Недавно был обзор ролика Панчина про мораль от Васила, еще от Тараса с Муратом на канале TOLK. Я посмотрел немного и то, и другое. Думаю, что у всех все сгорело весьма справедливо.

Панчин рассказал несколько сюжетов из исследований этических установок людей и животных, а потом из этого должно было как-то следовать, что Бог не нужен для объяснения морали. При этом Панчин постоянно путает то, что объясняется: этические установки людей и животных, или же нормативная сфера как таковая. Я, кстати, вполне допускаю, что Панчин не понимает этой разницы. На самом деле это нормально, разница эта вообще не так очевидна и я на курсе по этике давал студентам практическое задание, чтобы эту разницу увидеть.

Основная ошибка Панчина в том, что верующие не утверждают, будто религия объясняет этические убеждения или диспозиции. Панчин думает, будто с точки зрения верущих если бы не было религии, то исторически не было бы этических убеждений и диспозиций. Кто-то так думает? Я не знаю таких.

Моральный аргумент на самом деле пытается объяснить нормативную сферу как таковую. Идея его в том, что существование Бога объясняет не то, почему мы, например, считаем, что нужно помогать людям, а почему это действительно так. Или же, например, существование Бога может помочь объяснить, почему мы способны эпистемически отслеживать моральные факты. Однако даже в таких версиях не все теисты являются сторонниками этого аргумента (как, например, им не являюсь я).

В итоге получается так, что Панчин сделал ролик в жанре "разоблачение верунов", но при этом не рассмотрел их реальные взгляды на эту тему, а просто создал игрушечную позицию и поиздевался над ней, делая вид, что издевается над реальными людьми.

Я думаю, что Панчину нужно было делать эволюционный аргумент разоблачения против моральных фактов. Мол, эволюция объясняет этические установки и поэтому даже если не было бы моральных фактов, установки все равно были бы. Поэтому проще теория, что таких фактов нет. Я думаю, что примерно такое рассматривалось во время написания ролика, но тогда это было бы непопаданием в аудиторию. Это означало бы, что нет на самом деле ничего плохого в огромном списке очень и очень плохих вещей вроде [заполните сами]. Такой вывод был бы слишком сильным мировоззренческим апдейтом для нулиан, которые просто хотели попить вечером чайка с бутербродами под веселого Панчина.

Со мной вышел подкаст на Insolarance Cult.

Давно что-то я музыку не выкладывал на канал. Вот вам коротенький романс Габриеля Форе для органа и виолончели, невероятно красивое сочинение. Исполняют Ивета Апкална и Валентино Ворлич.

Секторное конструирование статуса (часть 1/2)

Я часто думаю о том, как устроено общение, и иногда даже пишу здесь об этом. В прошлый раз я говорил о ролевом проецировании — это когда люди своими действиями создают и навязывают другим иллюзию истории и прагматики, которая на самом деле не соответствует реальной ситуации (да, я считаю, что в этом случае вполне допустимо говорить о реальной ситуации в отдаленном смысле).

Недавно я обратил внимание на другой интересный феномен, для которого у меня нет удачного названия; быть может, кто-то из подписчиков предложит варианты? Начну с примера. Допустим, вы общаетесь в компании, и речь заходит о каком-нибудь философе. Кто-то из присутствующих неправильно вспоминает название работы, и другой участник не просто поправляет его, а создает ситуацию статусной конкуренции, например так: «То есть ты не знаешь, как называется эта книга, но рассуждаешь об этом. А называется она вообще-то вот так-то и так-то…». В дополнение к этому есть еще и подтекст: «Ты вообще не достоин рассуждать об этом, и я это только что доказал. Тебе следует сидеть и помалкивать».

Или, например, люди довольно мило говорят об истории, и кто-то высказывает мысль. После этого один из участников жестко отрезает: «Нет. Это вообще не так. И это было в 1834 году», — но говорится это таким образом, что присутствует однозначный подтекст: «Сиди и молчи, или ты хочешь сразиться со мной и выяснить, кто победит?».

