Рука моя тверда, но гнев — плохой советчик. Ударить на день раньше — значит ударить мимо цели.
Продолжаю читать «Северное сияние». Кажется, влюбляюсь в этот мир.
Продолжаю читать «Северное сияние». Кажется, влюбляюсь в этот мир.
Привет! Запропала я, простите. Приболела после ледяного ветреного Питера.
Читаю дальше «Северное сияние». Одна из самых интересных особенностей этого мира — это все-таки наличие деймонов (они же альмы) у людей. Я уже писала чуть выше, что они в большинстве своем противоположного с хозяином пола. Но это не единственная заковыка.
Например, чужого деймона трогать нельзя, и этот запрет «неукоснительно соблюдали даже воины в рукопашных схватках». При этом деймоны могут трогать друга сколько влезет. Драться, например.
Еще один момент — деймоны перестают менять свой облик после того, как человек взрослеет. У Лиры вот деймон Пантелеймон в зависимости от обстоятельств и желания принимает облик то бабочки, то птички, то кота, то еще кого. Но потом он перестанет и выберет себе вид на всю жизнь. В книге есть диалог Лиры и цыгана Джерри (он нравится мне больше, чем сериальный вариант):
— Погоди, а зачем альму обязательно принимать какой-то окончательный облик? — недоуменно спросила Лира. — Мне совсем не хочется, чтобы Пан вдруг перестал меняться. И ему не хочется.
— Ну, хочется не хочется, а придется. Как повзрослеешь, так он меняться и перестанет. Тебе же самой захочется, чтобы у тебя все время был один и тот же альм.
— А вот и не захочется! — запальчиво возразила девочка.
— Все так говорят. Нет, дорогуша, от этого никуда не денешься. Что ж тебе, всю жизнь ходить в маленьких девочках? И потом, не забывай, все имеет свои хорошие стороны.
— Что-то я ни одной не вижу, — буркнула Лира.
— Как же? Ведь тебе откроется твой собственный характер. Скажем, старушка Велизария у меня — чайка. Значит, и во мне есть что-то от чайки. Прямо скажем, птица полета невеликого, бывают и посильнее, и покрасивее, и поголосистее. Но зато я вон какой жилистый, любую бурю выстою, нигде не пропаду, малой рыбешкой сыт буду. Разве плохо про себя такое знать? И твоя душа тебе откроется, как Пантелеймон окончательный облик обретет.
— А вдруг он превратится в какого-нибудь... Ну, в общем, в то, что мне совсем даже не понравится?
— И так бывает.
И кажется мне, есть в этом что-то. Разве не здорово, что часть твоей души, часть тебя живет отдельно? Что тебе надо договориться, подружиться с ним, принять самого себя как бы. Это то, что многим из нас очень нужно сделать.
Читаю дальше «Северное сияние». Одна из самых интересных особенностей этого мира — это все-таки наличие деймонов (они же альмы) у людей. Я уже писала чуть выше, что они в большинстве своем противоположного с хозяином пола. Но это не единственная заковыка.
Например, чужого деймона трогать нельзя, и этот запрет «неукоснительно соблюдали даже воины в рукопашных схватках». При этом деймоны могут трогать друга сколько влезет. Драться, например.
Еще один момент — деймоны перестают менять свой облик после того, как человек взрослеет. У Лиры вот деймон Пантелеймон в зависимости от обстоятельств и желания принимает облик то бабочки, то птички, то кота, то еще кого. Но потом он перестанет и выберет себе вид на всю жизнь. В книге есть диалог Лиры и цыгана Джерри (он нравится мне больше, чем сериальный вариант):
— Погоди, а зачем альму обязательно принимать какой-то окончательный облик? — недоуменно спросила Лира. — Мне совсем не хочется, чтобы Пан вдруг перестал меняться. И ему не хочется.
— Ну, хочется не хочется, а придется. Как повзрослеешь, так он меняться и перестанет. Тебе же самой захочется, чтобы у тебя все время был один и тот же альм.
— А вот и не захочется! — запальчиво возразила девочка.
— Все так говорят. Нет, дорогуша, от этого никуда не денешься. Что ж тебе, всю жизнь ходить в маленьких девочках? И потом, не забывай, все имеет свои хорошие стороны.
