#lacewars_Ликбез

Сейчас в фоновом режиме ковыряю перевод книги Яцека Пекары «Характерник» (спесивые польские паны, сабли, чертовщина — всё как мы любим), и в процессе столкнулся с таким интересным явлением, как «макаронизм». И к макаронам он не имеет никакого отношения. Само слово это пришло из Италии (от итал. macaronismo), и первоначально это была комическая поэзия, где к итальянским словам приделывали латинские окончания. В более широком смысле макаронизм — это слова-гибриды, образованные слиянием частей слов из разных языков.

Ну, например, когда вы радостно сплетничаете, как кого-то «отфакали» — это макаронизм. Отксерили документ — макаронизм. Автор написал «говнопост» — да, и это тоже макаронизм. Так называемый «новояз» на 99,9% состоит из макаронизмов. Но вот что интересно — явление это отнюдь не новое. Я ведь не просто так упомянул книгу, в которой действие происходит в конце XVII века. Шляхта Речи Посполитой (и не только она) тоже любила козырнуть модным словцом, а поскольку тогда на диком хайпе была Античность (а у католиков — ещё и латынь), ясновельможные господа нещадно коверкали слова родной речи, добавляя туда латинские корни. И получалось что-то типа onerować, то есть «обременять» (от лат. onus/oneris (бремя) + польский глагольный суффикс –ować) или praepediować, «препятствовать» (от лат. praepedio (спутывать ноги, мешать) + -ować). Ну, чисто наше «пойти подэнсить». А ещё ясновельможные паны любили впихнуть латинские выражения прямо в середину предложения на польском. Например: Mówi ex cathedra, ale rozum ma in cruda radice» (Говорит с кафедры [авторитетно], но ум имеет в сыром корне [недоразвитый].) Опять же, вспоминаем тьолочек из инсты с их «Назовите ваши фэйворитс уходовые средства!» и тому подобные продукты высокоорганизованной умственной деятельности.

Тут надо держать в голове, что в Речи Посполитой латынь была вторым государственным языком. На ней велось судопроизводство, писались законы, проходили сеймы. Благодаря иезуитским коллегиумам, через которые проходила почти вся шляхетская молодежь, знание латыни было повсеместным. Считалось, что шляхтич, не знающий латыни, — не совсем шляхтич. К тому же, шляхта верила в своё происхождение от древнего племени сарматов (отсюда и название культуры — сарматизм). Они считали, что некогда сарматы покорили славянские племена и сформировали правящую элиту, поэтому вся шляхта — это сарматы, а все «хамы» (люди низкого происхождения) — это славяне. Польские дворяне всерьёз считали себя равными древним римлянам, и смешение языков как бы подчёркивало эту связь.

К середине XVIII века этот стиль выродился. Он стал настолько громоздким и непонятным, что превратился в карикатуру на самого себя. Речь шляхты стала напоминать бессмысленный набор звуков, где за латынью терялся смысл. В эпоху Просвещения началась борьба за чистоту польского языка, макаронизмы стали считать признаком дурного вкуса, отсталости и «сарматского варварства».

Макаронизм в том или ином виде существовал во многих странах, и не миновал он и Россию. Вспомнив школьную программу по литературе, вы без труда назовёте автора, любившего обогащать свои тексты французским языком. Это, конечно же, Лев Толстой. Вот только он ничего не придумал — высшее общество первой половины XIX века так и разговаривало, поскольку в моде было все французское. «Он сделал мне афронт», «это такой моветон» и тому подобное — обыкновенные макаронизмы.

А теперь вспоминаем «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесса. «Koziol и svolotsh»! А когда выходцы из стран СНГ о чём-то активно спорят, среди потока их непонятной речи нет-нет да и бабахнет сочное «билять». Ага, тоже макаронизм. Так что, в известном смысле, новояз существовал (практически) всегда и (практически) везде. И, как правило, был атрибутом какой-то моды. Так что не ругайте бедных зумеров — не они это безобразие придумали.

@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX

#lacewars_истории

...Предыдущий экипаж («Скайлэб-3») состоял из ветеранов, которые работали как проклятые, перевыполнили план на 150% и задали такую планку производительности, что в Хьюстоне, похоже, решили, что астронавты — это такие биороботы, которым сон и отдых нужны чисто номинально.

