Вчера канцлер Германии Фридрих Мерц высказался о военных действиях Израиля в Газе:

«Честно говоря, я больше не понимаю, какова цель израильской армии в секторе Газа… причинение такого вреда гражданскому населению… больше не может быть оправдано борьбой с терроризмом ХАМАС», — заявил он на форуме WDR Europaforum в Берлине.

Многие комментаторы считают, что это заявление знаменует собой значительный сдвиг во внешнеполитической линии Германии. Впервые с конца Второй мировой войны действующий немецкий канцлер публично и прямо поставил под сомнение действия израильской армии в столь недвусмысленной форме. Этот отход от давней Staatsräson — принципа, согласно которому безопасность Израиля является raison d’état (высшим национальным интересом) для Германии — свидетельствует о начале новой эры стратегической откровенности и переосмысления внешней политики.

Однако это не единичный случай. Эти высказывания отражают более широкую тенденцию: Германия под консервативным руководством Мерца совершает шаги, нарушающие десятилетия послевоенной осторожности и пассивности. Решение о первом постоянном зарубежном военном присутствии со времён Второй мировой войны, пересмотр политики в отношении ядерной энергетики, поставки вооружений в зону активных боевых действий на Украине (Мерц снял все прежние ограничения) — всё это подчёркивает, как Германия при Мерце переосмысливает свою глобальную роль.

Каждое из этих решений — критика Израиля, военное присутствие за рубежом, ядерный реализм и поставки оружия — свидетельствует о стремлении Германии выйти за рамки традиционных послевоенных ограничений. В совокупности они сигнализируют о формировании новой, активно вовлечённой в глобальные геополитические процессы Германии.

@CPBView

Еженедельные дискуссии с Гелой Васадзе!

Геополитика Кавказа с Ахмедом Алили
https://youtu.be/TSUADAiJwO0
00:00 с днем рождения Азербайджан и поздравления нашим друзьям в Армении - день Кавказа
04:05 немного про историю и современность
15:05 новая внешняя политика Армении в предвыборном режиме
17:10 для того, чтобы вернуться в регион, Москве нужно полноценно вернуться в Армению
19:35 Гюмри и Ишимлы - красные флаги в Армении и в Азербайджане
21:30 очень непоследовательная революция и война 2020 года
25:10 прочему Пашинян сбрил бороду
28:30 Пашинян теряет позиции, но его потери уходят в электоральный свисток
29:35 позиция Москвы по революциям на Южном Кавказе
36:30 про интерес Европы к Южному Кавказу и интерес стран Южного Кавказа к Европе
43:20 что показал Ереванский диалог - главные интересанты процесса
49:00 Баку стал главным препятствием возвращения Москвы в регион
52:10 внешнеполитический проект Азербайджана и его партнеры
55:00 Россия - Азербайджан - ситуативные и концептуальные моменты

Проект Эхо Баку: С директором Кавказского центра политического анализа Ахмедом Алили обсудили
• Слава великой дружбе Франции и Азербайджана?
• какую роль в сближении Азербайджана с Евросоюзом сыграл Берлин?
• когда у запада и Баку все любя, пробегает тень с Москвой?
• Баку уже не добивается дороги через Мегри?
Всех с праздником, всем приятных выходных и приятного просмотра,
Ваш Эхо

CivilNet: Что Европа на самом деле хочет от Южного Кавказа?

В эфире CivilNet эксперты из Баку и Еревана Ахмед Алили и Борис Навасардян обсуждают инициативу по проведению саммитов Европейского политического сообщества (ЕПС) в Ереване и Баку. Аналитики пытаются ответить на вопрос, является ли Европейское политическое сообщество (ЕПС) новым форматом вовлечения ЕС в регион Южного Кавказа, или же повторяет судьбу других «диалоговых площадок»? Как воспринимается ЕПС в Армении и Азербайджане?

@CPBView

Сегодняшние события — уничтожение российских самолётов как стратегического, так и тактического назначения — показали, что Украина горьким путём приобрела такие военно-технические навыки, что оставить её за бортом любого [возможного] европейского военного альянса было бы просто невозможно.

