионе. Если противники губернатора в региональной элите консолидируются к выборам в областную думу, и после выборов отношения ветвей власти станут конфликтными (как это бывало при прежних губернаторах, закончившись в свое время отставкой губернатора Тишанина), то это будет еще одним возможным основанием для отставки. В частности, одним из депутатов может стать поверженный Левченко бывший губернатор Ерощенко, хотя его потенциал влияния тоже не стоит преувеличивать.
Так или иначе, но пока говорить об уходе Левченко преждевременно. Другое дело, что Левченко вряд ли сможет претендовать на новый губернаторский срок – на это ему не хватит ни поддержки в обществе, ни ресурса отношений с элитами. Его задача, скорее, состоит в том, чтобы продержаться до конца срока, а 2020 год не за горами. Маневрировать и удерживаться на плаву Левченко пока удается неплохо, учитывая множество проблем, с которыми он сталкивается. Вопрос о новом губернаторе и о том, будет ли он скорее преемником Левченко (но, разумеется, не коммунистом), или скорее противником, постепенно будет решаться с середины или конца этого года.
Ростислав Туровский
В связи с президентской кампанией Кремль, конечно, не заинтересован в том, чтобы руководство области активно поддерживало Грудинина. Но оно по вполне понятным причинам этим и не занимается. Визит Левченко к Путину с этой точки зрения – еще один сигнал губернатору о том, что он должен понимать свою долю ответственности за мартовские выборы. Хотя, разумеется, нет оснований ждать от Иркутской области высоких результатов Путина и высокой явки, но этого не было бы и при других губернаторах – такова специфика региона, который не раз проваливал выборы при абсолютно лояльных губернаторах, которых как раз было за что «наказать». Потому и предъявлять претензии Левченко после выборов будет не за что. Напротив, даже интересно узнать, каким будет исход кампании при «отключенном» губернаторском административном ресурсе.
В дальнейшем судьба Левченко будет сильно зависеть и от федерального расклада сил, и от осенних выборов в областную думу. Реально она и в самом деле начнет проясняться после выборов президента, но в связи не с самими выборами, а внутриэлитными отношениями. В частности, если наиболее влиятельный выходец из Иркутской области – Сергей Чемезов сохранит или даже еще больше укрепит свои позиции в центре, то он как раз относится к числу тех, кто может неофициально поставить вопрос о смене губернатора, если это будет ему важно. Не последнюю роль сыграет и новый расклад в силовых структурах, включая будущее влияние Юрия Чайки, начинавшего свою карьеру в этом регионе. Если противники губернатора в региональной элите консолидируются к выборам в областную думу, и после выборов отношения ветвей власти станут конфликтными (как это бывало при прежних губернаторах, закончившись в свое время отставкой губернатора Тишанина), то это будет еще одним возможным основанием для отставки. В частности, одним из депутатов может стать поверженный Левченко бывший губернатор Ерощенко, хотя его потенциал влияния тоже не стоит преувеличивать.
Так или иначе, но пока говорить об уходе Левченко преждевременно. Другое дело, что Левченко вряд ли сможет претендовать на новый губернаторский срок – на это ему не хватит ни поддержки в обществе, ни ресурса отношений с элитами. Его задача, скорее, состоит в том, чтобы продержаться до конца срока, а 2020 год не за горами. Маневрировать и удерживаться на плаву Левченко пока удается неплохо, учитывая множество проблем, с которыми он сталкивается. Вопрос о новом губернаторе и о том, будет ли он скорее преемником Левченко (но, разумеется, не коммунистом), или скорее противником, постепенно будет решаться с середины или конца этого года.
Ростислав Туровский
Один из важных аспектов прошедшей Олимпиады – финансовая сторона Игр и ее динамика в будущем. Основная проблема - интерес к Олимпиаде со стороны телезрителей падает почти повсюду в Западном полушарии. В результате суровые погодные условия заставили организаторов раздавать бесплатные билеты на соревнования, а спонсорские связи оказались не такими прочными (например, McDonald’s вышел из числа генеральных спонсоров досрочно). Сделки со спонсорами и правообладателями трансляций находятся в зоне риска, и это связано с масштабными социальными сдвигами. Телеаудитория сокращается в принципе, сокращается она и у спортивных трансляций, причём не только из-за старения «среднего телезрителя»: часть телеаудитории просто перешла в Интернет. Соответственно, меняется и концепция олимпийского спонсорства, и структура рекламных доходов правообладателей трансляций.