Это не слишком красочные примеры, но, думаю, их достаточно для начала. Тут, конечно, проявляются заносчивость и кичливость — довольно неприятные черты характера, — но также есть, на мой взгляд, интересная специфика. В этих ситуациях человек создает отдельную мини-игру, которая в его/ее представлении сортирует социальный статус таким образом, что победитель в этой мини-игре оказывается в доминирующей позиции по отношению к проигравшему уже внутри общей коммуникативной ситуации.

В первом примере эта мини-игра называется так: кто знает название книги, тот и победил. Во втором случае — кто знает дату, тот и победил. В зависимости от того, насколько человек в целом заносчив, а также от ситуативных факторов, эти мини-игры предполагают большую или меньшую ставку. Я лично наблюдал ситуации, когда мини-игра конструировалась так, будто вообще вся ценность человека ставится на кон и вся его судьба будет определена тем, победит он или проиграет.

Таким образом, дело не просто в том, что общение в целом воспринимается как игра с нулевой суммой (что весьма характерно для общения с заносчивыми людьми), а в том, что человек:

1. искусственно создает конкурентные сектора, которые
2. заранее сконструированы так, что вероятность победы в них крайне высока для того, кто их создает, и
3. победа, как предполагается, сортирует социальный статус внутри общей коммуникативной ситуации, а не только внутри этого локального сектора.

Более того, я бы еще добавил, что

4. как правило, конструирование конкурентного сектора для сортировки социального статуса касается того, что на самом деле не является важным.

Секторное конструирование статуса (часть 2/2)

Я не просто так привел пример, в котором мини-игра создается из обсуждения конкретной даты или названия. В основном так и происходит: люди цепляются за глубоко вторичные вещи, чтобы втянуть оппонента в конкурентный сектор (или же просто зафиксировать свою победу в только что созданном таком секторе), в котором социальный статус будет отсортирован так, что создатель конкурентного сектора окажется в доминирующей позиции внутри общей коммуникативной ситуации. Это весьма ожидаемо, потому что цель этого действия — попасть в доминирующее положение, поэтому человек неизбежно будет часто цепляться за то, что важным не является.

Думаю, что весьма очевидно, насколько это порочно. Однако проблема в том, что такой тип поведения редко получает заслуженную реакцию осуждения в силу того, что у этого явления нет четкого обозначения в языке. Было бы здорово иметь какой-то глагол, с помощью которого можно было бы сразу ухватить явление и осудить его. Пока что я называю его секторным конструированием статуса.

Есть и не самое очевидное следствие для того, у кого секторное конструирование статуса входит в привычку и, таким образом, становится пороком. Если человек привыкает это делать — а, как правило, это происходит в сфере того, что не так важно для общей картины (например, конкретная дата или название), — то он систематически обучается наделять значимостью то, что значимым не является. Если мы исходим из того, что понимание, будучи ценным эпистемическим состоянием, предполагает способность отличать важное от неважного, то человек систематически искажает в себе эту способность и становится порочным не только этически, но и рискует стать порочным эпистемологически.

Вышел очень крутой подкаст, где Евгений Логинов, Артем Юнусов и Антон Кузнецов обсуждают статьи, которые недавно выходили на русском. Мне кажется, что это просто шикарный формат, я бы и сам с радостью в таком принял участие. Прямо интересно было слушать, надеюсь, что скоро еще что-то выйдет.

В этот раз они взяли мою статью, где я критикую аргумент против ретрибутивизма, суть которого в том, что ретрибутивные интуиции попадают под эпистемическое подозрение в силу их эмоциональной природы. Много хорошего они сказали, и еще в обсуждении был действительно дельный комментарий про эмпирические исследования психопатов. Я изучил сегодня утром эту тему подробнее и пришел к выводу, что эмпирическая часть моего последнего аргумента и вправду устарела. Однако все это не особо меняет общую диалектическую ситуацию в том вопросе, который я обсуждаю. Возможно, об этом нужно написать отдельный текст. Под роликом на ютубе я написал несколько комментариев об этом всем, если кому-то интересно, можете там их почитать.