И вот на смену им прилетает «Скайлэб-4»: Джеральд Карр, Эдвард Гибсон и Уильям Поуг. Все трое — новички, в космосе ни разу не были. А на Земле, потирая руки, сидят планировщики НАСА, которые расписали каждую минуту их жизни на три месяца вперёд. Буквально каждую. 6051 человеко-час работы. Выгрузка тысяч предметов, медицинские тесты, наблюдения за Солнцем, ремонт. Гайз, вы теперь stakhanovtsy!..

ЧИТАТЬ

@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX

#lacewars_истории

Бешеный Майк: как ирландский бухгалтер стал королём наёмников

В истории Холодной войны было много колоритных персонажей, но Томас Майкл Хоар, более известный миру как «Бешеный Майк», не похож ни на кого другого. Это был джентльмен удачи с дипломом бухгалтера и опытом боёв Второй мировой, который между перестрелками цитировал Шекспира и требовал от своих головорезов бриться каждое утро, даже если вокруг рвались снаряды. Самое смешное в этой истории то, что своё знаменитое прозвище «Бешеный» он получил не от друзей, а от врагов. Это восточногерманское радио, захлебываясь от праведного социалистического гнева, называло его «бешеным кровавым псом империализма». Майку прозвище понравилось, и он с удовольствием носил его как орден до конца своих дней.

Звёздный час Хоара пробил в 1960-х, когда Бельгийское Конго получило независимость и тут же рухнуло в пучину гражданской войны. Золотая эпоха для людей, которые умели стрелять и не задавали лишних вопросов. Сначала Хоар разминался в Катанге во главе подразделения «Коммандо 4», успев попутно жениться на стюардессе, но подлинная слава догнала его в 1964 году. Тогдашний премьер-министр Моиз Чомбе нанял Хоара для борьбы с восстанием Симба. Повстанцы верили в магию «дава», которая якобы превращала пули в воду, и под воздействием наркотиков шли в атаку с мачете на пулеметы. Хоар оперативно сформировал «Коммандо 5» — пёструю компанию из трехсот бойцов, костяк которой составляли южноафриканцы. Его правой рукой стал капитан Дж. Д. Снигарс, молодой десантник из ЮАР.

Их самой известной акцией стала операция «Красный дракон». Пока политики в ООН выражали озабоченность, в Стэнливиле мятежники взяли в заложники более полутора тысяч европейцев. Хоар, действуя в связке с бельгийскими парашютистами, кубинскими пилотами-эмигрантами и наёмниками ЦРУ, провел дерзкую операцию по их спасению. Это был тот редкий случай, когда «солдаты удачи» спасали жизни, а не отнимали их. «Бешеный Майк» стал мировой знаменитостью и даже консультировал создателей культового фильма «Дикие гуси», где его альтер-эго сыграл Ричард Бёртон.

Казалось бы, на этом можно было уходить на покой, писать мемуары и играть в гольф. Но скука — страшный враг для человека действия. В 1981 году, когда Хоару было уже за шестьдесят, он ввязался в авантюру, которая превратила его героический миф в трагикомедию. Целью стали Сейшельские острова в Индийском океане, где группа заговорщиков решила свергнуть президента Альбера Рене. Отряд из полусотни наёмников прибыл на острова под видом благотворительного клуба любителей пива «Древний орден вздувателей пены». Крепкие мужчины, якобы регбисты и туристы, везли с собой сумки с игрушками для детей-инвалидов. А под игрушками лежали разобранные «калашниковы».

Но в аэропорту прибытия бдительный таможенник решил проверить багаж одного из «туристов» и нашёл в сумке с двойным дном ствол. Тут же, прямо в терминале, началась перестрелка. Эффект внезапности пошёл по известному адресу, и вместо блицкрига получилась осада туалета в зоне прилёта. Поняв, что переворот провалился, не начавшись, Хоар принял единственное возможное решение: бежать. Наёмники захватили только что приземлившийся Boeing 707 авиакомпании Air India и вежливо попросили пилотов подбросить их до Дурбана. Но их там уже ждали.

Позже на суде Хоар утверждал, что операция была санкционирована правительством ЮАР, и судья, конечно, ему не верил, называя «беспринципным человеком с кавалерским отношением к правде». Правда позже комиссия ООН и сам премьер Питер Бота признали: да, спецслужбы ЮАР действительно давали оружие и патроны для этого цирка. Но это было потом. А пока судья приговорил легендарного полковника к 10 годам тюрьмы за угон самолёта. Большинство его людей отделались легким испугом и короткими сроками, но тем, кто не успел на самолет и остался на Сейшелах, повезло меньше — четверым грозила смертная казнь. Майкл Хоар вышел на свободу через три года, но эпоха наёмников-романтиков к тому времени окончательно ушла в прошлое.

