Заспанная, из оконца
Весной выплеснулась на паркет:
«А ты мне принес солнце?»,
Заглядывая в пакет.
По дому преломляясь светом,
Смехом, что копила впрок:
«А скоро наступит лето?»,
Натягивая чулок.
Сугробом лежит ворох кружев,
Помадой измазан дом,
«Пожалуй, ты мне очень нужен»,
Откладывая на потом…
И бродит по коридору
Сумасшедший запах духов,
"Доброе утро, Пандора,
Как мне не хватало стихов…"

Сон в пасхальную ночь

"Чувствую приближение Твое, Господи"

Wōden. Wōden. Wōden. 17 апреля 2023.

На Пасху мне приснился бог -
Неузнанный мной, лживый Один,
Он в этом сне моем, конечно, много мог,
Но вроде бы не смог, не смог он вроде...

Там чудился мне дивный океан,
Исполненный и доблести, и воли,
Но автор чуда был безмерно пьян -
Добавив целые пустыни мертвой соли.
И в соляном растворе, как в чану,
Одолженном, наверное, из ада,
Варили души и готовили войну,
И плавали в том супе человечьи туши.

Я крикнула ему с хребта скалы,
Открывшей к океану мне дорогу,
Что он не бог, что как бы ни были малы
Мы - на хребте, мы живы другим Богом!
И я бежала от него, пока не отказали ноги -
Там наверху, на самом пике той горы,
Что полагала, будто бесы - боги,
Которую травили, исходящие пары
Страстного супа.

***

Так вот, о чем я... Мне велели описать,
Как сверху выглядит проклятье -
Проклятье верить, что спасать -
Тождественно распятью братьев.

На каждой койке, пледом клетчатым покрытой,
Добытом из Икеи или иже,
Гниет по паре-тройке тел, на дне, а может ниже.
В предательстве, от предавших сокрытом,
Томится мессиво из плоти,
И полагает, что живет.

Вы не живете!
Рыбий остов, вываренный в соли,
Без глаз, без рта (и лишь немногим,
Досталось мясо - кость прикрыть).
Вы разучились говорить!
Без боли не бывает слова.

Меня просили передать:
За каждую спасенную жену
Заплатит муж. С мешком на голове и без единой кости в теле, он поползет немым по выжженой земле, и ничего не вспомнит после.

И ничему уж из такого сна,
В мир не проснуться,
Мир поправшему - блесна,
Любителю наживы - обмануться.

А жёны что? Кошмар, поди не шаль,
И с плеч не сбросишь - ноша, как душа.
Им выбьют зыбы, чтобы не мешали,
Глотать крючки стальные неспеша.

Вся ваша кладь - как хипстерский рюкзак,
Останется на соленом хребте валяться.
Там платят все, там некуда деваться,
Там не хватает ног бежать - поди не "Автозак" - в приемной Бога
Можно лишь лежать.

***
Там с Одиным, на проклятом хребте
Был еще кто-то. И они охотились на души.
Но, знаете, внушают страх не те,
Кто рыб пытается ловить на суше.

И я смахнула их рукой, легко, как лист, свернувшийся от соли,
И я бежала в дождь, на волю -
Туда, где можно Бога пить!
Где даже самый убежденный атеист
Сумеет быть безногим и бесстрашным.

И вот еще, наверно, это важно:
Там тыщу цен придется заплатить,
Чтоб подтянуться на локтях,
И в дождь пробиться,
И чтобы пить,
И чтобы на огонь пролиться
Его дождём.

Нет в жизни ничего важнее,
Чем всякому прохожим стать,
Так безучастливо нежнее -
Чтобы читать, а не листать.
И быть чем ближее, тем чужее,
Не оббирая - видеть, брать,
Невидимым - до неглиже,
Отталкивая - обнимать.
И не запомниться, как горе,
И не случиться, и не стать.
И чтобы - принимать, как море,
И отпускать - как мать.

И.С.

Ну что ж, пусть будет
На правах белой исповеди:
Есть доля правды
В упреках живых ревнующих.

Я любила его, как не умела, знаете ли.
Так любят:
- Стог сена в сумерках;
- Скрип калитки;
- Лоснящийся бок шиповника;
- Запах железа ржавого
В дождь...
- Дождь, оживляющий разом все запахи;
- Отсвет фонарей в зеркале улицы;
- Тяжесть шагов по дому заспанному;
- Утреннее птичье чирканье;
- Дуло сигареты огненное -
Первое откровение говорящей с тобой вечности...

Все первое любят всегда пронзительнее,
Оставляя своим, наполняя будущее,
И уничтожая себя, если вдруг...
Остается имя разве что,
И этикетка, прилипшая намертво -
К тебе, им никогда не досозданной...

- "Признайся, что у тебя было с ним?"
Запах кабинета, пыль солнечная...
Сигаретный дым кольцами...
Подарки: часы, шоколад, ролики,
Любое кино, что придет в голову,
Арбалет, ножи, пневматика:
Любые игрушки, наряды! Боже мой -
Первая затяжка женским всесилием,
Когда первое горе невыносимое...
Общее.