Зло и свобода воли

Защита от свободы воли утверждает, что зло в мире является побочным следствием блага наличия свободы воли: Бог не желает зла, но допускает его, поскольку благо свободы воли перевешивает соответствующие издержки.

Стандартное возражение известно: почему Бог не создал мир, в котором свободные агенты никогда не совершают зла — например, райский мир? Классический ответ (в духе Плантинги) состоит в том, что Бог не мог создать такой мир, поскольку существует тезис трансмировой порочности (ТТП): для любого свободного агента и любого возможного мира, в котором он существенно свободен, найдётся сценарий, в котором он совершает моральное зло.

Однако ТТП требует объяснения. Постулировать необъяснённый необходимый модальный факт — крайне теоретически тяжёлый ход. Возможные объяснения ТТП, насколько я вижу, делятся на внутренние (связанные с устройством агента) и внешние (связанные с условиями, в которых агент действует).

Внутренние объяснения

Даже в либертарианских моделях свободы предполагается, что действие осуществляется на мотивирующих основаниях — иначе не удаётся зафиксировать релевантную форму контроля, необходимую для моральной ответственности. Внутреннее объяснение ТТП может ссылаться либо на
(a) мотивационную структуру агента, либо на (b) его эпистемические условия.

(a) Мотивационное объяснение.
Если ТТП объясняется тем, что свобода воли метафизически предполагает плохую или дефектную мотивацию, то получается, что Бог изначально создаёт порочных агентов. Это выглядит крайне неправдоподобно в рамках классического теизма.

(b) Эпистемическое объяснение.
Можно сказать, что агенты всегда находятся в недостаточно хорошей эпистемической позиции. Но тогда возникает вопрос о пороге: почему не существует такого уровня знания и понимания, при котором свободный агент хотя бы в одном возможном сценарии гарантированно не поступает плохо? Если Бог способен создать агентов с достаточным знанием для этого, то почему Он не актуализирует такой сценарий? В этом случае довод от свободы воли уже не работает сам по себе и требует дополнительных объяснений того, почему Бог не может или не желает создать агентов с достаточными эпистемическими условиями.

В итоге внутренние объяснения либо предполагают, что Бог создаёт порочных агентов, либо что Он создаёт неустранимо несовершенных агентов, которые во всех возможных сценариях свободно грешат, не имея, при этом, плохой мотивации. Оба варианта выглядят сомнительно.

Внешние объяснения

Альтернатива — объяснять ТТП через внешние условия. Допустим, Бог создаёт агентов с правильной мотивацией и достаточным знанием, но структура внешнего мира такова, что в любом возможном сценарии эта мотивация однажды приводит к плохому поступку.

Однако здесь проблема ещё острее: трудно понять, что именно может помешать Богу — при Его всемогуществе — создать такие внешние условия, при которых свободные агенты с хорошей мотивацией и достаточным знанием гарантированно не будут поступать плохо. Эта стратегия явно требует дополнительных ограничений, выходящих за рамки самой защиты от свободы воли.

Более того, если брать конкретно христианскую версию теизма, то аппеляция к внешним условиям еще труднее, потому что есть такой свободный агент — Иисус Христос, — который, даже находясь в актуальных условиях мира, ни разу не сделал ничего плохого. Получается, что для христианства эта ветка объяснения скорее всего закрыта.

Итого

Сторонник защиты может возразить, что ему не нужно ничего объяснять: защита — это всего лишь демонстрация логической совместимости Бога и зла. Формально я с этим согласен. Но диалектически этого недостаточно: требуется показать не только возможность, но и правдоподобность вводимых допущений.

И здесь возникает дилемма: либо Бог создаёт агентов с порочной мотивацией, либо существуют какие-то дополнительные — внешние по отношению к факту наличия свободы воли ограничения, в силу которых Бог не может (или не должен) давать агентам лучшее знание или такие условия, при которых свобода могла бы реализоваться непорочно. Таким образом, соображение о свободе воли само по себе недостаточно для объяснения того, почему мы оказались в мире, где есть зло.