Вероятность того, что Украина станет частью интеграционных и оборонных проектов Европейского Союза сразу после подписания перемирия (не мира, а именно перемирия) с Россией, — крайне высока. Оставить такую страну с подобным уровнем военной компетенции вне рамок военно-интеграционных инициатив — значит рискнуть тем, что со временем эта мощь может быть направлена в непредсказуемом направлении. Однако то, как и на каких условиях эти интеграционные намерения будет реализовано, — уже вопрос политической и дипломатической компетентности украинского истеблишмента.

@CPBView

О том, как амбиции XIX века сочетаются с технологическими потрясениями XXI века

Среди политических исследователей почти есть консенсус: в последние годы крупные державы всё чаще возвращаются к реалполитике в духе XIX века, стремясь поделить мир на сферы влияния и договариваться о глобальных вопросах без полноценного участия компактных государств. Доходило до того, что представителям компактных государств советовали убрать свой флаг подальше, чтобы не раздражать великих игроков.

Один из наиболее ярких отражений такого подхода среди политических исследователей можно найти в последнем докладе Мюнхенской конференции по безопасности, где говорится:
«… Москва представляет себе многополярный мир, состоящий из “цивилизационных государств”, к числу которых она относит и себя. Меньшие государства — как, например, Украина — рассматриваются ею как находящиеся в сфере влияния такого цивилизационного государства. Несмотря на расхождение между самовосприятием Москвы и её реальной силовой базой…»

Было и мнения, что с возвращением Президента Трампа, США де-факто присоединились к клубу стран, стремящихся пересмотреть существующий международный порядок. Таким образом, по меньшей мере три постоянных члена Совета Безопасности ООН выступают за демонтаж системы, сложившейся после Второй мировой войны. Показательным также стало поведение правительства Мерца в Германии, предпринявшего шаги, не имеющие аналогов с момента окончания войны.

Игнорирование многополярности, парализованная работа СБ ООН и отношение к отдельным регионам как к разменной монете — всё это признаки возврата к мироустройству XIX века, основанному на грубой силе.

Однако этот ретроградный сдвиг сталкивается с революцией в военном деле и в проецировании силы. Современные средства ведения войны стали недорогими, мобильными и широко доступными. От дронов и кибератак до психологических операций и импровизированных технологий — мы наблюдаем демократизацию вооружений, позволяющую малым государствам и даже негосударственным акторам оказывать непропорционально сильное воздействие на ход конфликта.

Знаковым примером этой трансформации стала операция «Паутина», проведённая Украиной в июне 2025 года. 117 FPV-дронов, запущенных с территории России, нанесли удары по пяти стратегическим авиабазам, уничтожив или повредив более 40 (по данным украинской стороны) ценных самолётов, включая дальние стратегические бомбардировщики — ключевой компонент ядерной триады России. Эта операция, осуществлённая с использованием технически простых, но стратегически эффективных средств, подорвала представление о неприкосновенности стратегического тыла великих держав. Она продемонстрировала, что инновационная, децентрализованная война способна не только изменить баланс сил, но и переломить саму логику сдерживания и дипломатии.

Аналогичный подход применил Азербайджан в 2020 году, использовав устаревшие Ан-2 в качестве приманок для выявления и подавления армянской системы ПВО. Сюда же можно отнести атаки ХАМАС с применением дешёвых ракет, действия ливийских ополченцев с дронами, а также израильскую киберфизическую операцию с пейджерами - всё это иллюстрирует одну и ту же тенденцию: современное поле боя благоволит тем, кто умеет сочетать низкие затраты с высокой разрушительной эффективностью.

НО вчера впервые в истории был атакован элемент ядерной триады государства — постоянного члена Совета Безопасности ООН, одного из архитекторов современной международной системы. Причём атака произошла на его собственной территории.

Этот сдвиг меняет саму ткань международных отношений. По мере того как производство эффективного вооружения становится всё доступнее, малые государства уже не воспринимаются как пассивные фигуры в стратегических играх великих держав. Они становятся автономными, гибкими и стратегически значимыми игроками, способными накладывать реальные издержки на более могущественных противников и корректировать глобальные расчёты. Похоже, что в мире, возвращающемся к инстинктам XIX века, именно технологическая демократизация силы в XXI веке начинает диктовать новые правила.