@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX

#lacewars_Ликбез

Последняя загогулина: главное новогоднее обращение нашего детства

31 декабря 1999 года Россия по привычке крошила салаты, охлаждала шампанское и готовилась слушать дежурные фразы о том, что год был непростым, но мы выстояли. А в это самое время в Кремле Борис Ельцин готовил своё последнее обращение к стране в качестве президента. Наверное, большинство из нас помнит тот день.

Секретность была такой, что позавидовали бы спецслужбы. Ещё 28 декабря Ельцин, как ни в чём не бывало, записал стандартное, скучное новогоднее поздравление. Елка, бокал, «дорогие россияне» — всё по канону. Телевизионщики поехали монтировать материал, уверенные, что их работа закончена. Но 31-го числа, когда страна ещё спала, в Кремле началось странное движение. Съёмочную группу срочно выдернули из отпусков и предпраздничной суеты. Ельцин заявил, что ему «не нравится голос» на первой записи и надо все переделать. Спичрайтеры потели, охрана нервничала, а дочь Татьяна Дьяченко просила осветителей сделать свет «менее праздничным». Когда режиссер Калерия Кислова увидела текст на телесуфлёре, у нее, как говорят очевидцы, вытянулось лицо. Осветитель, севший в кресло президента для проверки кадра, прочитал первые строки и побелел. Там не было дежурных пожеланий счастья. Там была история.

В народной памяти это событие намертво спаялось с фразой «Я устал, я ухожу». Это, пожалуй, самый яркий пример «эффекта Манделы» в нашей новейшей истории. Пересмотрите запись: Ельцин не говорил, что он устал. Он сказал: «Я ухожу. Я сделал всё, что мог». В этом не было жалобы старика, в этом была констатация факта политиком, который понимал, что его время истекло, и который нашёл в себе силы признать это первым. Но самое важное в той речи — не факт отставки, а интонация. Российские правители не имеют привычки извиняться. Иван Грозный каялся перед Богом, но не перед подданными. Сталин и Брежнев могли признать ошибки только в ближнем кругу. Ельцин же попросил прощения у всей страны. «Прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд... Я сам в это верил. Казалось, одним рывком — и все одолеем». Фактически, это была исповедь человека, лишь под конец жизни понявшего, что новый мир не строится ни за 500 дней, ни за десять лет. В этот момент перед камерой сидел не грозный «Царь Борис», разгонявший парламент танками, а пожилой, измотанный и больной человек, который осознал груз своих ошибок.

Операторы вспоминали, что после слов «С Новым годом, с новым веком, дорогие мои!» Ельцин сидел неподвижно несколько минут. По его лицу текли слезы. Затем в кабинет вошли люди с неузнаваемыми лицами, и состоялась передача «ядерного чемоданчика». Ельцин передал символ сверхдержавы премьер-министру Владимиру Путину — человеку, которого он сам выбрал и привел к власти, несмотря на скепсис элит. Мало кто знает, что и сам «наследник престола» вовсе не горел желанием становиться и. о. президента. Когда за две недели до этого, 14 декабря, Ельцин впервые озвучил свой план уйти досрочно и оставить Путина за главного, тот ответил вежливым отказом. Ельцину пришлось буквально уговаривать преемника.

Патриарх Алексий II готовился к службе в Храме Христа Спасителя, когда ему сообщили новость об уходе Ельцина. Говорят, предстоятель выдержал долгую паузу и сказал только одно слово: «Мужское».

Когда обращение вышло в эфир в полдень, страна встретила его по-разному. Люди звонили друг другу, спрашивая «Ты видел?!». Кто-то плакал, кто-то злорадствовал, кто-то просто выдохнул. 51% опрошенных испытали удовлетворение, но многие почувствовали и тревогу перед непредсказуемостью новых времён. Ельцин уехал из Кремля в тот же день и встречал новый год уже на даче. В ночном небе взрывались салюты, Россия вступала в другую эпоху.

