Я к тому, что новость – фейк. Во-первых, на фотографии ОМОН. Во-вторых, она сделана уже после разгона, эти ребята очистили дорогу и присели отдохнуть. Я попыталась незаметно влиться в их ряды и заявила, что я новый стажёр, мол, видите, броник уже выдали. Они сказали, что и так устали, и попросили уйти и не провоцировать

Это буква путин хуйло

Придумайте тоже смешную подпись

Приклеиваю стикер с призывом выйти на митинг на полицейского

Я не так давно хожу на протесты – всего год, но этого достаточно, чтобы увидеть, как они изменились. Я много слышу о том, что в России рабский менталитет, что никакие изменения невозможны, что любая революция ведёт к провалу. Это порой вгоняет меня в уныние, и я почти верю, что все мои усилия лишены смысла. Я и сейчас немножечко в это верю.

Но нельзя не признать перелома, который создало в Москве шествие в поддержку Ивана Голунова. Я помню зверства полиции – они всегда одинаковые. Я помню реакцию на них 5 мая и 12 июня – и вижу кардинальные перемены. Разгоны были одинаково жёсткими, вот только в 2019 люди готовы были под дубинки бросаться друг ради друга. Это были абсолютно отчаявшиеся люди. И на Шиесе, в Ликино-Дулёво, в Екатеринбурге были отчаявшиеся люди. И только такие люди способны не стоять в стороне, а бросаться на помощь – и не важно, куда, под дубинки или в огонь.

Сегодня мой брат спросил меня, чувствую ли я себя Китнисс Эвердин. Нет, не чувствую. На протяжении всего моего политического активизма я всегда была готова к любому делу. Я была уверена, что, если начнётся жестокость, я смогу первой кинуться на защиту, и неважно, чего это будет стоить. Смогу бросить искру, готовую разгореться в пламя. А сидя двенадцатого июня в автозаке или наблюдая дома за новостями из сквера, я в какой-то момент поняла, что искра уже брошена. Что-то вокруг неотвратимо меняется, но не одним махом, как было в моих самонадеянных мечтах, а медленно и постепенно. Вот девушка защищает парня от дубинки. А вот люди не дают проехать автозаку. И никто уже не боится удара от полицейского, штрафа в суде или ареста на пятнадцать суток. Все уже доведены до такой крайней степени отчаянья, когда не волнует ничего, кроме собственной ярости. И гражданское общество не то что приближается к европейскому уровню – оно начинает появляться. Совершенно неконтролируемо и невероятно эффектно. И в какой-то очень тихий момент маленькая тлеющая искра была брошена – а меня не оказалось рядом.

Возможно, люди постарше, свидетели и участники Болотной и более ранних протестов, понимают это куда лучше меня. Возможно, я вообще ничего не понимаю и вижу того, чего нет, выдавая желаемое за действительное. Но я могу не только читать Конституцию. Я готова к решительным действиям, к любым действиям, которые нужны сейчас обществу, которые оно примет – и которые пока не способно принять, тоже.

Ощущаю ли я себя символом сопротивления? Нет. Мне просто стыдно стоять в стороне.

Еду в районный отдел комиссии по делам несовершеннолетних. Произошло это довольно странно: я лежала в кровати и обсуждала с другом создание Ютуб-канала, как вдруг в комнату ворвалась мама и сказала, что у нас прямо сейчас автобус в город. Ни повестки, ни предупреждения, ну ок. Несколько интервью, эфиров и планов сразу накрылись, обидно, но ничего не поделаешь. Зарядки на телефоне почти не осталось, так что отчёт, скорее всего, будет вечером. Совершенно не представляю, что буду говорить. Если раньше просто "мимо шла", то теперь это уже три административных дела вкупе с нефиговой медийностью.