Он вёз Новогоднее чудо детям — детям блокадного Ленинграда.
Зима 1941 года. Нацисты, осуществляя план молниеносной войны, продолжали упорно рваться в Ленинград.
На подступах к городу захватчики встретили яростное сопротивление советских войск. Ленинградский фронт героически держал оборону города, который находился в блокаде.
Ленинград испытывал острую нехватку продовольствия. Старый, 1941 год уходил, наступал Новый, 1942-й. Многим почему-то казалось, что в этот день война должна была остановиться, закончиться. Это же Новый год!
Ленинградцы, пережившие блокаду, с особым чувством хранят в своей памяти даже мелкие бытовые радости, но особенно — новогодние праздники, когда в жесточайших условиях люди оставались верны традиции встречи Нового года, вселявшей надежду на обновление жизни.
Ленгорисполком, своим решением от 23 декабря 1941 года, постановил — детским новогодним праздникам быть. Пусть хоть небо обрушится. Ленпромтресту поручили заготовить тысячу ёлок, а Ленглавресторану — обеспечить ленинградских детишек праздничными обедами.
1 января 1942 года. В детском саду стояла самая настоящая наряженная ёлка. Играла гармонь. В другой бы раз дети уже бы с радостью, схватившись за руки, водили хороводы вокруг ёлки, но… Не на этот раз.
Не было сил, чтобы даже встать. Дети, сидя на лавочке, тихо хлопали в ладошки.
31 декабря 1941 года. Ладога. Дорога жизни.
— Разрешите войти, товарищ майор? Вызывали?
— Проходи старшина. Здесь такое дело… Я понимаю, что ты только из рейса. Понимаю, что с ног валишься. Но… здесь такое дело. Груз особой важности. Нужно доставить вовремя.
— Есть доставить. А что за груз то, товарищ майор? Хлеб, снаряды?
— Мандарины.
— Какие мандарины? Откуда они здесь?
— Самые настоящие. Оранжевые. Осетинские. Беги давай. Грузись. День то короткий. Скоро стемнеет.
Красноармеец Максим Твердохлеб, быстро развернувшись, направился на выход.
— Постой, — остановил его майор. — Максим Емельянович, очень тебя прошу. Доставь этот груз. Ты же понимаешь, что он означает для ленинградских детишек? Эти мандарины… Это надежда на выживание для детей. Вот что это за груз.
— Есть, товарищ майор. Доставим! В срок и без потерь.
Машина ехала по льду Ладожского озера. Единственная дорога, которую называли «Дорогой жизни», постоянна обстреливалась вражескими самолётами. Вот и на этот раз. Загрохотали зенитные расчёты. Верный признак — в небе цель.
Ему бы выскочить, да в сугроб. Но он вёз мандарины голодным детям блокадного Ленинграда. Он вёз символ праздника в мирной жизни. Самолёты меняли направление атак, заходили по одиночке и парой, но полуторка несмотря ни на что, упрямо шла вперёд. Максим лишь прибавил скорость, уходил от огня — маневрировал в разные стороны.
Свинец пробил кабину, отбило часть руля, его ранило в руку. Но сдаваться было нельзя. Максим Твердохлеб выполнил задание. Рискуя жизнью, он привёз новогоднее чудо детям. В конце пути в машине советского шофёра насчитали 49 пробоин.
1 января 1942 года. В детском саду праздничный обед. Суп, где плавала лапша. На второе — гречневая каша с настоящей котлеткой. А на третье воспитательница вынесла мандарины, каждому — по мандарину.
Некоторым из детей достались мандарины с дыркой насквозь. Они даже и не догадывались, откуда в ярко-жёлтом плоде, эта дырка. Лишь воспитательница тяжело вздохнула. Она то знала точно — какая цена была заплачена за это Новогоднее чудо.
Зима 1941 года. Нацисты, осуществляя план молниеносной войны, продолжали упорно рваться в Ленинград.
На подступах к городу захватчики встретили яростное сопротивление советских войск. Ленинградский фронт героически держал оборону города, который находился в блокаде.
Ленинград испытывал острую нехватку продовольствия. Старый, 1941 год уходил, наступал Новый, 1942-й. Многим почему-то казалось, что в этот день война должна была остановиться, закончиться. Это же Новый год!
Ленинградцы, пережившие блокаду, с особым чувством хранят в своей памяти даже мелкие бытовые радости, но особенно — новогодние праздники, когда в жесточайших условиях люди оставались верны традиции встречи Нового года, вселявшей надежду на обновление жизни.
Ленгорисполком, своим решением от 23 декабря 1941 года, постановил — детским новогодним праздникам быть. Пусть хоть небо обрушится. Ленпромтресту поручили заготовить тысячу ёлок, а Ленглавресторану — обеспечить ленинградских детишек праздничными обедами.
