«Впервые я услышал Pantera, когда ехал в Сан-Диего, чтобы дать концерт в театре и заселиться в отель. И мы с Джимом Миллером, который в то время был моим менеджером, включили PANTERA. Я до этого не слышал ничего подобного. Это очень сильно поразило меня, это была своего рода экстремальная стимуляция, отчего я начал бесконтрольно смеяться на протяжении всего трека. Просто нервно смеялся, из серии: "Что происходит?" А потом мы пошли регистрироваться в отель, и ребята, стоявшие за нами в очереди на регистрацию, оказались участниками PANTERA. Мы обернулись и сказали: "Вы издеваетесь? Вы шутите? Это очень странно»

Альбом ‘Cowboys From Hell’ стал нашим естественным прогрессом после диска ‘Power Metal’ (1988), который тоже цеплял, но был не таким тяжелым, – рассказывает басист Рекс Браун о четвёртом альбоме, ставшим первой работой для вокалиста Фила Ансельмо, – я много об этом думал. Если бы вместо ‘Cowboys From Hell’ мы выпустили ‘Vulgar Display Of Power’, все было бы абсолютно по-другому. Я думаю, группа не протянула бы так долго».

Я знал, как должен звучать настоящий металл, – говорит Ансельмо, – я считал, он должен быть грубым и жёстким. Посмотри на MTV. Вместо того чтобы назвать свою передачу «Час Хэви-Метала», они назвали её «Бал Хэдбенгеров» (Headbanger’s Ball). Попса какая-то, чувак. Вся эта музыкальная сцена была просто отвратительной, вот почему я решил идти против течения моды настолько отчаянно, насколько это было возможно».

Винни Пол: Выпустив альбом ‘Power Metal’, мы посмотрели на себя и сказали: «А знаете что? Главное в нашем деле – музыка, а не все эти шмотки и безумные прически». И мы решили забить на имидж, сосредоточиться больше на музыке и как следует надрать всем задницу.

Фил Ансельмо: Трэш тогда был невероятно популярен. А я всё это коллекционировал, братан. Я дико тащился от этой музыки. Как вокалист, я балдел от Генри Роллинза из Black Flag и Роджера Мирета из Agnostic Front. Они во многом сформировали во мне вокалиста.

Рекс Браун: Нам нравились Voivod, альбом Faith No more ‘The Real Thing’ и пластинка Soundgarden ‘Louder Than Love’. Все эти группы делали что-то другое, но я думаю, они нас реально вдохновили. Мы хотели играть не то, что остальные – что-то гораздо более тяжелое и мощное.

Ансельмо: Чувак, я открыл для них еные двери в мир этой музыки. В начале 1988 года ко мне домой, где я жил в Техасе, пришёл Даймбэг, и я ему говорю: «Смотри сюда. Мы будем курить га* а ты сиди и слушай какую-нибудь песню». И мы покурили, и потом я ставлю ему винил ‘Hell Awaits’ (Slayer), играет песня At Dawn They Sleep. Дайм сидит, уставившись на винил, и где-то к середине песни его большая кудрявая головушка начинает немного двигаться, а к концу песню он говорит: «Твою же мать! Них себе!». Так что именно тогда я и подсадил ребят на эту музыку.Пол: Многие думают, что мы заиграли тяжеляк именно благодаря Филу – ни фига подобного. Гитарные риффы написал мой брательник. Я сочинил барабанные партии. Мы сами торчали от этой музыки. Бл*, да когда в 1983 году Metallica выступала на разогреве у Raven в Тайлере, Техас, мы с братом проехали почти 200 километров, чтобы на них посмотреть. Там от силы было человек двадцать, и мы стояли прямо у сцены и сходили с ума. А потом Джеймс с Ларсом вернулись в хату и зависали с нами пару дней. Отличное было время, и эти парни всегда оказывали на нас большое влияние.

Ансельмо: Я думаю, настоящим пинком под зад был всё же Slayer, а не Metallica. И было очень круто, когда прямо перед началом тура в поддержку альбома ‘South Of Heaven’ мы скорешились с Керри Кингом. Slayer выступали в Далласе и приехали туда за день до концерта, а у нас в тот вечер было выступление. И на гиг пришли Том, Джефф Ханнеман и Керри Кинг. Джефф с Керри сыграли с нами Raining Blood. Мы обменялись с ними номерами телефонов, и через несколько месяцев мне позвонил Керри. Мы пригласили его в гости, и он с нами зависал и отрывался. Потом во время их следующего перерыва, Керри снова мне звонит и говорит: «Слушай, я хочу приехать, но не хочу приезжать просто так». И я спрашиваю: «Серьёзно? А что ты задумал?», и он отвечает: «Чувак, я хочу приехать и поджемовать с вами. У вас же на этой неделе концерт?». И я говорю: «Так точно, на***!». Керри приехал и сыграл с нами почти весь сет. Они с Даймбэгом сидели в маленькой комнате и несколько часов джемовали. Это был огромный опыт для каждого из нас, а тот вечер стал поворотным моментом в нашей карьере».

Пол: Потом через некоторое время Дайму позвонили ребята из Megadeth и предложили пройти прослушивание в группу. Его готов был к себе взять сам Дэйв Мастейн. Они предложили ему медицинскую страховку, контракт с фирмой Nike и кучу бабла. Но он вернулся в Техас и сказал: «Слушай, братан, в Megadeth я перейду только вместе с тобой, а барабанщик у них уже есть. Так что давай соберёмся и покажем всем, кто мы такие!». И я думаю, его слова всех заставили с головой уйти в работу
.