Возможность выбора зла

(Часть 1)

В дополнение к предыдущему посту. Согласно аргументу от возможности свободной безгрешности, Бог мог создать мир со свободными и безгрешными агентами, в котором не будет зла. Это ставит сторонника защиты от свободы воли в трудное положение: нужно объяснить, почему Бог не может создать мир без зла, но со свободными агентами. Это большая и сложная тема, но тут я рассмотрю исключительно одну линию размышления, с которой я часто сталкиваюсь.

Первое соображение исходит из либертарианского понимания свободы: мол, для свободы нужны альтернативные возможности, а у безгрешных агентов таких альтернативных возможностей нет. Этот довод абсолютно не работает, потому что у непорочных агентов могут быть альтернативные возможности, просто эти возможности не включают в себя порочные возможности. Для кого-то это может быть непонятно: «Как же так, у кого-то может не быть порочных желаний и мотивов, но быть альтернативные возможности?» В этом нет никакой проблемы, потому что нет логического противоречия в возможности полностью святого агента без порочных мотивов, но который выбирает между добрыми мотивами. Чтобы такое противоречие возникло, нужно добавлять какие-то крайне неправдоподобные принципы, под которые нет оснований.

Второй довод развивает первый: «Хорошо, альтернативные возможности у них могут быть, но такая свобода неполноценна, потому что для по-настоящему ценной свободы среди альтернативных возможностей должна быть возможность выбора зла, в противном случае — это просто запрограмированные на благо куклы». Этот ход я обозначу как бытовая защита от свободы воли. Бытовая защита предполагает, что значимая свобода требует реальной возможности выбирать зло.

Почему проваливается бытовая защита: основной диалектический шарнир, на котором она держится, заключён в том, что есть некая огромная разница между тем, что (а) Бог актуально делает агентов злыми, и тем, что (б) Бог всего лишь даёт агентам возможность делать зло. Однако этот шарнир невероятно слаб.

Любая либертарианская теория свободы стремится включить в себя возможность выбора между альтернативными возможностями на мотивирующих основаниях. В противном случае у агентов нет направляющего контроля, который необходим для свободы вне зависимости от теории. Включение мотивирующих оснований в теорию свободы воли — это просто минимальный стандарт теории свободы воли.

Теперь вопрос: действительно ли между (а) и (б) есть такая огромная разница в свете понимания того, как устроена либертарианская теория свободы воли? Если у агентов есть возможность выбирать зло, это значит, что у агентов есть актуальные мотивирующие основания делать зло, и они могут действовать или не действовать на этих основаниях. Если же у агентов есть актуальные мотивирующие основания делать зло, значит, их мотивационная структура актуально порочна. Итого: согласно бытовой защите, Бог создаёт агентов с порочной мотивацией, якобы для того, чтобы их свобода была значима. Далее: под злом мы имеем в виду негативные аксиологические свойства. Порочная мотивация является негативной по своей ценности и, как следствие, является чем-то злым. Следовательно, Бог, давая морально значимую свободу, творит одновременно и благо, и зло. Не допускает зло, а актуально творит зло посредством сотворения порочной мотивационной структуры. Этот крайне нежелательный для теизма вывод является неизбежным следствием бытовой защиты.

(Часть 2)

Более того: если мы считаем, что наличие порочных мотивов делает свободу значимой и ценной, то это радикально противоречит большинству версий теизма и ещё, как минимум, христианской эсхатологии. Согласно теизму, у Бога нет порочной мотивации, Он просто не может делать зла. Это значит, что Бог не является значимо свободным существом, если принимаются предпосылки бытовой защиты. Как следствие, Богу недостаёт совершенств. Более того, у нас сейчас есть совершенство, которого нет у Бога, и оно у нас есть лишь по той причине, что мы порочны.

