Олег Андреевич Харченко, выпускник легендарного Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина, возглавлял комитет по градостроительству и архитектуре Санкт-Петербурга в чрезвычайно сложный период с 1992 по 2004 год. Его деятельность пришлась на время радикальных экономических и социальных преобразований после распада СССР, когда город остро нуждался в новом векторе развития. Харченко стоял у истоков формирования современной градостроительной политики, стремясь найти тонкий баланс между безусловным сохранением уникального исторического наследия и насущной необходимостью интеграции новых функциональных и эстетических решений. Именно под его руководством началась активная разработка новой нормативно-правовой базы, которая должна была упорядочить хаотичную застройку в условиях nascent рыночной экономики и установить четкие правила для инвесторов.

В качестве практической реализации своих принципов Олег Харченко курировал проекты, которые стали знаковыми примерами гармоничного вкрапления современной архитектуры в историческую ткань города. Среди ключевых объектов того периода — масштабный жилой комплекс «Зеленый остров» на Крестовском острове и клиническая больница НИИ травматологии и ортопедии им. Вредена. Его философия заключалась в восприятии города как живого организма, обязанного развиваться, не разрывая связи со своим великим прошлом. Этот взгляд во многом заложил основу для дальнейшего формирования архитектурного облика Северной столицы, определив бережное отношение к наследию как приоритет. #СтроителиПетербурга
Подпишитесь на @dwellercity

Искра локального патриотизма в масштабе целого посёлка:

Первое в истории видеообращение жителей к руководству города, полностью созданное с помощью ИИ (помогал делать школьник - ученик 2 кл.).

Люди обратились к губернатору Санкт-Петербурга и руководству «Газпрома» с инициативой сохранить местный кинотеатр «Чайка» в пос. Лисий Нос.

Они предложили концепцию преобразования легендарного места в современный культурный центр, сочетающий память о Малой Дороге жизни с технологиями и досугом для всех поколений.

Это народный проект, созданный с искренней заботой об истории и будущем Петербурга и своего посёлка ❤🇷🇺

Архитектурная революция: 7 зданий, изменивших мир за последнее десятилетие

3. Национальный музей Катара (Доха)
Жан Нувель, 2019 год. Здание музея, вдохновленное формой минерального образования «роза пустыни», состоит из сотен дисков, которые создают уникальный визуальный эффект и защищают интерьер от палящего солнца. Музей рассказывает историю Катара через призму инноваций, а его дизайн символизирует связь между прошлым и будущим. Этот проект показывает, как архитектура может отражать идентичность места и становиться катализатором культурного диалога.

4. The Vessel (Нью-Йорк, США)

Томас Хизервик, 2019 год. Хотя это не здание в традиционном понимании, эта инсталляция стала архитектурным явлением, ориентированным на эпоху социальных сетей. Эта смотровая площадка состоит из множества лестниц и платформ, предлагая посетителям бесконечные возможности для взаимодействия с городским ландшафтом. Его функциональность подчинена эстетике и визуальному эффекту, что делает его символом современной урбанистики, где архитектура становится фоном для личного опыта.

5. Башня Шанхай (Шанхай, Китай)

Gensler, 2015 год. Этот небоскреб высотой 632 метра не только является одним из самых высоких зданий в мире, но и образцом инновационной инженерии. Его закрученная форма уменьшает ветровые нагрузки и позволила сэкономить миллионы на материалах. Башня включает в себя офисы, отели и общественные пространства, функционируя как вертикальный город. Она также оснащена передовыми системами энергосбережения, что делает её одним из самых устойчивых небоскребов в мире.

(Окончание следует) Подпишитесь на @dwellercity

Александр Павлович Викторов, коренной ленинградец, занимал пост главы Комитета по градостроительству и архитектуре Санкт-Петербурга с 2004 по 2008 год. Этот период совпал со временем активного экономического подъема и инвестиционного бума в городе, что создавало серьезное давление на историческую застройку. Викторов проявил себя как принципиальный и взвешенный руководитель, выступая против безликой «жесткой архитектуры, нарисованной по линейке». Он отстаивал необходимость гуманных и эстетически выразительных решений, настаивая на бережной интеграции новых объектов в сложившуюся городскую среду.

