Презентация АММА: продолжение
На этой фазе появились несколько ключевых, опорных моментов. Встал вопрос: как быть? Что делать с этим зданием и как идти дальше? Сами мы не создадим такой проект. Это было некоторое ноу-хау в соучастном проектировании: не было ни заказа, ни конкурса. Просто сначала появился суперволонтер – человек, который горячо разделил эту идею, Илья Мукосей. Мы посмотрели на архитектурную составляющую. Задача была сложная: АММА будет наполненным пространством, с экспозицией, где много компетенций, науки и так далее. Это место, где все время все меняется. Хранилище будет играть роль постоянной экспозиции с постоянными интервенциями в нее. Художественность, эстетика, то, какое это здание, выходит на первый план. Если в истории с МАМА горожане, музейные проектировщики были нашей опорой, то в той истории с нашим институциональным строительством нашими главными партнерами стали архитекторы и люди, работающие с пространством. Илья очень четко все собирал в документ «Пространственно-деятельностная стратегия Арктического музея». Мы посмотрели, какая ниша у этого музея буквально среди всех музеев на планете в целом и среди музеев Арктики в частности. Где мы находимся среди музеев такого типа.
Мы посмотрели, какие есть архитектурные бюро с опытом музейного проектирования, и отобрали пять архбюро. Очень серьезные, очень дорогие специалисты были готовы встроиться и делать это просто на энтузиазме, потому что им было интересно в этом участвовать. А заманить людей, собрать в коллаборацию – это очень сложный процесс.
Прежде чем мы перешли к архитектурному проектированию, у нас появилась неопубликованная концепция.
В декабре 2017 года появилось название АММА. Короткое, симметричное.
▶ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
На этой фазе появились несколько ключевых, опорных моментов. Встал вопрос: как быть? Что делать с этим зданием и как идти дальше? Сами мы не создадим такой проект. Это было некоторое ноу-хау в соучастном проектировании: не было ни заказа, ни конкурса. Просто сначала появился суперволонтер – человек, который горячо разделил эту идею, Илья Мукосей. Мы посмотрели на архитектурную составляющую. Задача была сложная: АММА будет наполненным пространством, с экспозицией, где много компетенций, науки и так далее. Это место, где все время все меняется. Хранилище будет играть роль постоянной экспозиции с постоянными интервенциями в нее. Художественность, эстетика, то, какое это здание, выходит на первый план. Если в истории с МАМА горожане, музейные проектировщики были нашей опорой, то в той истории с нашим институциональным строительством нашими главными партнерами стали архитекторы и люди, работающие с пространством. Илья очень четко все собирал в документ «Пространственно-деятельностная стратегия Арктического музея». Мы посмотрели, какая ниша у этого музея буквально среди всех музеев на планете в целом и среди музеев Арктики в частности. Где мы находимся среди музеев такого типа.
Мы посмотрели, какие есть архитектурные бюро с опытом музейного проектирования, и отобрали пять архбюро. Очень серьезные, очень дорогие специалисты были готовы встроиться и делать это просто на энтузиазме, потому что им было интересно в этом участвовать. А заманить людей, собрать в коллаборацию – это очень сложный процесс.
Прежде чем мы перешли к архитектурному проектированию, у нас появилась неопубликованная концепция.
В декабре 2017 года появилось название АММА. Короткое, симметричное.
▶ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3👏1
Презентация АММА: продолжение
Илья Мукосей:
Почему термин «современно искусство» уместен в названии? В музее уже работала Полярная арт-резиденция, и он уже имеет коллекцию искусства ХХ века. Кроме того, мы имели фонды краеведческого плана. Мы решали три основные задачи:
создание городского общественного пространства, пространства для экспонирования современного искусства и депозитарий, в который могли бы переехать фонды музея. Мы хотели освободить основное здание музея (на Ленинском, 14) от хранилищ, чтобы сделать следующий шаг в его развитии. А здание бывшего Дома торговли такое большое, в него точно все влезет, думали мы.