Ситуация выглядит очень выпукло в России: телетрансляции прошедшей Олимпиады оказались «провальными» по сравнению с показами не только Игр в Сочи, но и ванкуверской Олимпиады, отмечал «Коммерсант». Открытие, которое показывал «Матч-ТВ», смотрели 5 млн телезрителей. Для сравнения, трансляцию открытия Олимпиады в Сочи увидели 22 млн человек. Но свои болельщики у атлетов из России были и в этот раз, просто они предпочли смотреть события Олимпиады не по телевизору, а в Интернете. «Коммерсант», ссылаясь на соцсеть «Одноклассники», пишет, что ролики с Игр посмотрели 33 млн пользователей этого ресурса, к этому следует прибавить и неозвученные пока данные «Вконтакте» и Яндекса. Интернет-гиганты заранее приобрели права на показ у агентства «Телеспорт», которое готовило для вещания в Сети особый контент.
Говоря о доходах, нельзя не сказать о расходах. Даже «экономичная Олимпиада» в Пхёнчхане обошлась, по оценкам организаторов, в $12,9 млрд, и ещё что-то придётся потратить на «устранение её последствий»: разбор ненужных объектов, поддержание условно нужных. Несмотря на то, что эти расходы, вроде как, должны окупиться за счёт улучшения инфраструктуры, роста популярности курорта и т.д., очевидно, другие страны сомневаются в эффективности таких вложений. Иначе Париж (2024) и Лос-Анжелес (2028) не были бы безальтернативными. Существуют и имиджевые «расходы», которые солидарно несут все стороны, связанные с организацией Игр. Это регулярная критика со стороны местных и мировых экологических организаций, упрёки в чрезмерной политизации Игр, скандалы, связанные с гендерными проблемами и, конечно, система допинг-тестирования. Нагнетание напряжения вокруг Олимпийских Игр говорит о том, что их внутренняя модернизация отстаёт от требований современности, а значит, МОК и другим сторонам придётся нарастить темп реформ.
Елена Позднякова
Ситуация выглядит очень выпукло в России: телетрансляции прошедшей Олимпиады оказались «провальными» по сравнению с показами не только Игр в Сочи, но и ванкуверской Олимпиады, отмечал «Коммерсант». Открытие, которое показывал «Матч-ТВ», смотрели 5 млн телезрителей. Для сравнения, трансляцию открытия Олимпиады в Сочи увидели 22 млн человек. Но свои болельщики у атлетов из России были и в этот раз, просто они предпочли смотреть события Олимпиады не по телевизору, а в Интернете. «Коммерсант», ссылаясь на соцсеть «Одноклассники», пишет, что ролики с Игр посмотрели 33 млн пользователей этого ресурса, к этому следует прибавить и неозвученные пока данные «Вконтакте» и Яндекса. Интернет-гиганты заранее приобрели права на показ у агентства «Телеспорт», которое готовило для вещания в Сети особый контент.
Говоря о доходах, нельзя не сказать о расходах. Даже «экономичная Олимпиада» в Пхёнчхане обошлась, по оценкам организаторов, в $12,9 млрд, и ещё что-то придётся потратить на «устранение её последствий»: разбор ненужных объектов, поддержание условно нужных. Несмотря на то, что эти расходы, вроде как, должны окупиться за счёт улучшения инфраструктуры, роста популярности курорта и т.д., очевидно, другие страны сомневаются в эффективности таких вложений. Иначе Париж (2024) и Лос-Анжелес (2028) не были бы безальтернативными. Существуют и имиджевые «расходы», которые солидарно несут все стороны, связанные с организацией Игр. Это регулярная критика со стороны местных и мировых экологических организаций, упрёки в чрезмерной политизации Игр, скандалы, связанные с гендерными проблемами и, конечно, система допинг-тестирования. Нагнетание напряжения вокруг Олимпийских Игр говорит о том, что их внутренняя модернизация отстаёт от требований современности, а значит, МОК и другим сторонам придётся нарастить темп реформ.
Елена Позднякова
О ситуации в Китае:
1. Си Цзиньпин решил стать государем, а не «первым среди равных» – этот главный смысл поправок в китайскую Конституцию об отмене правила двух сроков. Таким образом, он ставит себя в один ряд не столько с Дэн Сяопином (который предпочитал реальную власть формальным должностям), сколько с Мао Цзэдуном. И не отделяет – как и многие государи – собственные политические интересы от государственных.