@CPBView

Немецкая дипломатия на слуху повсюду… Вся новостная лента пестрит сообщениями о Германии и её (бывших) дипломатах. Это действительно возвращение…

@CPBView

В последнее время всё чаще возникает необходимость обращения к темам, связанным с фундаментальными основаниями политических наук и теоретическими основами международных отношений — разумеется, в контексте политической философии

Новости из Кавказа: Взгляд из Центрального парка с Ахмедом Алили
00:00 Ахмед Алили vs Ярвин Кёртис. Неовестфальский мир https://graymirror.substack.com/p/a-n...
06:05 варвары у ворот - конкуренция через войну или через бизнес    • "Варвары у ворот" фильм полностью, 1993 го...  
11:10 что такое ретро-гегемония и сто дней президентства Трампа на Южном Кавказе
14:50 дизайн международных отношений на примере Азербайджана
17:00 что изменил Трамп
19:20 демократизация вооружений - пример атаки Украины на российские аэродромы
24:20 победы слабых в асимметричной войне - к чему мы придем
30:10 конечный посыл фильма “Оппенгеймер”
36:05 все равно найдется противоядие
39:30 феномен TACO, появившийся на Уолл-стрите
46:20 Азербайджан, Турция и другие

@CPBView

Про словесные перепалки между Трампом и Маском — всё было на поверхности. Их отношения развивались по слишком предсказуемому сценарию. Уже в ноябре 2024 года исход был вполне предсказуем.

Источник: YouTube каналь Общественное ТВ Азербайджана

@CPBView

Самое важное сейчас — ответить на вопрос: сможет ли Илон Маск возглавить одну из фракций Республиканской партии в противовес президенту Трампу? Уже некоторое время внутри партии нарастает напряжённость между различными крыльями, и благодаря своей репутации и финансовым ресурсам Маск может заручиться поддержкой тех республиканцев, которым ближе его подход. В результате в партии могут сформироваться новые механизмы сдержек и противовесов, что, в свою очередь, усилит контроль Конгресса за исполнительными указами Белого дома.

Ранее мы говорили о постепенном возвращении системы сдержек и противовесов в политический ландшафт США. Долгое время единственным источником сопротивления исполнительной власти оставались рынки; затем подключились суды. Теперь же, с выходом Илона Маска на политическую арену в роли потенциального противовеса Дональду Трампу, Республиканская партия может вернуться к временам, когда в первый срок Трампа такие фигуры, как Джон Маккейн и его союзники, сдерживали и уравновешивали инициативы из Овального кабинета.

Президент Трамп не привык к тому, чтобы ему сопротивлялись. Те, кто пытался противостоять ему в прошлом, нередко сталкивались с разрушительными последствиями. Однако у него ещё не было соперника, обладающего столь значительными финансовыми и репутационными ресурсами, как Илон Маск. С другой стороны, у Маска гораздо меньше опыта в политике и в навигации между разными фракциями в коридорах власти, чем у Трампа. Посмотрим, на чьей стороне окажутся системные игроки…

P.S. Впрочем, после бурных споров Илон Маск и Дональд Трамп вполне могут так же бурно и помириться — в их истории уже бывали подобные повороты.

@CPBView

Поделился некоторыми мыслями о событиях в Калифорнии в эфире REAL TV (на азербайджанском языке).

@CPBView

https://youtu.be/eRnSbsvJjbo

Решили попробовать новый формат с Гелой Васадзе.

Новости с Кавказа:

«Зачем нам Европа. Разговор азербайджанца с грузином»

«Ахмед предложил записать наш разговор в фойе гостиницы Sheraton. Визуально шедевра не получилось, зато разговор получился очень интересным, а это главное. Ну какие из нас кинозвезды. А в Тбилиси Ахмед приехал на конференцию, в которой участвуют очень интересные люди. Название - зачем нам Европа пришло как-то само собой, я столько за последнее время слышал о том, что Европа нам не нужна, причем от тех, кому правда не нужна Европа, этим уже ничем не помочь, что вся эта бравада у меня давно вызывает кривую усмешку.
Поэтому для меня так важна экспертная оценка Ахмеда, профессиональная, без лишних эмоций и упрощений, как диагноз врача, часто увы неприятный. Надеюсь вам, дорогие зрители, тоже будет интересно.»

@CPBView

Принимая во внимание, что наша экспертиза в основном ограничена вопросами безопасности стран Южного Кавказа, в будущем мы сможем более детально комментировать потенциальные риски прямого ирано-израильского конфликта для региона. Однако на данном этапе настоятельно рекомендуется опираться на анализ тех экспертов и изданий, чья компетентность в данной теме признана международно.

