И еще, вдогонку. Быть русским сейчас— это лучшее, что может случиться с человеком. Мы европейцы, и потому понимаем весь современный левый дискурс от и до, но мы— не Евросоюз, то есть для нас этот самый дискурс не является безальтернативной моделью.
Нас ничто не заставляет мыслить в его рамках. Мы— четырехмерные существа в трехмерном мире. Поэтому мы победим.
Нас ничто не заставляет мыслить в его рамках. Мы— четырехмерные существа в трехмерном мире. Поэтому мы победим.
Forwarded from Республика Фиуме
Государству красоты Республике Фиуме нужны поэты. Как, впрочем, и художники. Напоминаю, что работы можно присылать мне в личку, на @Defenestrazioni — вместе с ссылкой на ваш канал, или хотя бы именем и фамилией.
Ставлю не все, ставлю не сразу— но хорошее ставлю обязательно.
Ваш Г. Д’Аннунцио
Ставлю не все, ставлю не сразу— но хорошее ставлю обязательно.
Ваш Г. Д’Аннунцио
Forwarded from Свидетели и Егоры
Амазоновский голосовой помощник Alexa при вопросе о разных знаменитостях выдает их биографию, но при вопросе "Кто такой Майло Яннопулос?" говорит, что не понимает о ком речь.
https://www.youtube.com/watch?v=HHGWcuGxvZ4
https://www.youtube.com/watch?v=HHGWcuGxvZ4
Forwarded from ЦК
Экс-лидер британской панк-рок-группы Sex Pistols Джон Лайдон, более известный как Джонни Роттен, заявил о намерении участвовать в песенном конкурсе «Евровидение-2018» от Ирландии.
Forwarded from Русское будущее
Если бы Михаила Саакашвили не существовало, его следовало бы выдумать.
Нет, правда. Вот тебе 36. Ты - молодой президент погрязшего в коррупции постсоветского государства, пришедший к власти в результате революции. На тебя смотрит если не весь мир, то постсоветское пространство - особенно. Либеральные СМИ со всего мира не жалеют патоки, рассказывая о том, как "у Грузии получилось" покончить с прошлым и приблизиться к гордому статусу настоящего европейского государства.
А вот тебе 50. Ты - уже немолодой бывший президент все того же постсоветского государства, с позором выгнанный из своей родины. Колумнистки глянцевых журналов уже не посвящают тебе оды. Ты стоишь на крыше дома и угрожаешь самоубийством, потому что Служба безопасности Украины (Украины!!!) пришла задерживать тебя в связи с попыткой государственного переворота.
Сколько глупости, самонадеянности и фарса уложено в этот путь между 2003 и 2017 г. Настоящие костры амбиций. Том Вулф обзавидуется.
Хотим, чтобы биографию Саакашвили написал Лев Данилкин, а экранизировал ее Сет Роген.
Нет, правда. Вот тебе 36. Ты - молодой президент погрязшего в коррупции постсоветского государства, пришедший к власти в результате революции. На тебя смотрит если не весь мир, то постсоветское пространство - особенно. Либеральные СМИ со всего мира не жалеют патоки, рассказывая о том, как "у Грузии получилось" покончить с прошлым и приблизиться к гордому статусу настоящего европейского государства.
А вот тебе 50. Ты - уже немолодой бывший президент все того же постсоветского государства, с позором выгнанный из своей родины. Колумнистки глянцевых журналов уже не посвящают тебе оды. Ты стоишь на крыше дома и угрожаешь самоубийством, потому что Служба безопасности Украины (Украины!!!) пришла задерживать тебя в связи с попыткой государственного переворота.
Сколько глупости, самонадеянности и фарса уложено в этот путь между 2003 и 2017 г. Настоящие костры амбиций. Том Вулф обзавидуется.
Хотим, чтобы биографию Саакашвили написал Лев Данилкин, а экранизировал ее Сет Роген.
Решение по Олимпиаде— глумливое «because we can» в чистом виде. Момент, когда соперник, чувствуя безнаказанность, отбрасывает все приличия и начинает сладострастно глумиться.
Тому, что происходит потом, всегда предшествует разлитое в воздухе предчувствие:
КТО-ТО СЕЙЧАС ДОВЫЁБЫВАЕТСЯ.