2. Этот шаг Си является опровержением точки зрения о том, что в условиях рыночной экономики вслед за экономическими реформами обязательно следуют политические. На самом деле, могут следовать (примеров немало), а могут и нет. Китайская номенклатура отождествляет демократию с протестом на площади Тяньаньмэнь – это относится и к ее нынешнему поколению, которое в 1989 году начинало свою карьеру. А этот протест однозначно воспринимается как деструктивный бунт. Допустить чего-то подобного не хочет никто.
3. Основные группы китайской элиты, заинтересованные в сохранении олигархической модели, тесно связаны с наиболее экономически успешными районами побережья страны. Си для утверждения своей власти может апеллировать к «остальному Китаю», который представляет собой бедную страну, где население с неприязнью смотрит на богатых «шанхайцев» и их соседей (как в России – провинция на Москву). Си обещает подтянуть их жизненный уровень – и получает поддержку номенклатуры большинства регионов.
4. Оборотная сторона продления полномочий – снижение эластичности системы, которая становится более идеологичной и непримиримой к инакомыслию. Временно это может способствовать стабильности, постоянно – особенно в глобальном мире – вряд ли. Выиграет ли нынешняя версия китайского социализма с националистическим колоритом конкуренцию идей – большой вопрос.
5. И снова о Си и Мао. В отличие от Мао Цзэдуна, у Си нет ни революционной харизмы, ни образа объединителя страны после многолетних войн. Он не оратор, а опытный партийный бюрократ, умеющий побеждать своих соперников, но не обращаться к массам. А олигархия никуда не исчезнет – и в нынешнем партийном руководстве есть немало представителей разных ее групп. И вопрос «кто кого» не выглядит решенным раз и навсегда.
Алексей Макаркин
1. Си Цзиньпин решил стать государем, а не «первым среди равных» – этот главный смысл поправок в китайскую Конституцию об отмене правила двух сроков. Таким образом, он ставит себя в один ряд не столько с Дэн Сяопином (который предпочитал реальную власть формальным должностям), сколько с Мао Цзэдуном. И не отделяет – как и многие государи – собственные политические интересы от государственных.
2. Этот шаг Си является опровержением точки зрения о том, что в условиях рыночной экономики вслед за экономическими реформами обязательно следуют политические. На самом деле, могут следовать (примеров немало), а могут и нет. Китайская номенклатура отождествляет демократию с протестом на площади Тяньаньмэнь – это относится и к ее нынешнему поколению, которое в 1989 году начинало свою карьеру. А этот протест однозначно воспринимается как деструктивный бунт. Допустить чего-то подобного не хочет никто.
3. Основные группы китайской элиты, заинтересованные в сохранении олигархической модели, тесно связаны с наиболее экономически успешными районами побережья страны. Си для утверждения своей власти может апеллировать к «остальному Китаю», который представляет собой бедную страну, где население с неприязнью смотрит на богатых «шанхайцев» и их соседей (как в России – провинция на Москву). Си обещает подтянуть их жизненный уровень – и получает поддержку номенклатуры большинства регионов.
4. Оборотная сторона продления полномочий – снижение эластичности системы, которая становится более идеологичной и непримиримой к инакомыслию. Временно это может способствовать стабильности, постоянно – особенно в глобальном мире – вряд ли. Выиграет ли нынешняя версия китайского социализма с националистическим колоритом конкуренцию идей – большой вопрос.
5. И снова о Си и Мао. В отличие от Мао Цзэдуна, у Си нет ни революционной харизмы, ни образа объединителя страны после многолетних войн. Он не оратор, а опытный партийный бюрократ, умеющий побеждать своих соперников, но не обращаться к массам. А олигархия никуда не исчезнет – и в нынешнем партийном руководстве есть немало представителей разных ее групп. И вопрос «кто кого» не выглядит решенным раз и навсегда.
Алексей Макаркин
Личный друг Путина 81-летний Сильвио Берлускони решил тряхнуть стариной и всерьез побороться за победу на парламентских выборах в Италии 4 марта. Ему удалось сформировать предвыборную коалицию, состоящую из его правоцентристской партии «Вперед, Италия!» и крайне правых партий «Лига Севера» и «Братья Италии». По опросам, эта коалиция может рассчитывать на 35-37% голосов. При этом «Лига Севера» Маттео Сальвини сохранила жесткий евроскептический и антимигрантский настрой. Так что в этом альянсе Берлускони выполняет необычную для себя сдерживающую роль.