1 января 1942 года. В детском саду стояла самая настоящая наряженная ёлка. Играла гармонь. В другой бы раз дети уже бы с радостью, схватившись за руки, водили хороводы вокруг ёлки, но… Не на этот раз.
Не было сил, чтобы даже встать. Дети, сидя на лавочке, тихо хлопали в ладошки.
31 декабря 1941 года. Ладога. Дорога жизни.
— Разрешите войти, товарищ майор? Вызывали?
— Проходи старшина. Здесь такое дело… Я понимаю, что ты только из рейса. Понимаю, что с ног валишься. Но… здесь такое дело. Груз особой важности. Нужно доставить вовремя.
— Есть доставить. А что за груз то, товарищ майор? Хлеб, снаряды?
— Мандарины.
— Какие мандарины? Откуда они здесь?
— Самые настоящие. Оранжевые. Осетинские. Беги давай. Грузись. День то короткий. Скоро стемнеет.
Красноармеец Максим Твердохлеб, быстро развернувшись, направился на выход.
— Постой, — остановил его майор. — Максим Емельянович, очень тебя прошу. Доставь этот груз. Ты же понимаешь, что он означает для ленинградских детишек? Эти мандарины… Это надежда на выживание для детей. Вот что это за груз.
— Есть, товарищ майор. Доставим! В срок и без потерь.
Машина ехала по льду Ладожского озера. Единственная дорога, которую называли «Дорогой жизни», постоянна обстреливалась вражескими самолётами. Вот и на этот раз. Загрохотали зенитные расчёты. Верный признак — в небе цель.
Ему бы выскочить, да в сугроб. Но он вёз мандарины голодным детям блокадного Ленинграда. Он вёз символ праздника в мирной жизни. Самолёты меняли направление атак, заходили по одиночке и парой, но полуторка несмотря ни на что, упрямо шла вперёд. Максим лишь прибавил скорость, уходил от огня — маневрировал в разные стороны.
Свинец пробил кабину, отбило часть руля, его ранило в руку. Но сдаваться было нельзя. Максим Твердохлеб выполнил задание. Рискуя жизнью, он привёз новогоднее чудо детям. В конце пути в машине советского шофёра насчитали 49 пробоин.
1 января 1942 года. В детском саду праздничный обед. Суп, где плавала лапша. На второе — гречневая каша с настоящей котлеткой. А на третье воспитательница вынесла мандарины, каждому — по мандарину.
Некоторым из детей достались мандарины с дыркой насквозь. Они даже и не догадывались, откуда в ярко-жёлтом плоде, эта дырка. Лишь воспитательница тяжело вздохнула. Она то знала точно — какая цена была заплачена за это Новогоднее чудо.
❤16😢5🤗2
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤12👍5
Forwarded from Рокот-Орел
Командование разведывательно-штурмовой бригады «Ветераны» — командир бригады с позывным «Морпех» посетили посольство Корейской Народно-Демократической Республики в Москве.
Бойцы бригады собственноручно изготовили инсталляцию из осколков, посвящённую освобождению Суджи, и передали её в качестве символического подарка президенту КНДР Ким Чен Ыну. Подарок был доставлен через российскую делегацию в Корее.
После получения инсталляции Ким Чен Ын поручил послу КНДР в Москве встретиться с командованием РШБр «Ветераны» и выразить благодарность за содействие в проведении операции «Поток-3», отметив братское плечо и взаимодействие братьев по оружию. Президент КНДР отметил бригаду «Ветераны» как одно из самых результативных подразделений ГРУ!
Ким Чен Ын поблагодарил личный состав за участие в боевых действиях по освобождению Суджи.
Бойцы бригады собственноручно изготовили инсталляцию из осколков, посвящённую освобождению Суджи, и передали её в качестве символического подарка президенту КНДР Ким Чен Ыну. Подарок был доставлен через российскую делегацию в Корее.
После получения инсталляции Ким Чен Ын поручил послу КНДР в Москве встретиться с командованием РШБр «Ветераны» и выразить благодарность за содействие в проведении операции «Поток-3», отметив братское плечо и взаимодействие братьев по оружию. Президент КНДР отметил бригаду «Ветераны» как одно из самых результативных подразделений ГРУ!
Ким Чен Ын поблагодарил личный состав за участие в боевых действиях по освобождению Суджи.
👍10❤3
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Митрополит Кирилл поздравил воинов с Рождеством Христовым !
Председатель Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами, председатель Синодального комитета по взаимодействию с казачеством митрополит Ставропольский и Невинномысский Кирилл обратился к военнослужащим, офицерам, солдатам, матросам и казакам с поздравлением по случаю великого праздника Рождества Христова и Нового года.
В своем слове владыка напомнил ангельское славословие: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение!». Архипастырь подчеркнул, что тот мир, который принес Христос, не имеет ничего общего с враждой, злобой и ненавистью. И сегодня российские воины сражаются именно против этого духа ненависти, который западные силы сделали страшным оружием против Русского мира, России и нашей веры.
