#Diamkey & #CapXenomorph

Лаборатория, собранная на скорую руку из обломков корабля и найденных на острове материалов, была для Кэпа и тюрьмой, и спасением. Здесь, среди колб с причудливыми образцами, микроскопов, собранных на чистой интуиции, и вечно шумящих генераторов, он чувствовал себя хоть немного на своем месте. Даже здесь, на этом проклятом острове, полном ужасов и магии, он мог делать то, что умел лучше всего: изучать.
Но сегодня работа не шла. Тонкие и бледные пальцы, обычно такие точные и уверенные, дрожали, роняя пинцет. Перед глазами плясали разноцветные пятна, а в висках стучал навязчивый, глухой ритм, совпадающий с биением его сердца. Он сделал глубокий вдох, пытаясь прогнать прочь волну тошноты.
Это был варден. Проклятый кристалл, вросшийся в его плоть, медленно, но верно отравлял его изнутри. Он давал силу, но забирал взамен гораздо больше. Приступы слабости, лихорадки и этой... этой пульсации во всем теле стали его постоянными спутниками.
Кэп облокотился о стол, закрыв глаза. В ушах стоял звон. Он не слышал, как открылась дверь, не чувствовал, как в помещение влилась тень. Но он почувствовал тепло.
- Опять плохо? - тихий, низкий голос, похожий на скрежет камня, был полон такой тревоги, что ее можно было потрогать.
Кэп не сразу открыл глаза. Перед ним стоял Диамкей. Массивный, весь состоящий из острых углов и темного камня, он казался порождением самого острова. Но его глаза, светящиеся мягким золотым светом, смотрели на ученого с безграничной нежностью.
- Пустяки, - прошептал Кэп, пытаясь выпрямиться и сделать вид, что все в порядке. — Просто устал.
Диамкей не спорил. Он просто шагнул ближе, и его огромная железная рука, с невероятной осторожностью легла Кэпу на спину, едва касаясь белого халата. От прикосновения исходило сухое, глубокое дыхание. Спазм в спине начал понемногу отпускать.
- Тебе нужно отдыхать, - произнес Диамкей, и его голос звучал не как приказ, а как мольба.
- Не могу. Этот образец... он может быть ключом к пониманию того, что происходит на этом чертвом острове. Нужно...
Приступ кашля прервал его. Мир поплыл перед глазами. Кэп пошатнулся, но не упал. Сильные руки подхватили его легко и уверенно, словно он был не взрослым мужчиной, а хрупким ребенком. Диамкей бережно усадил его на единственный в лаборатории более-менее целый стул.
Прежде чем Кэп успел что-то сказать, Диамкей уже был у раковины. Он намочил тряпку в прохладной воде и вернулся. Он не дал ее в руки Кэпу, а сам, присев на корточки перед ученым, с невероятной бережностью протер его лоб и виски.
Кэп замер. Он привык к самостоятельности, к одиночеству в своих изысканиях. Но в этой навязчивой заботе каменного великана не было ничего раздражающего. Была лишь тихая, непоколебимая преданность. Он видел, как светятся глаза Диамкея в полумраке лаборатории, чувствовал, как тот затаив дыхание следит за каждым его движением, готовый в любой миг поймать, поддержать, защитить.
- Глупость, - снова пробормотал Кэп, но уже без прежней силы. Он позволил голове упасть на плечо Диамкея. Оно было твердым и неровным, но удивительно удобным.
- Нет, - просто ответил Диамкей. Он замер, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить хрупкий покой ученого. Его рука так и лежала на спине Кэпа, излучая спасительное тепло, которое глушило внутренний ледяной холод вардена.
Он сидел на корточках, огромный и грозный, став тихой гаванью для одного-единственного человека. Он не понимал сложных формул и химических составов, которые выводил Кэп. Но он понимал, что этот хрупкий человек с умными усталыми глазами был самым ценным, что нашел на этом острове. И Диамкей был готов стать его щитом от всего мира. От островных тварей, от непогоды, и даже от собственного тела, которое предавало его с каждым днем.
Кэп почти задремал, убаюканный ровным гулом генератора и мерцающим теплом Диамкея. Приступ отступал, сменяясь изнуряющей, но привычной слабостью.
- Спасибо, - тихо выдохнул он, почти неосознанно.

#CapXenomorph & #Diamkey

Ледяной дождь отбивал дробь по крышам Тёмного Переулка, смывая копоть и грехи старого города. В одной из самых мрачных его подворотен, куда не доходил даже отражённый свет неоновых вывесок, стояли два человека.
Кэп прислонился к сырому кирпичу, спокойно закатывая рукав кожаной куртки. Его движения были точными и выверенными, привычными. Напротив, вжавшись в тень, будто пытаясь стать её частью, замер Диамкей. Его бледное, идеально выточенное лицо было искажено не голодом, а мукой. Мукой ожидания и стыда.

- Ну же, - спокойно произнёс Кэп, обнажив запястье с сетью старых шрамов, которые казались серебристыми на его бледной коже. - Я не на весь вечер, у меня патруль через час.
Диамкей сделал шаг вперёд. Его глаза, тёмные-тёмные, словно две бездны, сияли с внутренним алым светом.
- Я ненавижу это, - прошипел он, и его голос звучал как скрип старого дерева. - Ненавижу эту нужду. Ненавижу себя в эти моменты.

- Знаю, - Ксеноморф улыбнулся, коротко и беззлобно. - Поэтому и делаю это. Чтобы ты ненавидел только момент, а не тех, кого мог бы разорвать тебя на части в припадке голода.
Они стояли так каждый месяц. кэп - страж города, человек со старой тайной. Рана, полученная десятилетие назад от артефакта, принадлежавшего древней ведьме, навсегда изменила его. Его кровь больше не была просто кровью. Она регенерировала с невероятной скоростью, обновляясь, словно у ящерицы отрастает хвост. Он был вечным источником, живым родником.
А Диамкей - вампир старой Крови, один из последних, клана, который когда-то клялся не охотиться на людей, а найти иной путь. Путь почти невозможный. Они вымирали, сходя с ума от голода или бросаясь на солнце в приступе отчаяния. Пока Кэп не нашёл его лет двадцать назад, обезумевшего и готового нарушить обещание

Кэп протянул руку.
-Давай уже, старый друг. Не заставляй себя ждать.

Диамкей двинулся с нечеловеческой скоростью. Он не кусал его. Это было бы слишком по-зверски, слишком интимно-унизительно для них обоих. Он провёл острым когтем по запястью Кэпа. Капитан лишь напрягся на миг - тонкая полоска крови выступила на поверхности кожи, алая, почти светящаяся жизнью, пахнущая не железом и плотью, а грозой и силой.
Диамкей приник к ране губами, и его тело, бывшее до этого сгустком напряжённой энергии, вдруг обмякло. Он пил, не хватая жадно, а с какой-то почти благоговейной медлительностью. Это был не акт насилия, а ритуал. Дарение и принятие.
Кэп смотрел на него, не морщась. Он видел, как заострённые черты вампира смягчались, как тускнел адский свет в его глазах, уступая место более спокойному, почти человеческому выражению. Он видел, как вечная скорбь на его лице отступала, сменяясь миром. На мгновение Диамкей переставал быть монстром и снова становился тем, кем был когда-то - учёным, философом, стражем древних знаний.

Через несколько минут Кэп мягко отстранился.
- Всё, хватит. А то голова заболит.

Рана на его запястье уже затягивалась, оставляя лишь розовый след, который исчезнет через пару часов.
Диамкей отшатнулся, отёр тыльной стороной ладони рот. Его движения снова обрели ту врождённую грацию, что отличала его род. Стыд ушёл, осталась лишь глубокая, неизгладимая благодарность.

- Я в долгу перед тобой. Всегда,- тихо сказал он.

- Врёшь, - фыркнул Кэп, спуская рукав. - Никакого долга. Ты следишь за Тёмным Переулком, пока я сплю. Я делюсь с тобой тем, что мне ничего не стоит. Мы в расчёте.
Диамкей кивнул, не споря. Слова были правильными, но они оба знали истинную цену этого дара. Дело было не в крови, а в доверии. В том, что один из самых сильных охотников города добровольно подставлял горло одному из самых древних хищников. Это был акт веры, который держал их хрупкий мир от распада.

- До следующего месяца, Кэп.