Далее: эсхатологическое состояние некоторого блаженства в будущем предполагает, что у свободных агентов не будет порочной мотивации. Это значит, что у них не будет значимой свободы. Получается, что некоторый нормативный идеал непорочного существования, оказывается, лишает нас очень важного свойства значимой свободы. Выходит, что сейчас у нас есть какое-то совершенство, которого не будет в блаженном будущем, а мы это будущее признаем за нормативный идеал (из этого можно дальше развить проблему рая, которую сформулировал Грэм Оппи).

Таким образом, бытовая защита не просто вынуждает принять вывод, что Бог всё же актуально творит зло, давая свободным агентам порочные мотивирующие основания, но и вступает в радикальное противоречие с нормативными идеалами внутри большинства версий теизма.

Именно по этой причине люди вроде Плантинги формулируют свои тезисы крайне аккуратно. Например, если вы почитаете статью Плантинги из сборника под редакцией Адамс, вы увидите, что в своей формулировке трансмировой порочности он пишет не о внутренних условиях агента, а о внешних условиях. С его точки зрения, вполне возможно, что если личность значимо свободна в некотором мире, то имеется хотя бы одно событие, когда в силу внешних условий из деяния агента рождается зло. То есть ошибка заложена, с точки зрения Плантинги, не внутри агента, а во внешних условиях мира, где есть агенты. Поэтому я и написал тогда, что при конвертации защиты в теодицею такая линия аргументации оказывается неправдоподобной, потому что совершенно непонятно, в силу каких таких внешних причин благая воля обязана приводить ко злу. Это спорно, тут возможна рациональная дискуссия, чего нельзя сказать о бытовой защите.

П.С. Я настолько часто сталкиваюсь с этим непониманием защиты от свободы воли и с интерпретацией ее через логику бытовой защиты, что стоит, наверное, написать об этом статью.

7 февраля в субботу в 19:00 лекция-презентация «История этики: взгляд Макинтайра» совместно с Издательством Института Гайдара #презентация

→ зарегистрироваться

О чем книга
Аласдер Макинтайр — один из самых значимых моральных философов XX–XXI века, известный критикой современной этики и защитой аристотелевской традиции добродетелей. В книге «Краткая история этики» он показывает, что мораль нельзя понять вне истории: разные эпохи по-разному отвечали на вопрос о благе человека и правильной жизни.

Макинтайр прослеживает развитие этики от античности до современности и утверждает, что классическая этика добродетелей опиралась на представление о цели человеческой жизни. В Новое время эта связь была утрачена, и мораль стали обосновывать через долг, пользу или чувства. В результате, современная этика сталкивается с неразрешимыми противоречиями.

Что будет на встрече
Мы обсудим ключевые идеи Макинтайра, сильные и спорные стороны книги, а также её центральные и побочные сюжеты. В день презентации для слушателей будет действовать скидка в 10%.

Кто будет
Богдан Фауль — кандидат философских наук, доцент НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге, автор тг-канала «Ленивый Философ | Богдан Фауль».

→ Вход свободный, но надо зарегистрироваться: https://filosofskiy-knizhny-dal.timepad.ru/event/3804844/

Коллеги из Школы дизайна ВШЭ делают конференцию. Должно быть интересно.

Умер Николай Комягин. Мы лично друг друга не знали, но общих знакомых у нас очень много. Такое тяжелое чувство, будто умер мой друг или родственник.
Помню, как я в свое время его критиковал и вообще не воспринимал его искусство. Я тогда был неправ. Сейчас я понимаю, что на самом деле был не до конца честен. Когда умирает человек, ты видишь его совершенно иначе: образ личности становится более полным и уплотненным, и фон восприятия, который до этого скрывался, тоже будто выходит на передний край. Думаю, что он был добрым и утонченным человеком. И еще он был честным и смелым человеком. Царствие ему небесное.