Берлускони и Сальвини сумели согласовать откровенно популистскую предвыборную программу с рядом привлекательных, но невыполнимых обещаний. Среди них введение плоской ставки подоходного налога на уровне около 20%, отмена налогов на жилую недвижимость и на наследство. По оценкам, весь пакет налоговых послаблений потянет на 130 млрд евро в год. Коалиция обещает ввести минимальный размер пенсии в 1000 евро и отменить проведенное несколько лет назад повышение пенсионного возраста, что потребует еще более 150 млрд евро. По проблеме миграции правые предлагают вновь ввести контроль на границах, репатриировать всех мигрантов, не имеющих права оставаться в Италии, и ужесточить критерии предоставления права на убежище. Партнеры по коалиции договорились, что выдвигать будущего премьера будет та партия, которая получит больше голосов. При этом сам Берлускони не имеет права занимать государственные должности, поскольку в 2013 г. был осужден за уклонение от уплаты налогов.
Главная проблема правоцентристов состоит в том, что для формирования большинства в Палате депутатов необходимо получить около 40% голосов, а их коалиция до этой планки не дотягивает. Среди партий наибольшей поддержкой в Италии сейчас пользуется антиистеблишментное «Движение 5 звезд» во главе с 31-летним Луиджи Ди Майо (основатель движения Беппе Грилло отошел в тень). Это движение также предлагает программу, окрашенную в популистские цвета, – и в плане социальных обещаний, и в плане ограничения миграции. Принципиально отказываясь от участия в коалициях, Ди Майо и его соратники могут рассчитывать на поддержку 27-28% избирателей.
Наконец, третья главная политическая сила – ныне правящая левоцентристская Демократическая партия и союзные с ней небольшие партии – пользуется поддержкой примерно 25% избирателей. Демпартия идет на выборы во главе со своим лидером, экс-премьером Маттео Ренци и выдвигает умеренно реформистскую программу. Для Демпартии вероятность победить на выборах практически равна нулю.
Скорее всего, в результате выборов появится так называемый подвешенный парламент, в котором ни одна политическая сила не будет иметь большинства. В такой ситуации президент страны Серджо Маттарелла предложит формировать кабинет министров тому политическому деятелю, который имеет наибольшие шансы договориться о создании работающей правительственной коалиции. Не исключено, что этим деятелем станет нынешний премьер Паоло Джентилони – сейчас самый популярный политик Италии, известный своей гибкостью и умением примирять конфликтные интересы. В таком случае речь будет идти о формировании «большой коалиции» левоцентристов и сторонников Сильвио Берлускони.
Александр Ивахник
Берлускони и Сальвини сумели согласовать откровенно популистскую предвыборную программу с рядом привлекательных, но невыполнимых обещаний. Среди них введение плоской ставки подоходного налога на уровне около 20%, отмена налогов на жилую недвижимость и на наследство. По оценкам, весь пакет налоговых послаблений потянет на 130 млрд евро в год. Коалиция обещает ввести минимальный размер пенсии в 1000 евро и отменить проведенное несколько лет назад повышение пенсионного возраста, что потребует еще более 150 млрд евро. По проблеме миграции правые предлагают вновь ввести контроль на границах, репатриировать всех мигрантов, не имеющих права оставаться в Италии, и ужесточить критерии предоставления права на убежище. Партнеры по коалиции договорились, что выдвигать будущего премьера будет та партия, которая получит больше голосов. При этом сам Берлускони не имеет права занимать государственные должности, поскольку в 2013 г. был осужден за уклонение от уплаты налогов.
Главная проблема правоцентристов состоит в том, что для формирования большинства в Палате депутатов необходимо получить около 40% голосов, а их коалиция до этой планки не дотягивает. Среди партий наибольшей поддержкой в Италии сейчас пользуется антиистеблишментное «Движение 5 звезд» во главе с 31-летним Луиджи Ди Майо (основатель движения Беппе Грилло отошел в тень). Это движение также предлагает программу, окрашенную в популистские цвета, – и в плане социальных обещаний, и в плане ограничения миграции. Принципиально отказываясь от участия в коалициях, Ди Майо и его соратники могут рассчитывать на поддержку 27-28% избирателей.
