Встретил тут на вечеринке друзей своей корреспондентской юности. Рад, что все свежи, опрятны и при деле. Слева направо – Алексей Ефимов, я, Сергей Микулик и Владимир Титоренко.

Жаль, нет в кадре моего товарища Стаса Гридасова. Его тоже видел. Поговорили про удивительную историю – как пропала могила Петра Ивановича Старостина, отца основателя "Спартака".

Несколько лет назад другой мой приятель из "Совспорта", Дима Туманов, отправился в деревеньку Перелески Переславского района. Всё нашёл, сфотографировал.

Теперь по следам отправился отважный изыскатель Гридасов. Может, кто-то не читает его канал. Поэтому повторяю рассказ – могила пропала. Вернее, исчез старинный чугунный крест. А полуразвалившийся дом Старостиных выставлен на продажу. Может, кто-то из "Спартака" заинтересуется?

Бродил Гридасов по крошечному деревенскому кладбищу до темноты. Нет креста! Положил красно-белые гвоздички на предполагаемое место, уехал.

Я уж не стал ему говорить, расстраивать. Но сразу вспомнилась мне история, рассказывания великим писателем Борисом Васильевым (автором "А зори здесь тихие"). Вспоминал тот, как рос на Смоленщине – и промышляли местные тем, что вскрывали склепы богатых людей. Вынимали все ценное, кости выбрасывали. Всё то же самое творилось в 20-е годы и в Питере, что уж говорить про смоленские деревни. На Новодевичьем ни одного целого склепа, все выпотрошены. Странно, как уцелела могила Некрасова.

Сейчас всё иначе. Никто ничего не выкапывает. Но вот такие могучие кресты выкорчёвываются и отправляются в пункт приёма металла. Никто не брезгует – ни сдающие, ни принимающие.

Так что у этой истории конец печальный.

Получил огромное удовольствие, читая покаянное письмо Ролана Гусева.

Сразу вспомнил историю – в конце 90-х на службу в "СЭ" взяли Александра Львова, бывшего пресс-атташе "Спартака" и сборной. Нашли ему стол в общем зале. Неподалёку от корректуры.

Двух недель не прошло – к главному редактору Кучмию явилась делегация корректорш:

- Это совершенно невозможно! Ваш Львов так ругается матом, что мы вздрагиваем каждую секунду…

Кучмий вызвал Львова на разговор:

- Саша! Матерись, пожалуйста, потише. Народ не адаптирован. А в корректуру зайди, извинись.

Львов, сплюнув в урну, отправился извиняться.

Без стука открыл дверь, обвёл всех тяжёлым взглядом. Корректорши замерли, ожидая продолжения.

Продолжение не подвело. Александр Львович произнёс хрипло и отчётливо:

- Я, блядь, конечно, извиняюсь…

Как же она работала в очистке?

Болит голова. Лежу, охаю.

Дотянувшись до пульта, включаю "Матч ТВ".

Показывают настольный теннис. Смотреть сил никаких (как и в жизни), только слушаю.

- Великолепно, великолепно! Как исполнил за столом!

Минуты не прошло – снова:

- Вот это работа за столом! Грандиозно!

Внезапно сознание проясняется – в комментаторском голосе распознаю Константина Клещёва.

Глядя в потолок, размышляю: три года – три! – Константин Петрович был моим главным редактором в "СЭ Футболе".

Хоть бы раз я услышал от него эти слова: "Великолепно, великолепно, как исполнил за столом!"

Про "грандиозно" и не заикаюсь…

Коллеги напомнили – сегодня 4 года, как не стало Игоря Гамулы, моего хорошего товарища.

Открываю последнее наше интервью. Начинаю читать с конца. Прямо голос его слышу в этих ответах:

- Однажды после поражения от «Андерлехта» Федя Черенков пошёл во вражескую раздевалку за автографом одного футболиста. Вы когда-нибудь автографы брали?

- В Португалии у Венгера. У вратаря курчавого, Пфаффа. Ещё у немца какого-то. Но самые памятные – другие. 76-й год, юношеская сборная тренировалась в Конча-Заспе. И там же олимпийская готовилась к Монреалю. Мы смотрели каждую их тренировку. Вот тогда мы автографов набрали. Майки у них клянчили, бутсы.

- Кому-то повезло?

