Я узнала, что мой бывший — манипулятивный нарцисс, благодаря нескольким сеансам терапии. И всё равно иногда мне кажется, что всё было моей виной.

Когда мне что-то не нравилось, я была «слишком чувствительной». Он говорил: «Я не это имел в виду» — даже если это были оскорбления.

Он заставлял меня видеть всех вокруг — друзей, семью — как глупых людей: «слишком простые», «я хочу, чтобы мы были выше этого».

Если мы спорили о чём-то, у меня якобы была «плохая память»: «Ты будешь верить мне, ведь я всегда в итоге оказывался прав, или себе — со своей памятью?»

Во время любой ссоры он мог говорить ЧАСАМИ — спокойно пять часов подряд, при этом я должна была сидеть и слушать, пока не уставала настолько, что просто соглашалась с тем, что неправа, потому что уже не знала, что сказать.

Он совсем не работал, и каждый раз, когда я поднимала этот вопрос, он говорил: «Ты работаешь, потому что тебе нравится то, что ты делаешь. Зачем заставлять меня работать там, где мне не будет приятно?» — будто заниматься искусством — это лёгкий путь.

Мы жили в ужасных условиях. Помню, как однажды ночью во сне нас начала затапливать вода из кондиционера, над головой были дохлые крысы, у меня были постоянные аллергии в том месте... Я много плакала, хотела уехать, а он говорил: «Ты должна уметь жить здесь. Нам не нужно ничего большего. Это всё у тебя в голове — мне же тут нормально». (Кстати, это было в лесу, без всякой связи с людьми.)

Он заставлял меня чувствовать вину за то, что я «пустая», что мне «важнее работа, чем отношения». Он буквально выставлял мне оценки, как в школе, за мои разговоры, реплики или поступки: «Вот мы бежим по пути, и я уже тут, а ты — далеко позади».

У него был период депрессии, когда он постоянно говорил мне, что не любит меня. А я старалась, поддерживала его, пыталась стать лучше, чтобы он снова полюбил меня.

Он всё время говорил: «Я всегда проверяю себя — не поступаю ли я плохо, чтобы быть честным с тобой» — и мне казалось, что он осознаёт, что делает, значит, наверное, он хороший человек.

У меня развилась сильнейшая эмоциональная и физическая зависимость. Когда мы наконец расстались (что было невероятно тяжело, потому что он постоянно говорил: «ЕСЛИ ты уйдёшь — это навсегда»), я не знала, как жить. Месяцами я буквально не умела делать ничего для себя.

Он хотел, чтобы я пошла на терапию после того, как я пыталась покончить с собой, потому что был уверен, что терапевт откроет мне глаза и покажет, что он был прав.

Во время терапии он хотел знать всё, что там происходит. А потом начал говорить, что «что-то не так», потому что результаты были не такими, как он ожидал или хотел. И тогда моя терапевт сказала: «Больше ничего ему не рассказывай. Он скажет и сделает то, что заставит тебя усомниться и во мне тоже». И она оказалась права.

Но даже несмотря на всё это, я до сих пор думаю, что, может быть, я всё это воспринимала как-то больно, искажённо. Он сам говорил, что я, вероятно, больна, и так как он был единственным «надёжным» источником, я действительно верила ему достаточно долго, чтобы начать сомневаться в себе — ещё до терапии.

Я до сих пор боюсь быть несправедливой, боюсь говорить об этом, боюсь выставить его плохим человеком. Потому что он был и добрым, и любящим, и заботливым тоже. А мои воспоминания — размытые, потому что многие месяцы он убеждал меня, что они ненастоящие.

И, наверное, я это потом удалю, потому что мне всё ещё некомфортно… но я хотела об этом рассказать.

В моей голове до сих пор живут две версии меня — та, которую навязал он, и та, которую видит мой терапевт. И они как будто всё время борются. Со временем… я пытаюсь понять, кто я на самом деле, сама.

Когда ты начинаешь сомневаться в своём собственном разуме на таком уровне, в тебе появляется что-то странное. Будто ты совсем не знаешь, кто ты.

Иногда я чувствую пустоту. Будто меня нет. Будто мои чувства — ненастоящие, неправильные. Потому что… даже личности у меня нет. С того момента я ощущаю себя как человек, потерявший память, и… пытаюсь собрать себя заново — через других: друзей, семью, новых людей. Кто я? Как я себя веду в разных ситуациях? Это нормально?

Возможно, это звучит странно, но… я надеюсь, ты меня поймёшь.

(И ещё, пожалуйста, не говорите в комментариях ничего плохого о нём. Мне это очень некомфортно читать. Не потому что я что-то к нему чувствую, а потому что, как я уже говорила, я всё ещё думаю, что моя память может быть искажена. Это, похоже, тоже часть травмы.)