Под его непосредственным руководством велась разработка ключевых для города документов — правил землепользования и застройки, которые стали важным инструментом регулирования высотности и объемов новых строений, особенно в центральных исторических районах. Эта работа позволила заложить правовые и градостроительные основы для сохранения уникального архитектурного характера Петербурга, обеспечив баланс между необходимостью современного развития и охраной исторического наследия, несмотря на растущие аппетиты девелоперов. #СтроителиПетербурга
Подпишитесь на @dwellercity

#АрхитекторыПетербурга 4. Светлана Наумова (род. 1938)

Светлана Наумова, ведущий архитектор позднесоветского периода, известна своими новаторскими проектами в области общественных зданий и культурных центров. Работая в 1970–1980-х годах, она сочетала брутализм с элементами местной истории, создавая структуры, такие как Дворец молодёжи и модернистские библиотеки, которые стали знаковыми объектами ленинградского модернизма. Её проекты часто включали экспериментальные материалы и формы, отражающие поиск нового архитектурного языка.

Подход Наумовой делал упор на человеческий масштаб и функциональность, что контрастировало с более жёсткими стилями ранних периодов. Например, её работы в районах, таких как Васильевский остров, демонстрируют внимание к общественным пространствам и интеграцию с природой, что перекликалось с глобальными тенденциями в архитектуре. Этот период, описанный в результатах поиска как время эволюции от сталинских канонов, видел её проекты как мост между советской и современной эпохами.

Сегодня Наумова признана за вклад в диверсификацию архитектурного наследия Петербурга. Её здания, хотя иногда недооцененные, теперь переоцениваются как часть культурной истории города, и её идеи влияют на молодых архитекторов, сфокусированных на устойчивость и ориентированный на сообщество дизайн. Подпишитесь на @dwellercity

Динамика развития архитектурного стиля Санкт-Петербурга в массовой застройке с 1970-х годов до 2000

📊 Советский период (1970–1980-е): типизация и кризис идентичности

В 1970-х годах массовая застройка Санкт-Петербурга (тогда Ленинграда) характеризовалась доминированием типовых проектов, ориентированных на быстрое решение жилищного вопроса. Строились преимущественно панельные дома серий 1-ЛГ-600 и подобные, которые отличались экономичностью, но однообразием и низким качеством материалов. К 1980-м годам эта тенденция усугубилась: архитектура погрузилась в кризис, выражавшийся в безликости районов массовой застройки (например, Купчино, Гражданка), где преобладали функциональность в ущерб эстетике. Однако в этот же период начались попытки обращения к историческому наследию — например, реставрация кварталов в центре города и создание пешеходных зон, таких как Арбат в Москве, что отчасти повлияло и на ленинградскую практику . Несмотря на это, основным вызовом оставалась социальная направленность строительства, где приоритет отводился количеству квадратных метров, а не архитектурной выразительности.

🔄 Переходный период (1990-е): упадок и первые рыночные влияния

Распад СССР в 1991 году привел к резкому сокращению государственного финансирования строительства, что усугубило упадок массовой застройки. В 1990-е годы Петербург столкнулся с экономическим кризисом, что отразилось на архитектуре: исторический центр пришел в запустение, а новые проекты были редкими и точечными. Преобладала уплотнительная застройка, при которой новые дома встраивались в существующие кварталы, эксплуатируя советскую инфраструктуру, но часто без комплексного планирования . В то же время начали формироваться предпосылки для будущих изменений: появление частных девелоперов, первых экспериментов с евроремонтом и спрос на элитное жилье. Однако стилистически это десятилетие осталось периодом стагнации, где доминировали советские типовые решения, а инновации ограничивались единичными проектами, такими как реконструкция зданий под бизнес-центры или казино .