- Мне никто не отдал, а вот Сашке Дорофееву Колотов бутсы вынес. Как раз тогда Мунтяна от сборной отцепили, взяли Кипиани. Муня сидит с сигареткой на ступеньках, кто-то ему говорит: «Лобан увидит…» - «Да пошёл он!»

- Каррагер из «Ливерпуля» сообщил: «В меня за карьеру плевали лишь раз, сделал это Александр Мостовой». В вас плевали?

- В Костроме.

- Это как же вас туда занесло?

- За дубль играл после травмы. Я – обладатель Кубка, известный футболист. А там мальчишки. Так один начал меня щипать. Говорю: «Слушай, аккуратнее». А он смотрит на меня пустыми глазами: «Пошёл на …»

Я долго не ждал, поймал момент – хорошо под него подкатился. С мячом, с ногами вынес за бровку. Тот вскочил – и в меня: харк! А я не думая, ка-а-к дал сразу!

- Отчаянный вы человек.

- На год дисквалифицировали. Пока всё начальство не уехало на чемпионат Европы. В федерации футбола на делах остался один Лев Яшин, подмахнул амнистию. Сразу взяли в волгодонский «Атоммаш»… Вот там я творил!

Увидел у Антона Смирнова ссылку. Посмотрел и обалдел. Вы тоже посмотрите

https://sirena.sports.ru/utkin-legacy/

Такой кайф - получать книжки, которые на "Флибусте" не скачаешь

Говорят, два клуба нашей премьер-лиги присматриваются к Саво Милошевичу как к тренеру.

Один из клубов вычисляется легко – тот самый "Рубин", где Милошевич когда-то играл.

Персонаж довольно странный. Настроение меняется в секунду. В 2008 мы приехали к нему в Казань. Милошевич то прятал сигарету, то закуривал почти демонстративно. То морщился, играл желваками: "У вас ни одного позитивного вопроса!" – то вдруг начинал улыбаться. Хотя вопросы не сильно менялись.

На прощание нас с Кружковым даже приобнял. Показал большой палец. С мокрой головой выскочил позировать на фоне стадиона. Хотя ветер со стороны Кремлёвской улицы был ледяной.

Я так и не смог нащупать – что же именно его угнетает?

На вопросах о возрасте мрачнел. Это было странно. Ну, возраст и возраст – что такого?

Зато с опаской задавали вопрос, который должен был Саво огорчить – а настроение его вдруг менялось к лучшему. Отвечал задиристо, голосом дуэлянта.

В общем, так я в нём и не разобрался.

- Англия стала началом вашей зарубежной карьеры. Фанаты «Астон Виллы» вам, кажется, дали прозвище «Миссошевич» - от слова «miss», упускать. Грубо говоря, звали вас «мазилой»…

- Да, я помню эти оскорбления. Я не мог понять: что творится? Оттуда эта злость? Скажу вам так: за «Астон Виллу» я играл не хуже, чем за любую другую свою команду. Уровень держал. А потом перестал обращать на эти крики внимание.

- И не разу не хотелось последовать примеру Кантоны – и врезать фанату?

- Таким образом – нет. Но были другие эпизоды. Такого же рода. Я столкнулся в жизни с национализмом – когда сербов изгоняли из Боснии, где я родился. Что я слышал иногда с трибун только из-за того, что я серб, рассказать трудно.

- В Испании и Италии с фанатами проблем не было?

- Никаких. Я уже был опытным игроком, гасил в себе злость. Кто-то из друзей мне сказал: «В тысяче фанатов всегда найдется десяток сумасшедших, не обращай внимание…»

- Самый памятный момент, когда не удалость справиться с собственными нервами?

- Был один момент. Мы играли в Англии против «Блэкберна». С трибуны начали кричать что-то про Сербию – и я не сдержался…

- Что сделали?

- (Показывает язык) Плюнул в сторону этой трибуны.

- Попали, в кого метили?

- Не доплюнул. Но от проблем меня это не избавило, потом получил неприятности. Лига отстранила меня на два матча, а клуб потребовал, чтоб я покаялся перед фанатами.

- Покаялись?

- Не дождутся…

Встречались тут с Андреем Смирновым, снявшим в 30 лет великий фильм "Белорусский вокзал". Долго разговаривали. Может, кто-то видел интервью.