— Что-то я ни одной не вижу, — буркнула Лира.
— Как же? Ведь тебе откроется твой собственный характер. Скажем, старушка Велизария у меня — чайка. Значит, и во мне есть что-то от чайки. Прямо скажем, птица полета невеликого, бывают и посильнее, и покрасивее, и поголосистее. Но зато я вон какой жилистый, любую бурю выстою, нигде не пропаду, малой рыбешкой сыт буду. Разве плохо про себя такое знать? И твоя душа тебе откроется, как Пантелеймон окончательный облик обретет.
— А вдруг он превратится в какого-нибудь... Ну, в общем, в то, что мне совсем даже не понравится?
— И так бывает.
И кажется мне, есть в этом что-то. Разве не здорово, что часть твоей души, часть тебя живет отдельно? Что тебе надо договориться, подружиться с ним, принять самого себя как бы. Это то, что многим из нас очень нужно сделать.
Внутри послышался еще один выстрел, а потом раздался леденящий душу рев. Лакей затрясся, как осиновый лист. Из дома пулей вылетели священник и его альм-пеликаниха, оба в пуху, перьях и растрепанных чувствах.
Примечательно, что у священника именно такой альм (деймон). Пеликан — птица значимая для христианства и мусульманства. Христа символически изображали в виде пеликана, который питает детей своих плотью и кровью своей. Пеликан носил в своём клюве, как в мешке, камни для строительства святынь в Мекке. Казалось бы, крошечная деталька, а как приятно, когда мир настолько продуман.
Примечательно, что у священника именно такой альм (деймон). Пеликан — птица значимая для христианства и мусульманства. Христа символически изображали в виде пеликана, который питает детей своих плотью и кровью своей. Пеликан носил в своём клюве, как в мешке, камни для строительства святынь в Мекке. Казалось бы, крошечная деталька, а как приятно, когда мир настолько продуман.
Привет!
Все-таки разболелась. Хриплю и шепчу, а в горле у меня огромный слизень размахивает бензопилой. П — погано. Включу комментарии под этим постом, чтобы вы поделились своими методами быстрого и решительного выздоровления.
А я с вами поделюсь списком книг, которые хорошо читать, когда болеешь, а за окном скрипит голыми ветвями холодный ноябрь.
⚫️«Гарри Поттер и философский камень», Дж.К.Роулинг
У всех эта книга новогодняя, а у меня почему-то для болезней. Славная сказка с добрым концом, самая травоядная из всех книг серии, потому что банально первая. От нее всегда легче — почти как от имбирного чая.
⚫️«Братство кольца», Дж.Р.Р.Толкин
За один день отлеживания точно не осилишь, нужен полноценный больничный на неделю, но тем не менее — отвлекает от боли в горле и, если не увлекает, то точно убаюкивает. А сон, как мы все знаем, лучшее лекарство.
⚫️«Перебои в смерти», Жозе Сарамаго
Как и все книги Сарамаго, волшебная и трогательная, заставляющая задуматься о том, как все-таки верно устроен наш мир, и нет в нем ничего, пожалуй, такого, что стоит вычеркнуть, убрать навсегда. Да, и болезнь ваша, наверное, в том числе:)
⚫️Сказки Х.К.Андерсена
Как молоко с медом, может, даже лучше. Вспоминается детство, теплые носки, горчичники. Лучше, конечно, обойтись без «Девочки со спичками», «Русалочки» и «Красных башмачков» и взяться за «Дюймовочку», «Гадкого утенка» и «Огниво».
⚫️«Лжец», С.Фрай
Очень английский роман. Знаю, что многие не любят его за снобство и описание того, чем там мальчики в английских колледжах занимаются, но мы ж с вами не ханжи? Тонкая сатира и великолепный юмор, а также отличный язык (особенно если читать в оригинале).
Все-таки разболелась. Хриплю и шепчу, а в горле у меня огромный слизень размахивает бензопилой. П — погано. Включу комментарии под этим постом, чтобы вы поделились своими методами быстрого и решительного выздоровления.
