С 2022 года совокупные мощности российской химической отрасли увеличились примерно на 14%. Об этом сообщил первый вице-премьер Денис Мантуров, комментируя ситуацию в отрасли. По его словам, положительная динамика зафиксирована сразу по нескольким основным направлениям. Мощности по выпуску этилена выросли на 25,3%, производство пластмасс расширилось на 11%...

При этом рост производства полимеров в России в ближайшие годы ускорится. Например, производство полиэтилена удвоится, а полипропилена вырастет в 1,6 раза до конца десятилетия. Прямо сейчас крупнейшие российские производители — «Сибур», «Лукойл», Башнефть — строят новые химические предприятия и делают это даже в условиях жесткой ДКП, крепкого рубля и роста налогового бремени и санкций. Все эти факторы временные, а вот момент, когда с мирового рынка уходят европейские производители и их рыночные ниши освобождаются, — крайне короткий. В эту нишу с удовольствием войдут и американские и китайские химики.

Согласно данным Европейского совета химической промышленности, с 2022 года страны ЕС в целом утратили около 9% мощностей химического производства. Наиболее заметное сокращение произошло в ведущих индустриальных экономиках региона: Германия лишилась четверти мощностей, Нидерланды — пятой части, Великобритания — 12%, Франция — 10%, Италия — 7%. Закрытие предприятий привело в Евросоюзе к потере примерно 20 тыс. рабочих мест.

Важно понимать, что Россия приобретает, а Европа теряет крайне производительные рабочие места. Это не паракмахеры собачек или маркетологи. Любое химическое производство максимально автоматизировано. Тут человек не участвует в процессе трансформации молекул углеводородов, он лишь создает среду. То есть это десятки тысяч инженеров, операторов, монтажников и прочих высококвалифицированных и высокооплачиваемых специалистов.

Закрытие именно таких производств — средних переделов — это мощнейший удар по экономическому ядру стран Европы. Буквально - вышибание основы не только внутренних экономик, но и экспорта. И наоборот, открытие таких производств в России — драйвер долгосрочного экономического развития.

Такой неопределённости будущего нефти не было никогда. Десятилетиями мир жил в парадигме: растёт население и его доходы — растёт спрос на нефть. И это правило работает до сих пор, даже несмотря на вкаченные триллионы инвестиций в ВИЭ, биотопливо и электромобиль. Например спрос на нефть очень быстро восстановился после ковидной просадки и продолжает ставить рекорды год от года.

Да и электромобиль — как один из нативных способов слезть с нефтяной иглы — не сработал. Он занял свою нишу на рынках развитых стран, и спрос упёрся в потолок. Потребитель в массе предпочитает старый добрый, проверенный временем ДВС.

Почему можно сделать смелый вывод о том, что электромобилизация застопорилась? Вспомните, как быстро произошла мобильная телефонизация планеты, а потом переход на смартфоны, которые за несколько лет вытеснили кнопочные мобильные телефоны. То есть технология оказалась настолько востребованной, что она за считанные годы покорила мир. В автомобильной отрасли ничего подобного нет. Электромобиль стал массовым явлением лишь в одной стране — Китае, где, к слову, более 80% населения живёт на прибрежной территории с тропическим климатом.

Из-за этой неопределенности (верю не верю в электроколесо) проистекает разность прогнозов спроса на нефть, как основного источника энергии для транспорта. В частности, такие государственные или надгосударственные институты, как Минэнерго США, МЭА и ОПЕК, считают, что спрос на нефть будет расти до середины века. То есть намекают, — энергопереход как минимум поехал в право.

А вот западные нефтяные компании: Exxon, BP, Total, Shell, Equinor — по прежнему считают, что рынок нефти прошёл пик, и впереди — закат. Такие прогнозы на первый взгляд выглядят как «пчёлы против мёда»: компании, добывающие нефть, уверяют окружающих, что нефть будет не нужна.

Но надо делать поправку. Прогноз мейджоров отражает скорее не проблемы мирового спроса на нефть, а проблемы наличия экономически доступной нефти на балансах этих компаний. Запасов у них на считанные годы добычи. А в новые проекты в странах Ближнего Востока, России и даже Латинской Америки их не пускают. В этой ситуации «хвост начинает вилять собакой»: если нет рентабельных запасов нефти, то инвестировать некуда. Начинаются прогнозы о скором закате нефти и обоснование необходимости инвестировать в зарядную инфраструктуру, СЭС, ВЭС и прочий водород.

А вот у компаний, имеющих огромные запасы нефти и газа на балансах — Saudi Aramco, «Роснефти», INOC — взгляд на будущее нефти позитивный: спрос будет расти.