Рассказал удивительную вещь: вот вроде все герои в этом фильме – люди весьма пожилые. Можно сказать, старики. Пусть и крепкие.

- Всё так! – согласились мы с Сашей Кружковым.

- Так вот ни одному из них в момент съёмок не было 50 лет. Ни Сафонову, ни Глазырину, ни Папанову с Леоновым…

Один Telegram-канал напомнил – 15 декабря 1963 года Льву Яшину вручили "Золотой мяч".

Сразу вспомнил историю, как ходили с Кружковым на интервью к Владимиру Пильгую 10 лет назад. Говорим-говорим… Вспомнили Яшина, разумеется.

Уточняем:

- Перчатки Яшина в каком-то музее?

Тут-то Пильгуй ошеломил:

- В динамовском. Как и свитер, бутсы. Валентина Тимофеевна все туда передала. Сейчас жалеет, что не сохранила. Еще неизвестно, найдется ли «Золотой мяч»…

- То есть?

- Нет его. Ищут. Был в лужниковском Музее спорта, который закрыли на реконструкцию. Как-то спрашиваю Валентину Тимофеевну: «Дома остались вещи Льва Иваныча?» - «Ой, столько растерялось. И «Золотой мяч» найти не могут…»

Кажется, потом "Золотой мяч" отыскался. Так что волноваться не надо.

Но вот то оцепенение помню и сейчас…

122 года назад, 15 декабря 1903 года, родился кинорежиссер Юлий Райзман, лауреат шести Сталинских премий.

Есть такая история про блат.

Однажды у Райзмана разболелся зуб. Врач в поликлинике рекомендовал зуб удалить, предложив сделать это немедленно.

Но Райзман не захотел рвать зуб в обычной поликлинике. Он узнал через знакомых телефон знаменитого дантиста. Позвонил. Дантист назначил время приема — в три часа следующего дня.

Кое-как режиссер дотерпел и поспешил на прием заранее. Пришел за полчаса. В приемной его встретил ассистент профессора - практикант. Усадил в кресло.

Профессор выглянул и говорит практиканту:

- Начинайте! Вот инструмент, вот щипцы... Не робейте! Когда-нибудь же надо учиться.

И ушел, так что Райзман и слова не успел сказать. Начался кошмар. Практикант сразу же сломал зуб, потом стал долбить, извлекая осколки.

Ровно в три часа в кабинет снова заглянул профессор и, постучав по циферблату, сказал:

— Заканчивайте скорее! Ко мне в три часа должен прийти известный кинорежиссер Райзман...

Многие вчера вспоминали, чей рекорд повторил Сафонов. Вот как это было - Хельмут Дукадам из "Стяуа" берёт все четыре послематчевых пенальти от "Барсы". Финал Кубка чемпионов-1986

К Новому году сто опросов – кто же лучший тренер?

Я даже думать не хочу. Здорово удивил только Талалаев. Просто удивил Челестини. Ну, Галактионов.

Я пытаюсь докопаться до секрета этой "Балтики" – и не могу. Ясно, что лучше всех бегут. Но почему? Как?

Когда-то Юран говорил своим "Химкам" – "Пробежите в два раза больше, чем "Зенит" – выиграете. Какими бы они ни были". Золотые слова!

Я роюсь в памяти – и отыскиваю схожие истории.

Когда-то Анатолий Богданов накрутил свой "Сокол" перед матчами с ЦСКА и "Спартаком". Подходил к каждому:

- Покажись перед Тихоновым, такой шанс – в первую сборную попадёшь! А не попадёшь в первую, я тебя сам во вторую возьму! Ты представь, какие там выезды, сколько всего привезёшь…

Ну и понеслись. Обыграли тех и других. Так "показались" Тихонову, что Виктор Васильевич раскричался:

- Да они все под допингом!

Кстати, любимый его фокус. Стоило проиграть кому-то слабому – всё, "допинг". Что американские студенты в Лейк-Плэсиде были под чем-то, не сомневался до конца жизни.

Дело дошло до Валентина Сыча. Тот Тихонову поверил, отобрал у "Сокола" хорошее заграничное турне. Отправил туда рижское "Динамо" Юрзинова.