Наконец, третья главная политическая сила – ныне правящая левоцентристская Демократическая партия и союзные с ней небольшие партии – пользуется поддержкой примерно 25% избирателей. Демпартия идет на выборы во главе со своим лидером, экс-премьером Маттео Ренци и выдвигает умеренно реформистскую программу. Для Демпартии вероятность победить на выборах практически равна нулю.
Скорее всего, в результате выборов появится так называемый подвешенный парламент, в котором ни одна политическая сила не будет иметь большинства. В такой ситуации президент страны Серджо Маттарелла предложит формировать кабинет министров тому политическому деятелю, который имеет наибольшие шансы договориться о создании работающей правительственной коалиции. Не исключено, что этим деятелем станет нынешний премьер Паоло Джентилони – сейчас самый популярный политик Италии, известный своей гибкостью и умением примирять конфликтные интересы. В таком случае речь будет идти о формировании «большой коалиции» левоцентристов и сторонников Сильвио Берлускони.
Александр Ивахник
Почему общество охотно «поглощает» фейки, нередко достаточно грубые? Только ли дело в нежелании или неспособности сравнить разные точки зрения — хотя и этот аргумент является значимым. В конце концов, обычные читатели и зрители не являются аналитиками и не должны ими быть.
Более важно, как представляется, другое: человек внутренне подготовлен к потреблению недостоверной информации, если она соответствует его идеологическим предпочтениям или житейским представлениям о должном. Например, сторонник либеральных взглядов охотнее лайкает статью, в которой говорится о нарушениях прав человека, а консерватор — об оскорблении чувств верующих. И при этом он априори считает источник такой информации достоверным. Поэтому само общество на бессознательном уровне способствует распространению того, против чего возражает на уровне рациональном.
Алексей Макаркин подробно анализирует феномен fake-news в колонке в МК http://www.mk.ru/politics/2018/02/26/poddelnaya-politika-kak-feykovye-novosti-zakhvatyvayut-mir.html
Более важно, как представляется, другое: человек внутренне подготовлен к потреблению недостоверной информации, если она соответствует его идеологическим предпочтениям или житейским представлениям о должном. Например, сторонник либеральных взглядов охотнее лайкает статью, в которой говорится о нарушениях прав человека, а консерватор — об оскорблении чувств верующих. И при этом он априори считает источник такой информации достоверным. Поэтому само общество на бессознательном уровне способствует распространению того, против чего возражает на уровне рациональном.
Алексей Макаркин подробно анализирует феномен fake-news в колонке в МК http://www.mk.ru/politics/2018/02/26/poddelnaya-politika-kak-feykovye-novosti-zakhvatyvayut-mir.html
www.mk.ru
Поддельная политика: как фейковые новости захватывают мир
Казалось бы, в глобальном мире все проверяется и просвечивается. Нет железных занавесов, кроме как где-нибудь в Северной Корее, — даже китайские интернет-ограничители при желании можно обойти. Потребители имеют возможность сравнивать информацию из разных…
Ксения Собчак показала себя хорошей ученицей Владимира Жириновского. Российская политика 90-х годов была подчеркнуто серьезной, даже пафосной. И появился Жириновский, не обращающий внимание на условности, готовый эпатировать публику и своими выпадами нарушать плавное течение скучно-серьезных дискуссий. Например, плеснуть соком в Бориса Немцова. Сейчас Собчак первой (а не в ответ, как Немцов много лет назад) плеснула водой в самого Жириновского.
Собчак пришла на выборы не из партийной или парламентской политики, а из медийной сферы, из мира ток-шоу, где скандал не просто допустим, но даже необходим для поднятия рейтинга программы. У нее нет сдержек, свойственных политикам, думающим о своей респектабельности. Тем более, что Собчак не претендует на победу – ей надо привлечь протестный либеральный электорат. А для этого выглядеть ярче, чем Григорий Явлинский (что несложно), и создавать более интересные информационные поводы, чем «бойкотист» Алексей Навальный (а это сложнее). Теперь о Собчак говорят – а для политика ее типа хуже всего быть скучной и незаметной.