@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX

#lacewars_Ликбез

Русская ладья как инструмент политики

В первобытном лесном океане, которым была Восточная Европа тысячу лет назад, река была, в сущности, главной транспортной артерией. Продираться сквозь чащобу было занятием для святых отшельников, а вот сесть в лодку и оттолкнуться от берега — это был выбор разумного человека, желающего дожить до внуков. Поэтому вокруг рек и озер начали кучковаться славянские племена, создавая «речную цивилизацию», которая позже станет Киевской Русью.

В начале наши предки плавали на том, что греки пренебрежительно называли «моноксилами» — то есть, попросту говоря, на долблёнках. Брали вековой дуб или липу, выдалбливали сердцевину, и получалось корыто, которое двигали шестами. Но голь на выдумки хитра, и довольно быстро эта примитивная конструкция эволюционировала в знаменитую русскую ладью.

Местные корабелы додумались наращивать борта досками внахлёст, как делали варяги на своих драккарах, ставить мачту с прямым парусом и сажать за вёсла до сорока гребцов. Получалась так называемая «набойная ладья» длиной около 18–20 метров и шириной до трех, которая, с одной стороны, могла выдержать морской шторм, а с другой — была достаточно лёгкой, чтобы экипаж мог на руках перетащить её через пороги. Осадка ладьи была всего около полуметра, что позволяло проходить там, где византийская галера села бы на брюхо. Именно на таких корабликах и ходили «из варяг в греки», по главной торговой артерии, на которой, собственно, и разжирели Киев и Новгород.

К IX веку славяне осмелели настолько, что начали заглядывать в гости к главной сверхдержаве того времени — Византии. И заглядывали они туда не как туристы. Вещий Олег в 907 году привёл под стены Константинополя (или Царьграда, как его звали наши) целую армаду ладей. Так он показал, что Русь — это не просто кучка лесных племён, а сила, с которой императорам придется считаться и торговать беспошлинно. Однако не всегда всё шло гладко. В 941 году князь Игорь Рюрикович решил повторить успех предшественника, но нарвался на византийское вундерваффе — «греческий огонь». Византийские дромоны, оснащённые сифонами с горючей смесью (своего рода средневековый напалм), устроили русскому флоту настоящую бойню в Босфоре. Игорь бежал, но, надо отдать ему должное, не сломался. Уже через три года он вернулся, и тогда греки предпочли откупиться, благоразумно уклонившись от боя.

Святослав Игоревич и вовсе жил войной, громя Хазарский каганат и наводя ужас на Балканы. Его сын Владимир, прежде чем стать Крестителем, тоже успел отметиться морскими походами на Византию. Последний же крупный набег на Царьград случился уже при Ярославе Мудром, в 1043 году, когда его сын Владимир Ярославич разбил греческий флот прямо во время бури. После смерти Владимира Мономаха в 1125 году единая держава пошла трещинами, и князьям стало не до внешних врагов — они занялись выяснением отношений друг с другом.

В 1151 году произошла крупная битва на Днепре между Изяславом Мстиславичем и Юрием Долгоруким (тем самым, что основал Москву). Изяслав вывел на реку настоящих монстров по меркам того времени: его ладьи имели крытые палубы, защищавшие гребцов от стрел, и, что важно, рули на носу и на корме. Это позволяло не разворачивать судно в узком русле, а просто менять направление движения, что давало тактическое преимущество, которое в тесной речной свалке стоило дорого. Флот Юрия не смог ничего противопоставить им.

К концу XII века центр политической тяжести начал смещаться на северо-восток, во Владимиро-Суздальское княжество. Здесь правил Всеволод Большое Гнездо, который вместе со своим сыном Юрием Всеволодовичем перенесли вектор экспансии с юга на восток, гоняя флотилии по Волге против булгар. Во время этих походов Юрий основал Нижний Новгород — форпост на слиянии Оки и Волги, который должен был застолбить русское присутствие на восточных рубежах. Но беда придёт не с реки и не от привычных половцев или булгар, а из монгольской степи. Впрочем, это уже другая история.

@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX

#lacewars_истории

Спектакль на Семёновском плацу: как Николай I лечил интеллигенцию от социализма

22 декабря 1849 года в Петербурге состоялась одна прелюбопытнейшая история, ныне известная нам как «инсценировка казни петрашевцев». И она, в сущности, и подарила нам того Фёдора Достоевского, которого мы знаем.