Собралась группа, в которой помимо двух московских архитекторов, Сергея Ковалевского, который сыграл большую роль, сотрудники музея, два норильских архитектора, два социолога, но с социологией был не самый удачный опыт. В результате через несколько месяцев образовалась эта книга в 2018 году. В ней была сформулирована миссия будущей институции. Это идея Сергея Ковалевского, когда в названии «Дом торговли» буквы поменялись местами, и получилось «Дом говорит». Одна буква «ушла погулять», но она тоже свою роль сыграет. О чем же этот дом нам рассказал? Мы облазили его сверху донизу, постарались к нему тоже отнестись как к своеобразной ценности, понять, как он устроен, как его приспособить под музей и чего в нем не хватает. А не хватает, конечно, высоких и свободных от каких-либо колонн пространств. Потолки три метра, шаг колонн шесть метров, и нет нормальной входной зоны, где могли бы разместиться посетители, еще не сняв свои норильские шубы зимой.
Тем не менее, масса интересных визуальных эффектов внутри и снаружи, связь с городом через крышу, вид на гору Шмидта, в сторону дикой природы, Севера, космоса.
Главное, что было сформулировано по поводу структуры будущего здания, это условные три слоя: горизонт сообщества – пространство для коммуникации между людьми, которое особо активно могло бы работать зимой, горизонт памяти – то самое пространство, не просто хранилище, а где современные практики могут встретиться с фондами музея. И горизонт дали, где можно, с одной стороны, устанавливать связь с пейзажем и современной актуальной ситуацией в мире искусства.
Два ключевых типа экспозиционного пространства для современного музея – White Cube и Black Box. Они задают потенциал диалога между галереей и хранилищем, между днем и ночью, амнезическим и мемориальным, между пустым и заполненным, между ясным и смутным, между активистским и меланхолическим. Это сообщающиеся сосуды, в которых посредством кураторских и коммуникативных технологий переливаются стратегические смыслы.
Наш блэк бокс, черный ящик – пространство, максимально загрязненное локальным контекстом, тот самый депозитарий, который тем не менее при пропускании через него чего-то нового выдает непредсказуемый и от этого еще более интересный и ценный продукт.
Фото: Музей Норильска
▶ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Илья Мукосей:
Почему термин «современно искусство» уместен в названии? В музее уже работала Полярная арт-резиденция, и он уже имеет коллекцию искусства ХХ века. Кроме того, мы имели фонды краеведческого плана. Мы решали три основные задачи:
создание городского общественного пространства, пространства для экспонирования современного искусства и депозитарий, в который могли бы переехать фонды музея. Мы хотели освободить основное здание музея (на Ленинском, 14) от хранилищ, чтобы сделать следующий шаг в его развитии. А здание бывшего Дома торговли такое большое, в него точно все влезет, думали мы.
Собралась группа, в которой помимо двух московских архитекторов, Сергея Ковалевского, который сыграл большую роль, сотрудники музея, два норильских архитектора, два социолога, но с социологией был не самый удачный опыт. В результате через несколько месяцев образовалась эта книга в 2018 году. В ней была сформулирована миссия будущей институции. Это идея Сергея Ковалевского, когда в названии «Дом торговли» буквы поменялись местами, и получилось «Дом говорит». Одна буква «ушла погулять», но она тоже свою роль сыграет. О чем же этот дом нам рассказал? Мы облазили его сверху донизу, постарались к нему тоже отнестись как к своеобразной ценности, понять, как он устроен, как его приспособить под музей и чего в нем не хватает. А не хватает, конечно, высоких и свободных от каких-либо колонн пространств. Потолки три метра, шаг колонн шесть метров, и нет нормальной входной зоны, где могли бы разместиться посетители, еще не сняв свои норильские шубы зимой.
Тем не менее, масса интересных визуальных эффектов внутри и снаружи, связь с городом через крышу, вид на гору Шмидта, в сторону дикой природы, Севера, космоса.
Главное, что было сформулировано по поводу структуры будущего здания, это условные три слоя: горизонт сообщества – пространство для коммуникации между людьми, которое особо активно могло бы работать зимой, горизонт памяти – то самое пространство, не просто хранилище, а где современные практики могут встретиться с фондами музея. И горизонт дали, где можно, с одной стороны, устанавливать связь с пейзажем и современной актуальной ситуацией в мире искусства.