В этом контексте особенно выделяется статья Гидеона Рахмана в Financial Times.

По мнению автора, существует шесть ключевых факторов, которые подтолкнули Израиль к решению об атаке:

1. Радикализация политического истеблишмента после нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года. Израильские лидеры как никогда убеждены, что ведут борьбу за национальное выживание и не могут больше мириться с подобными угрозами.

2. Оборонительный потенциал Ирана заметно ослаб по сравнению с предыдущими годами. Авиаудары Израиля в октябре прошлого года нанесли серьёзный урон иранским системам ПВО и ракетному производству.

3. Иран приблизился к «точке прорыва», которая позволила бы ему в короткие сроки создать ядерное оружие. Ранее на этой неделе МАГАТЭ сообщило о нарушениях Ираном своих международных обязательств.

4. Израиль ощущает растущую уверенность в своей способности радикально изменить политическую архитектуру Ближнего Востока и утвердиться в качестве региональной сверхдержавы. Несмотря на предупреждения администрации Байдена о возможных разрушительных последствиях атаки на «Хезболлу», правительство Нетаньяху проигнорировало их, ликвидировало руководство группировки и успешно сдержало возможную эскалацию.

5. Израиль испытывает усиливающееся международное давление в связи с военными действиями и гуманитарным кризисом в Газе. Атака на Иран позволяет сменить повестку и, возможно, вынудит европейские страны выразить поддержку Израилю.

6. Утрата доверия к ядерным переговорам администрации Трампа с Тегераном. Израиль считал, что эти переговоры представляют угрозу, поскольку могли оставить за Ираном ядерный потенциал.

«В администрации Трампа понимали, что такой сценарий возможен».

Согласно сообщениям, высокопоставленные американские чиновники говорили своим европейским коллегам, что существует высокая вероятность заключения сделки с Ираном, но Израиль вряд ли примет её. Ожидалось, что правительство Нетаньяху продолжит курс на военную эскалацию.

Увольнение Майка Уолтца с поста советника по национальной безопасности в мае было воспринято как ослабление провоенной, произраильской фракции в администрации. Однако действия Израиля застали врасплох даже сторонников сдержанности в Вашингтоне. В то же время в Израиле уверены, что США и их союзники всё равно будут защищать его от любого иранского возмездия. Альтернатива — баллистический удар по Тель-Авиву, с которым не согласится ни одно американское правительство. Тем не менее, Израиль рискует в долгосрочной перспективе утратить поддержку США, если его действия будут восприниматься как попытка втянуть Вашингтон в очередную ближневосточную войну. Администрация Трампа, стремящаяся обуздать инфляцию, также обеспокоена возможным ростом мировых цен на нефть.

Дальнейшее развитие событий будет зависеть от масштабов и эффективности иранского ответа. «Режим в Тегеране, как и в Иерусалиме, может ощущать, что борется за собственное выживание». Он будет стремиться продемонстрировать силу как собственному народу, так и всему региону.

«Возможно, мы лишь стоим у начала нового цикла эскалации», — резюмирует автор.

@CPBView

Война Иран–Израиль и Россия–Украина с точки зрения безопасности Южного Кавказа и почему нам нужно мирное соглашение как никогда раньше

Карабахская война 2020 года ознаменовали глубокий сдвиг в геополитическом ландшафте Южного Кавказа. Несколько ключевых выводов о новом порядке в регионе:
- Турция утвердилась как растущая держава на Южном Кавказе;
- Россия сумела сохранить и даже временно расширить своё присутствие (размещение миротворцев в Карабахе), но была вынуждена разделить его с Турцией (создание Совместного мониторингового центра в Агдаме);
- Иран фактически оказался в стороне от процессов, заняв жёсткую проармянскую позицию в последующие годы;
- Израиль оказался среди стран, получивших стратегические выгоды, укрепив партнёрство с Азербайджаном в военной и технологической сферах.

Появление Турции в качестве прямого внешнего актора подорвало прежний статус-кво, продемонстрировало ослабление влияния традиционных игроков. Россия и Иран долгое время формировавшие исходы на Кавказе, внезапно оказались в положении реагирующих на события, а не управляющих ими. Более того, они ощутили угрозу своему статусу и в других регионах. В результате — согласно распространённой интерпретации в экспертной среде — обе страны запустили новые циклы военных действий (здесь «запустили» не означает официальных заявлений, а распространённая интерпретация экспертного сообщества):
- Россия — против Украины (24 февраля 2022);
- Иран — с поддержкой прокси-сил на Израиль (7 октября 2023).

