La Magie de Soir
🔥Лекция🔥 Проклятые произведения искусства: мистическая правда или простое совпадение? Мы окунемся в таинственный мир легенд и историй, пропитанных мистикой. Вместе мы постараемся понять: действительно ли есть что-то большее в этих проклятиях — глубокий…
Проклятые произведения.pdf
9.8 MB
Дорогие.
— это не про «бар на втором этаже».
Это про идею, которая за прошедший год
завоевала ваше доверие и любовь.
Мы все классно провели время♥️
В связи с этим мы приняли решение
временно закрыть заведение
для проведения
расширений и обновлений.
В ноябре мы сосредоточены на ремонте
и подготовке к новому этапу.
Уже в декабре
с радостью откроемся вновь.
Благодарим
за ваше понимание и поддержку.
До скорой встречи!
La Magie de Soir— это не про «бар на втором этаже».
Это про идею, которая за прошедший год
завоевала ваше доверие и любовь.
Мы все классно провели время♥️
В связи с этим мы приняли решение
временно закрыть заведение
для проведения
расширений и обновлений.
В ноябре мы сосредоточены на ремонте
и подготовке к новому этапу.
Уже в декабре
с радостью откроемся вновь.
Благодарим
за ваше понимание и поддержку.
До скорой встречи!
Мы
можем посмотреть на свои руки.
Тем не менее
есть некоторые части тела, которые
мы никогда не видели сами, например, наше лицо,
имеющее столь важное значение, что трудно поверить, что мы никогда не сможем взглянуть на него
собственными глазами...
Чтобы визуально познакомиться с этими частями,
скрытыми от нашего взора,
мы нуждаемся в зеркале.
Таким же образом
в нашем характере,
образе жизни
присутствуют аспекты,
недоступные нашему восприятию.
Чтобы их увидеть,
нам тоже нужно зеркало... И единственное зеркало,
в которое мы можем заглянуть,
это другой человек.
Взгляд другого открывает нам то,
что не могут увидеть наши глаза.
Как и в реальности, подчиняющейся законам физики,
точность отражения зависит от качества зеркала и расстояния, с которого мы смотрим.
Чем более незамутнённым
будет зеркало,
тем более детальным и правдивым
будет образ.
Чем ближе мы подойдём к зеркалу,
чтобы взглянуть на своё отражение,
тем отчётливее
мы
себя
разглядим.
можем посмотреть на свои руки.
Тем не менее
есть некоторые части тела, которые
мы никогда не видели сами, например, наше лицо,
имеющее столь важное значение, что трудно поверить, что мы никогда не сможем взглянуть на него
собственными глазами...
Чтобы визуально познакомиться с этими частями,
скрытыми от нашего взора,
мы нуждаемся в зеркале.
Таким же образом
в нашем характере,
образе жизни
присутствуют аспекты,
недоступные нашему восприятию.
Чтобы их увидеть,
нам тоже нужно зеркало... И единственное зеркало,
в которое мы можем заглянуть,
это другой человек.
Взгляд другого открывает нам то,
что не могут увидеть наши глаза.
Как и в реальности, подчиняющейся законам физики,
точность отражения зависит от качества зеркала и расстояния, с которого мы смотрим.
Чем более незамутнённым
будет зеркало,
тем более детальным и правдивым
будет образ.
Чем ближе мы подойдём к зеркалу,
чтобы взглянуть на своё отражение,
тем отчётливее
мы
себя
разглядим.
Дорогие, хочу рассказать историю.
Фреска «Последний день Помпеи»
не просто декоративный элемент.
Сделали ее здесь
потому, что именно в этом месте
нам захотелось сохранить момент силы,
который мы переживаем каждый вечер:
мгновение, когда прошлое
встречается с настоящим,
когда звук рояля и аромат вина
превращаются в маленькую красоту.
Решили создать на стене фреску,
потому что она уловила для нас
ту зыбкую грань между крахом
и восхитительным мгновением жизни.
Большой зал-это театр вкусов и эмоций.
Данная картина говорит о быстроте жизни и о том, как важно ценить каждый момент, даже когда вокруг все бурлит и движется. Я выбрал образ Брюллова
потому, что он воскрешает драму,
тепло человеческих эмоций
и одновременно напоминает
о хрупкости бытия.
В нашем баре
мы стремимся не к витиеватым эффектам, а к искренности-чтобы каждый визит ощущался как личная встреча.