Алексей Макаркин
Собчак пришла на выборы не из партийной или парламентской политики, а из медийной сферы, из мира ток-шоу, где скандал не просто допустим, но даже необходим для поднятия рейтинга программы. У нее нет сдержек, свойственных политикам, думающим о своей респектабельности. Тем более, что Собчак не претендует на победу – ей надо привлечь протестный либеральный электорат. А для этого выглядеть ярче, чем Григорий Явлинский (что несложно), и создавать более интересные информационные поводы, чем «бойкотист» Алексей Навальный (а это сложнее). Теперь о Собчак говорят – а для политика ее типа хуже всего быть скучной и незаметной.
Алексей Макаркин
В последнее время участились разговоры о возможной досрочной отставке главы Якутии Егора Борисова. И дело не только в наличии у главы региона противников в региональных элитах, которые с нетерпением ждут его ухода. И не только в недавнем "самолетном скандале".
Следует вспомнить, что назначение Борисова на этот пост в 2010 году было частью пакетного соглашения, в соответствии с которым Кремль развел по разным углам двух основных претендентов – Борисова и более молодого Айсена Николаева, который впоследствии стал мэром Якутска и занимает этот пост до настоящего времени.
Неофициальные соглашения предполагали, что со временем Борисов оставит Николаеву пост главы республики. В 2014 году этого произойти еще не могло, поскольку тогда Борисов с согласия центра принял участие в прямых выборах главы региона (и выиграл не без труда, в условиях острой борьбы, прямо связанной с наличием у него противников в элитах). Но к 2019 году вопрос о передаче власти может быть поставлен ребром, а уже этой осенью в Якутии будет избираться новый состав республиканского парламента. Растет вероятность досрочных и тем самым совмещенных выборов главы Якутии.
Но остается ряд ключевых вопросов. Во-первых, произойдет ли все-таки передача власти от Борисова к Николаеву, примет ли Кремль этот сценарий во внимание, либо о нем предпочтут «забыть». В частности, если ситуация в регионе будет развиваться по конфликтному сценарию, который может быть и искусственно подогретым, то Кремлю проще будет резко изменить расклад сил в регионе, подвинув все враждующие группы якутской элиты в сторону. И тогда нельзя исключать введения в Якутии «внешнего управления», хотя вряд ли, конечно, по «дагестанскому сценарию».
Во-вторых, каждые выборы главы Якутии – это неофициальный повод поставить вопрос об ослаблении влияния ее властей на АЛРОСА и сокращении доли республики в компании путем ее дальнейшей приватизации. Новое руководство АЛРОСА во главе с Сергеем Ивановым-младшим вполне может поставить этот вопрос, а для его решения либо нужно усиливать давление на нынешние якутские элиты, либо в самом деле их серьезно менять.
Ростислав Туровский
Следует вспомнить, что назначение Борисова на этот пост в 2010 году было частью пакетного соглашения, в соответствии с которым Кремль развел по разным углам двух основных претендентов – Борисова и более молодого Айсена Николаева, который впоследствии стал мэром Якутска и занимает этот пост до настоящего времени.
Неофициальные соглашения предполагали, что со временем Борисов оставит Николаеву пост главы республики. В 2014 году этого произойти еще не могло, поскольку тогда Борисов с согласия центра принял участие в прямых выборах главы региона (и выиграл не без труда, в условиях острой борьбы, прямо связанной с наличием у него противников в элитах). Но к 2019 году вопрос о передаче власти может быть поставлен ребром, а уже этой осенью в Якутии будет избираться новый состав республиканского парламента. Растет вероятность досрочных и тем самым совмещенных выборов главы Якутии.
Но остается ряд ключевых вопросов. Во-первых, произойдет ли все-таки передача власти от Борисова к Николаеву, примет ли Кремль этот сценарий во внимание, либо о нем предпочтут «забыть». В частности, если ситуация в регионе будет развиваться по конфликтному сценарию, который может быть и искусственно подогретым, то Кремлю проще будет резко изменить расклад сил в регионе, подвинув все враждующие группы якутской элиты в сторону. И тогда нельзя исключать введения в Якутии «внешнего управления», хотя вряд ли, конечно, по «дагестанскому сценарию».
Во-вторых, каждые выборы главы Якутии – это неофициальный повод поставить вопрос об ослаблении влияния ее властей на АЛРОСА и сокращении доли республики в компании путем ее дальнейшей приватизации. Новое руководство АЛРОСА во главе с Сергеем Ивановым-младшим вполне может поставить этот вопрос, а для его решения либо нужно усиливать давление на нынешние якутские элиты, либо в самом деле их серьезно менять.
Ростислав Туровский