Угадайте, где мы?

Сегодня с таксистом ехали и обсуждали ставки.

Он поставил на ПСЖ дневную выручку.

Получается, бесплатно поработал.

Вчера друг рассказал историю, которую ему рассказал еще один таксист.

Короче, таксист этот приехал на заказ с детским креслом. Видит, стоит она одна. Открывает дверь.

— А ребенок будет?», — спрашивает таксист.

— Какой еще ребенок?, — отвечает девушка.

— Ну вы же с креслом..

— А-а-а! Вот, сука, а говорил не женат и детей нет. Ну ладно, поела хоть нормально.

В общем, не забывайте снимать галочки.

Каждый раз в центре Москвы случается водный коллапс во время сильного дождя.

Один раз видел, как чувак на Большой Никитской шел по колено в воде.

И как с этим бороться?

Йоанн Гуркюфф казался новым Зиданом именно за такие действия. Винтажный дриблинг, пластика и футбольный IQ сотого уровня.

Но в итоге провалил карьеру, не заиграв нигде кроме Франции.

В общем, багетно-круассанная история.

А вот гол шедевральный. Еще несколько у него таких имеется.

Погибший потенциал.

Немного переживаю, но не сильно.

Хын Мин Сон закончил в «Тоттенхэме».
Однажды Сон сломал ногу Андре Гомешу.
Однажды — забил гол, пройдя 2/3 поля на дриблинге.
А в остальном кореец был очень-очень хорош. Не гениален, но хорош.

Всегда в тени Кейна, создавая Харри прочную пару. И отлично убегая за спину.

Как-то Кейн с Соном совместно настреляли «Саутгемптону» четыре мяча. Все четыре забил кореец с передач англичанина.

Сон — это идеальный тайминг, одинаковая игра обеими ногами и сумасшедшая работоспособность.

Но в концовке прошлого сезона Сон выглядел уставшим. Как будто из него выпустили воздух. Он ни от кого больше не убегал и почти не забивал.

В плей-офф ЛЕ на его счету всего один голевой пас в игре с АЗ Алкмаром.

Сон не тащил. И победа в ЛЕ — не его ног дело. С этим сложно спорить.

И все-таки это гиперкомпенсация. Его команда проигрывала трофеи, когда он ее тащил. Был нападающим мирового уровня, становился лучшим бомбардиром АПЛ. И проигрывал в финале ЛЧ.

Теперь, когда он устал, команда вернула ему трофейный долг, позаботившись о старике Соне, который рисковал остаться без трофеев и славы. Хотя сам Сон в финале ЛЕ умудрился запороть выход один на один.

10 лет в «Тоттенхэме». Легенда клуба. И последний человек, сохранившийся из состава Поччеттино.

Он даже ушел вовремя, когда понял, что больше не может тащить.

Честный-честный Сонни с идеальным таймингом и реалистичным представлением о себе. Без тебя будет хуже. Но ты ушел именно тогда, когда еще не стал обузой. Когда не надоел и не добавил негативного привкуса к своей фамилии.

Каждому бы так заканчивать.

Томас Франк, мое почтение!

Ну два трофея за сезон для «Тоттенхэма» это уже слишком.

Но играли хорошо.

А Томас Франк все-таки тренер новый. Догадался же Телю дать пробить пенальти.

Ну ничего, поймет все скоро.

Вчера че-то вспомнил.
2-е сентября 2001-го.
Я в четвертом классе. Мама впервые купила классические ботинки в школу.
И вот я в пиджаке иду, а мои новенькие беларусские ботинки в такт поскрипывают.
В голове мамины слова: «Не вздумай играть в футбол. Это тебе одна пара на учебный год, денег нет».

Иду с полной уверенностью, что в футбол играть, конечно, не стану. Тем более я уже взрослый, причинно-следственные связи осознаю.

Большая перемена у нас длилась 25 минут. Черт знает, почему так. Но так было, и это факт.

Выхожу из школы, напротив которой как раз футбольное поле. По нему постоянно ходят коровы, поэтому трава короткая, играть одно удовольствие.

Надо только не вляпаться. Сами знаете вот что.

Я, конечно, играть в футбол вместе со всеми не иду, а просто смотрю в сторону леса за Волгой. Он почему-то все время казался очень загадочным. Но почему-то в своей жизни ни разу туда не сходил. Просто смотрел.

Но тут слышу: «Макс, у нас одного не хватает. Давай с нами!».

Голос разума мгновенно отключился, и я помчался на зов футбола, почти не задумываясь.

И вот мячик катится ко мне, а я изо всех сил по нему луплю с правой.

Секунда кажется вечностью, потому что вместе с мячом от моей ноги отскакивает подошва лакированного беларуского ботинка, которых одна пара на школьный сезон.

Пришлось вытащить шнурки и хоть как-то привязать подошву к ботинку.

Гола, кстати, не случилось. Поэтому ситуация оказалась печальной вдвойне.

Домой я тащился в состоянии предсмертного ужаса, переходящего в панику. То представлял, как меня выгоняют, то — как навсегда запрещают играть в футбол. Взвешивал, что хуже. Так и не взвесил, потому что уже пришел.

А потом прозаически воспитывался. Сначала за ухо потаскали, а потом и ремнем досталось.

Ну что делать? Предупреждение было. Ботинки были. Ума не было.

Засыпая, я думал, что надо было все-таки пару шагов протащить вперед — бить там было далековато.

А о ботинках я не думал, потому что о них подумал папа.

Ругая беларусов (очевидно, не на всех беларусов, а только с кривыми руками), он засадил эту подошву на такой клей, что до следующего сезона я проходил в этих ботах легко.

И, честно говоря, даже снова гонял в них в футбол, но уже в мае.

А потом был пятый класс, лето и ЧМ-2002, на котором Роналдо зачем-то играл с дурацким чубом. Но играл так здорово, что мне показалось будто бы тоже такой хочу.

Но потом понял, что хочу не чуб, а велосипед. И на день рождения поучил, конечно, телескопическую удочку с полуавтоматической катушкой.

В этих же ботинках, но уже списанных для хороших дел, я и пошел на свою первую рыбалку на спиннинг.

Вот так: и в пир, и в мир. Что называется.