Здесь мы объединяем музыку,
вино и искусство в одну историю:
как ноты на клавиатуре,
как дегустация редкого вина,
как улыбка женщины за столиком.
Фреска служит запалом для вечеров-маяком, который напоминает:
ценность момента в том,
чтобы жить полноценно сейчас,
рядом с теми, кого любишь.
Спасибо,
что разделяете с нами этот момент.
Пусть каждый визит к нам
будет близким событием.
Теплою ноткой в памяти,
которую хочется возвращать
снова и снова.
Фреска «Последний день Помпеи»
не просто декоративный элемент.
Сделали ее здесь
потому, что именно в этом месте
нам захотелось сохранить момент силы,
который мы переживаем каждый вечер:
мгновение, когда прошлое
встречается с настоящим,
когда звук рояля и аромат вина
превращаются в маленькую красоту.
Решили создать на стене фреску,
потому что она уловила для нас
ту зыбкую грань между крахом
и восхитительным мгновением жизни.
Большой зал-это театр вкусов и эмоций.
Данная картина говорит о быстроте жизни и о том, как важно ценить каждый момент, даже когда вокруг все бурлит и движется. Я выбрал образ Брюллова
потому, что он воскрешает драму,
тепло человеческих эмоций
и одновременно напоминает
о хрупкости бытия.
В нашем баре
мы стремимся не к витиеватым эффектам, а к искренности-чтобы каждый визит ощущался как личная встреча.
Здесь мы объединяем музыку,
вино и искусство в одну историю:
как ноты на клавиатуре,
как дегустация редкого вина,
как улыбка женщины за столиком.
Фреска служит запалом для вечеров-маяком, который напоминает:
ценность момента в том,
чтобы жить полноценно сейчас,
рядом с теми, кого любишь.
Спасибо,
что разделяете с нами этот момент.
Пусть каждый визит к нам
будет близким событием.
Теплою ноткой в памяти,
которую хочется возвращать
снова и снова.
Торс.
Винкельман был убеждён, что торс изображает отдыхающего Геркулеса.
Свою первую письменную работу в Италии Винкельман озаглавил
«Описание Бельведерского торса в Риме» (1759).
Его текст:
«Я не могу созерцать то немногое,
что ещё осталось от плечей,
без того, чтобы не вспомнить,
что на их простёртой мощи,
как на двух горных вершинах,
покоилась вся тяжесть небесной сферы.
С каким величием вырастает грудь
и как великолепна подымающаяся округлость её свода!..
Спросите тех, которым знакомо
самое прекрасное в природе смертных,
видели ли они бок,
сравнимый с левым боком торса?
Действие и противодействие его мускулов
поразительно уравновешено
мудрой мерой сменяющегося движения
и быстрой силы…
Подобно
возникающему на море движению,
когда неподвижная до того гладь
в туманном непокое нарастает
играющими волнами
и одна поглощает другую
и снова из неё выкатывается,
так же мягко вздымаясь
и постепенно напрягаясь,
вливается один мускул в другой,
третий же,
который поднимается между ними
и как бы усиливает их движение,
теряется в нём,
а с ним вместе
как бы поглощается и наш взор…
Я вижу здесь благороднейшее строение
костяка этого тела…
и всё это развёртывается
как видимый с высоты ландшафт,
на котором природа раскинула
многообразные богатства своих красот».
Скульптурой
как «очень необычной фигурой»
восхищались художники и знатоки
уже в XVI веке.
С неё делали
множество рисунков и гравюр,
пытались реконструировать целое.
О Бельведерском торсе восторженно восхищался
Микеланджело
ди Лодовико
ди Леонардо
ди Буонарроти Симони
скрытой мощью и рельефом мускулатуры.
Есть легенда, что папа Юлий II
приказал Микеланджело завершить
это произведение,
добавив голову, руки и ноги.
Художник якобы
отклонил такое предложение,
посчитав торс
художественно завершённым
и таким совершенным творением,
чтобы его можно было как-то
дополнить или изменить.
Однако,
безусловно, многие фигуры в росписи капеллы в Ватикане,
возникли под влиянием могучей пластики
Бельведерского торса.
Гений Бернини считал торс Бельведера «более совершенным, чем сам Лаокоон». Бельведерский торс многократно рисовал и Рубенс. Бельведерский торс был источником вдохновения для художников в периоды неоклассицизма и романтизма. На картине «Ладья Данте» (1822)
как минимум
в четырёх фигурах грешников
мы видим влияние мощной пластики Бельведерского торса.