Можно ли утверждать, что Российско-Украинская война частично стало попыткой восстановить контроль над постсоветским пространством? Этот вопрос остаётся предметом споров, но с Южного Кавказа он выглядит вполне обоснованным.

Та же логика применима к Ирану. Израильский союзник Азербайджан упрочил свои позиции на Южном Кавказе, что вызвало тревогу в Тегеране. Усиление турецко-азербайджанского альянса, запуск новых транспортных коридоров в обход Ирана — всё это усилило в Тегеране ощущение изоляции и утраты стратегической глубины. Дополнительным фактором стало сближение Израиля с арабскими странами в рамках Авраамских соглашений, что ещё больше маргинализировало Иран в ближневосточной политике.

Пока неясно, выйдут ли Россия и Иран из этих войн ослабленными — экономически истощёнными, дипломатически изолированными и военным образом перегруженными — или же сохранятся в статусе «раскочегаренных военных держав»: акторов с высоким дестабилизирующим потенциалом, чья способность угрожать безопасности по-прежнему обеспечивает им присутствие на международной арене, несмотря на снижение авторитета.

В этом контексте будущее стратегическое поведение Армении приобретает особое значение. Во время российско-грузинской войны 2008 года российские военные ресурсы, размещённые в Армении, были использованы для ударов по грузинским позициям. Этот эпизод остаётся серьёзным предостережением: наличие иностранных военно-дипломатических ресурсов на армянской территории может втянуть страну в конфликты, которые не соответствуют её национальным интересам и противоречат стремлению к миру и сотрудничеству.

Армения — единственная страна в регионе, которая одновременно предоставляет «расширенное» военно-дипломатическое присутствие двум державам, вовлечённым в масштабные войны ради удержания или восстановления своего международного статуса — России и Ирану.

Сегодня, когда эти две страны продолжают участвовать в военных кампаниях, их «расширенное» военно-дипломатическое присутствие в Армении становится не гарантом, а, скорее, источником риска для стабильности на Южном Кавказе. Это усиливает давление на Ереван и повышает вероятность того, что страна окажется в ненужное время в ненужном месте.

В этом опасном и непредсказуемом контексте значение регионального мира и интеграции становится как никогда актуальным. Только укрепление самостоятельности и расширение сотрудничества между странами региона может предотвратить превращение Южного Кавказа в арену чужих войн и конфликтов.

@CPBView

Это одновременно и привилегия, и угроза…

@CPBView

Благодарен ANSPressCom за продолжение перевода и публикации контента ТГ канала «Вид из Центрального парка Баку» на азербайджанском языке.

@CPBView

https://anspress.com/ne-ucun-sulh-sazishine-hemishekinden-daha-cox-ehtiyacimiz-var

Между Россией и Ираном: «Средний коридор» как источник стратегической стабильности на Южном Кавказе

Мы настолько часто повторяли, что «Азербайджан находится в самом сердце одного из самых нестабильных геополитических регионов мира», что со временем перестали по-настоящему осмысливать, насколько серьёзно и опасно это утверждение. Южный Кавказ стал стратегическим коридором Евразии — между Россией на севере и Ираном на юге, двумя странами, которые в настоящее время вовлечены в высокорисковые войны.

Повторим ещё раз: Южный Кавказ окружён конфликтами, соперничеством великих держав и нарастающей неопределённостью. И нет другой страны в мире, которая одновременно граничила бы с обеими этими воюющими державами — кроме Азербайджана.

Такое уникальное геополитическое положение подвергает Азербайджан не только риску приграничной напряжённости, но и воздействию более широких последствий этих конфликтов.

Гипотетически, если Россия победит в Украине, её политический курс и отношение к региону изменятся радикально. Воодушевлённая военным успехом и менее ограниченная международным давлением, Москва может решительно вернуться на Южный Кавказ и попытаться восстановить утраченные рычаги влияния. Если же Россия проиграет, то возникший в результате вакуум власти будет не менее опасен: дестабилизация даже только в одном Северо-Кавказском регионе способна породить серьёзные угрозы.

