Ничего необычного, просто Пыпина радость отказалась вставать под гимн России на спортивном турнире. Отличная иллюстрация поведения тех кому Пыпа щедро раздает паспорта. У них свой язык, cвоя вера и свои флаги. В Россию они едут лишь с целью экспансии и паразитирования с абсолютным презрением к местным и абсолютно не стесняются это демонстрировать. Результат за окном.

Осточертевшие своим холодом, железными сиденьями и пакетированным чаем Химки все 90 минут игры заставляли разогревать сердце надеждой на удачный исход матча.

Тем временем на бровке процветал римейк Дня сурка, в котором Билл Мюррей в очередной раз начинает все с начала, убивая своим отношением к делу, указанные выше надежды болельщиков непобедимых и легендарных.

На пресс-конференции старина Мюррей наверняка, пусть очень и невнятно, найдет объяснение чего не хватило именно сегодня, почему не удержали победу и где надо еще дорабатывать.

Всё это действительно важно и нужно говорить, и рассказывать, но вариантов выйти из сложившейся ситуации, в которой оказалось Торпедо пока не видно.

Московское Торпедо с нынешним руководством вновь и вновь просыпается 2-го февраля, под одну и ту же песню в радиобудильнике на послематчевой пресс-конференции.

И конечно освобождения от временнОй петли не предвидится.

⚡️«Выметайся, Кононов Олег!»: скандируют фанаты Торпедо в Химках на игре против Сокола.

Короче, не будет у болельщиков встречи с собственниками)) Некогда руководству, некогда пресс-службе)) На шашлыках они))

Сразу после финального свистка Кононов выглядел растерянным и будто впервые всерьёз осознал, что ничего изменить не способен. 

Он обернулся на поле, пытаясь там что-то рассмотреть, пошёл в подтрибунное помещение, обернулся вновь, словно хотел вернуться, и только спустя несколько мгновений исчез окончательно. 

Затем он появится на послематчевой пресс-конференции, и станет ясно, что главный тренер профессионального футбольного клуба не знает не только имён своих игроков. 

Он не знает, сколько очков у его команды, он настолько оторван от объективной реальности, что уже не способен отличить стадию кризисного клуба, прочно стоящего на вылет, от собственного ужина.

В его понимании команду необъективно судят, хотя именно по этой причине под следствием находится владелец клуба, и последнее, чем можно пытаться оправдать собственные неудачи - намеренные судейские ошибки. 

Он всерьез говорит о том, что нужно время для достижения положительных результатов, и что это долгий процесс, хотя команда к этому моменту открыла второй круг, находясь в стадии развала, ну или распада, и единственное, чего в этой ситуации нет категорически - времени. 

Единственное, чем можно помочь Олегу Кононову - медицинское освидетельствование, потому что он болен. 

Но даже это не самое безумное в происходящем. 

В обычном мире можно требовать увольнения тренера, можно бунтовать, писать письма, переходя на уровень выше управления клубом, идти на открытые конфронтации, добиваться встречи с руководством - всё можно, лишь бы найти выход из кризисной ситуации. 

Но в случае с Торпедо всё это не сработает. 

Единственный, кто может снять Кононова - его назначил. 

И даже это не самое безумное, точка падения максимально далека от края реальности. 

Единственный, кто может уволить Олега Кононова не просто его назначил, он его вернул обратно после увольнения, связанного с его временным отсутствием. 

Ещё раз, зафиксируем степень безысходности:

Единственный способ уволить Кононова - решение Соболева. 
А единственное решение, которое принял Соболев - назначить Кононова.
И вернуть Кононова. 

Никто. Ничего. Не будет менять. 

Это какое-то извращение - ты просто смотришь на то, как твой любимый клуб вылетает полгода назад из РПЛ (по факту туда не влетев), а теперь вылетает из ФНЛ. 

И не можешь ничего изменить. 

Где-то там, у себя под домашним арестом, сидит человек, убеждённый в том, что единственное правильное в любой ситуации решение - его собственное, независимо от всех объективных факторов. 

А где-то здесь сидит тренер, сошедший с ума, потерявший связь с реальностью от дурманящей вседозволенности. 

И всё, больше ничего нет. 
Это конец текста.