Иного мнения о скульптуре был
Мари-Анри Бейль (псевдоним Стендаль), считая её памятником уродству,
ставшим известным только благодаря имени Микеланджело.
Однако торс постигла та же участь,
что и ещё более знаменитого
Аполлона.
Слава этих произведений заметна померкла после того,
как была открыта и осознана
ценность немногих
сохранившихся оригиналов
древнегреческой классики
середины V в. до н. э.,
в частности Мраморов Элгина.
Ныне хорошо известно,
что древнегреческие
и неоаттические скульпторы
работали с натурщиков,
иногда даже используя гипсовые слепки
с отдельных частей фигур.
В наилучшие периоды классического искусства
и этот метод давал прекрасные результаты,
в поздние, кризисные эпохи
-приводил к натурализму.
Однако могучая пластика
даже излишне
натуралистически
выполненной мускулатуры
Бельведерского торса
и сейчас производит сильное впечатление.
Винкельман был убеждён, что торс изображает отдыхающего Геркулеса.
Свою первую письменную работу в Италии Винкельман озаглавил
«Описание Бельведерского торса в Риме» (1759).
Его текст:
«Я не могу созерцать то немногое,
что ещё осталось от плечей,
без того, чтобы не вспомнить,
что на их простёртой мощи,
как на двух горных вершинах,
покоилась вся тяжесть небесной сферы.
С каким величием вырастает грудь
и как великолепна подымающаяся округлость её свода!..
Спросите тех, которым знакомо
самое прекрасное в природе смертных,
видели ли они бок,
сравнимый с левым боком торса?
Действие и противодействие его мускулов
поразительно уравновешено
мудрой мерой сменяющегося движения
и быстрой силы…
Подобно
возникающему на море движению,
когда неподвижная до того гладь
в туманном непокое нарастает
играющими волнами
и одна поглощает другую
и снова из неё выкатывается,
так же мягко вздымаясь
и постепенно напрягаясь,
вливается один мускул в другой,
третий же,
который поднимается между ними
и как бы усиливает их движение,
теряется в нём,
а с ним вместе
как бы поглощается и наш взор…
Я вижу здесь благороднейшее строение
костяка этого тела…
и всё это развёртывается
как видимый с высоты ландшафт,
на котором природа раскинула
многообразные богатства своих красот».
Скульптурой
как «очень необычной фигурой»
восхищались художники и знатоки
уже в XVI веке.
С неё делали
множество рисунков и гравюр,
пытались реконструировать целое.
О Бельведерском торсе восторженно восхищался
Микеланджело
ди Лодовико
ди Леонардо
ди Буонарроти Симони
скрытой мощью и рельефом мускулатуры.
Есть легенда, что папа Юлий II
приказал Микеланджело завершить
это произведение,
добавив голову, руки и ноги.
Художник якобы
отклонил такое предложение,
посчитав торс
художественно завершённым
и таким совершенным творением,
чтобы его можно было как-то
дополнить или изменить.
Однако,
безусловно, многие фигуры в росписи капеллы в Ватикане,
возникли под влиянием могучей пластики
Бельведерского торса.
Гений Бернини считал торс Бельведера «более совершенным, чем сам Лаокоон». Бельведерский торс многократно рисовал и Рубенс. Бельведерский торс был источником вдохновения для художников в периоды неоклассицизма и романтизма. На картине «Ладья Данте» (1822)
как минимум
в четырёх фигурах грешников
мы видим влияние мощной пластики Бельведерского торса.
Иного мнения о скульптуре был
Мари-Анри Бейль (псевдоним Стендаль), считая её памятником уродству,
ставшим известным только благодаря имени Микеланджело.
Однако торс постигла та же участь,
что и ещё более знаменитого
Аполлона.
Слава этих произведений заметна померкла после того,
как была открыта и осознана
ценность немногих
сохранившихся оригиналов
древнегреческой классики
середины V в. до н. э.,
в частности Мраморов Элгина.
Ныне хорошо известно,
что древнегреческие
и неоаттические скульпторы
работали с натурщиков,
иногда даже используя гипсовые слепки
с отдельных частей фигур.
В наилучшие периоды классического искусства
и этот метод давал прекрасные результаты,
в поздние, кризисные эпохи
-приводил к натурализму.
Однако могучая пластика
даже излишне
натуралистически
выполненной мускулатуры
Бельведерского торса
и сейчас производит сильное впечатление.