Иран представляет параллельный риск. Если Тегеран укрепится в результате конфронтации с Израилем и, в перспективе, обзаведётся ядерным оружием, он может предпринять дополнительные шаги для усиления своего стратегического присутствия на Южном Кавказе. Если же Иран ослабнет или рухнет, Азербайджан столкнётся с хаосом на южных границах: возможным массовым притоком этнических азербайджанцев из Ирана, транснациональными угрозами в неуправляемых пограничных зонах и общей дестабилизацией региона.

Как раньше, уже не будет — в этом можно быть уверенным.

Турецко-азербайджанский альянс, являющийся краеугольным камнем оборонной и внешнеполитической стратегии Азербайджана, может нуждаться в дополнительных ресурсах для противодействия масштабным и комплексным угрозам со стороны двух крупных, потенциально ядерных государств с долгосрочными региональными амбициями.

В этой связи оптимальные стратегические решения могут быть реализованы по трём направлениям:
(i) развитие проекта «Среднего коридора»,
(ii) углубление региональной интеграции на Южном Кавказе,
(iii) формирование устойчивой оси сотрудничества Анкара–Вашингтон–Брюссель–Баку.

Средний коридор предлагает эффективную платформу для интеграции Азербайджана в цепочки сотрудничества с Европейским Союзом, Китаем и Пакистаном (включая, конечно, страны Центральной Азии). При этом Пакистан — учитывая его тесные отношения с Азербайджаном — заслуживает особого внимания как стратегический партнёр. (Ранее мы писали об этом здесь.)

Региональная интеграция Южного Кавказа — это не только объединение усилий, но и инструмент устранения взаимных стратегических подозрений. Примером может служить использование российской военной инфраструктуры в Армении во время российско-грузинской войны 2008 года — фактор, который вызывает новые опасения и требует серьёзного переосмысления в условиях меняющейся архитектуры региональной безопасности (про это дополнительно тут).

Обобщая: географическое расположение Азербайджана (и всего Южного Кавказа) между двумя воюющими державами, каждая из которых способна либо впасть в хаос, либо навязать новые формы давления, делает эту ситуацию исключительной. Турецко-азербайджанский союз остаётся важным, но должен быть дополнен более прочными стратегическими связями между Анкарой, Брюсселем и Вашингтоном.

Одновременно — прочный мир на Южном Кавказе, углублённое партнёрство с ЕС и Китаем, а также подлинная региональная интеграция — представляют собой единственный устойчивый путь вперёд. С реализацией этих стратегий у Южного Кавказа появляется шанс превратить унаследованную нестабильность в источник устойчивого развития и безопасности.

@CPBView

Мы становимся свидетелями рождения нового геополитического пространства — Среднего региона. Хаос в граничащих с ним центрах силы подталкивает эти страны и их представителей к более интенсивному и масштабному сотрудничеству, что ещё больше ускоряет процесс формирования этого региона. Многое будет зависеть от того, как будут выстраиваться и развиваться отношения между этими странами — особенно между Грузией, Азербайджаном, Арменией, Турцией и Грецией (порядок приблизительно соответствует расположению представителей на фото).

@CPBView

Удар по Ирану: «Момент пробуждения» для военной силы США?

Недавний военный удар США по территории Ирана можно считать поворотным моментом в американской военной политике после 2003 года. На протяжении более двух десятилетий операции США в основном были направлены против негосударственных акторов — террористических групп и прокси-формирований. Даже резонансные операции, такие как ликвидация Касема Сулеймани в 2020 году, проходили не на территории Ирана, а в Ираке. Аналогично, авиаудары в Сирии, Ливии, Йемене и Пакистане, хотя и затрагивали суверенные государства, либо обосновывались как контртеррористические меры, либо проводились на территории третьих стран, предоставлявших убежище негосударственным угрозам. Общая логика была очевидна: США избегали прямых ударов по территории cуверенных государств.

Удар по Ирану в 2025 году нарушил этот устойчивый принцип. Впервые со времён военной операции против Ирака в 2003 году Соединённые Штаты нанесли прямой военный удар по суверенной территории государств-оппонентов — не через прокси, не с участием региональных союзников и не в спорных зонах. Таким образом, произошёл стратегический сдвиг: от управления угрозами через точечные удары к открытому противостоянию с государством-противником на его собственной территории.

