Одна из самых печальных сторон в истории русской эмиграции — запоздалое "возвращение" на Родину её интеллектуального наследия. Если бы совок распался не в 90-ых, а хотя бы в 60-ых-70-ых, то мы, возможно, смогли бы наблюдать её более широкую представленность в общественной жизни России. На примере таких фигур современного белого лагеря, как М.В. Назаров, С.В. Волков и К.М. Александров, мы можем увидеть, из каких людей по преимуществу состояло бы историческое сообщество в России, если бы эмигранты вернулись или наладили тесный контакт с советскими гражданами немного пораньше (а все трое из перечисленных этот контакт имели). У нас же произошел "разрыв" поколений: в 90-ых многих видных представителей эмиграции уже, к сожалению, не было в живых, везде и вовсю доминировало чисто советское поколение, и у большинства россиян белое наследие оказалось невостребованным. Это отразилось и на том, что даже те эмигранты, которые попытались включиться в общественную жизнь России, нашли отклик лишь в критически маленькой части людей (впрочем, есть и хорошие новости: её оказалось достаточно, чтобы пустить определенные корни на будущее). Сейчас ведь никто даже и не вспомнит, что какой-нибудь Роман Редлих, — последний философ Русского Зарубежья, ученик Ивана Ильина и бывший "каминец", — мог в 90-ых читать лекции в одном из московских вузов (и можно только поражаться, насколько тогдашняя страна была свободной и неотравленной гнилью ресоветизации и победобесия).