Два ключевых типа экспозиционного пространства для современного музея – White Cube и Black Box. Они задают потенциал диалога между галереей и хранилищем, между днем и ночью, амнезическим и мемориальным, между пустым и заполненным, между ясным и смутным, между активистским и меланхолическим. Это сообщающиеся сосуды, в которых посредством кураторских и коммуникативных технологий переливаются стратегические смыслы.
Наш блэк бокс, черный ящик – пространство, максимально загрязненное локальным контекстом, тот самый депозитарий, который тем не менее при пропускании через него чего-то нового выдает непредсказуемый и от этого еще более интересный и ценный продукт.
Фото: Музей Норильска
▶ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👏3
Презентация АММА: продолжение
Илья Мукосей:
Элементы конкурса в этой технологии все-таки были. Во-первых, четыре с половиной архбюро, одно из них было моим, должны были приехать каждый со своим вариантом. Мы их должны были обсудить и в конце этой недельной работы выдать на-гора общий проект. И это почти получилось. Первым делом мы — поскольку там были парадоксальные позиции, чистое пространство и грязное пространство , мы выдали несколько важных архитектурных метафор. Это укутывание – прорастание, сохранение – обновление и открытость – замкнутость в себе. На этом этапе из пяти участников два сошли с дистанции.
Наталья Федянина: В этой работе лучшие решения искали не заказчики, не инвесторы, а архитекторы.
Илья Мукосей:
Это очень важный момент: мы знакомились с территорией настолько глубоко, насколько это возможно. Посещали не только музей, галерею, арт-резиденцию и рестораны города, но и медный завод, шахты. Сергей Ковалевский сделал несколько крутых подборок исторических фотографий разных периодов.
Когда мы уехали из Норильска, архитектурная резиденция не закончилась. Мы продолжали встречаться сами, общаться с музеем, с городской администрацией.
Концепцию, которая родилась на архитектурной резиденции, а потом оформилась, мы презентовали раз пять. Итоговый раз – на муниципальном градостроительном совете Норильска.
Мы разработали техзадание, и чертежи уже были более точные, были решены многие технические вопросы, даже конструктив существующего здания и новой пристройки был рассмотрен, и такие нюансы, как устройство фундамента – нам хотелось, чтобы этот дом стоял на земле, а не на «ножках». Это была передовая технология, на тот момент новая. В городе все сомневались, что это будет работать. Пока разработчики не сделали этот опыт с двумя жилыми домами в Талнахе. Люди заходят туда, не карабкаясь по двухметровым крыльцам.
Инсталляция на крыше должна работать в разные сезоны. Здесь большие залы. На первом этаже большой вестибюль. Хранилище.
Что было после того, как мы согласовали проект на градсовете?
Наталья Федянина: Это очень непросто далось – никто не может внести никаких изменений в проект без согласования с музеем, мы этого добились. Нам важно сохранить идею, и пока она не сильно трансформировалась. Несколько изменились интерьеры.
АММА – это фактически инициатива снизу, попавшая в планы реновации города. На данный момент «Норникель» вложил порядка 200 миллионов. Сейчас проект на экспертизе в Красноярске. Уперлись в историю с освещением, а оно для нас важно – «обогреватель Вселенной». Но мы этой дорогой идем. Это новая архитектура. Чтобы сохранить все заложенные в проекте функции, в прошлом году пришли к решению снести ДОМ до основания и возвести заново.
Тут можно посмотреть ролик
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Илья Мукосей:
Элементы конкурса в этой технологии все-таки были. Во-первых, четыре с половиной архбюро, одно из них было моим, должны были приехать каждый со своим вариантом. Мы их должны были обсудить и в конце этой недельной работы выдать на-гора общий проект. И это почти получилось. Первым делом мы — поскольку там были парадоксальные позиции, чистое пространство и грязное пространство , мы выдали несколько важных архитектурных метафор. Это укутывание – прорастание, сохранение – обновление и открытость – замкнутость в себе. На этом этапе из пяти участников два сошли с дистанции.
