"Повсюду мы встречаем людей, ставших неспособными серьезно размышлять, глубоко чувствовать вследствие того, что пищу их составляли одни только эти произведения последнего дня, в которых за все хватаются, ничего не углубив, в которых все обещают, ничего не выполняя, где все принимает сомнительную или лживую окраску и все вместе оставляет после себя пустоту и неопределенность. Если вы ищете удовлетворения в избранном вами образе жизни, необходимо добиться, чтобы новшество из-за одной новизны своей никогда вами не ценилось"

Философские письма Чаадаева, Письмо второе

Я не питаю иллюзий, я делаю, что могу. Это не пессимизм, это упрямый оптимизм.

Жан-Поль Сартр "Экзистенциализм - это гуманизм"

Учить гораздо труднее, чем учиться... а почему учить труднее, чем учиться? Не потому, что тот, кто учит, должен владеть большим объемом информации и всегда держать его наготове. «Учить» значит, прежде всего, «позволять учиться». В действительности настоящий учитель учит только одному – учению. Поэтому его поведение часто создает впечатление, что мы, собственно, ничему у него не научились, если под «учением» мы подразумеваем приобретение полезной информации. Учитель идет впереди своих учеников только в этом, а именно в том, что он должен усвоить гораздо больше, чем они: он должен научиться позволять им учиться. Учитель должен обладать способностью быть более обучаемым, чем ученики. Учитель гораздо менее уверен в своих обоснованиях, нежели те, кто учится. Если отношение между учителем и тем, что он преподает, является подлинным, то тогда в нем нет места авторитету всезнания или авторитарному правлению должностного лица. В таком случае стать учителем – это возвышенное призвание, которое в чем-то является совершенно иным, чем стать знаменитым профессором.

Мартин Хайдеггер

«Свойство интеллигентного человека — быть привязанным к своей культуре, к своему народу и к своей Родине. Но здесь нет и не должно быть того, что французский писатель Стендаль называл «холопским патриотизмом», — некритического отношения. Более того, интеллигентный человек страдает от собственных недостатков, замечает их гораздо острее, чем, может быть, любой, даже неприязненный, взгляд извне. И точно так же он страдает от недостатков своей Родины. Поэтому для людей, принадлежащих к такому поверхностному, а иногда и рабскому чувству любви к Родине, которое всегда связано с безудержным самовосхвалением, — для них человек этого мучительного, интеллигентного, высоконравственного суда над собой и над своим миром всегда кажется чуть ли не враждебным этому миру»

Лотман Ю. М. Лекция четвертая

Вот говорят, что человек начинает себя самого осознавать как отдельного человека, личность если хотите, в три года и после. Говорит о себе не в третьем лице ("Сережа хочет кушать", но "Я хочу кушать"). Но был ли такой вот "год" в биографии всего человеческого мышления, когда он себя как "Я" не осознавал и вдруг осознал?! Оказывается был...

Читаю книгу Томаса Альтицера "История как Апокалипсис", где он прослеживает историю осознания себя индивидуальностью, центром уникального переживания мира. Ну конечно это "Осевое время". Интересно то, как эта история осознания им прослеживается - через искусство. Может быть позже Вам расскажу подробности.

Один мой аспирант прислал сейчас ссылку со словами: "С каждым днём мы всё дальше и дальше от Бога...". А я посмотрел... и порадовался! Да будет благословен тот день, когда братиям на Валааме пришла мысль заняться обжаркой кофе!

Друзья, поверьте, это не реклама. Это лишь попытка поделиться удивлением и радостью, сейчас объясню почему.

Православие наше привыкло быть маргинальным, потому что мир воспринимается как зло, а потому из него надо уходить, от него надо отворачиваться. Материализм и советская власть надолго выгнали нас из культуры, мы стали посмешищем, нас гнали и осуждали. И мы забыли, мы перестали понимать, что такое настоящая христианская Культура! Но суть-то как раз в противоположном: христианство должно освящать мир, а не убегать из него. Правда в том, что мы привыкли быть аутсайдерами на периферии культуры. Церковь стала антикультурой. То, что должно быть светом для мира, повернулось к миру спиною и за это было изгнано из мира.

И вот нетипичный пример: отдельно взятый акт христианизации, в данном случае — кофейной культуры. Посмотрите, как хорошо получилось! Вообще говоря, мы обязаны весь мир обратить к свету. Наша задача — занять активную жизненную позицию, чтобы преображать этот мир, лежащий во зле, чтобы исправлять искаженное и врачевать изувеченное. Вот это и будет христианство, а не елейное нытье для пожизненных новоначальных.

Христиане, вы обязаны созидать, создавать новую культуру, а не прятаться как мыши по норам и приходам. Тем и будем спасаться. Потому что против секуляризации может помочь только активная христианизация. Но не в приказном порядке, как у нас принято, ибо это только умерщвляет, а в творческом.

Парадокс о справедливости

Суды наказывают людей за преступления. Это кажется справедливым — если человек совершил плохой поступок, он должен ответить за него.

На чём основано убеждение, что человек полностью ответствен за свои поступки? Если наши действия следуют из того, какие мы есть, то справедливо ли наказывать нас за то, что мы не выбирали быть такими?

Друзья, прошу вас ответить на вопросы этого опроса! Пока просто выберите варианты, которые вам ближе.

А в ближайших публикациях я расскажу, почему всё это имеет значение и в чем скрыта главная философская интрига!

Парадокс справедливости: может ли наказание быть действительно справедливым!?

Суды наказывают людей, и это кажется правильным. Если человек совершил преступление, он должен ответить. Но философ Гален Стросон (Техасский университет в Остине) задаёт неудобный вопрос: а может ли наказание вообще быть справедливым в абсолютном смысле?

