Как повысить рождаемость, не запрещая аборты | Анонс дискуссии

Сегодня в России процедура аборта легальна, но это не значит, что любая женщина может пойти в клинику и легко прервать беременность.

В шести субъектах страны в пилотном режиме запущен проект «Репродуктивное здоровье». Авторы говорят, что он направлен на прирост населения регионов. Чиновники считают, что борьба с абортами поможет повысить рождаемость. В рамках программы проводят лекции о вреде прерывании беременности, а врачи получают карт-бланш на то, чтобы отговаривать пациенток от процедуры.

Почему вопрос об ограничении абортов отдали на откуп регионам? Может ли эта практика распространиться на всю страну? Возможно ли увеличить рождаемость без запрета абортов?

Чтобы ответить на эти вопросы, мы организуем дискуссию с экспертами:

Анастасия Новкунская — Ph.D in Social Sciences, ассоциированный профессор по качественным исследованиям здоровья и медицины;

Алексей Ракша — демограф, независимый эксперт;

Татьяна Кукса — юрист, медицинский антрополог;

Хельга Пирогова* — экс-депутат Новосибирского горсовета.

Присоединяйтесь к обсуждению!

📆20 июня (четверг), 14:00 (мск)
💻Онлайн
📄Регистрация: https://forms.gle/VmWmKqFMs1buetWA9

*носят гордое звание иноагентов

🔎Подписывайтесь на «Коллективное действие» и читайте важные исследования о городской политике

Дискуссия об ограничении абортов в регионах — уже через полчаса!

Кто и зачем стремится повысить рождаемость? Почему вопрос об ограничении абортов отдали на откуп регионам? Может ли эта практика распространиться на всю страну? А главное, что с этим делать?

На эти и другие вопросы постараемся ответить вместе с экспертками и экспертами:

Анастасия Новкунская — Ph.D in Social Sciences, ассоциированный профессор по качественным исследованиям здоровья и медицины;

Алексей Ракша — демограф, независимый эксперт;

Татьяна Кукса — юрист, медицинский антрополог;

Хельга Пирогова* — экс-депутат Новосибирского горсовета.

🔹 Начинаем в 14:00! Присоединяйтесь к дискуссии по ссылке

*носят гордое звание иноагентов

Как исследовать Россию в условиях цензуры и скрытия данных?

К началу 2010-х годов в России сформировалась «инфраструктура открытости».«Госзакупки», «Открытое правительство» и другие проекты сделали доступным огромный по меркам автократий массив данных о работе государственных органов.

Этот тренд до сих пор помогает проводить дата-исследования — даже в условиях, когда российские власти регулярно удаляют информацию из публичного доступа.

Сегодня на онлайн-дискуссии мы обсудим:

🔹 Как исследовать страну с помощью открытых данных, когда их становится все меньше?
🔹 С какими проблемами сталкиваются дата-журналисты и ученые, изучающие Россию?
🔹 Насколько надежны опросные данные сегодня и как их правильно интерпретировать?

В обсуждении примут участие:

🔸 Ника Костенко — социолог, сотрудница Тель-Авивского университета
🔸 Арнольд Хачатуров — социолог, дата-журналист, основатель аналитического центра Cedar
🔸 Маргарита Завадская — политолог, старший научный сотрудник Финского института международных отношений
🔸 Дмитрий Серебренников — социолог, исследователь ИПП ЕУ СПб и научный руководитель Kazakhstan Sociology Lab
🔸 Виктория Полторацкая — политолог, cтарший аналитик в Government Transparency Institute

Присоединяйтесь к трансляции!

📆Сегодня, 20 июня, 20:00 (мск)
▶️ Ссылка на трансляцию: https://youtube.com/live/IXztLeqr4N0?feature=share

Инструменты для дата-исследований о России: подборка

Согласно оценке специалиста по открытым данным Ивана Бегтина и его коллег, российское государство прошло три этапа в отношении открытости данных:

🔸1991 – 2012 годы — формирование законодательной базы и запуск первых проектов открытых данных
🔸2012 – 2018 годы — стремление к максимальной открытости
🔸С 2018 года — постепенное сворачивание инициатив по открытым данным и переход к патерналистской модели. С начала вторжения российские власти закрывают данные, но журналисты и исследователи находят различные способы работы с этой проблемой.