🏗️ Зарождение нового подхода (конец 1990-х – 2000): предвестие комплексного развития

К концу 1990-х годов в градостроительной политике наметился сдвиг: власти и девелоперы начали осознавать недостатки уплотнительной застройки и необходимость перехода к масштабным проектам. Зародилась концепция комплексного освоения территорий (КОТ), которая позже станет основой для развития в 2000-х годах. Хотя в 1990-е такие проекты еще не реализовывались массово, именно в этот период были заложены правовые и экономические предпосылки для них — например, приватизация земли и появление крупных инвесторов . Стилистически архитектура оставалась эклектичной: в жилом строительстве преобладали типовые панельные дома, но в единичных случаях появлялись здания с элементами постмодернизма и неоклассики, пытавшиеся адаптировать исторические формы к современности. Этот этап можно считать переходным, когда город искал путь от советской унификации к будущему разнообразию, основанному на рыночных принципах и интеграции в мировую архитектурную практику . Подпишитесь на @dwellercity

Бетонный идеал: битва за совершенство на американской стройплощадке (пост о подходах)

Замысел архитектора Тадао Андо был точен и возвышен: стены вестибюля Музея современного искусства в Форт-Уэрте должны были стать монументальными полированными зеркалами из бетона, превращающими утилитарный материал в высшую форму роскоши. Однако реальность оказалась грубее: вместо идеально гладкой поверхности подрядчики предложили пеструю стену с тревожной текстурой, непригодную для шедевров, которые должны были на ней висеть. Оскорбительный бетон был снесен, и лишь со второй попытки, используя метод медленной вибрации, чтобы смесь осела «как тесто для шоколадного торта без муки», рабочие смогли достичь желаемого архитектором качества, которое один из подрядчиков описал так: «вибрировать, пока не станет похоже на масло».

Репутация Андо за скрупулезное perfectionism была настолько пугающей, что около 50 подрядчиков отказались даже участвовать в тендере, предвидя неизбежный конфликт. Архитектор настаивал, что на карту поставлен не его личный перфекционизм, а желание самого клиента получить «тот самый идеальный бетон Тадао Андо». Этот случай высветил системную проблему: США заработали репутацию страны, которая мирится с небрежными швами, неточными измерениями и устаревшими стандартами, предпочитая скорость и стоимость уникальности и мастерству.

В ответ на вызовы многие знаменитые архитекторы стали прибегать к творческим и дорогостоящим стратегиям. Ренцо Пиано на всех своих американских проектах строит полноразмерные макеты из тех же материалов, чтобы обучить местных рабочих необходимым навыкам, что может стоить до $750 000. Другие, как Раймунд Абрахам, предпочитают вовсе изготавливать сложные элементы, like фасад Австрийского культурного форума, в Европе, а затем доставлять их готовыми, не веря в возможности американских производителей.

Однако есть и примеры успешного преодоления разрыва в стандартах. Для музея в Нью-Йорке японец Ёсио Танигути, чьи проекты в Японии безупречны до «стыда всей нации», разработал хитроумную регулируемую подконструкцию. Она позволяла нивелировать ошибки монтажа, не снижая финального качества. Это был мудрый компромисс, доказавший, что диалог и адаптация могут привести к выдающемуся результату даже в условиях иной строительной культуры.

А строят ли сейчас шедевры у нас? Подпишитесь на @dwellercity

#АрхитекторыПетербурга 5. Владимир Попов (род. 1960)

Владимир Попов, современный архитектор, стал ключевой фигурой в постсоветском развитии Петербурга, сочетая исторические отсылки с авангардными техниками. Его проекты, такие как реконструкция исторических зданий и новые коммерческие комплексы, демонстрируют чуткость к городскому контексту, одновременно внедряя современные элементы. Например, его работа над многофункциональными комплексами в центре города делает упор на сохранение фасадов с современными интерьерами, балансируя между прошлым и будущим.

Философия Попова, как отражено в его лекциях и интервью, подчёркивает важность "диалога" с существующей застройкой, что перекликается с принципами, обсуждаемыми в контексте Баженова. Он активно использует цифровые инструменты и устойчивые материалы, позиционируя Петербург в глобальном архитектурном дискурсе. Его проекты, такие как Лахта Центр (хотя и не его единоличная работа), показывают приверженность инновациям, которые уважают исторический силуэт города.

