Манифест

Я жажду вас,
я жажду вашего тепла,
я жажду холода от ваших слов.
Я требую к себе творца,
я вдыхаю вновь и вновь
запахи строптивых феромонов,
дайте ж мне вершить любовь!

Я прочту вам
каждый стих,
я каждую строку
смакуя вам преподнесу.
Я каждый слог, живей живых,
вонжу в вас не стыдясь,
но дайте мне всю вашу страсть
от головы до ног своих!

Я хочу, чтоб вы, дрожа,
сжимали жаркие уста
мои своими алыми губами!
Так дайте ж мне свои сердца,
преподнесите знамя мира
и вам сочтётся,
я клянусь,
пролью вам
вечного
эфира.

Мне мало похвалы,
мне не достаточно глаголов, —
мне тела, умы нужны,
мне надо завязать пять сотен споров,
мне ваши действия нужны,
так дайте ж
мне
вершить!

Николай Полевицын, 2025

🖋 Поэтарка | Редакция

Мы — народ поэтов. Это правда, так как поэты – бесы; слово это вы переводите как «одержимые бесом». Демон или Бог, кто-то из них вдохновляет нашу расу. Мы пьянствуем потому, что еще не можем упоить мир. Но это будет. Потребность в покаянии, которой мы одержимы и которую вы не понимаете, считая ее за проявление религиозности, это — особая форма нашей гордыни. Когда мы смиренно каемся в наших грехах, то хорошо знаем, что эти грехи и это смирение — условия нашего величия. Мы хотим загладить наши грехи, но мы не хотели бы их не совершать...

— Отрывок монолога Михаила Тухачевского из книги Пьера Фервака «Михаил Тухачевский – вождь Красной Армии», 1928

🖋 Поэтарка | Редакция

Суицид общественного вкуса

Представьте: вышли вы на улицу любого евразийского или североамериканского города. Если город крупный то яркие вывески гласят о новых товарах, заведениях, услугах и новостроечных жилых районах. Гигантские цветные баннера, двигающиеся экраны, монструозные высотки облеплены стеклом и объявлениями. Где-то внизу отчаявшиеся подростки через выданные макеты рисуют граффити с ссылкой на наркошопы.

Из машин, кафе, ресторанов доносится ритмичное долбление очередного попсового шлака. Вы идёте по улице. Вы спокойны, вам всегда был привычен этот пейзаж, вам не отвратительны грязные дворы засранные битым стеклом, дворовыми животными и раздолбанными дорогами. Вдумайтесь в происходящее, оглядитесь вокруг — вам не страшно?

Люди за фасадом счастья, за гримасой улыбки, за беззубым смирением глубоко в душе скрывают отвращение и экзистенциальный ужас перед происходящим. А ведь чуть больше века назад русская культура начала процветать. Процветала она из футуризма, символизма, новых течений, которые разрубили общественную жизнь. Одним из агрегаторов русской футуристической мысли стала "Пощёчина общественному вкусу". Велимир Хлебников, Владимир Маяковский, Николай Бурлюк и иже с ними — талантливейшие люди своего времени встали против существовавшего культурного "порядка". Они с ног на голову перевернули всё понимание словотворчества, литературы и поэзии, они развенчали культ самоограниченной сдержанности абсолютизма и противопоставили ему чистейший поток ярого разума и искренних, леденяще-пламенеющих чувств.

Что же сейчас? Обыватель разрознен, но всецело един в одном — абсолютно безвкусен. Наследие наших безумных предков спущено в угоду массовому шлакопроизводству. По запросу Деспотов наёмный поэтариат производит дерьмо, пожираемое потребителем. Общественного вкуса больше не существует — каждый вовлечён в рыночное отношение к искусству, а не чувственное. Общественный вкус совершил суицид — он самовольно спрыгнул с корабля современности в холодную и бездушную пучину истории. Теперь всё определяется ярлыками, псевдостилями, недотворцами и сверхвластителями.

Наша задача создать новый, классовый, творческий вкус. Сформировать новые принципы творения и потребления, почтить память вкуса общественного, воздвигнуть ему посмертный памятник и пойти дальше. Единственный путь к этому — власть поэтов.

Н Б Полевицин

🖋 Поэтарка | Редакция