Вот несколько стратегий, которые все еще работают для исследований данных о России.

🔹Использование парсеров
Агрегация судебных данных с помощью официальной системы «Правосудие» перестала работать с 2004 года. Однако помощью парсера судебных данных от проекта «Если быть точным» возможность собирать данные непосредственно с сайтов судов сохранилась.

🔹Архивация данных
Предполагает сохранение и восстановление данных, которые были удалены или скрыты. Например, команда «Национальный цифровой архив» совсем недавно сохранила сотни тысяч статей Большой российской энциклопедии, которая перешла на закрытый формат с 17 июня 2024 года.

🔹Использование косвенных данных
Многие данные позволяют сделать выводы о других данных. Например, исследователь Олег Левин количественно оценил потери российской науки, анализируя миграцию научных работников через международную базу ученых ORCID. Аккаунты российских ученых в базе ORCID помогают оценить количество уехавших после 24 февраля 2022 года. В частности, данные показывают, что с 2012 по 2021 год доля научных сотрудников, меняющих аффилиацию на зарубежную, была стабильной (10%), но в 2022 году возросла до 30%. Согласно исследованию Левина, не менее 2500 ученых порвали связи с Россией после начала войны

🔹Использование до сих пор открытых данных
Многие данные до сих пор открыты и активно используются журналистами и исследователями. В недавнем обзоре специалист по открытым данным Иван Бегтин среди доступной информации отметил региональные порталы открытых данных, базы Пушкинского дома, справочный портал Минздрава, а также многое другое.

А уже сегодня в 20:00 мы обсудим, как используют эти тактики дата-аналитики и с какими проблемами они сталкиваются при исследовании России.

▶️ Присоединяйтесь к трансляции по ссылке! https://youtube.com/live/IXztLeqr4N0?feature=share

🔎Подписывайтесь на «Коллективное действие» и читайте важные исследования о городской политике

📍Стрим начался, подключайтесь!

Как исследовать Россию в условиях цензуры и скрытия данных?

К началу 2010-х годов в России сформировалась «инфраструктура открытости».«Госзакупки», «Открытое правительство» и другие проекты сделали доступным огромный по меркам автократий массив данных о работе государственных органов.

Этот тренд до сих пор помогает проводить дата-исследования — даже в условиях, когда российские власти регулярно удаляют информацию из публичного доступа.

Сегодня на онлайн-дискуссии мы обсудим:

🔹 Как исследовать страну с помощью открытых данных, когда их становится все меньше?
🔹 С какими проблемами сталкиваются дата-журналисты и ученые, изучающие Россию?
🔹 Насколько надежны опросные данные сегодня и как их правильно интерпретировать?

В обсуждении примут участие:

🔸 Ника Костенко — социолог, сотрудница Тель-Авивского университета
🔸 Арнольд Хачатуров — социолог, дата-журналист, основатель аналитического центра Cedar
🔸 Маргарита Завадская — политолог, старший научный сотрудник Финского института международных отношений
🔸 Дмитрий Серебренников — социолог, исследователь ИПП ЕУ СПб и научный руководитель Kazakhstan Sociology Lab
🔸 Виктория Полторацкая — политолог, cтарший аналитик в Government Transparency Institute

Присоединяйтесь к трансляции!

📆Сегодня, 20 июня, 20:00 (мск)
▶️ Ссылка на трансляцию: https://youtube.com/live/IXztLeqr4N0?feature=share

Урбанизм под контролем государства | Запись дискуссии «Коллективного действия» и CISR-Берлин

Урбанистика — дисциплина о развитии городских сообществ и систем — вошла в жизнь россиян благодаря молодым профессионалам, исследователям и блогерам. Она долго оставалась низовой инициативой, которая делала быт горожан удобнее благодаря усилиям энтузиастов. Постепенно все начало меняться, и сегодня урбанистика стремительно трансформируется в инструмент власти для контроля и завоевания лояльности избирателей.