А я с вами поделюсь списком книг, которые хорошо читать, когда болеешь, а за окном скрипит голыми ветвями холодный ноябрь.
⚫️«Гарри Поттер и философский камень», Дж.К.Роулинг
У всех эта книга новогодняя, а у меня почему-то для болезней. Славная сказка с добрым концом, самая травоядная из всех книг серии, потому что банально первая. От нее всегда легче — почти как от имбирного чая.
⚫️«Братство кольца», Дж.Р.Р.Толкин
За один день отлеживания точно не осилишь, нужен полноценный больничный на неделю, но тем не менее — отвлекает от боли в горле и, если не увлекает, то точно убаюкивает. А сон, как мы все знаем, лучшее лекарство.
⚫️«Перебои в смерти», Жозе Сарамаго
Как и все книги Сарамаго, волшебная и трогательная, заставляющая задуматься о том, как все-таки верно устроен наш мир, и нет в нем ничего, пожалуй, такого, что стоит вычеркнуть, убрать навсегда. Да, и болезнь ваша, наверное, в том числе:)
⚫️Сказки Х.К.Андерсена
Как молоко с медом, может, даже лучше. Вспоминается детство, теплые носки, горчичники. Лучше, конечно, обойтись без «Девочки со спичками», «Русалочки» и «Красных башмачков» и взяться за «Дюймовочку», «Гадкого утенка» и «Огниво».
⚫️«Лжец», С.Фрай
Очень английский роман. Знаю, что многие не любят его за снобство и описание того, чем там мальчики в английских колледжах занимаются, но мы ж с вами не ханжи? Тонкая сатира и великолепный юмор, а также отличный язык (особенно если читать в оригинале).
Я к вам с действительно важным постом. Сегодня день рождения у Григория Остера! 71 год ему, представляете?
Считаю себя обязанной поделиться любимым вредным советом. И вы давайте делитесь!
Если вы окно разбили,
Не спешите признаваться.
Погодите, — не начнется ль
Вдруг гражданская война.
Артиллерия ударит,
Стекла вылетят повсюду,
И никто ругать не станет
За разбитое окно.
Считаю себя обязанной поделиться любимым вредным советом. И вы давайте делитесь!
Если вы окно разбили,
Не спешите признаваться.
Погодите, — не начнется ль
Вдруг гражданская война.
Артиллерия ударит,
Стекла вылетят повсюду,
И никто ругать не станет
За разбитое окно.
Дива моя не ошибается и советует прекрасное. Нэвилл вообще мастер, я считаю. Налетайте.
Forwarded from Асташ | 18+
#дивное_чтение
Я очень редко встречаю качественные хорроры именно в книжном формате, а потому наткнуться на один такой текст — бесценно.
"Дом малых теней" Адама Нэвилла — история не для гленофобов, и я не шучу: если вы боитесь кукол, эту книгу лучше даже не открывать, потому что Нэвилл умеет нагнетать атмосферу парой-тройкой таких описаний, что становится не по себе. Я не страдаю гленофобией, но, прямо скажем, различные куклы и им подобные создания — не то, что мне нравится. Так вот эту книгу я читала только днём, до наступления темноты.
Кэтрин Говард, главная героиня, приезжает по работе в старинный особняк, прозванный Красным Домом. Здесь когда-то жил известный таксидермист и кукольник, и Красный Дом, разумеется, полон его работ. Задача Кэтрин — оценить их, прикинуть, за какую сумму всё это может уйти с молотка. Но, едва переступив порог особняка, она понимает, что за пыльными портьерами скрывается немало секретов, и многие из них находятся за гранью понимания обычного человека.
На главах, когда Кэтрин покидает дом, невольно выдыхаешь, потому что этот проклятый особняк — без преувеличений страшное место. Сотни пар стеклянных глаз следят за героиней, и читатель рано или поздно начинает ощущать эти взгляды и на себе. А чучела, мастерски созданные бывшим хозяином Красного Дома, выглядят не только завораживающе, но и жутко — и со временем понимаешь, что жуть всё-таки перевешивает. Искусство здесь встречается с безумием, и пока не понятно, что одержит верх.