Логическая ловушка

Всё начинается с простого наблюдения: то, что вы делаете, зависит от того, какие вы есть. Ваш характер, ценности, желания — всё это определяет ваши поступки.

Отсюда следует вывод: если вы полностью ответственны за свои действия, значит, вы должны быть ответственны за то, какой вы человек.

Но тут возникает проблема. Чтобы быть ответственным за то, какой вы есть, вы должны были сами себя создать. Сознательно выбрать быть таким, каким вы есть.

Но как вы могли сознательно выбрать это, если вы ещё не существовали в том виде, который был бы способен делать такой выбор?

Это парадокс: каждое объяснение требует предыдущего объяснения, и так до бесконечности. Никто не может быть causa sui — причиной самого себя.

Что это значит для суда?

Стросон говорит: наказания нужны. Они необходимы для защиты общества, для предотвращения преступлений, для порядка. Но они не могут быть справедливыми в абсолютном смысле.

Это как если бы суд наказывал человека за цвет его волос. Практически нужно предотвратить опасные поступки, но справедливо ли наказывать за то, что человек не выбирал?

Два типа справедливости

Справедливость как практическая необходимость — мы наказываем преступников, потому что это работает. Общество стабильнее.

Справедливость как абсолютная мораль — человек заслуживает наказания потому, что действительно виноват в том, что он есть. Эта справедливость логически невозможна.

Почему это тревожит?

В старушке Европе правовая система, мораль, религия исторически были основаны на вере в абсолютную справедливость наказания. Европеец верил, что грешник может "заслужить" вечные муки в аду.

Аргумент Стросона и других подрывает эту веру. Не потому, что нужно отменить суды, а потому, что суды "стоят на песке".

Парадокс нашей жизни

Странно то, что ощущение свободы выбора не исчезает, даже когда мы понимаем логику аргумента Стросона. Когда мы стоим перед выбором — купить себе что-то или пожертвовать деньги — нам неизбежно кажется, что мы действительно свободны и ответственны. Стросон называет это психологическим фактом: мы не можем избавиться от этого ощущения, даже признав, что предельная моральная ответственность логически невозможна.

Это и есть главное противоречие человеческого существования: мы чувствуем себя свободными, но логически понимаем, что абсолютная ответственность невозможна.

Верите ли вы, что абсолютная справедливость возможна?

Однако,

"Это была команда, о которой можно только мечтать — три самых великих артиста из тех, что когда-либо сходились вместе, чтобы сыграть непретенциозный, редко исполняемый Концерт Бетховена для скрипки, виолончели и фортепиано, написанный в банальной тональности до мажор. EMI, заполучив самого престижного дирижера мира, добавила к нему сливки советского исполнительского искусства, музыкантов, которые часто работали вместе у себя дома, но никогда за границей. Проект обошелся в изрядную сумму: один только Караян запросил 10 000 фунтов задатка, однако это была одна из тех записей, при осуществлении которых денег никто не считает. Индустрия грамзаписи собрала, исполнившись честолюбия, команду, которую на сцене никогда, быть может, увидеть не удалось бы.

На сеансе записи, едва было покончено с приветственными объятиями, все пошло вкривь и вкось. Ойстрах и Рихтер сочли темпы Караяна напыщенными, им казалось, что музыка Концерта обращается в пародию чрезмерно роскошным аккомпанементом игравшего так, что глаже и некуда, Берлинского филармонического. Эти двое высказали свои возражения, однако Ростропович принял сторону маэстро — «из кожи вон лез, — ворчал впоследствии Рихтер, — лишь бы угодить Караяну». Дирижер пожаловался, что не слышит пианиста. Рихтер ответил, что виолончель слишком уж вылезает на первый план. Время уходило. «Караян так допек нас разговорами о своем графике, — говорит один из членов команды EMI, — что нам пришлось ограничиться одним сеансом записи». Не ощущая уверенности в партнерах, ни один из солистов не внес в работу даже намека на личное отношение к этой музыке. Ойстрах неестественно хрипл, Рихтер словно бы думает о чем-то своем, Ростропович рутинен. Все четверо так и продолжали играть друг с другом и против друг друга, пока продюсер Петер Андри не объявил, что записал достаточно. Ойстрах и Рихтер, стыдясь своего исполнения, попросили Караяна о повторе записи. «Нет времени, — ответил Караян, — нам еще нужно попозировать для фотографий на обложке диска».

«Безобразная запись!» — восклицал Рихтер и был совершенно прав, — она выглядит примером из учебного пособия, примером отсутствия контакта между музыкантами: все ноты на месте и каждая из них бессмысленна, а удовольствие от создания музыки словно испарилось. Правда, большинство критиков этого не заметило. Ослепленные громкой рекламой и стремлением получить лучшую из лучших запись, рецензенты расхваливали ее на все лады, и число проданных пластинок достигло полумиллиона. Прошли годы, прежде чем другая добросовестная компания смогла предложить альтернативную запись, сделанную отличавшимся превосходной сыгранностью Beaux Arts Trio и лейпцигским оркестром Гевандхауз под управлением Курта Мазура (Philips)"

Лебрехт, Норман. Маэстро, шедевры и безумие. Тайная жизнь и постыдная смерть индустрии классических грамзаписей. Перевод с англ. Сергея Ильина. — М.: Альпина Нон-фикшн, 2007. — 414 с.

Друзья, это самые выдающиеся музыканты за последнее время. Но как говорится «звезды не сложились». Я лично долго мучился с этой записью, чувствовал какой-то дискомфорт. Полез разбираться. Но все равно это событие, пусть и с шероховатостью.

Обратите внимание на фотографию. Три советских музыканта смеются и только фон Караян делает монументальное лицо.