Тому, что происходит потом, всегда предшествует разлитое в воздухе предчувствие:
КТО-ТО СЕЙЧАС ДОВЫЁБЫВАЕТСЯ.
«Олимпиада— это спорт и только спорт».
Ну, да, ну да. Вы еще скажите, что «Нобелевка» по литературе— про стиль и владение словом.
Ну, да, ну да. Вы еще скажите, что «Нобелевка» по литературе— про стиль и владение словом.
И последнее на сегодня про Олимпиаду. Мы упорно пытаемся играть по навязанным извне правилам, а наши противники столь же упорно запрещают нам это делать, сужая пространство вариантов, оставляя в конце только один возможный ход: встать из-за стола, опрокинув доску.
Мы пытаемся быть лапочками. Пытаемся найти компромисс, по-восточному «договориться». Что в итоге имеем?
Черные ящики отдали Голландии— «Боинг» сбили мы.
Пытались послать на «Евровиденье» девушку-инвалида— все равно не пустили.
Теперь вот пытались вымолить разрешение поучаствовать в «празднике спорта» — с краюшку, тихонечко, незаметно. И все равно не дадут.
Мы пропустили возможность открыть черный ящик самим. Пропустили возможность послать на «Евровиденье» Шнурова, или группу «Лайбах» с балетом, одетым зелеными человечками и девушками на шпильках с «калашами». Не пустили бы? Так ведь и так не пустили! А ту долю мирового восхищения, тех аплодисментов, которые мы урвали бы— лишились.
Вот и теперь— из всех экстравагантных, ярких, жестких и веселых вариантов, как то выступать под флагом с серпом и молотом, или голыми, но в татуровках в цветах триколора, или с ирокезами в тех де цветах, иными словами, не победить, так хоть дать джазу— из всех этих вариантов мы обязательно выберем самый скучный, серый, проигрышный.
Но как известно, «командир дал приказ— играть тотальный джаз». Однажды, когда нас совсем прижмут, мы дадим джазу. Жаль только, что не уже.
Мы пытаемся быть лапочками. Пытаемся найти компромисс, по-восточному «договориться». Что в итоге имеем?
Черные ящики отдали Голландии— «Боинг» сбили мы.
Пытались послать на «Евровиденье» девушку-инвалида— все равно не пустили.
Теперь вот пытались вымолить разрешение поучаствовать в «празднике спорта» — с краюшку, тихонечко, незаметно. И все равно не дадут.
Мы пропустили возможность открыть черный ящик самим. Пропустили возможность послать на «Евровиденье» Шнурова, или группу «Лайбах» с балетом, одетым зелеными человечками и девушками на шпильках с «калашами». Не пустили бы? Так ведь и так не пустили! А ту долю мирового восхищения, тех аплодисментов, которые мы урвали бы— лишились.
Вот и теперь— из всех экстравагантных, ярких, жестких и веселых вариантов, как то выступать под флагом с серпом и молотом, или голыми, но в татуровках в цветах триколора, или с ирокезами в тех де цветах, иными словами, не победить, так хоть дать джазу— из всех этих вариантов мы обязательно выберем самый скучный, серый, проигрышный.
Но как известно, «командир дал приказ— играть тотальный джаз». Однажды, когда нас совсем прижмут, мы дадим джазу. Жаль только, что не уже.
Forwarded from Республика Фиуме
ВЕСНА
За десять лет мы неплохо спелись.
Один – инквизитор. Он чует ересь.
Второй – генерал. Волевая челюсть
и взгляд холоднее военных зим.
За каждым из нас три кольца охраны,
вокруг невеселая панорама,
и даже любовницы смотрят странно,
когда мы на часик заходим к ним.
Мундир тебя красит, а страх – ни капли.
Но ты за советом пришел, не так ли?
Скажу тебе: мы безнадежно влипли,
и лучше на запад отправь семью.
В тебе – ни единой негодной мысли,
я это ценю. Но мечи повисли
над шеей шефа. Не вижу смысла
им подставлять еще и твою.
Смотри: мы сидим на старинной вилле,
моргая от въевшейся в стены пыли.
А как я хотел, чтоб меня любили –
и те, кто платит, и мой народ.
