⚡️СТАРЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КАПИТАЛИЗМ⚡️

Но что такое планирование советской промышленности? Что такое государственный капитализм?
Если нужен был практический пример для демонстрации того, является ли планирование социалистическим или нет; если нужен был пример для того, чтобы доказать, что нельзя планировать экономические законы капитализма и что социализм будет действительным планированием, потому что он будет основываться на «плане» производства для коллективного общественного потребления, устраняя всякий торговый цикл и, следовательно, прибыль и заработную плату, то этот пример нам был предоставлен СССР.
Так называемое «советское планирование» - это лишь демагогическая этикетка, прикрывающая капиталистический хаос. Государственный капитализм – это попытка, в исторических условиях соответствующих тем, в которых оказалась Россия (когда Октябрьская революция осталась лишь изолированным эпизодом), развивать капиталистическое производство в эпоху, уже отмеченную закатом, кризисом, распадом устаревшей социальной системы.
На этом этапе молодой русский государственный капитализм мог родиться и сформироваться лишь уже заражённым всеми старческими болезнями своих более зрелых западных братьев, не прожив, однако, их долгой естественной жизни. Например, «бюрократическая болезнь». Это не изобретение Сталина, как нас хотели бы уверить все недавние герои «охоты на бюрократов». Нет, это болезнь столь же старая, как и капитализм, не говоря уж о предшествующих социальных системах. На империалистической стадии, однако, она становится болезнью гигантской и деморализующей. Это паразитический недуг, который, в пластичном определении Ленина, закупоривает поры общественного организма. Именно этой стадии развития болезни соответствует, по мнению Ленина, форма государственного капитализма.
Государственный капитализм, следовательно, не является новым этапом экономического развития, это просто экономическое развитие в пределах этапа, который произвел самую большую паразитическую бюрократию.
Без сомнения, бюрократизация не является менее значительной в Соединённых Штатах, чем в Советском Союзе, если мы рассмотрим в качестве бюрократической все формы паразитической деятельности промышленных и торговых организаций, которые в США действуют в частном секторе, а в СССР находятся в государственных рамках. Бюрократия является не формой, но социально бесполезным и паразитическим явлением, необходимым лишь для антисоциальной капиталистической системы производства и распределения. Пропагандистский офис КПСС в Баку также бесполезен с общественной точки зрения, как и рекламный офис по продаже в кредит в Денвере. Но в Баку или Денвере железнодорожная бюрократия, напротив, полезна для общества. Существует, следовательно, не бюрократия вообще, с которой необходимо бороться, но явление бюрократизации, которое необходимо анализировать на основе его классового состава.
Наблюдая слоноподобную форму бюрократизации на империалистической стадии, проистекающую из капиталистического разделения труда, мы абсолютно не можем рассматривать бюрократию саму по себе как класс, а должны подойти с другой стороны и принять во внимание, что в основе бюрократизации существует капиталистический класс, принимающий бюрократические формы в своих производственных отношениях с пролетариатом.

«Бюрократизированный» капиталистический класс в СССР состоит не из потомственных бюрократов, каковыми могут быть технические работники министерств, простые жандармы или начальники станций, но из высших бюрократов, которые руководят в экономическом, политическом и в военном плане промышленными предприятиями, не говоря уж о предприятиях сельскохозяйственных, где они практически владеют средствами производства. Как и все капиталисты, наш бравый директор завода «Сталин» области Y пытается дать как можно меньше своим рабочим на пропитание не потому, что он хочет всё оставить для себя, но потому, что ему необходимо всё больше капитала для увеличения производства, и поэтому по возможности он, несомненно, создаёт новые литейные цеха. Он сохранит для своего потребления ровно столько, сколько нужно, чтобы обеспечить свою зажиточную жизнь на том же уровне, что и его западные коллеги, и особенно, чтобы обеспечить своим сыновьям (которые, как и все их сверстники на Западе, всё меньше учатся и работают) жизненные «хулиганские» развлечения в поисках последних новостей джаза и вещей, соответствующих «последнему крику» мужской моды. Чтобы обеспечить нечто более солидное своим отпрыскам, которые не имеют никакого желания следовать за ним в руководстве предприятиями, добрый отец разместит свои сбережения в банке под 3% или предоставит заем государству с бонами казначейства под 2% годовых. У него уже будет сертификат о собственности, предназначенный для передачи своему бездельнику-сыну.

Частный капитал, приносящий проценты

Вот вам «клочок бумаги», в том числе для любознательности тех, кто, во что бы то ни стало, хочет его видеть. Он ещё не говорит, что «токарный станок №22 завода №15 отрасли №3 – мой», но он говорит: «Поскольку станок №22 и т.д. продолжает вращаться, я имею право бесплатно, не работая, иметь годовой процент на капитал, который я предоставил государству, для того, чтобы оно заставило вращаться станок №22 и т.д.».
Но, в самом деле, чем отличается «клочок бумаги», который находится в кармане доброго итальянского отца, обеспокоенного будущим своего сына, прогуливающегося по «Виа Вененто» и предоставившего заем компании ENI?
Для удовлетворения любопытства закоренелых искателей «клочков бумаги» (бедный Карл Маркс, если он посвятил «Капитал» этим господам) мы забудем на мгновение о следовании за объективными законами русского капитализма и последуем немного за вопросом «сертификатов».
Нам сразу придёт на помощь статья «Частные сбережения в СССР», опубликованная в своем июльском номере за 1956 г. журналом Коммунистической партии Франции «Economie et Politique». Так мы узнаем, что 15 мая 1956 г. был выпущен заем с ценными бумагами, подлежащими возмещению в течение 20 лет, разделёнными на годовые «траншы» со ставкой 2% годовых и доступными только физическим лицам. Бумаги освобождены от всех налогов (слушайте, «ванонианцы» Италии!), а заем увеличивается на 32 миллиарда рублей в год. Следовательно, он представляет собой 5,4% поступлений государственного бюджета. Для займа 1956 г. предусмотрены 6 бонов по 4900 рублей, 60 бонов по 900 рублей, 600 бонов по 400 рублей и 11384 бона по 100 рублей. В 1956 г. обслуживание и погашение займа составляет 14 миллиардов рублей из 570 миллиардов рублей расходной части государственного бюджета, т.е. 2,4%.

Если учесть, что, в отличие от государственных бюджетов западных стран, бюджет Советского государства охватывает всю промышленную деятельность и управляет почти половиной национального дохода, тогда как на Западе он составляет около 25%, то мы можем рассматривать эти 2,4% как относительно высокий показатель. Если, кроме того, мы учтём, что, в противоположность странам Запада, значительная часть национального дохода производится и потребляется сельским населением, избыточным и имеющим очень низкий уровень жизни, и, следовательно, очень слабо участвует в капитализации и накоплении, мы можем сказать, что 1% годового национального дохода, представляемого обслуживанием займа и процентами по вкладам в сберегательные кассы, - это достаточно высокая ставка «купонного» капиталистического дохода. По многим аспектам эта ставка приближается к наиболее зрелым и паразитическим капиталистическим странам Запада. В Италии 1% - это около 130 миллиардов лир. Но 1% - это повышенный процент, если сравнивать его не с национальным доходом или потреблением в целом, но, как и следует это делать, с инвестициями, т.е. с той частью национального продукта, которая не потребляется ежегодно. Если взять, например, средний показатель в 20% за показатель инвестиций на национальный доход, то 1% национального дохода, представленного паразитическими процентами, эквивалентно 1/20 инвестиций, т.е. 5%.
В этом более точном капиталистическом экономическом соотношении, показатель, представленный процентами, принимает знаменательный вид. Помимо прибыли в советской экономике действует также и ссудный процент, в рамках понятной отныне капиталистической структуры. Что ещё важнее, ссудный процент стал восходящим явлением. Это больше не новость для экономических законов капитализма, это их подтверждение.
И именно «Политическая экономия» говорит об этом. С 1927 по 1940 гг. общий объем государственных займов составил 50 миллиардов рублей. Во время войны, с 1941 по 1945 гг., общая сумма составила 90 миллиардов. С 1946 по 1950 гг. – 130 миллиардов рублей. «Сегодня заем полностью добровольный и помогает финансированию шестого пятилетнего плана».

Арриго Черветто "Унитарный империализм"

#Комиссар_Лис

نسخه انگلیسی
English Version