"Дом малых теней" — вязкий, удушающий текст, отрываться от которого тем не менее не хочется. Однако я бы советовала не проглатывать роман в один присест — иногда описания становятся до того мерзкими, что книгу откладываешь, даже если и не планировал этого делать. Речь не о чернухе, графичной расчленёнке или чём-то подобном — достаточно одной прогулки по Красному Дому, чтобы по коже побежали мурашки.
Если вы любите хорроры — очень, очень рекомендую. Роман дивно жуткий и качественный.
Я очень редко встречаю качественные хорроры именно в книжном формате, а потому наткнуться на один такой текст — бесценно.
"Дом малых теней" Адама Нэвилла — история не для гленофобов, и я не шучу: если вы боитесь кукол, эту книгу лучше даже не открывать, потому что Нэвилл умеет нагнетать атмосферу парой-тройкой таких описаний, что становится не по себе. Я не страдаю гленофобией, но, прямо скажем, различные куклы и им подобные создания — не то, что мне нравится. Так вот эту книгу я читала только днём, до наступления темноты.
Кэтрин Говард, главная героиня, приезжает по работе в старинный особняк, прозванный Красным Домом. Здесь когда-то жил известный таксидермист и кукольник, и Красный Дом, разумеется, полон его работ. Задача Кэтрин — оценить их, прикинуть, за какую сумму всё это может уйти с молотка. Но, едва переступив порог особняка, она понимает, что за пыльными портьерами скрывается немало секретов, и многие из них находятся за гранью понимания обычного человека.
На главах, когда Кэтрин покидает дом, невольно выдыхаешь, потому что этот проклятый особняк — без преувеличений страшное место. Сотни пар стеклянных глаз следят за героиней, и читатель рано или поздно начинает ощущать эти взгляды и на себе. А чучела, мастерски созданные бывшим хозяином Красного Дома, выглядят не только завораживающе, но и жутко — и со временем понимаешь, что жуть всё-таки перевешивает. Искусство здесь встречается с безумием, и пока не понятно, что одержит верх.
"Дом малых теней" — вязкий, удушающий текст, отрываться от которого тем не менее не хочется. Однако я бы советовала не проглатывать роман в один присест — иногда описания становятся до того мерзкими, что книгу откладываешь, даже если и не планировал этого делать. Речь не о чернухе, графичной расчленёнке или чём-то подобном — достаточно одной прогулки по Красному Дому, чтобы по коже побежали мурашки.
Если вы любите хорроры — очень, очень рекомендую. Роман дивно жуткий и качественный.
Лира никогда не умела подолгу расстраиваться. Во-первых, она по натуре была деятельной оптимисткой, а во-вторых, природа, увы, не наделила ее пылким воображением.
Реалистка с богатой фантазией Женя испытывает непередаваемую зависть.
Реалистка с богатой фантазией Женя испытывает непередаваемую зависть.
Привет!
Что-то я совсем не пишу о поэзии, а ведь я люблю её. Например, у меня жива ещё детская чистая любовь к Ахматовой, Цветаевой, Есенину. Ох, помню, с каким восторгом я открыла для себя полную версию его «Сорокоуста» — без этих стыдливых звёздочек-точек. Каюсь, к уместно использованной площадной брани испытываю непреодолимую нежность.
Жива во мне любовь к Бодлеру, Бродскому, Одену, По, Шекспиру, Уайльду, Рембо... Ладно, всех не перечислишь. Но мимо одного крутого чувака пройти будет грешно, особенно сегодня.
Сегодня день рождения Уильяма Блейка — не поэта, не художника, а того, у кого какая-то особая связь с космосом была. Или не с космосом — кто знает, откуда он брал то, что писал, что гравировал?
Делюсь своим любимым стихотворением (в переводе Маршака) у него и, конечно, любимой картиной:
В ярость друг меня привёл —
Гнев излил я, гнев прошёл.
Враг обиду мне нанёс —
Я молчал, но гнев мой рос.
Я таил его в тиши
В глубине своей души,
То слезами поливал,
То улыбкой согревал.
Рос он ночью, рос он днём.
Зрело яблочко на нём,
Яда сладкого полно.
Знал мой недруг, чье оно.