Присвоение урбанизма государством стало отправной точкой для разговора о том, как дисциплина меняется при авторитаризме. Вместе с исследовательским центром CISR-Берлин мы провели дискуссию об авторитарном урбанизме. Своим взглядом на то, что происходит с урбанистикой, виновато ли в этом государство и остаётся ли у местных жителей возможность для инициативы, поделились исследователи и практики городского развития: Алексей Арушанян, Денис Прокуронов, Пётр Иванов, Олег Паченков и другие.

▶️ Смотрите видео о том, что происходит с урбанистикой при авторитарном режиме и как можно повлиять на это: https://youtu.be/M_Lg1_ptmqw

🔎Подписывайтесь на Коллективное действие и читайте важные исследования о городской политике

Государство слежки

У коллег из RKS Global вышло исследование о цифровом наблюдении за россиянами со ссылкой на исследование «Коллективного действия». Не секрет, что Россия находится в авангарде цифровой слежки за гражданами. Власти старательно маскируют эти практики за расплывчатыми формулировками в законодательстве и прячут данные об их использовании. Но мишенью цифрового наблюдения может стать каждый.

Некоторые инструменты слежки сложно сделать незаметными. Их примирение оправдывают заботой о безопасности. Так происходит и с сетью камер видеонаблюдения с системой распознавания лиц. Именно их изучаем мы в «Коллективном действии», и нам удалось доказать, что свидетельств роста раскрываемости преступлений благодаря камерам на сегодня нет. Зато они успели стать любимым инструментом силовиков для поиска призывников и оппозиционеров. Люди в России живут в атмосфере тотального наблюдения, но не в безопасности.

Исследование RKS Global подсвечивает, насколько разросся инструментарий цифровой слежки. Прослушка, перехват сообщений, теневая слежка и деанонимизация открывают государству доступ в частную жизнь любого жителя России. Государству больше не нужно судебное решение, чтобы получить доступ к личным данным, а провайдеры вынуждены становиться поставщиками информации о нас.

🔹 О том, как работает цифровая слежка в России и как законодательство делает ее возможной, читайте в исследовании: https://rks.global/surveillance-state-research/

Институционализация и кооптация российской урбанистики | Аналитический обзор исследователя Олега Паченкова (GSZ HU, ИЦ «Коллективноe действие», CISR e.V. - Berlin)

У истоков российской урбанистики стояли молодые архитекторы и активисты. Однако для первого поколения российских урбанистов политические аспекты городского развития зачастую отходили на второй план, а взаимодействие с правительством было вполне приемлемым и даже желаемым — так изменения получалось осуществлять быстрее.  Довольно  быстро это привело к тому, что урбанизм, который начался со стремления менять порядок вещей, институционализировался, стал терять энергию низовой инициативы и использоваться властями для своих целей.

Чтобы понять отношения урбанистики с политикой вообще и с авторитаризмом в частности, исследователи «Коллективного действия» провели серию интервью экспертных интервью. Социолог и урбанист Олег Паченков проанализировал их с опорой на свой 15-летний опыт исследования городского развития.

Результатом стал материал, который рассказывает о кооптации и институционализации отрасли, а также предлагает способы сопротивления этим процессам.

🔹 Читайте аналитический обзор: https://k-d.center/russianurbanism

🔎Подписывайтесь на «Коллективное действие» и читайте важные исследования о городской политике

Если вы, в отличие от меня, видите хоть какой-то смысл в предстоящих осенью выборах в Мосгордуму, то вам стоит, не откладывая в долгий ящик, помочь одному из немногих независимых кандидатов на них.

Этот кандидат - Глеб Бабич, эколог и районный активист из Теплого Стана. Глеб выдвигается от Теплого Стана и Коньково (округ 33). Глеба я знаю лично как порядочного и неравнодушного человека, который уже несколько лет развивает районное сообщество активных жителей точно так же, как мы делали это в Зюзино.

Чтобы зарегистрироваться на выборах, Глебу нужно собрать 5,5 тысяч подписей. Примерно половина уже собрана, на сбор второй половины остается всего полторы недели.

Помочь Глебу собрать подписи можно следующими способами:
1. Подписаться, если вы зарегистрированы в Теплом Стане или Коньково и уговорить подписаться ваших родных и друзей из этих районов. Список мест, где можно подписаться тут. Либо заполните эту форму и штаб Глеба сам свяжется с вами.
Также вы можете подписаться за Глеба на сайте Госуслуг. Инструкция как это сделать тут.

2. Стать сборщиком подписей. Это самый актуальный сейчас вид помощи. Чем больше сборщиков работает каждый день, тем больше шансов успеть собрать требуемое число подписей. Работа сборщика оплачивается.
Анкета для записи в сборщики подписей:
https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLScH5h1DuUVr8Tm7n5mVUCZ6WWqPztZ-cn0AK8ku9atwTIefWw/viewform

3. Сделать пожертвование на кампанию. Каждые пожертвованные 600 рублей позволяют оплатить сбор одной подписи.
Инструкция о том, как сделать пожертвование: https://telegra.ph/Kak-sdelat-pozhertvovaniya-na-kampaniyu-Gleba-Babicha-06-08

Повторю, лично я не вижу особых перспектив участия в выборах в условиях войны, электронного голосования и многочисленных законов, позволяющих запретить участвовать в выборах практически любому инакомыслящему. Но у Глеба Бабича и его команды – другая точка зрения. Не сомневаюсь в искренности их намерений. И если вы эти намерения одобряете, стоит помочь ребятам прямо сейчас.

Работают ли радикальные методы протеста?

Дня не проходит без споров о том, каким должен быть протест. Многие настаивают на радикализации и даже применении насильственных методов. Другие видят в радикальном протесте отталкивающую провокацию. Чтобы убедить в своей правоте, стороны аргументируют свой выбор через два основных критерия: этичность и эффективность методов протеста. Моральную сторону вопроса достаточно сложно оценить при помощи данных, ведь она зависит от субъективного взгляда и культуры. Зато в дискуссию о том, насколько эффективны радикальные методы протеста, наука может привнести много нового.

К радикальному протесту прибегают активисты в совершенно разных областях и странах. С точки зрения инструментов и посыла мы можем рассматривать в одном ряду и фем-акции Pussy Riot, и перформансы Петра Павленского, и выступления экологического движения Just Stop Oil.

В академическом сообществе принято считать, что у радикальных акций статистически низкий процент успеха. Этот взгляд переняла и та часть оппозиции, которая не одобряет радикальное действие. В такой устоявшейся парадигме ускользает из внимания один важный показатель. Радикальные акции могут продвинуть идеи в той среде, где общественное мнение уже начинает склоняться в сторону требований акционистов. В этом случае работает так называемый «эффект радикального фланга». Радикальные активисты делают требования своих коллег более приемлемыми в глазах правительств и общественности, конкретизируют и смягчают их, эффективно продвигая повестку всего движения.

Не стоит забывать и о том, что в некоторых случаях властям просто выгоднее согласиться на требования групп сопротивления, чтобы избежать крупных жертв. Акторы, которые уже выбрали для себя решительные методы протеста, готовы рисковать и не станут отступать. Именно поэтому ответные репрессии еще больше радикализуют их действия. Just Stop Oil, например, в ответ на проект ужесточения Закона об общественном порядке поклялась продолжать протесты до тех пор, пока против них не введут высшую меру наказания. И действительно, если недавно активисты обливали супом «Мону Лизу» и «Подсолнухи» Ван Гога, то сегодня они идут дальше и распыляют краску на один из самых знаменитых археологических памятнкиков в мире — Стоунхедж, построенный около 4,5 тысяч лет назад. Как это повлияет на политику, мы сможем оценить позже, но сейчас движение становится только сильнее.