Наталья Федянина: В этой работе лучшие решения искали не заказчики, не инвесторы, а архитекторы.
Илья Мукосей:
Это очень важный момент: мы знакомились с территорией настолько глубоко, насколько это возможно. Посещали не только музей, галерею, арт-резиденцию и рестораны города, но и медный завод, шахты. Сергей Ковалевский сделал несколько крутых подборок исторических фотографий разных периодов.
Когда мы уехали из Норильска, архитектурная резиденция не закончилась. Мы продолжали встречаться сами, общаться с музеем, с городской администрацией.
Концепцию, которая родилась на архитектурной резиденции, а потом оформилась, мы презентовали раз пять. Итоговый раз – на муниципальном градостроительном совете Норильска.
Мы разработали техзадание, и чертежи уже были более точные, были решены многие технические вопросы, даже конструктив существующего здания и новой пристройки был рассмотрен, и такие нюансы, как устройство фундамента – нам хотелось, чтобы этот дом стоял на земле, а не на «ножках». Это была передовая технология, на тот момент новая. В городе все сомневались, что это будет работать. Пока разработчики не сделали этот опыт с двумя жилыми домами в Талнахе. Люди заходят туда, не карабкаясь по двухметровым крыльцам.
Инсталляция на крыше должна работать в разные сезоны. Здесь большие залы. На первом этаже большой вестибюль. Хранилище.
Что было после того, как мы согласовали проект на градсовете?
Наталья Федянина: Это очень непросто далось – никто не может внести никаких изменений в проект без согласования с музеем, мы этого добились. Нам важно сохранить идею, и пока она не сильно трансформировалась. Несколько изменились интерьеры.
АММА – это фактически инициатива снизу, попавшая в планы реновации города. На данный момент «Норникель» вложил порядка 200 миллионов. Сейчас проект на экспертизе в Красноярске. Уперлись в историю с освещением, а оно для нас важно – «обогреватель Вселенной». Но мы этой дорогой идем. Это новая архитектура. Чтобы сохранить все заложенные в проекте функции, в прошлом году пришли к решению снести ДОМ до основания и возвести заново.
Тут можно посмотреть ролик
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👏3
В третий день лаборатории были представлены пять коротких докладов, которые не попали в формат экспертных интервью, но тоже раскрывают тему модернизации в музее.
Доклад № 1
Наталья Петрова, директор Российского государственного музея Арктики и Антарктики (Санкт-Петербург)
Музей создан по инициативе полярников и Главного управления Северного морского пути в 1930 году (в 1930 г. Президиумом ЦИК СССР было утверждено решение о создании Всесоюзного арктического института (ВАИ), в котором в качестве специального отдела предусматривался музей Арктики — прим. авт)
В уставе закладывалась миссия — популяризация современных методов освоения Севера. В 1933 году музей получил здание, в котором находится до сих пор, для музея оно не было приспособлено, началась разработка научной концепции и работа по приспоблению здания (в 1933 г. Арктическому институту для создания музея было отдано в аренду здание бывшей Никольской единоверческой церкви на улице Марата, построенное в 1820—1838 гг. по проекту архитектора А. И. Мельникова — прим.авт.)
Подробнее об истории музея
На тот момент, над этими задачами работали архитекторы Эрмитажа, научная элита Арктического института. 8 января 1937 года музей открыли для посетителей. До 1998 года музей входил в состав Арктического НИИ, с 1998 стал самостоятельным. Комлектование фондов с 30-х годов до начала ВОВ было регулярным, как и обновление экспозиции. В годы ВОВ музей эвакуировали в составе института, вернулся он из эвакуации в 1946 году, открылся в 1950-м с новой концепцией, сфомулированной вместе с полярниками, оформлением музея занимались. До 60-х годов экспозиции модернизировались. Последнее обновление было в начале нулевых: появились три постоянные экспозициии: природа Арктики, освоение Северного морского пути, полярные станции. Сегодня музей рассказывает о советском периоде освоения Арктики. О современных достижениях — мировых и российских — в музее историй нет. Встал вопрос, как тогда мы выполняем миссию, заложенную в 30-е годы — «популяризация современных методов освоения Севера».
