#Diamkey & #CapXenomorph

Лаборатория, собранная на скорую руку из обломков корабля и найденных на острове материалов, была для Кэпа и тюрьмой, и спасением. Здесь, среди колб с причудливыми образцами, микроскопов, собранных на чистой интуиции, и вечно шумящих генераторов, он чувствовал себя хоть немного на своем месте. Даже здесь, на этом проклятом острове, полном ужасов и магии, он мог делать то, что умел лучше всего: изучать.
Но сегодня работа не шла. Тонкие и бледные пальцы, обычно такие точные и уверенные, дрожали, роняя пинцет. Перед глазами плясали разноцветные пятна, а в висках стучал навязчивый, глухой ритм, совпадающий с биением его сердца. Он сделал глубокий вдох, пытаясь прогнать прочь волну тошноты.
Это был варден. Проклятый кристалл, вросшийся в его плоть, медленно, но верно отравлял его изнутри. Он давал силу, но забирал взамен гораздо больше. Приступы слабости, лихорадки и этой... этой пульсации во всем теле стали его постоянными спутниками.
Кэп облокотился о стол, закрыв глаза. В ушах стоял звон. Он не слышал, как открылась дверь, не чувствовал, как в помещение влилась тень. Но он почувствовал тепло.
- Опять плохо? - тихий, низкий голос, похожий на скрежет камня, был полон такой тревоги, что ее можно было потрогать.
Кэп не сразу открыл глаза. Перед ним стоял Диамкей. Массивный, весь состоящий из острых углов и темного камня, он казался порождением самого острова. Но его глаза, светящиеся мягким золотым светом, смотрели на ученого с безграничной нежностью.
- Пустяки, - прошептал Кэп, пытаясь выпрямиться и сделать вид, что все в порядке. — Просто устал.
Диамкей не спорил. Он просто шагнул ближе, и его огромная железная рука, с невероятной осторожностью легла Кэпу на спину, едва касаясь белого халата. От прикосновения исходило сухое, глубокое дыхание. Спазм в спине начал понемногу отпускать.
- Тебе нужно отдыхать, - произнес Диамкей, и его голос звучал не как приказ, а как мольба.
- Не могу. Этот образец... он может быть ключом к пониманию того, что происходит на этом чертвом острове. Нужно...
Приступ кашля прервал его. Мир поплыл перед глазами. Кэп пошатнулся, но не упал. Сильные руки подхватили его легко и уверенно, словно он был не взрослым мужчиной, а хрупким ребенком. Диамкей бережно усадил его на единственный в лаборатории более-менее целый стул.
Прежде чем Кэп успел что-то сказать, Диамкей уже был у раковины. Он намочил тряпку в прохладной воде и вернулся. Он не дал ее в руки Кэпу, а сам, присев на корточки перед ученым, с невероятной бережностью протер его лоб и виски.
Кэп замер. Он привык к самостоятельности, к одиночеству в своих изысканиях. Но в этой навязчивой заботе каменного великана не было ничего раздражающего. Была лишь тихая, непоколебимая преданность. Он видел, как светятся глаза Диамкея в полумраке лаборатории, чувствовал, как тот затаив дыхание следит за каждым его движением, готовый в любой миг поймать, поддержать, защитить.
- Глупость, - снова пробормотал Кэп, но уже без прежней силы. Он позволил голове упасть на плечо Диамкея. Оно было твердым и неровным, но удивительно удобным.
- Нет, - просто ответил Диамкей. Он замер, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить хрупкий покой ученого. Его рука так и лежала на спине Кэпа, излучая спасительное тепло, которое глушило внутренний ледяной холод вардена.
Он сидел на корточках, огромный и грозный, став тихой гаванью для одного-единственного человека. Он не понимал сложных формул и химических составов, которые выводил Кэп. Но он понимал, что этот хрупкий человек с умными усталыми глазами был самым ценным, что нашел на этом острове. И Диамкей был готов стать его щитом от всего мира. От островных тварей, от непогоды, и даже от собственного тела, которое предавало его с каждым днем.
Кэп почти задремал, убаюканный ровным гулом генератора и мерцающим теплом Диамкея. Приступ отступал, сменяясь изнуряющей, но привычной слабостью.
- Спасибо, - тихо выдохнул он, почти неосознанно.