Концепты были изящней кружев,
как жаль, что теперь этот дар не нужен,
и на элиту наводит ужас
каждый рискованный поворот.
Мой мальчик, увы, это дело глухо,
вокруг неприглядность, война, разруха,
корабль направил на скалы брюхо,
и нет надежды исправить курс.
Мы с каждым шагом все глубже вязнем,
и смотрим друг в друга почти с боязнью,
и тешимся видом публичной казни,
и маемся тяжестью наших уз.
О чем ты не думал, вступая в орден?
О том, что история даст по морде?
О том, что реальность мечту испортит,
как крепко мы ни были б ей верны?
А власть хороша, но триумф недолог.
Мне чудится холод стальных иголок.
Ты знаешь, я все-таки идеолог,
и чувствую близкий конец страны.
Весна будет хуже, чем мы боялись.
От сводок министры приходят в ярость,
столичной оперы верхний ярус
вчера обвалился. Кто строил, а?
Все плохо с горячей водой и светом.
Дороги? Забудьте о них до лета.
Но ты приезжаешь и ждешь совета.
И я обречен подбирать слова.
Рассматривай это как твой экзамен,
мой мальчик, держись и будь тверд, как камень.
Лицо твое видят десятки камер,
В прямом эфире не вешай нос.
Единственный шанс, если клятву помнишь,
что дьявол нам все же предложит помощь.
А нет – мы посмотрим в глаза чудовищ,
и кто оробеет – еще вопрос.
Анна Федорова @lasombrian
Из романа «Некрократия»
За десять лет мы неплохо спелись.
Один – инквизитор. Он чует ересь.
Второй – генерал. Волевая челюсть
и взгляд холоднее военных зим.
За каждым из нас три кольца охраны,
вокруг невеселая панорама,
и даже любовницы смотрят странно,
когда мы на часик заходим к ним.
Мундир тебя красит, а страх – ни капли.
Но ты за советом пришел, не так ли?
Скажу тебе: мы безнадежно влипли,
и лучше на запад отправь семью.
В тебе – ни единой негодной мысли,
я это ценю. Но мечи повисли
над шеей шефа. Не вижу смысла
им подставлять еще и твою.
Смотри: мы сидим на старинной вилле,
моргая от въевшейся в стены пыли.
А как я хотел, чтоб меня любили –
и те, кто платит, и мой народ.
Концепты были изящней кружев,
как жаль, что теперь этот дар не нужен,
и на элиту наводит ужас
каждый рискованный поворот.
Мой мальчик, увы, это дело глухо,
вокруг неприглядность, война, разруха,
корабль направил на скалы брюхо,
и нет надежды исправить курс.
Мы с каждым шагом все глубже вязнем,
и смотрим друг в друга почти с боязнью,
и тешимся видом публичной казни,
и маемся тяжестью наших уз.
О чем ты не думал, вступая в орден?
О том, что история даст по морде?
О том, что реальность мечту испортит,
как крепко мы ни были б ей верны?
А власть хороша, но триумф недолог.
Мне чудится холод стальных иголок.
Ты знаешь, я все-таки идеолог,
и чувствую близкий конец страны.
Весна будет хуже, чем мы боялись.
От сводок министры приходят в ярость,
столичной оперы верхний ярус
вчера обвалился. Кто строил, а?
Все плохо с горячей водой и светом.
Дороги? Забудьте о них до лета.
Но ты приезжаешь и ждешь совета.
И я обречен подбирать слова.
Рассматривай это как твой экзамен,
мой мальчик, держись и будь тверд, как камень.
Лицо твое видят десятки камер,
В прямом эфире не вешай нос.
Единственный шанс, если клятву помнишь,
что дьявол нам все же предложит помощь.
А нет – мы посмотрим в глаза чудовищ,
и кто оробеет – еще вопрос.
Анна Федорова @lasombrian
Из романа «Некрократия»
Жизнь — множество дней. Этот кончится (Д. Джойс)
Предлагаю закончить его этим старым, но внезапно вновь актуальным стихотворением ↑ ↑ ↑ ↑ ↑ ↑
Предлагаю закончить его этим старым, но внезапно вновь актуальным стихотворением ↑ ↑ ↑ ↑ ↑ ↑
Человек года по версии ТАЙМ:
1927— Чувак, перелетевший океан на самолете
1938 — Чувак, захвативший пол-Европы
1942— чувак, грохнувший чувака, захватившего пол-Европы
1957— чувак, отправивший другого чувака в космос
1963— чувак, добившийся равноправия негров.
1989— чувак, уронивший берлинскую стену.
2010— чувак, который изобрел фейсбук
2017— Бабы, Которые Рассказали, Как Их Трогали За Коленку.
1927— Чувак, перелетевший океан на самолете
1938 — Чувак, захвативший пол-Европы
1942— чувак, грохнувший чувака, захватившего пол-Европы
1957— чувак, отправивший другого чувака в космос
1963— чувак, добившийся равноправия негров.
1989— чувак, уронивший берлинскую стену.
2010— чувак, который изобрел фейсбук
2017— Бабы, Которые Рассказали, Как Их Трогали За Коленку.
Forwarded from Русское будущее
🔥 Трамп объявил о признании Иерусалима столицей Израиля.
Ох и припечет у весомой части населения планеты сегодня.
Ох и припечет у весомой части населения планеты сегодня.
Кстати, если кто не знал, пункты приема донорской крови — это последние бастионы неполиткорректности в Европе.
Там дают заполнять анкету, где спрашивают прямо: имели ли вы в последние три месяца однополые связи, ездили ли в Африку, имели ли половые контакты с чернокожими. Если хоть один пункт «да»— кровь, скорее всего, не возьмут. Об этом и Майло писал— что у геев берут сперму, но не кровь.
Интересно, придет ли кому-нибудь в голову побороться с этим.
Там дают заполнять анкету, где спрашивают прямо: имели ли вы в последние три месяца однополые связи, ездили ли в Африку, имели ли половые контакты с чернокожими. Если хоть один пункт «да»— кровь, скорее всего, не возьмут. Об этом и Майло писал— что у геев берут сперму, но не кровь.
Интересно, придет ли кому-нибудь в голову побороться с этим.
Forwarded from Fuck you That's Why
Все говорят про питерское метро и вай-фай. Даже странно, что вы это обсуждаете. Вы просто не в курсе, что пора бы привыкнуть, что с чем-чем, а с вайфаем в России в принципе лучше, чем во многих других странах. С этим сталкивается любой человек, который живет где нибудь еще дольше, чем просто пивной турист. Например, в том же Берлине вай-фай в метро цепляет только на остановках метро, а в туннеле - нет, и собственно на свой телефонны интернет тоже надежы мало, потому что Edge. В Германии политические партии до сих пор ставят в политическую программу оптоволоконо. В Лиссабоне в автобусах фай-фай лучше, чем в метро, но в Португалии в принципе с вайфаем лучше, чем в остальной Европе. В Брюсселе в метро тоже беда со интернетом. Так что пусть теперь питерцы привыкают к нормальной современной жизни в своем чудовищно глубоком метро.
Коллега прав. И не только насчет интернета. Россия в принципе технологичнее большинства стран Европы.
В России везде можно расплатиться кредиткой (в Германии- в половине ресторанов нельзя, неважно, хороших или плохих), а про ApplePay тут вообще знают единицы. В России есть Убер. В России Сбербанк умеет в 20 раз больше, чем Sparkasse или Deutsche Bank, а в его филиалах людей вызывают по номеркам, пока в Берлине граждане стоят во вполне социалистических очередях.
Немного портит картину то, что весь этот футуризм местами пока ещё прикручен к уродливой совковой инфраструктуре, но это пройдет. Тенденция ясна: комфортность медленно, но растет. А у нас, в загнивающей- уже нет.
В России везде можно расплатиться кредиткой (в Германии- в половине ресторанов нельзя, неважно, хороших или плохих), а про ApplePay тут вообще знают единицы. В России есть Убер. В России Сбербанк умеет в 20 раз больше, чем Sparkasse или Deutsche Bank, а в его филиалах людей вызывают по номеркам, пока в Берлине граждане стоят во вполне социалистических очередях.
Немного портит картину то, что весь этот футуризм местами пока ещё прикручен к уродливой совковой инфраструктуре, но это пройдет. Тенденция ясна: комфортность медленно, но растет. А у нас, в загнивающей- уже нет.
Шевчук в интервью Дудю опять показал себя самовлюбленным, напыщенным и пошлым дураком.
Я давно не питаю насчет самоназванной «совести русского рока» никаких иллюзий, но одна вещь глубоко поразила даже меня: то, насколько ему на самом деле по фигу на «братушек-ребятушек», «служивых» и прочих уменьшительно-ласкательных, любовью к которым он к месту и не к месту козыряет в любом разговоре.
—Сколько ребят из этого репортажа осталось в живых?
—ну может один, может два, не знаю...
—А вот еще был в Чечне такой Вася, человечище, поразил меня...
—Он жив? Или тоже убили?
—Не знаю.
—А вот эту картину мне подарил художник из «Крестов», был у них такой отличный мужик...
—За что сидел?
—Не знаю.
Все это проникновенным, со слезой, голосом— мол, «я простой парень, никакая не звезда». Прямая речь, если что. Так и сказал: «не звезда».
Человек побывал на трех войнах, пел в тюрьмах и больницах— и нигде его не интересовало ничего, кроме его самого: «я в тюрьме», «я на войне», «я у койки умирающего».
Человек не только пошл (это бы ладно), но и совершенно глух к своей пошлости.
Удивительно, как Боно его вытащил выступать на одной сцене. Небось, дрались в гримерке за место у зеркала.
Я давно не питаю насчет самоназванной «совести русского рока» никаких иллюзий, но одна вещь глубоко поразила даже меня: то, насколько ему на самом деле по фигу на «братушек-ребятушек», «служивых» и прочих уменьшительно-ласкательных, любовью к которым он к месту и не к месту козыряет в любом разговоре.
—Сколько ребят из этого репортажа осталось в живых?
—ну может один, может два, не знаю...
—А вот еще был в Чечне такой Вася, человечище, поразил меня...
—Он жив? Или тоже убили?
—Не знаю.
—А вот эту картину мне подарил художник из «Крестов», был у них такой отличный мужик...
—За что сидел?
—Не знаю.
Все это проникновенным, со слезой, голосом— мол, «я простой парень, никакая не звезда». Прямая речь, если что. Так и сказал: «не звезда».
Человек побывал на трех войнах, пел в тюрьмах и больницах— и нигде его не интересовало ничего, кроме его самого: «я в тюрьме», «я на войне», «я у койки умирающего».
Человек не только пошл (это бы ладно), но и совершенно глух к своей пошлости.
Удивительно, как Боно его вытащил выступать на одной сцене. Небось, дрались в гримерке за место у зеркала.
Forwarded from Кристина Потупчик
Была вчера на выставке «Актуальная Россия» в гостях у дорогого Игоря @malzoffsgallery. Всем, кто в Москве обязательно сходите. Делегатская, 3.
↑ ↑ Я бы точно сходил, если б был в Москве. У меня бывают дни, когда из @malzoffsgallery хочется репостить все подряд, настолько это круто. А посмотреть вживую— должно быть и вовсе улетно.
Forwarded from Карточный Коник
Андрей Петрович Звягинцев в гостях у телеканала "Барыня смотритъ в мiръ". Нас сегодня ждёт час незабываемой ебулы в стиле "я говорю от лица маленьких людей", "я говорю не понаслышке о бесправии и унижении", "мое кино о народе".
В общем, все то, что нам так нравится слышать от представителя маленьких бесправных людей, перемещающегося по свету исключительно бизнес классом и живущего в отелях не ниже пяти звёзд.
В общем, все то, что нам так нравится слышать от представителя маленьких бесправных людей, перемещающегося по свету исключительно бизнес классом и живущего в отелях не ниже пяти звёзд.
Forwarded from Ortega Z 🇷🇺
Звягинцев некоторое время назад уже успел подписаться за Навального, насколько я помню.
Охуенный будет аттракцион, если сейчас Андрей Петрович будто невзначай, словно запамятовав, как бы даже машинально переприсягнет Ксении Анатольевне.
Гении - они ведь такие, порывистые, неупорядоченные, противоречивые.
Охуенный будет аттракцион, если сейчас Андрей Петрович будто невзначай, словно запамятовав, как бы даже машинально переприсягнет Ксении Анатольевне.
Гении - они ведь такие, порывистые, неупорядоченные, противоречивые.