Что делать? Как о них рассказывать?
Выставки мы ориентируем на историческую базу и проводим аналогии с современной историей.
Много ограничений, но и возможностей. Мы находимся в здании храма, готовы пополнять коллекции, наши партнеры готовы передавать предметы, но площади не рассчитаны на объемные предметы. Увеличивать фонды исключительно плоскостным материалом можно, но нам важно показывать, не только рассказывать. У музея есть несколько партнерских проектов, которые частично решают эту задачу.
Храм — объект федерального значения , здание перестроено внутри, регулярно поднимается вопрос о том, что музей должен расти и выглядеть современно (сейчас сохраняет аутентичность 30-х годов). Есть разные точки зрения на сохранение старой экспозиций (как противники, так и те, что поддерживают сохранение). У нас нет интерактива, ничего нельзя потрогать. Мы над эти работаем.
Леонид Копылов: По какой модели изменений вы двигаетесь?
Наталья Петрова:
У нас дилемма: трансформация или модернизация. По пути модернизации складывалась история музея: обновление внутреннего пространства и внедрение современных методов показа. Дальше встает вопрос о трансформации. Сегодня концепция музея основана на хронологии. Это не совсем удобно.
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤️ Музейные коммуникации
▶ Продолжение в следующей публикации
Доклад № 1
Наталья Петрова, директор Российского государственного музея Арктики и Антарктики (Санкт-Петербург)
Музей создан по инициативе полярников и Главного управления Северного морского пути в 1930 году (в 1930 г. Президиумом ЦИК СССР было утверждено решение о создании Всесоюзного арктического института (ВАИ), в котором в качестве специального отдела предусматривался музей Арктики — прим. авт)
В уставе закладывалась миссия — популяризация современных методов освоения Севера. В 1933 году музей получил здание, в котором находится до сих пор, для музея оно не было приспособлено, началась разработка научной концепции и работа по приспоблению здания (в 1933 г. Арктическому институту для создания музея было отдано в аренду здание бывшей Никольской единоверческой церкви на улице Марата, построенное в 1820—1838 гг. по проекту архитектора А. И. Мельникова — прим.авт.)
Подробнее об истории музея
На тот момент, над этими задачами работали архитекторы Эрмитажа, научная элита Арктического института. 8 января 1937 года музей открыли для посетителей. До 1998 года музей входил в состав Арктического НИИ, с 1998 стал самостоятельным. Комлектование фондов с 30-х годов до начала ВОВ было регулярным, как и обновление экспозиции. В годы ВОВ музей эвакуировали в составе института, вернулся он из эвакуации в 1946 году, открылся в 1950-м с новой концепцией, сфомулированной вместе с полярниками, оформлением музея занимались. До 60-х годов экспозиции модернизировались. Последнее обновление было в начале нулевых: появились три постоянные экспозициии: природа Арктики, освоение Северного морского пути, полярные станции. Сегодня музей рассказывает о советском периоде освоения Арктики. О современных достижениях — мировых и российских — в музее историй нет. Встал вопрос, как тогда мы выполняем миссию, заложенную в 30-е годы — «популяризация современных методов освоения Севера».
Что делать? Как о них рассказывать?
Выставки мы ориентируем на историческую базу и проводим аналогии с современной историей.
Много ограничений, но и возможностей. Мы находимся в здании храма, готовы пополнять коллекции, наши партнеры готовы передавать предметы, но площади не рассчитаны на объемные предметы. Увеличивать фонды исключительно плоскостным материалом можно, но нам важно показывать, не только рассказывать. У музея есть несколько партнерских проектов, которые частично решают эту задачу.
Храм — объект федерального значения , здание перестроено внутри, регулярно поднимается вопрос о том, что музей должен расти и выглядеть современно (сейчас сохраняет аутентичность 30-х годов). Есть разные точки зрения на сохранение старой экспозиций (как противники, так и те, что поддерживают сохранение). У нас нет интерактива, ничего нельзя потрогать. Мы над эти работаем.