Мне было пятнадцать!
Я любила еще не женщиной,
Наполнялась не так, как следовало...
И все теперь лукаво, призрачно,
Неоформленно, недовыпито.
Запах клевера,
Шипенье кольца Садового...
В полдень. И умиранье к вечеру.
Недополненно!!!

Я была для него важна, понимаете???
Я же была обещана...
Все осталось им недоделанным,
Нереальным, может быть -
Потому не случившимся
До, после смерти ли...
Как и я, знаете ли.
И все что сложилось туманно так,
Хуже того, что
Не сделано.
Как жаль, что было все главное,
Что ничего не было.

Город ржал пьяными голосами женщин,
Ругался матом - мужскими, и бредил
Попсой 90-х. До часу.
К трем, никем не обещанное,
Но ожидаемое, как отрыжка послеобеденная,
Не видное глазу, грохнуло -
Рассыпалось карамелью витрин, похрустывая.
Охнуло синей бабой, уснувшей на нашей лавке,
С четверга трое суток пьяницей.
Весь день кто-то ждал балерин, а кто-то пятницы.
Грустно так...
Город плакал дождем, город похмельем мучался,
Просил прибавить тепла, требовал дождевик по случаю,
Ждал свой автобус, получку, доставочку,
Подходящий диван для задницы,
Или хотя бы лавочку...
Город умеет ждать
Но по большей части лишь пятницы.

А там глядишь - и салют
Триколором окрасит бороды.
Нас смешают и разопьют,
Из бокала большого города.

С августа по ноябрь - период моего цветения.
В ноябре меня никто не может спасти.
Я говорю себе каждый раз: "Прости,
Кто виноват, в том что ты - растение?!"

С сентября по апрель все ждут урожай.
Но я уже знаю: надейся, мечтай или верь:
Пустоцвет обожженной земли не рожает,
Ни тогда, ни вчера, ни теперь...

Никогда. Но ежегодно, начиная с апреля,
Душа таких странных растений,
Солнце и дробные марши капели,
Заставляют их выйти из тени...

И попирает смерть ожиданье
Цвететения.

Купи свитеров больше,
Зима впереди – будет горше,
Ночи протянутся дольше,
Придется как-то жить дальше.
Или не покупай. За тыщи!
Бог приберет – будет горько,
Что не раздала их нищим,
Что накупила столько!
Хотя... а не траться все же,
Вдруг зимы не случится?
Природа устала тоже –
Может хоть раз ошибиться?!
А может ничего не будет,
Нигде ничего! Так бывает?
Чтобы пустырь под грудью,
И ветер там завывает?
Послушай, купи себе сердце.
Говорят, оно здорово греет…
Но лучше в глинтвейн специй.
Может и Бог не успеет.

В пыль распались все не твои слова,
Умерла глава.
Курсор плачет: SOS.
На дворе трава, на траве дрова,
В твоем доме - печь, а под печкой пёс.

За оградой лес, там сегодня тишь,
Всхлипнет жадно лишь
под ногою мох,
Странно, ты когда молчишь,
То не так уж плох...

Там где нет небес под седой ольхой,
Не найдет и бес -
Смысл теряет ложь.
Знаешь, ты когда глухой,
То вполне хорош.

Мы тут с Пашей Назаркиным выпиваем, и он спрашивает: а почему так долго не было Гаврюшника?! А я спрашиваю: а он нужен? Ребят, а вы как думаете, нам нужен Гаврюшник?) Вроде часто видимся-целуемся-обнимаемся... Или формат квартирника назрел?) Кто - за?)

Друзья, а особенно коллеги! Наконец-то в моей жизни случилось долгожданное событие. Теперь в нашей семье - трое Драконов. Иначе: третий личный бренд в портфеле)

Территория нового спикера: элитная недвижимость и международные рынки. Запросы уже можно и нужно присылать (да, Дубаи, Турция, новые рынки - все, что хотите - мы с ним уже работали, многие поймут, о ком я). Публично представлю его в fb после подписания договора.

Йоу!)

Если я не увижу тебя,
Ты можешь и не случиться.
А значит: не встретиться, не проститься, не потеряться и не разбиться - не выпадет: ни трефами, и не бубнами, ни чумою, ни саванном,
Ни самым ветхим, ни самым славным, ни огромным, ни земным, ни дымчатым...
Серые в яблоках рысью не выроют
Копытами в земле лунки.
Волны не раступятся, мир не вздрогнет, народы не примирятся.
Хорошо. Будь самым обычным,
Если тебе надоело случаться богом!
Пусть не родятся волхвы, пусть дорогам изменят поломники,
Пусть разопнут кого-нибудь... не тебя!
И в этой болотной жиже пусть напрасно
Ищут воды неверные...
Но знай! Я однажды смогу и увижу!
И ты случишься.
Неописуемое, моё, безмерное...
Правое.

Первые статьи в печатном Forbes)

DOC-20231222-WA0005.