А через две недели вызвал Сыч Богданова, покаялся:

- Мы проверили, разобрались. Никакого допинга нет. Вот вам другая поездка, попроще. Но хоть что-то…

Или вот история – осенью 1969 года стоящую на вылет ворошиловградскую "Зарю" принял Герман Зонин. Всё, что могли, той осенью выиграли. Зацепились за высшую лигу.

Дальше начались чудеса. Мой друг Герман Семёныч фанат бега. Даже в серьёзные годы каждое утро – то ли 15, то ли 20 километров, будьте любезны.

А чтоб не было скучно, гнал за собой всю команду. Он впереди, остальные плетутся поодаль. На бегу оборачивается, взглядом подгоняет отставших.

- Как же мы его ненавидели! – рассказывал кто-то из "Зари". То ли Куксов, то ли Малыгин. – Но так разбегались, что в чемпионате остановиться не могли…

Так что было с "Зарёй", командой областного центра?

1970 год – 5 место.

1971 – 4-е.

1972 – чемпионы.

— Через настоящую депрессию прошли?

— Пожалуй, нет. Кажется, этот черный ворон, пролетая надо мной, совсем немножко крылом зацепил. Близкие и родные не дали уйти в депресняк. Сестренка поддерживает. Сыновья, у меня их трое. Друзья-кавээнщики, с которыми на время разошлись — а когда случилась беда, отношения возобновились. Мы же как братья были! Стали опять встречаться, байки травить. Все самое смешное в жизни связано с КВН.

— Последняя история, которую от них услышали — и расхохотались?

— Напомнили мне тут эпизод, который я уже подзабыл. Как нашу команду чуть не отлупили на БАМе.

— Ой как романтично.

— После Горного института я устроился на комбинат «Солнечный». Это недалеко от Комсомольска-на-Амуре. Был у меня там приятель Андрей, в ту пору механик. Потом ушел работать в комсомол. Когда мы стали телевизионной командой, организовал нам гастроли на Дальнем Востоке. Привез и на БАМ. Там в жутком красном уголке, почти неосвещенном, показывали свою программу. Без микрофонов, естественно. Наш тапер брякал на стареньком пианино.

— Песни тоже были?

— Песенки. А КВН ранних годов довольно язвительный. В стране творилось черт-те что. Ни курева, ни еды, ни работы. Поэтому некоторые зрители на КВН сердились. Дескать, и так жрать нечего, а эти гаврики еще про колбасу шутят.

— Можно понять.

— Контингент нас слушал странноватый. Пожилые женщины, которые, кажется, не очень понимали, про что толкуем. Но дальше наступал черед разухабистой песни. А в КВН песню же сопровождал «танчик», как мы называли. Едва они видели танчик — начинали подхлопывать в такт, поигрывать плечами. Не особо вдумываясь в текст.

— Но поколотили вас не они?

— По центру сидели два угрюмых мужичка. Вот они вообще бровью не вели. Помню, я отдельные шутки прям выкрикивал, глядя им в глаза: ребята, смейтесь! После некоторых сам начинал подхихикивать. Думал, своим заразительным весельем растоплю лед.

— Не удалось?

— Когда уже на улице шли к автобусу, эти двое перегородили дорогу. Один сказал зло так: «Смешно дураку, что хрен на боку?» Плюнул нам под ноги и спросил: «Ну и кто вам всю эту дрянь сочиняет?» Видимо, ожидая ответа, что сочиняют в ЦРУ. Потом присылают в пакетах. Наш автор Сашка шагнул вперед. Картавя, произнес: «Автог пгактически всех реприс — я!» Тот, который стоял к нему ближе, кивнул: «Понял». В ухо — бум!

— А вы?

— Мы же Горный институт заканчивали. Все были немножко шахтеры. А шахтеры, как говорил другой картавящий человек, Владимир Ильич, — «пегедовой отгяд пголетагиата». Поэтому мы, конечно, бросились Саню защищать. Но эти двое были такие здоровые, просто огромные! Наверное, клали шпалы.

— Чем кончилось?