Конечно, риск того, что экстремальные методы протеста оттолкнут определенные слои населения, всегда сохраняется. Но исследования показывают, что люди с большей симпатией относятся к радикальным тактикам, когда видят, что обычные политические решения не работают. Тем более, такие акции оказываются еще эффективнее в периоды кризисов. Главная цель радикальных акций — это не моментальные изменения, а привлечение внимания к проблемам, которые замалчивают СМИ и власть. В условиях, когда ни национальные правительства, ни международные институции не справляются с войнами, экономическим и экологическим кризисом, люди все больше обращают внимание на действия активистов. Это актуально и для России. Чем сильнее россияне будет ощущать на себе последствия военных действий в Украине, международной изоляции и репрессий, тем больше вероятность, что мы общество начнет смотреть в сторону радикального протеста. Впрочем, это уже происходит: посмотрите, как растет число поджогов военкоматов и железнодорожных диверсий. Да, прямо сейчас они не могут развернуть танки и солдат. Но при появлении малейшего окна возможностей для смены режима растущая группа сторонников радикального действия может сыграть решающую роль.

Радикальные акции все еще остаются очень противоречивым методом сопротивления. Но, отстраняясь от моральных оценок, мы видим, что они все-таки могут оказываться эффективными. Главное — помнить о трех вещах: 1. проблема, к которой пытаются привлечь внимание активисты, должна уже и так отзываться широким массам. 2. радикальный протест нацелен не на прямые изменения, а на привлечение внимания к проблеме и рост групп сопротивления 3. не стоит ждать моментальных результатов.

🤔Что мы узнали о россиянах за последние две недели (14–28 июня). Результаты соцопросов и исследований

🔹 17% россиян считают*, что страна идет по неверному пути. Под этим чаще всего имеют в виду«рост цен, обнищание народа, маленькие пенсии, зарплаты» (27%), «экономический упадок, безработицу» (26%), «несменяемость власти, неправильное правительство, коррупцию» (22%).

🔹 68% россиян говорят*, что их не беспокоят санкции. Доля тех, кто готов заявить, что их волнуют санкции, снижается — сегодня таких людей 29%.

🔹 В России больше 1,7 млн неизлечимо больных людей, которым нужен особый уход. Достойную паллиативную помощь получает только половина от всех нуждающихся — и это самая позитивная оценка.

🔹 В стране зафиксированы рекордные продажи алкоголя за девять лет. Причем продажи крепкого растут в два раза быстрее, чем всего алкоголя в целом. В пересчете на водку россияне пьют в среднем 0,5 литра в неделю.

🔹 Достойным размером пенсии в среднем по России считают 48 100 рублей. Самые скромные представления у жителей Астрахани — им достаточно 44 600 рублей. А самой большой пенсии — 51 700 рублей — ожидают Москве.

*источник носит гордое звание иноагента

🔎Подписывайтесь на «Коллективное действие» и читайте важные исследования о городской политике

Российские женщины могут лишиться права на аборт: как это случилось и что с этим делать | Запись дискуссии

Официальные лица уверяют, что в России не планируют полностью запрещать аборты. Тем не менее, появляется все больше инициатив, из-за которых российским женщинам все сложнее искусственно прервать беременность.

В шести субъектах РФ: Архангельской, Калужской, Новгородской, Магаданской, Тульской области и Приморском крае — в пилотном режиме провели проект «Репродуктивное здоровье». Авторы инициативы считают, что ограничение репродуктивных прав — допустимый шаг для повышения рождаемости. В рамках программы проводят лекции о вреде прерывании беременности, а врачи получают карт-бланш на то, чтобы отговаривать пациенток от процедуры. На федеральном уровне тем временем обсуждают сокращение срока беременности, в течение которого можно сделать аборт без медицинских показаний.

🔹С какими рисками столкнутся российские женщины, если потеряют возможность прерывать беременность?

🔹Кто и зачем стремится повысить рождаемость за счет ограничения абортов?

🔹Стоит ли опасаться распространения этой практики на всю страну?

🔹Может ли врачебное и феминистское сообщество отстоять право женщин на аборт?

На эти и другие вопросы нам помогли ответить экспертки и эксперты:

Анастасия Новкунская — Ph.D in Social Sciences, ассоциированный профессор по качественным исследованиям здоровья и медицины;

Алексей Ракша — демограф, независимый эксперт;

Татьяна Кукса — юрист, медицинский антрополог;

Хельга Пирогова* — экс-депутат Новосибирского горсовета.

▶️ Смотрите запись дискуссии: https://youtu.be/GJqKh5rQYso?si=n0GpHCVa8r3oAwMD

*носит гордое звание иноагента