Леонид Копылов: По какой модели изменений вы двигаетесь?
Наталья Петрова:
У нас дилемма: трансформация или модернизация. По пути модернизации складывалась история музея: обновление внутреннего пространства и внедрение современных методов показа. Дальше встает вопрос о трансформации. Сегодня концепция музея основана на хронологии. Это не совсем удобно.
#МузейныеКоммуникации_Норильск
▶ Продолжение в следующей публикации
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4👍1
Доклад № 2
Использование метода дизайн-мышления в проектировании филиала Государственной Третьяковской галереи во Владивостоке
Александра Рощук, начальник отдела по управлению площадками Государственной Третьяковской галереи
Я занимаюсь филиалами Третьяковской галереи во Владивостоке и Калининграде, мы работаем с ними с 2019 года. Проектирование включает не только архитектуру, но и изначально заложенную технология взаимодействия с посетителями (что за выставки, как будем работать с разными категориями посетителей, как продавать билеты и т.п.). Филиал во Владивостоке — 17 100 кв.м. в здании на Орлиной сопке. Эта локация не в центре. Над концепцией работал Баухаус в 2019 году, но с 2020 года произошло много изменений.
В чем сложности работы с концепцией:
— Трансляция миссии и ценности Третьяковской галереи или поиск своей уникальности;
— Новый регион со своим культурном кодом и особенностями;
— Существующие игрок культурного поля;
— Зависимость или удаленность от центра;
— «Московскость».
Для проектирования мы используем инструменты дизайн-мышления. Подход существует с 1960-х (Дэвид Келли), используется с 2000-х в сфере инноваций, в музейной практике с 2010-х.
Основные принципы:
— команда из разных сфер с разным опытом;
— доверие процессу, прохождение через все стадии метода;
— эмпатия и фокусировка на ценностях человека;
— прототипирование и тестирование — возможность быстрой и простой проверки гипотез.
Описание этапов и трудностей — на слайдах.
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤️ Музейные коммуникации
▶ Продолжение в следующей публикации
Использование метода дизайн-мышления в проектировании филиала Государственной Третьяковской галереи во Владивостоке
Александра Рощук, начальник отдела по управлению площадками Государственной Третьяковской галереи
Я занимаюсь филиалами Третьяковской галереи во Владивостоке и Калининграде, мы работаем с ними с 2019 года. Проектирование включает не только архитектуру, но и изначально заложенную технология взаимодействия с посетителями (что за выставки, как будем работать с разными категориями посетителей, как продавать билеты и т.п.). Филиал во Владивостоке — 17 100 кв.м. в здании на Орлиной сопке. Эта локация не в центре. Над концепцией работал Баухаус в 2019 году, но с 2020 года произошло много изменений.
В чем сложности работы с концепцией:
— Трансляция миссии и ценности Третьяковской галереи или поиск своей уникальности;
— Новый регион со своим культурном кодом и особенностями;
— Существующие игрок культурного поля;
— Зависимость или удаленность от центра;
— «Московскость».
Для проектирования мы используем инструменты дизайн-мышления. Подход существует с 1960-х (Дэвид Келли), используется с 2000-х в сфере инноваций, в музейной практике с 2010-х.
Основные принципы:
— команда из разных сфер с разным опытом;
— доверие процессу, прохождение через все стадии метода;
— эмпатия и фокусировка на ценностях человека;
— прототипирование и тестирование — возможность быстрой и простой проверки гипотез.
Описание этапов и трудностей — на слайдах.
#МузейныеКоммуникации_Норильск
▶ Продолжение в следующей публикации
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍6
Доклад № 3
Как не сломать музейную концепцию... об пожарные требования. Опыт проектирования систем пожаротушения для музеев
Антон Анненков, заместитель генерального директора ГК ПОЖТЕХНИКА
Пособия можно скачать на сайте ИКОМ России в разделе «Библиотека».
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
▶ Продолжение в следующей публикации
Как не сломать музейную концепцию... об пожарные требования. Опыт проектирования систем пожаротушения для музеев
Антон Анненков, заместитель генерального директора ГК ПОЖТЕХНИКА
Пособия можно скачать на сайте ИКОМ России в разделе «Библиотека».