Этот сдвиг перекликается с более широкой исторической моделью, наблюдавшейся после войны во Вьетнаме. После вывода американских войск в 1975 году США на долгое время перешли к политике военного сдерживания — эпохе, ознаменованной так называемым «вьетнамским синдромом». Тогда применение силы ограничивалось небольшими или символическими акциями, такими как вторжение в Гренаду в 1983 году или авиаудары по Ливии в 1986-м. Только в начале 1990-х годов, с началом войны в Персидском заливе, США вновь продемонстрировали способность к масштабному применению силы против суверенного государства. А затем последовал целый ряд других операций.

Период после Ирака 2003 года также был отмечен сдвигом к косвенному вмешательству с использованием дронов, спецопераций и прокси-моделей. Последний удар по Ирану может свидетельствовать о новой точке перелома. Подобно тому, как война в Персидском заливе положила конец поствьетнамской осторожности, этот удар может ознаменовать завершение сдержанной линии США, выстроенной после глобальной войны с терроризмом.

Тем не менее, нельзя с уверенностью утверждать, является ли это началом новой стратегической линии или разовой акцией. Удар был нанесён по распоряжению администрации Дональда Трампа, и пока неясно, будут ли будущие президенты придерживаться этого курса или вернутся к более сдержанным стратегиям. Будет ли это начало долговременного сдвига или исключение эпохи Трампа — покажут решения Конгресса, судебные интерпретации президентских полномочий и внешнеполитические приоритеты следующих администраций.

Особенно примечательно, что удар по Ирану пришёлся на момент, когда авторитет американского разведывательного сообщества переживает фазу восстановления. После неудачи 2003 года, когда заявления о наличии оружия массового поражения в Ираке не подтвердились, она была существенно укреплена в 2022 году, когда прогнозы о готовящемся военной операции России против Украины оказались исключительно точными и своевременными. Операция против Ирана — включая точное попадание в спальные помещения иранских генералов — воспринимается многими как продолжение этого тренда и отражение выросшего доверия к данным американской разведки…

P.S. Кстати, вы можете погуглить, в скольких военных операциях США участвовали в период с 1991 по 2003 год — просто чтобы не перечислять их здесь вручную.

@CPBView

Президенты Франции и Германии совместно выступили со статьёй в Financial Times, в которой объяснили, почему для Европы важно наращивать оборонный потенциал.

На фоне глобальной нестабильности, когда НАТО собирается в Гааге, Франция и Германия подтверждают свою непоколебимую приверженность европейской и трансатлантической безопасности. Они называют Россию основным источником региональной нестабильности, ссылаясь на её продолжающуюся агрессию — от вторжения в Грузию до полномасштабной войны в Украине. Париж и Берлин подчёркивают необходимость поддержки суверенитета Украины через военную помощь, санкции против России и инвестиции в украинскую оборонную промышленность. Они подчёркивают срочность прекращения огня, признавая, что стабильность в Европе зависит от долгосрочной стратегии сдерживания российской агрессии и восстановления Украины как безопасного и устойчивого государства.

Помимо войны в Украине, Франция и Германия акцентируют внимание на более широких вызовах безопасности — от терроризма до защиты интересов Европы по всему миру. Они заявляют о намерении значительно увеличить оборонные расходы, доведя их до 3,5% ВВП, и подчёркивают важность укрепления европейского компонента НАТО. Военное присутствие на восточном фланге Европы служит доказательством их решимости, как и их приверженность ядерному сдерживанию, реформе системы оборонных закупок и углублению сотрудничества между ЕС и НАТО. В конечном итоге, они выступают единым фронтом, продвигая развитие европейского оборонного потенциала и утверждая, что свобода, мир и безопасность требуют как солидарности, так и стратегической дальновидности.

Это ещё один пример того, как Франция и Германия при канцлере Мерце формируют общее видение европейского суверенитета.

@CPBView

Вчера обсудили с Гелой что может появится в регионе после «геополитического Ирана», какое будет динамика отношений между Израил-Турция-Арабские страны и много чего.

Новости Кавказа: Кто и зачем разжигает войну на Ближнем Востоке? США, Китай, Европа преследуют свои цели. Арабские страны балансируют между улицей и дворцом. Турция и страны Южного Кавказа ощущают прямое давление конфликта. Ахмед Алили — о войне как продолжении политики, роли Трампа и MAGA, и о том, почему Иран и Израиль — звено в цепи глобального противостояния.

@CPBView