Я стараюсь никогда не говорить, что именно говорю, потому что каждый раз это какие-то новые вещи. Это было то, о чем мы с Жилем говорили до матча – если будет тяжелый матч, нужно быть морально сильным. Поэтому это что-то, связанное с этим – причем на французском.

И когда я зашел после, то подумал: «Нет, нет, не раздувайте, это вообще неправда». Надеюсь, мой ответ куда-то попадет и люди увидят, что я этого не говорил. Не хочу ни в коем случае эту ситуацию развивать, продолжать. Вот про Шелтона с Джоковичем до сих пор чего-то говорят, и я такого не хочу. Я просто играю и все.

Помню, что все были в ауте (смеется). Блин, не буду скрывать – все напились. Жена моего агента подвернула ногу, потом в аэропорту ехала на кресле с гипсом. В этот раз нужно убедиться, что ноги у нее заранее перемотаны и зафиксированы, чтобы никто ничего не подвернул.

В этом году… Конечно, все мы люди, так что немного выпьем, расслабимся. Это были тяжелые две недели, тяжелый месяц в Австралии.

Я съем сладенькое. Наконец-то.