Темной ночью в тишине
Он прокрался в сад ко мне
И остался недвижим,
Ядом скованный моим.
(в оригинале оно ещё лучше)
Что-то я совсем не пишу о поэзии, а ведь я люблю её. Например, у меня жива ещё детская чистая любовь к Ахматовой, Цветаевой, Есенину. Ох, помню, с каким восторгом я открыла для себя полную версию его «Сорокоуста» — без этих стыдливых звёздочек-точек. Каюсь, к уместно использованной площадной брани испытываю непреодолимую нежность.
Жива во мне любовь к Бодлеру, Бродскому, Одену, По, Шекспиру, Уайльду, Рембо... Ладно, всех не перечислишь. Но мимо одного крутого чувака пройти будет грешно, особенно сегодня.
Сегодня день рождения Уильяма Блейка — не поэта, не художника, а того, у кого какая-то особая связь с космосом была. Или не с космосом — кто знает, откуда он брал то, что писал, что гравировал?
Делюсь своим любимым стихотворением (в переводе Маршака) у него и, конечно, любимой картиной:
В ярость друг меня привёл —
Гнев излил я, гнев прошёл.
Враг обиду мне нанёс —
Я молчал, но гнев мой рос.
Я таил его в тиши
В глубине своей души,
То слезами поливал,
То улыбкой согревал.
Рос он ночью, рос он днём.
Зрело яблочко на нём,
Яда сладкого полно.
Знал мой недруг, чье оно.
Темной ночью в тишине
Он прокрался в сад ко мне
И остался недвижим,
Ядом скованный моим.
(в оригинале оно ещё лучше)
Продолжаю восхищаться идеей с альмами-деймонами. Пулман писал, что деймон умирает, когда умер его хозяин — тает, растворяется в воздухе. Например, есть сцена смерти от ранения паренька-цыгана — его деймон тоже слабеет и, наконец, погибает тоже, одновременно с тем, как отлетело последнее дыхание хозяина.
Но только ближе к концу книги наткнулась на это:
Волчица-альм бросилась на медведя, но панцербьорн полоснул по ней когтями, и, зависнув в прыжке, она вдруг вспыхнула, как бенгальский огонь, и рухнула на снег, шипя и воя, покуда не истаяла. Ее человек тут же испустил дух.
Выходит, если убить деймона, человек погибнет. Уничтожь душу — уничтожишь всё.
Но только ближе к концу книги наткнулась на это:
Волчица-альм бросилась на медведя, но панцербьорн полоснул по ней когтями, и, зависнув в прыжке, она вдруг вспыхнула, как бенгальский огонь, и рухнула на снег, шипя и воя, покуда не истаяла. Ее человек тут же испустил дух.
Выходит, если убить деймона, человек погибнет. Уничтожь душу — уничтожишь всё.
— ...Я как-то всегда думал, что человек сам решает, воевать ему или нет.
— Это решаем не мы, точно так же, как не мы выбираем время своего прихода в этот мир.
— Это решаем не мы, точно так же, как не мы выбираем время своего прихода в этот мир.
...вскорости Лиру вновь завели во дворец, но на этот раз ее ждали не застенки, а коридоры власти. Они, правда, были отнюдь не чище застенков, а дышалось в них труднее, чем в каземате, потому что к смраду и вони звериного логова добавилась густая тяжелая волна духов.
Как в точку, а.
Как в точку, а.
Сегодня день рождения у автора, с которым у меня так и не срослось — 29 ноября 1898 года в Белфасте родился Клайв Стейлпс Льюис. Если бы до него не случился в моей жизни Толкин, я бы любила его книги о Нарнии, потому что они красивые и трогательные. И очень уютные.
Вот вы кого любите больше: Толкина или Льюиса?
Вот вы кого любите больше: Толкина или Льюиса?
Триста лет тому назад обещала написать про любимые кулинарные книги, которых у меня полным-полно.
Час настал, и я сразу захожу с козырей — с «Курса элементарной кулинарии» Гордона Рамзи.
Во-первых, Рамзи — бог, и кто не согласен, может прямо сейчас встать и уйти. Да, тут я чересчур радикальна, но серьезно: он бог.