#МузейныеКоммуникации_Норильск
▶ Продолжение в следующей публикации
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍7
Доклад № 4*
*Единственный онлайн-доклад на лаборатории
Перспективы нового. Об итогах реконструкции Арсенала более десяти лет спустя
Анна Гор, арт-менеджер и искусствовед, руководитель Волго-Вятского филиала Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина (Арсенал) в 1997-2023 гг. (Нижний Новгород)
Что происходит с Арсеналом
Что бы я достроила в название через двоеточие «…от современного предмета к современному способу». Мы ушли от чистоты жанра. Задача в том, чтобы всякий вызов превратить в возможность. Мы эту возможность нащупали и придумали короткую и ёмкую миссию Арсенала:
Арсенал есть место художественной коммуникации для развития человека, общества и территории.
Когда я раньше читала переводные книги, не думала, что миссия музея инструментально действенная и чрезвычайно полезная. Миссия не должна быть длинной и труднопроизносимой.
Главное, чтобы ведущие интеллектуальные силы музея знали ее наизусть. У нас в музее есть оперативки с тактическими вопросами, а есть творческий совет — основные интеллектуальные силы музея —который собирается еженедельно, придумывает, чем мы занимаемся по существу. Они знают миссию наизусть. Мы все идеи сверяем с миссией.
Это и есть та управленческая модель, которой мы стараемся следовать.
Что мы обнаружили в последнее время: есть травма перехода от институции к институции. Но из этого тоже можно извлечь пользу. Для «старого» искусства мы находим новые способы показа. То, что не может сделать музей на Волхонке, мы делаем с удовольствием и бодро.
Всё вместе создает современный способ художественной коммуникации, о котором мы мечтали, формулируя свою миссию.
Всё стоять на месте не может, развивается с разными достижениям, мы понимаем, что что-то дается больше или меньше — сейчас необходимость перезагрузки встает во всей красе.
Готовы использовать те прерогативы, которое может дать новое место.
Есть внешние поводы:
— должны освоить новые возможности в ГМИИ им. А.С. Пушкина;
— новый этап развития культуры на территории, мы должны тоже выйти на другой качественный уровень;
Внутренние задачи:
— переформатирование коллективного разума;
— привлчение новые творческих сил: чтобы двигаться вперед, коллектив внутри должен меняться постоянно, это важнее технического оснащения;
Внешние и внутренние причины подталкивают нас к тому, чтобы усилить две стороны нашего существования:
— у нас нет постоянной экспозиции , мы чувствовали себя музеем (но музей в Москве). Страдали, что как будто мы с 2011 года работали как ДК — музейное ди дело заниматься такими вещами? Да, музейное. Специфика дома культуры не возбраняется, музей поменялся серьезно за последние десятилетия. Музей — третье место, должен заниматься большим спектром разного рода культурных экспериментов.
Новый тип культурного развития — книжный зал. Через книгу и взаимодействие с ней мы выходим на самые разные аспекты современной культуры и разговор о ней — то есть художественные коммуникации. Задача на ближайшее время — доразвитие музейного профиля и общекультурного профиля до новых форм, они растягиваются, не теряя плотности.
Приниципы, на которые мы опираемся в развитии:
— широко понимаемое партнерство без конкуренции. Мы обращаемся к одной и той же аудитории. Если люди привыкли ходить в музей, то будут интересоваться всеми музеями на своей территории. Чем больше мы друг для друга будем полезны, тем больше пользы. Дружба между музеями и другим институтами важна;
— принцип матрешки: задачи, которые решаем, упаковываются друг в друга по принципу матрешки: маленькая — что мы делаем, а дальше — для кого, почему, какие задачи, как может укрупняться и проч.;
— качество того, что мы делаем (трудно определимое — качество репрезентации, качество экспонирования, знак качества определяет репутацию музея);
— атмосфера в музее (доброжелательность смотрителей и пр.);
Мы ничего не меняем с точки зрения жанра, мы меняем способ работы с аудиторией.