Любознательность

Из личного опыта жизни, а также работы с людьми и учениками я пришёл к выводу, что самое главное качество, которое нужно для образования и вообще научной карьеры, — это любознательность. Без неё нельзя ничего достичь, какими бы хорошими когнитивными талантами вы ни обладали. Если человек не чувствует в себе тяги к пониманию мира, то все способности останутся лишь нереализованными потенциями, а проросток дуба, как известно, не выше травы.

Среди прочего, любознательность проявляется в том, что вам по-настоящему интересно и весело изучать какую-то тему — в первую очередь в силу интереса к самой теме, такого, что вам не нужно себя заставлять, а все происходит почти само собой. Желание изучать тему ради того, чтобы доминировать в дискуссиях, получать социальное признание и пр., не имеет отношения к любознательности.

Более того, я убежден, что для процветания человеку нужно активное горение внутренней жизни, и проявлением этого горения как раз является любознательность. Как правило она существует в качестве эффекта здорового кластера желаний. Для меня невыносимо тяжело сталкиваться с людьми, для которых весь мир — это нечто обязательное и скучное, или, что даже страшнее, нечто вполне понятное. Такими, к сожалению, бывают и студенты: усталость от жизни и незаинтересованность в глазах. А самое страшное — непонимание и даже как будто осуждение любознательности в других.

В зарубежных публичных дискуссиях одна из главных повесток — вопросы объективной истинности, объективной ценности и пр. В России это вообще неактуально. Главная проблема у нас, как я думаю, — склонность к циничному и, как следствие, практико-ориентированному ракурсу видения мира, который, среди прочего, обесценивает любознательность. Любознательность объявляется детской и не стоящей внимания, как и всё то, что выходит за пределы непосредственных бытовых интересов. Я вижу, что люди часто заражены этим видением и как будто даже приносят его в университет в качестве базовой установки, и в хорошем университете таким людям крайне тяжело.

Любознательность в себе нужно уметь раскрывать, а для этого нужно уметь управлять своей заинтересованностью. Что мне интересно сейчас, действительно интересно? Что я хочу узнать сегодня? Не потому, что это нужно кому-то, не потому, что я буду писать об этом статьи или, к примеру, сдавать экзамены на эту тему. Нет — что интересно мне сейчас само по себе? Когда заинтересованность найдется, нужно хранить ее как внутренний костер, который может погаснуть, если его забросать землей, чему порой приучают людей неумелые преподаватели в школах.

Сначала интерес может быть слабым и неясным. Но если он найден, то его нужно развивать, придать ему энергии. Когда у меня выдается свободное время и есть силы, я задаю себе вопрос: что я хочу узнать сейчас? Тут же у меня открывается прекрасное меню: сегодня я выбираю между теорией действия и киотской школой философии. Зачем? Что из этого будет? Мне все равно. Это не тот вопрос, который я задаю сейчас. Я буду делать это потому, что я это люблю, а дальше — будь что будет.

Управление интересом не подразумевает, конечно, что не нужно заставлять себя делать что-то. Однако моя рабочая формула устроена примерно так: 75% реального интереса, 25% обязательств. Примерно в таких соотношениях у меня хватает инерции, чтобы успешно справляться со всеми обязательствами, не испытывая при этом невыносимой скуки и мучений. К сожалению, довольно часто я просто не могу следовать своим планам чтения и тому, что сформулировал для себя в качестве задач. Увы, воля человека слаба, однако и этой слабой волей можно научиться технично управлять так, чтобы получить вполне приемлемый результат. Тут я склонен считать, что нужно быть гибким и уметь легко выбрасывать и отказываться от того, что потеряло актуальность. Однако нужно всегда иметь возможность вернуться к этому, что требует высокой степени организованности на уровне конспектирования и заметок. Возможно, об этом я тоже как-нибудь расскажу.

Уважаемые, недавно у меня была лекция про Аласдера Макинтайера, в ней я кратко рассказал про его основные идеи. У Васила, оказывается, есть перевод текста, в котором сам Макинтайр сжато излагает свои основные идеи. Всем рекомендую этот перевод!