Во-вторых, даже если бы книгу написал не Рамзи, она была бы замечательной и стоила бы своих денег (хорошие кулинарные книги нынче недешевы). Это не сборник рецептов — это учебник, который научит азам: какую сковородку купить (нет, не бешено дорогой набор), какой нож выбрать, как его держать, как точить, как порезать им лук и не только, который объяснит, почему нужен и венчик, и миксер, как выбрать мясо, как жарить стейк, поможет составить базовый набор специй для вашей кухни... Короче, просто клад.
Это не безумно сложная кулинарная книга от повара с мишленовскими звездами — это сборник нескучной классики и недорогих быстрых блюд на одного, на двоих, на целую компанию. Мясо, рыба, супы всех видов и мастей, выпечка, — и все с дельными советами в самый подходящий момент.
А какие фотографии, товарищи...
Час настал, и я сразу захожу с козырей — с «Курса элементарной кулинарии» Гордона Рамзи.
Во-первых, Рамзи — бог, и кто не согласен, может прямо сейчас встать и уйти. Да, тут я чересчур радикальна, но серьезно: он бог.
Во-вторых, даже если бы книгу написал не Рамзи, она была бы замечательной и стоила бы своих денег (хорошие кулинарные книги нынче недешевы). Это не сборник рецептов — это учебник, который научит азам: какую сковородку купить (нет, не бешено дорогой набор), какой нож выбрать, как его держать, как точить, как порезать им лук и не только, который объяснит, почему нужен и венчик, и миксер, как выбрать мясо, как жарить стейк, поможет составить базовый набор специй для вашей кухни... Короче, просто клад.
Это не безумно сложная кулинарная книга от повара с мишленовскими звездами — это сборник нескучной классики и недорогих быстрых блюд на одного, на двоих, на целую компанию. Мясо, рыба, супы всех видов и мастей, выпечка, — и все с дельными советами в самый подходящий момент.
А какие фотографии, товарищи...
Как-то внезапно переплелись «Северное сияние» и кулинарная тема:
Лира откусила кусочек сырой тюленьей почки. Ничего более нежного и вкусного она не едала за всю свою жизнь.
Цель: попробовать сырую тюленью почку.
Лира откусила кусочек сырой тюленьей почки. Ничего более нежного и вкусного она не едала за всю свою жизнь.
Цель: попробовать сырую тюленью почку.
Слушайте, слушайте, книга просто потрясающая. В мире «Северного сияния» очень большую роль играет религия — подробнее расскажу в полноценном отзыве, завтра будет уже. Но не могу не поделиться. Тут, значит, приводится кусок из начала местной Библии. И там дивное:
«И узнали они это различие, и познали, что есть добро и что есть зло, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе одеяния». — Лорд Азриел закрыл книгу. — Вот таким образом в мир пришел грех. Грех, срам и смерть. И произошло это в тот самый момент, когда альмы людей обрели свои законченные или постоянные формы.
То есть мне не показалось, что дети у Пулмана безгрешны и не способны на зло, а вот взрослые — ну просто пипец все.
«И узнали они это различие, и познали, что есть добро и что есть зло, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе одеяния». — Лорд Азриел закрыл книгу. — Вот таким образом в мир пришел грех. Грех, срам и смерть. И произошло это в тот самый момент, когда альмы людей обрели свои законченные или постоянные формы.
То есть мне не показалось, что дети у Пулмана безгрешны и не способны на зло, а вот взрослые — ну просто пипец все.
Я к вам снова с постом по поводу дня рождения. На этот раз — Марка Твена.
Зверски любила его в детстве. Именно его творчество приучило меня читать несколько книг одновременно — «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» спасал меня от совершенно не заходившего мне в те летние каникулы «Спартака».
А ещё я обожала «Принца и нищего». И мне так нравились иллюстрации в моей голубой книжечке...
Зверски любила его в детстве. Именно его творчество приучило меня читать несколько книг одновременно — «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» спасал меня от совершенно не заходившего мне в те летние каникулы «Спартака».
А ещё я обожала «Принца и нищего». И мне так нравились иллюстрации в моей голубой книжечке...