— На твоих прекрасных бёдрах видны порезы. Ты так сильно желал ощутить мои поцелуи на них? Или на губах? Ты думаешь, я не заметил, что они часто кровоточат? О, мой милый… — Он нежно прикоснулся к приоткрытому рту, стараясь уделить ему должное внимание. Дилан, облизнув порез на губе, начал нежно ласкать внутреннюю сторону бёдер. — На них останутся шрамы, ты же понимаешь? Может быть, хватит себя ранить?

— Мне так не хватает тебя… Когда я жажду твоего присутствия, я оставляю порезы в тех местах, где твои губы и руки были бы нужнее всего. — Тим виновато сжал ладонь Дилана на своей ноге. — Мне так приятно думать, что эти шрамы ты ещё не раз увидишь и захочешь обвести своими пальцами и мягко поцеловать…

— Это уже какая-то зависимость, Тим… Ты же осознаёшь это?

— Я… Я понимаю, правда, осознаю… Но я так хочу, чтобы ты всегда целовал меня там… Нежно и много… Порой я так хочу оставлять глубокие раны, чтобы рубцы так и манили тебя…

— Глупыш мой… Я тебя любым люблю, и твои шрамы меня не радуют… Я люблю тебя целовать, много и нежно, но абсолютно везде… Давай договоримся?

— О чём? — неуверенно улыбнулся тот.

— Если ты захочешь моего внимания, но меня не будет рядом, то пиши мне, а в крайнем случае рисуй помадой на тех местах, где я буду нужен. Я примчусь к тебе и зацелую всего, с головы до пят. — Он нежно убрал прядь мягких белых волос за ушко и чмокнул в нос. — Не хватало ещё, чтобы ты себе лицо резал или ещё что-то… Не стоит делать так… Я почти всегда рядом. Тебе достаточно сказать.

— Я люблю свои шрамы… Иногда сильно хочется оставлять их на своём теле.

— Чтобы потом случайно вскрыть сонную артерию? Нет, дорогой… Нельзя так. — Он жалобно посмотрел в чужие лазурные глазки.

— Я… Прости… Да, я согласен… И… Да… Я люблю тебя больше своих наклонностей. — Глаза заслезились, и он прижался к любимому телу, чувствуя, как мягкие ладони обвивают его спину, а нежный чмок следует в шею.

Оба мягко целовали друг друга и нежно ласкали. Автоматон медленно спускался к чужим ляшкам, устраиваясь между его ног. Проводя губами по ещё свежим порезам.

— Смотри, — улыбаясь, обратил на себя внимание брюнет. Он взял розовую помаду, которая всегда лежала у него в кармане брюк. — Думаешь, парню странно использовать её? А вот и нет! — Колпачок отлетел куда-то на диван, и парень провел ею по своим пухлым губкам. — Я же обещал, что не оставлю тебя без внимания. — Губы спустились к шрамам и резко их перекрыли красочными отпечатками. — Эта помада не смывается весь день, так что это будет тебе хорошим клеймом, и ты больше не захочешь их терзать… Верно?

Тима же смущала эта картина, заставляя покрываться мурашками и сильно краснеть.

— Д-да… След твоих губ долго будет на них… Меня это успокаивает. — Он неловко улыбнулся.

— Иди ко мне, поцелую. — Дилан принял сидячее положение и раскрыл руки в приглашающем жесте.

Тим прижался к парню и резко притянул его за подбородок, чтобы оставить мягкий чмок.

На губах блогера остался след от помады.

— Это так мило… — Смущенно улыбнулся парнишка. — Я тебя люблю… Правда-правда… Сильно-сильно… Я правда больше не буду, я обещаю тебе… А ты?

— А что я?

— Ты обещаешь, что тоже не будешь ранить себя?

Автоматон опешил. Он никогда не любил давать обещания, ведь часто не сдерживал их.

— Я… Правда не буду, я постараюсь.

— Дай обещание.

Брюнет уткнулся в чужую ключицу и закрыл глаза.

— Я обещаю.

Беловолосый тяжело выдохнул и прикрыл веки, массируя голову любимого. Тот тихо засопел.

Сейчас не хотелось думать о чем-либо… Оба просто устали и хотели отдохнуть от всех сложностей.

— А ты скучаешь по нему? — Вдруг спросил Тим.

— По кому ему? — еле слышно спросил Дилан.

— По Лололошке… — также тихо прошептал он его имя.