Инструменты психотерапии в музейной практике

На прошлой неделе в Еврейском музее и центре толерантности прошла первая международная научно-практическая конференция «Пространство трансформации: музеи для ментального и эмоционального благополучия».

Я модерировала сессию, посвященную музейной арт-терапии и другим подходам, сама впервые выступила в новой роли — организационного консультанта для музеев в гештальт-подходе.

Мы с коллегами готовились и наметили разговор, в котором хотелось пробудить любопытство слушателей к теме, коснуться проблемных вопросов применения метода арт-терапии и других инструментов в музеях, рамочно, но ёмко рассказать о возможностях и ограничениях практик, представить наработки и поговорить о том, что получается, что не очень и почему. А еще передать ощущение потенциала темы, возможностей для посетителей и музейных сотрудников.

Пошли от общего к частному — от базовой информации о методах к практике в российских музеях. Задача для полутора часов сложная.

Елена Бижан, руководитель лаборатории и факультета музейной арт-терапии, преподаватель, Академия арт-терапии, задала научно-практический контекст и представила музейную арт-терапию как метод, показала примеры российский и зарубежных программ и проектов.

Анна Ше, руководитель, клинический арт-терапевт Студии арт-терапии САМО, представила результаты совместного междисциплинарного образовательного проекта Студии, Фонда «Второе дыхание» и Музея Москвы, посвященного исследованию терапевтического потенциала восстановления и преобразования бывших в употреблении вещей как практики самопомощи, эмоциональной саморегуляции, переживания изменений.

Оксана Бакулина, психолог, музейный арт-терапевт, рассказывала о том, как интеграция искусства в повседневность влияет на качество жизни, о способах популяризации методов арт-терапии.

Сообщение Оксаны дополнила Валерия Кузнецова, клинический психолог, арт-и телесно-ориентированный психотерапевт, преподаватель арт-магистратуры Московского института психоанализа.

Анастасия Шахова, специалист по научно-просветительской работе инклюзивного отдела Государственного Русского музея, рассказала об арт-терапевтических группах поддержки с постоянным составом участников, которые позволяют родителям детей с инвалидностью уделить время себе, профилактировать социальную изоляцию.

Все участники сессии говорили о проектах, направленных в основном во вне — на обычных посетителей или особые целевые группы.

Я много работаю с коллегам внутри музеев, поэтому свое выступление посвятила новому направлению в своей практике — организационному консультированию руководителей и сотрудников музеев в гештальт-подходе. Рассказала о том, какие возможности дает подход для налаживания диалога на разных уровнях, сопровождения изменений, обучения и поддержки сотрудников, снижения напряжения во внутримузейных коммуникациях и влияния на общий фон внутренней жизни музея.

Буду еще об этом не раз писать.

После конференции вопросов стало еще больше. Например, о границах применимости любых психотерапевтических практик в музеях. О месте этих практик в музее. О рисках смещения внимания с предмета и историй на что-то другое. О том, что музей — место знакомства человека с самим собой через истории Других, но знакомство — это всегда выбор, как и степень приближения к Другому.

Мы можем предлагать практики, но и делать свою работу должны качественно. Так, чтобы выставки или экспозиции УЖЕ были поводом для размышлений. Так, чтобы, если в условном завтра, интерес к самопознанию через психотерапию упадет, музеям все равно было, что предложить Человеку.

В общем, есть где мысли развернуться.

Спасибо коллегам и лично Анне Макарчук за приглашение и возможность впервые публично прозвучать в новой роли. Продолжение точно следует.

Фото: Дмитрий Жаров, пресс-служба музея

😊 Музейные коммуникации

Мессерерский чердак (с)

В Доме И.С. Остроухова в Трубниках недавно закончилась выставка-рассказ о Борисе Мессерере книжном графике, художнике и человеке-легенде.

Мне понравились легкость музейного рассказа и показа работ, внимание к предметам, которые передают дух мастерской, благородная умеренность.

Выставки о художниках такого масштаба бывают перегружены хронологией, иногда вмещают все этапы творческого пути. С одной стороны – вроде бы претендуют на полноту, с другой – широкие мазки обо всём не всегда работают на знакомство с художником, интерес к нему как к человеку и автору.

«Литературные миры Бориса Мессерера» похожа на личную встречу с художником в его мастерской. Дружеской, где он показывает гостю редкие штуки, но совсем не те, что ожидаешь увидеть в первую очередь.

Меня поразила книжная графика. Не представляю, как тонко и точно нужно чувствовать тему, чтобы в нескольких линиях передавать настроение, эпоху, момент. Дважды возвращалась смотреть на планшеты с этими работами.

После минимализма графики работы из грузинского цикла кажутся иными, как густой, но завораживающий красотой макияж.

Петербург Мессерера суровый и нежный одновременно. Графика передает ритм, колодезность, угрюмую серость и сырость, а акварели – воздух и цвет. Если бы можно было купить квадратную акварель 1956 года, сделала бы это не раздумывая. Она прекрасна.

Театральные работы живые, яркие, подвижные, танцующие.

Все вместе – знакомят с Мессерером играющим, укротителем линий.

Захотела найти пару книг с его графикой.

Круто, когда выставка «уходит» со зрителем домой и остается в памяти, например, историей попадания книги в домашнюю библиотеку.

Кураторы: Дарья Каверина, Марина Краснова.

📷 Альбом фотографий с выставки в ВК

😊 Музейные коммуникации