Вообще, а кто такие петрашевцы? Если перевести реалии XIX века на язык века XXI, это были типичные «сетевые хомячки» и «диванные эксперты» своего времени. Они собирались по пятницам у Михаила Буташевича-Петрашевского, известного светского «тролля» и «пранкера» (например, он мог выйти на Невский в женском платье), и поговорить о том, «как нам обустроить Россию». Главным их «преступлением» была любовь к французским утопиям. Они зачитывались Шарлем Фурье и всерьёз обсуждали строительство фаланстеров — идеальных общежитий для счастливых людей. Сам Петрашевский даже попытался построить такой фаланстер для своих крестьян. А те, будучи людьми простыми и консервативными, барской заботы не оценили и «дворец будущего» попросту сожгли. Это, впрочем, мечтателя ничему не научило. Среди гостей был и молодой инженер Фёдор Достоевский, и поэт Алексей Плещеев. Самое страшное, что они сделали с точки зрения закона — читали вслух запрещённое письмо Белинского к Гоголю. Это была обычная интеллигентская фронда: поругать цензуру, помечтать о свободе, выпить чаю и разойтись по домам.

Однако на дворе стоял 1849 год. Европа пылала в огне революций, троны шатались, а монархи нервно паковали чемоданы. Николай I, недругами прозванный Палкиным, но бывший, безусловно, блестящим администратором, прекрасно понимал, что пожар легче тушить в зародыше. Он не был параноиком, он был реалистом. В кружке Петрашевского уже завёлся Николай Спешнев — настоящий «демон революции» (прототип Ставрогина из «Бесов»), который говорил не о фаланстерах, а о бунте и крови. Император решил преподать урок. Арестовали всех скопом. Следствие шло долго, приговор прозвучал как удар грома: смертная казнь. Расстрел. За чтение писем и разговоры о Фурье? Да, именно так. Государство не собиралось разбираться в сортах утопистов, оно хотело показать, что бывает за игры с огнём.

22 декабря 1849 года их вывезли на Семёновский плац. Мороз стоял под минус двадцать. Осужденных одели в белые саваны, над их головами сломали шпаги (символ гражданской смерти), после чего первую тройку привязали к столбам. Достоевский стоял во второй очереди. Жить оставалось — на пару вздохов. То, что происходило дальше, Достоевский потом назовёт «десятью ужасными, безмерно страшными минутами». Николай Григорьев, офицер, стоявший у столба, сошёл с ума — его рассудок просто не выдержал напряжения. Сам Достоевский успел сказать другу: «Мы будем с Христом», на что тот, будучи атеистом, горько ответил: «Горсткой праха».

И вот, когда солдаты уже прицелились, ударил отбой. Примчался флигель-адъютант с царским помилованием. И это был не спонтанный акт милосердия, а продуманный заранее ход. Николай I с самого начала знал, что никого не убьёт. Он хотел не уничтожить этих людей физически, а сломать их морально, выбить из голов дурь «французских идей». Смерть заменили каторгой. Петрашевский поехал на вечное поселение (где и сгинул, так и не поняв, что его утопии никому не нужны), Достоевский получил 4 года каторги.

Был ли жестоким поступок царя? Безусловно. Но это была жестокость хирурга, который режет гангрену, чтобы спасти пациента. И, как показала история, «терапия» сработала блестяще — по крайней мере, в одном случае. На эшафот взошёл молодой, самовлюблённый либерал, мечтавший о славе и переустройстве мира. Сошёл с него (а позже вернулся из Сибири) глубокий религиозный мыслитель, монархист и русский националист Фёдор Михайлович Достоевский. Те минуты в очереди к столбам вымарали из него поверхностный социализм и заставила заглянуть в такие бездны человеческой души, которые не снились никакому Фурье.

@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX

#lacewars_Статья

Есть у людей такой стереотип, что всё экзотическое и далёкое непременно должно быть чудесным, мудрым и хранить тайны мироздания. На бытовом уровне это означает, что ингредиенты косметики творят настоящие чудеса только если их добыли из редких растений где-нибудь в верховьях Ориноко. Духи-проводники медиумов — это обязательно какие-нибудь древнеегипетские принцессы, а никак не водитель автобуса из Саратова, по пьяни уснувший в сугробе. А разные экзальтированные и «ищущие себя» люди боготворят Индию, постигая внутренние истины под руководством «нищенствующих» гуру, у которых за углом неизменно припаркован «Роллс-Ройс». Ну и, конечно, когда речь заходит о Ганди, которого до сих пор многие воспринимают как святого в простыне, всё ещё очень силён миф, который он сам так искусно для себя сплёл.

ЧИТАТЬ

@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX