Репетиция кончилась достаточно быстро, и Адам первее всех стал рваться домой, будто там его ждали не бесящие отец с мачехой, а сам господь бог, что уже названивает на телефон. Лют же наоборот домой собиралась и шла неспешно, зная что её ждёт дома. Она злая погрузившись в свои мысли. Адам раздрожал, да. Бесил до ужаса своим несерьёзным подходом даже к такому серьезному делу. Но кажется, именно эту глупость и несерьезность она в нём и любила больше всего. Да, это тупой, действительно воняющий идиот. Но ведь её идиот...

Я памятник себе воздвигнуть не сумею,
Поскольку я, увы, не Пушкин, не Державин,
Не написала я ещё того, что восхваляю
В мечтах, и слог мой крайне презабавен.

Мой памятник расколется спустя лишь сотню лет,
Забытый всеми от семьи до мертвых уж друзей.
Да что я говорю, мне вовсе никакого памятника нет,
И я погибну неизвестной, сгнивши как плебей.

Не пролетит обо мне слава никакая,
И не узнает каждый соплеменник мое имя.
Я буду для друзей девица неплохая,
Но мечта известности совсем не исполнима.

О, Муза, вам за рифму каждую я благодарна.
У ваших ног лежу прося подачки – вдохновения.
Я знаю, знаю что на деле не бездарна!
Но знаю также что не избегу падения.

Паду я бездну графоманства и несчастья.
Я буду ненасытно бред один писать,
Точа ножи об тонкие запястья,
Лишь думая себя реализовать.