М А Я К О В С К И Й
и Лиля Брик. Самая известная love story серебряного века

В июле 1915-го года в Петрограде стояла жара, но в квартире Бриков на Жуковского было прохладно от интеллектуального напряжения. Эльза Триоле совершила тактическую ошибку — привела в дом своего поклонника, громогласного футуриста в желтой кофте. Маяковский вошел, прочитал «Облако в штанах» и, фигурально выражаясь, вынес в этой квартире все несущие стены.

Он не просто влюбился в старшую сестру Эльзы. Он переписал право собственности на свою душу.
«Лиле Юрьевне Брик» — это посвящение появилось на первой странице поэмы в тот же вечер. Осип Брик, человек трезвого ума и коммерческой жилки, сразу понял: это не просто стихи, это капитал. И купил поэму по пятьдесят копеек за строку. Так начался самый странный и продуктивный кооператив в истории русской литературы.

Лиля не была красавицей в классическом смысле. Но она была гениальным психологом-практиком. Она знала, что поэту полезно страдать.

Страдать Володе полезно, он помучается и напишет хорошие стихи

— говорила она с той ледяной ясностью, которой позавидовал бы любой патологоанатом.

Их быт был устроен вопреки советскому кодексу о браке и семье. «Тройственный союз» в Водопьяном переулке*. На дверях табличка: «Брики. Маяковский». Маяковский обеспечивал быт, Осип — идеологическую базу, Лиля — всё остальное. Она носила кольцо с гравировкой «Л.Ю.Б.», которое при вращении превращалось в бесконечное «ЛЮБЛЮ». Володя же называл себя ее «Щеном», спал на коврике у двери (метафорически, а иногда и буквально) и вез из Парижа автомобиль «Рено», когда в Москве еще вовсю ездили на лошадях.

Это не была романтика в розовых тонах. Это была жесткая сцепка. Маяковский пытался вырваться — были другие женщины, была американка Элли Джонс, родившая ему дочь, была Татьяна Яковлева в Париже. Но Лиля умела возвращать. Одно письмо, одна телеграмма — и гигант снова в стойле.

Закончилось всё 14 апреля 1930 года. Маяковский, который не переносил физической грязи и бактерий, впустил в себя пулю — самую грязную вещь на свете. В предсмертной записке среди прочего он написал: «Лиля — люби меня».

С точки зрения психологии, это был классический случай созависимости, возведенный в ранг искусства. Лиля прожила долгую жизнь, сохранив статус главной вдовы русского авангарда. Маяковский остался памятником, а их отношения — лучшим учебником по тому, как превратить личный ад в бессмертные тексты.
В этом нет морали. Есть только факты и немного пороха. Остальное — литература.


🎵 Current mood - Сплин, Маяк

Если появилось желание копнуть дальше:

Фильм-интервью Эльдара Рязанова с сыном последнего мужа Лили Брик от первого брака (его отец ушел из семьи к Лиле, когда мальчику было 14 лет)

Юлия Меньшова и её цикл видеорассказов об этой странной парочке

«Влияние Лили Брик на творчество Маяковского» – книга Елизаветы Самбурской

«Маяковский» в театре Эстрады с Никитой Кологривым

* Водопьяного переулка ныне не существует; раньше он проходил от Мясницкой улицы до Уланского переулка

Если было интересно, ставьте 🔥
и мы продолжим в следующую пятницу с новым героем
Будет новая история любви и новая AI-фотосессия ;)

🔜 #великие_и_влюбленные

Ч А Й К О В С К И Й
Фотографии и текст: Маша Бринс

Петр Ильич Чайковский был гением, который всю жизнь пытался договориться со своей природой, но природа — паршивый партнер по переговорам. В его случае «оголенный нерв» — это результат вечного страха быть разоблаченным. В 19-м веке за «это» не давали Грэмми, за это давали каторгу и вечное бесчестье.

В письмах к близким и друзьям свою страсть к мужчинам он прятал под кодовыми символами X и Z. Жить с таким секретом в Петербурге — это как пытаться пронести контрабанду через таможню, где ты сам и начальник, и охранник.

В юности был Алексей Апухтин — поэт, эстет и человек, который быстро объяснил Петру Ильичу, что мир устроен сложнее, чем написано в учебниках закона Божьего. Они вместе познавали прелести и ужасы тайной жизни, где каждый взгляд мог стать приговором.

Позже – Алексей Софронов, слуга, который понимал композитора без лишних нот, и еще десятки тех, чьи имена история предпочла замазать корректором.

Но главной драмой стал его племянник — Владимир Давыдов, он же «Боб». Представьте: тебе за пятьдесят, ты — идол империи, и ты до беспамятства влюблен в молодого человека, которому годишься в отцы. Это была любовь, замешанная на нежности и диком, первобытном стыде. Шестая «Патетическая» симфония — это, по сути, его предсмертная записка, посвященная Бобу. Музыка там не про вечность, она про то, как невыносимо хотеть того, кого нельзя даже обнять на людях.

Женитьба на Антонине Милюковой в 1877 году была не просто ошибкой, это была попытка самоубийства через ЗАГС. Он надеялся, что статус женатого человека станет броней, магическим щитом от слухов. Чайковский всерьез верил, что можно «перевоспитать» либидо волевым усилием.
Итог предсказуем: две недели ада, попытка утопиться в Москве-реке и нервный срыв, от которого он лечился всю оставшуюся жизнь. Антонина, кстати, так и не поняла, что произошло. Она просто видела перед собой человека, который впадает в истерику от её присутствия.

Петр Ильич — эталонный пример того, что бывает, когда человек огромную часть энергии тратит на подавление себя.
Оставшаяся же часть трансформировалась в музыку такой силы, что мы до сих пор ходим на «Щелкунчика» и плачем под «Лебединое озеро». Но цена этого искусства — жизнь в режиме постоянной обороны, раздирающей его душу на части.

Он не был жертвой обстоятельств, он был заложником собственного величия. Ведь громкое имя не оставляет права на тихий порок.


🎵 Current mood - Чайковский, концерт №1

Больше погрузиться в тему:

«Чайковский. История одинокой жизни» – прекрасная биография авторства Нины Берберовой

«Чайковский», фильм 1970 года в главной роли Смоктуновский (Кеша!)

Подкаст Сергея Минаева об истории создания Щелкунчика

Если было интересно, ставьте 🔥
и мы продолжим в следующую пятницу с новым героем
Будет новая история любви и новая AI-фотосессия ;)

🔜 #великие_и_влюбленные