В эпоху глобализации Попов представляет новое поколение архитекторов, которые решают challenges урбанизации и климатических изменений. Его лидерство в архитектурном сообществе помогает формировать Петербург как город, который чтит своё наследие, но принимает будущее, делая его актуальным для XXI века. Подпишитесь на @dwellercity

Свеаборгская крепость (ныне Суоменлинна) была масштабным шведским оборонительным проектом, задуманным после русско-шведской войны 1741-1743 гг., когда граница с Россией вплотную приблизилась к Хельсинки. Строительство на островах «Волчьих шхер» началось в 1748 году под руководством Августина Эренсварда. Это была грандиозная по меркам Швеции и Финляндии стройка, на которой тысячи людей возводили мощные укрепления, главные из которых располагались на острове Кустаанмиекка. К 1770 году крепость, ставшая базой для шведского галерного флота, была в основном завершена, поглотив гигантскую сумму в 25 миллионов риксдалеров.

Однако в 1808 году, во время очередной войны с Россией, стратегическая крепость с мощным гарнизоном и артиллерией была сдана после короткой осады. Причины сдачи остаются предметом споров: историки указывают на неготовность к обороне с моря, суровую зиму, затруднившую снабжение, и деморализацию войск. Распространены были и слухи о подкупе командующего адмирала Карла Кронстедта. За сдачу он и другие офицеры были заочно приговорены в Швеции к смертной казни, а сам Кронстедт впоследствии принял российское подданство.

Падение Свеаборга стало переломным моментом войны. Оно позволило русской армии под командованием Багратиона и Барклая-де-Толли совершить легендарный переход по льду Ботнического залива и перенести боевые действия на территорию самой Швеции. Это вынудило шведское королевство капитулировать и по Фридрихсгамскому мирному договору 1809 года уступить России всю Финляндию, которая вошла в состав империи на правах автономного Великого княжества.

🍿 «Mountainhead» — это не просто сериал. Это черное зеркало, поднесенное к лицу всей индустрии искусственного интеллекта. Созданный Джесси Армстронгом, автором «Наследников», проект превращается в безжалостную сатиру, которая бьет точно в цель. Четыре техномиллиардера, заперевшиеся в заснеженном особняке в Юте, — это портрет современной власти в ее самом токсичном и обнаженном проявлении. Их правила просты и идиотичны: никаких сотрудников, никаких сделок, никаких женщин. Только чистая, концентрированная маскулинность, словесные дуэли и так и не состоявшаяся игра в покер.

Идиллия горного уединения взрывается, когда самый богатый из этой касты демонстрирует новое детище — модель для генерации видео на своей платформе Traam. Мир мгновенно наводняют поддельные политические «заявления», вызывая волну хаотичных беспорядков. Пока планета погружается в огонь и хаос, четверо друзей спокойно потягивают вино у камина, наблюдая за последствиями как за развлечением. Их горнолыжный курорт стремительно превращается в командный бункер на краю апокалипсиса, который они же и спровоцировали.

Главный вопрос повисает в разреженном горном воздухе: отключить ли проект и признать свое монструозное поражение? Или нажать на газ, продолжить выпуск и холодно наблюдать, как мир рушится под тяжестью их творения? Их решение шокирует своей циничной простотой. Уверовав в собственное божественное право, они начинают замышлять мировое господство. Они скупают целые страны, строят технофашистскую утопию с бессмертием для избранных и даже начинают сомневаться в реальности людей за пределами своего круга.

Их философия умещается в одну фразу, брошенную за бокалом виски одним из миллиардеров, Джеффом: «Да, ну, чувак, понимаешь, ты создаешь великий ИИ — а потом позволяешь ИИ делать все остальное». Эта реплика — идеальный итог их высокомерного помешательства, где технологии стали оправданием для полного морального банкротства.