— Был бы у комсомольца Андрея, который нас пригласил, наган — он бы начал стрелять в воздух. Как в революцию. Нагана не оказалось, поэтому закричал звериным голосом: «Не сме-е-ть!» Надо отдать ему должное, бросился в гущу драки. Начал нас оттуда выдергивать и тащить к автобусу. Так и уехали...
https://www.sport-express.ru/obshchestvo/reviews/sergey-belogolovcev-rasskazal-o-zhizni-posle-insulta-intervyu-aktera-i-televeduschego-bolelschika-spartaka-chitatelya-se-2025-2385791/

Думаю, Белоголовцев восстановится после инсульта. Два часа интервью выдержал - хороший знак

С интересом наблюдаю, как Рашида Рахимова пытаются уволить из "Рубина" – и не могут.

Даже Долину убедили вывезти вещи – а Рашид Маматкулович упирается. В Казани не появляется, трубку не берёт.

Не первое яркое по обстоятельствам увольнение Рахимова, кстати говоря. Когда-то в "Локомотиве" президент Николай Наумов рассчитывал его тоже интересно. Обязал ежедневно ходить в офис, сидеть в кабинете и писать отчёты о проделанной работе.

Я как-то спросил: зачем?

Наумов охотно объяснил:

- Рахимову полагалась солидная компенсация. На таких условиях еще до меня заключили контракт. Эту сумму нужно было срочно найти. И я сказал: «Пока ты не уволен – отстранен. Поэтому будь добр утром являться в клуб. Кабинет у тебя есть. Вот задание – в письменном виде отчитайся за полтора года, проведенных в «Локомотиве». Проанализируй ошибки». Рахимов нахмурился: «У меня не было ошибок!»

- Сколько он так в клубе сидел?

- Неделю. Потом привел юриста, и мы договорились о размере компенсации. Рашид в итоге пошел на уступки. Замечу – действовал я в рамках закона! Не понимаю, почему во всех организациях любой руководитель какие-то бумаги после себя оставляет, а в футболе уходит тренер – и ничего не остается. Даже грязных носков…

60 лет вчера исполнилось Жене Дзичковскому, моему товарищу.

Мне ужасно жалко, что он теперь не в журналистике, а в волейбольной пресс-службе, кажется. Литературно одарён Дзичковский безмерно.

Могу вспомнить тысячу историй, когда Женя удивил. Но вот одна – особенная, сейчас расскажу.

Весной 2009-го полетели мы в Краснодар. "Кубань" принимала "Спартак".

Прилетели, заселились. Встретиться договорились утром.

Вот утро.

Жени нет и нет. Телефон не берёт. Как-то совсем не в его духе. Случались у меня попутчики в командировках – с вечера так накидаются, что утром к поезду не выходят.

Но Дзичковский?! Да никогда. Бывший военный, отважный подполковник – по таким людям часы сверяют!

Перезванивает вскоре сам. Сразу:

- Кучмий ночью умер.

Первым же самолётом рванули назад. Ту картину в редакции я запомнил очень хорошо. Впервые увидел газетных генералов той поры с серыми, перевёрнутыми лицами. Гескин, Россошик, Вайцеховская, Титоренко…

Хотелось спросить – как же дальше?

А спрашивать не у кого. Никто не знает. Ну и замолкаешь.

Не знаю, когда Женя Дзичковский успел написать самую сильную свою заметку. Ночью? А может, в самолёте?

Но в самолёте мы сидели рядом. Я не видел, чтоб он писал. Может, как у Ахматовой с "Реквиемом" – всё было сочинено в голове и заучено наизусть?

Эта заметка – самое пронзительное, что я читал в "СЭ". Нашёл ссылку, прикреплю. Перечитайте и вы, если интересно.

Женя замечательный. Я уверен, в 60 лет можно и вернуться, и написать ещё миллион замечательных текстов.

Чего ему (и нам) желаю.

В Петербурге умер великий фотограф Валерий Плотников. Рассказывать про него можно долго – и всё равно красок не хватит. Лучшие люди Советского Союза за честь считали позировать перед его камерой. От Высоцкого до Битова. Лиля Брик, Катаев...

Кто-то слышит эту фамилию впервые, но поверьте – Плотников был легендой космического уровня. Порой не верилось, что он жив и ходит по тем же улицам, что и все мы.

Можно прочитать его книжку. Очень советую. Написано бесхитростно, будто школьное сочинение. Но в этом своя прелесть.

А вот вам крошечный штрих – это Плотников, не особенно распространяясь, восстановил на питерском Новодевичьем заброшенную, никому не нужную могилу художника Врубеля…