Браун

Фил: Канун Нового года выпал на субботний вечер. Мы отыграли, а в пятницу после концерта пошли к другу, а у его мамаши был целый многоквартирный комплекс, и я думаю, мы решили, что можем делать там все, что хотим. Я вошёл прямо в спальню, там стал полустэк Marshall. Я просто врубил эту дуру и начал рубить на максимальной громкости. Люди за дверью видели уже десятый сон. Они о#*ели. Ну, а через пять минут понаехали копы. И я выхожу из комнаты, а Даррелл с Винни лежат на парковке мордами вниз. Я был на втором этаже, и мент говорит мне «Ни с места, иначе загремишь в тюрягу». Я выглядываю на улицу, и вижу, как один ментяра хватает свою дубинку, бежит к Дарреллу и начинает его пи*#ить. Ну, я бл***, тут же по ступенькам вниз и... не будем вдаваться в подробности, но мы с Даймбэгом проторчали всю ночь в обезьяннике.

Пол: Нам отказали 23 лейбла, но сдаваться мы не собирались. Песни для альбома у нас были готовы, и этот наш знакомый парень по имени Дерек Шульман [менеджер по подбору артистов в PolyGram] давно за нами наблюдал и был очень заинтересован, но руки у него были заняты группой Cinderella и другими командами. В 1989 году менеджер по подбору артистов Марк Росс, работавший на Дерека Шульмана, полетел в Северную Калифорнию, чтобы посмотреть на группу Tangier, которую они только что подписали. Группа выстрелила хитом On The Line, и самолёт Марка должен был приземлиться в Далласе. Марк звонит Дереку и говорит: «Слушай, чувак, я тут застрял. Не могу добраться до Северной Каролины. На кого тут можно сходить посмотреть?». И Дерек говорит: «Ну, я тут приметил группу Pantera. Сходи и зацени, как они живьём». Марк позвонил мне, и я засмеялся, потому что я на тот момент уже встретился с кучей менеджеров по подбору артистов и был готов к очередному дерьму. И я сказал: «Слушай, ну мы сегодня как бы не собираемся выступать. У нас вечеринка по случаю дня рождения, играем для одной тёлочки в мексиканском ресторане в Форт-Уэрте. Приходи, будем рады». И мы приехали на концерт, и я вижу этого высокого здорового парня с кудрявой черной башкой, который явно чувствует себя не в своей тарелке. Подхожу к нему и говорю: «Ты Марк Росс, верно?». И он отвечает: «Ага, вот только приехал». Я собрал ребят и говорю: «Давайте выйдем и сыграем свою тему, а там будь, что будет».

Ансельмо: Обычно мы выступали по выходным, но в среду мне звонит Даймбэг и говорит: «Эй, братишка. Сегодня днюха у одной чиксы, а мы её любимая группа и она готова заплатить нам приличные бабки, если сыграем у неё на празднике». Я спрашиваю: «Серьёзно? Ну, окей». И вот мы в этом крошечном мексиканском клубешнике. Прошёл слух, что Марк Росс с лейбла Atco Records тоже там. Я даже не знал, был он там или нет. Чувак, это была обычная вечеринка. Мы просто валяли дурака. Помимо всего прочего, там было от силы человек сорок. Нас посадили в углу танцпола. Девахе выкатили торт, потом расхреначили его об пол и повсюду стало липко и влажно – скользко пи*ц. Мы боялись сделать шаг, потому что думали, что пианёмся и свернём себе на* шею. И помню, в конце вечера Даймбег сказал какую-то йню вроде: «Я не уверен, что этот ублюдок сегодня здесь». Концерт был так себе. Мы не выложились даже на 60 процентов.

Пол: Мы сыграли песни четыре, и ребята поднимают головы и говорят: «Эй, парни, слева Марк Росс». И мы думаем: «А, твою мать. Ещё одна е**ная «шишка». И мы просто начали пить и веселиться, швыряться тортом. Дайм с парнями скользят по всему танцполу. Через четыре песни Марк вернулся в зал, и как только мы закончили, он подходит ко мне, и я у него спрашиваю: «Что думаешь, мужик?». А он отвечает: «Мне понравилось. Было охренительно». И я говорю: «А зачем ты тогда уходил?». А он отвечает: «В тачку ходил к Дереку, сказал ему, что мы вас подписываемАнсельмо: Где-то через месяц после того праздника, Даймбэг приезжает на хату, где я живу, и я его спрашиваю: «Чё такое, братюнь?», а он говорит: «Слушай… как насчёт контракта на семь альбомов?!»

Браун: Подписав контракт, нам пришлось ждать около полугода, чтобы начать запись. Но концерты мы все равно давали. Нам приходилось. И чтобы было на что жить, нашли подработку. В общем, в студию мы пошли в феврале 1990 года и провели там два месяца.

Пол: Мы дико тащились от альбома Оззи ‘Diary Of A Madman’ и группы Malice, а их продюсировал Макс Норман. Он прилетел в Хьюстон посмотреть на нас в деле, и мы ему понравились. Мы были готовы к сотрудничеству. Но наш бюджет на запись позволял продюсера только за 30 000 баксов. За два дня до того, как мы собрались записываться, ребята из группы Lynch Mob предложили Максу 50 000 баксов. Он звонит и говорит: «Парни, мне нужны бабки. Я ухожу». И мы думаем: «Какого х?». Звонит Марк Росс и говорит: «Ладно, найдём вам другого продюсера. Есть у меня паренёк по имени Терри Дейт, он только-только закончил с ребятами из Soundgarden и Overkill». А мы думаем: «Бл*, ну х знает».