#МузейныеКоммуникации_Норильск❤️ Музейные коммуникации
Портрет Анны Гор: официальный сайт Арсенала.
▶ Продолжение в следующей публикации
*Единственный онлайн-доклад на лаборатории
Перспективы нового. Об итогах реконструкции Арсенала более десяти лет спустя
Анна Гор, арт-менеджер и искусствовед, руководитель Волго-Вятского филиала Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина (Арсенал) в 1997-2023 гг. (Нижний Новгород)
Что происходит с Арсеналом
Что бы я достроила в название через двоеточие «…от современного предмета к современному способу». Мы ушли от чистоты жанра. Задача в том, чтобы всякий вызов превратить в возможность. Мы эту возможность нащупали и придумали короткую и ёмкую миссию Арсенала:
Арсенал есть место художественной коммуникации для развития человека, общества и территории.
Когда я раньше читала переводные книги, не думала, что миссия музея инструментально действенная и чрезвычайно полезная. Миссия не должна быть длинной и труднопроизносимой.
Главное, чтобы ведущие интеллектуальные силы музея знали ее наизусть. У нас в музее есть оперативки с тактическими вопросами, а есть творческий совет — основные интеллектуальные силы музея —который собирается еженедельно, придумывает, чем мы занимаемся по существу. Они знают миссию наизусть. Мы все идеи сверяем с миссией.
Это и есть та управленческая модель, которой мы стараемся следовать.
Что мы обнаружили в последнее время: есть травма перехода от институции к институции. Но из этого тоже можно извлечь пользу. Для «старого» искусства мы находим новые способы показа. То, что не может сделать музей на Волхонке, мы делаем с удовольствием и бодро.
Всё вместе создает современный способ художественной коммуникации, о котором мы мечтали, формулируя свою миссию.
Всё стоять на месте не может, развивается с разными достижениям, мы понимаем, что что-то дается больше или меньше — сейчас необходимость перезагрузки встает во всей красе.
Готовы использовать те прерогативы, которое может дать новое место.
Есть внешние поводы:
— должны освоить новые возможности в ГМИИ им. А.С. Пушкина;
— новый этап развития культуры на территории, мы должны тоже выйти на другой качественный уровень;
Внутренние задачи:
— переформатирование коллективного разума;
— привлчение новые творческих сил: чтобы двигаться вперед, коллектив внутри должен меняться постоянно, это важнее технического оснащения;
Внешние и внутренние причины подталкивают нас к тому, чтобы усилить две стороны нашего существования:
— у нас нет постоянной экспозиции , мы чувствовали себя музеем (но музей в Москве). Страдали, что как будто мы с 2011 года работали как ДК — музейное ди дело заниматься такими вещами? Да, музейное. Специфика дома культуры не возбраняется, музей поменялся серьезно за последние десятилетия. Музей — третье место, должен заниматься большим спектром разного рода культурных экспериментов.
Новый тип культурного развития — книжный зал. Через книгу и взаимодействие с ней мы выходим на самые разные аспекты современной культуры и разговор о ней — то есть художественные коммуникации. Задача на ближайшее время — доразвитие музейного профиля и общекультурного профиля до новых форм, они растягиваются, не теряя плотности.
Приниципы, на которые мы опираемся в развитии:
— широко понимаемое партнерство без конкуренции. Мы обращаемся к одной и той же аудитории. Если люди привыкли ходить в музей, то будут интересоваться всеми музеями на своей территории. Чем больше мы друг для друга будем полезны, тем больше пользы. Дружба между музеями и другим институтами важна;
— принцип матрешки: задачи, которые решаем, упаковываются друг в друга по принципу матрешки: маленькая — что мы делаем, а дальше — для кого, почему, какие задачи, как может укрупняться и проч.;
— качество того, что мы делаем (трудно определимое — качество репрезентации, качество экспонирования, знак качества определяет репутацию музея);
— атмосфера в музее (доброжелательность смотрителей и пр.);
Мы ничего не меняем с точки зрения жанра, мы меняем способ работы с аудиторией.
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Портрет Анны Гор: официальный сайт Арсенала.
▶ Продолжение в следующей публикации
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍7❤3🙏2