Митрополит Кирилл с горечью отметил, что на Украине сейчас пытаются уничтожить Православие, захватывают святыни, подобные Киево-Печерской лавре, и даже законодательно меняют даты празднования Рождества, разрывая священные связи братских народов.
Все вместе помолимся Всемогущему Господу о даровании воинам силы, крепости и доброго здравия, выразив твердую надежду на грядущую Победу:
Со светлым праздником Рождества Христова!
🇷🇺 Военный отдел Московского Патриархата
Председатель Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами, председатель Синодального комитета по взаимодействию с казачеством митрополит Ставропольский и Невинномысский Кирилл обратился к военнослужащим, офицерам, солдатам, матросам и казакам с поздравлением по случаю великого праздника Рождества Христова и Нового года.
В своем слове владыка напомнил ангельское славословие: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение!». Архипастырь подчеркнул, что тот мир, который принес Христос, не имеет ничего общего с враждой, злобой и ненавистью. И сегодня российские воины сражаются именно против этого духа ненависти, который западные силы сделали страшным оружием против Русского мира, России и нашей веры.
Митрополит Кирилл с горечью отметил, что на Украине сейчас пытаются уничтожить Православие, захватывают святыни, подобные Киево-Печерской лавре, и даже законодательно меняют даты празднования Рождества, разрывая священные связи братских народов.
Все вместе помолимся Всемогущему Господу о даровании воинам силы, крепости и доброго здравия, выразив твердую надежду на грядущую Победу:
«Бог побеждал всегда, и победит сегодня, мы надеемся, вместе с вами!».
Со светлым праздником Рождества Христова!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4👍3🤗2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Условие победы
Главный военный священник в зоне проведения СВО протоиерей Димитрий Василенко — о духовных причинах войны и единственном условии нашей Победы:
🇷🇺 Военный отдел Московского Патриархата
Главный военный священник в зоне проведения СВО протоиерей Димитрий Василенко — о духовных причинах войны и единственном условии нашей Победы:
«Невозможно народ Божий победить силой оружия. Но если ввергнуть его в грех, то с ним сделать можно будет все, что угодно. Мы нарушаем важный библейский закон...
Как сказано в Писании: «Один из вас прогоняет тысячу, ибо Господь Бог ваш Сам сражается за вас» (Нав. 23:10). Никто не сможет противостоять воинам, верующим в своего Создателя. Только грех может все это разрушить.
Покаяние — это не просто слова, это изменение образа жизни. Нам нужно определиться, под каким знаменем мы воюем: со злом, под знаменем Спасителя, или под знаменами богоборческими? Ибо Победа будет с нами, только если Бог с нами».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4👍2💯2
Книга «Опалённая судьба» напечатана в 1984 году. Автор – Николай Печененко, парализованный фронтовик – писал свои воспоминания, рукопись повести, шариковой ручкой, держа её зубами. Шестьсот школьных тетрадей!
11-летний Коля Печененко попал в плен к немцам. Трижды его выводили на казнь. На него набрасывали петлю, выбивали опору из-под ног, и он падал на землю. Раздавались улюлюканье и хохот. Фашисты развлекались, подрезая верёвку, наблюдали за страхом ребёнка, готового к смерти. Мальчика, лежащего без сознания, обливали ледяной водой, приводили в чувство, а затем бросали в подвал. Несколько раз гестаповцы «шутили» подобным образом, «расстреливали», в перерывах избивали, загоняли под ногти спички. После третьей «казни» Колю парализовало. Немцы не смогли привести его в чувство и решили, что мальчик мёртв. Спасли партизаны: обнаружили лежащим в землянке, синего от побоев, с выбитыми зубами. Впоследствии к Коле вернулась способность двигаться, но спустя 14 лет после войны Николая полностью парализовало.
📖Подвал, в который меня бросили, избив до потери сознания, будто специально предназначен для пыток.
В камеру вместе с гауптманом и переводчиком вошёл толстый жандарм, которого я видел на базаре и от которого убегал. Он обошёл вокруг меня, лежавшего на полу, заставил тюремщика поднять на ноги, осмотрелся и подтвердил: тот самый.
– Господин жандарм считал тебя погибшим, он в тебя стрелял, – сказал переводчик. – Как ты остался жив?
– То был не я. Никогда я здесь не был и господина жандарма не видел.
– Врёшь! – орал гауптман и ударом наотмашь повалил меня на пол. Мне было безразлично, узнает или не узнает меня ещё кто-нибудь, поверят или не поверят жандарму. Я знал, что отсюда не выйти, не убежать, скорее бы кончились пытки и муки. Несколько дней меня не трогали, я лежал в той же камере, что и в начале, с табуретом и ведром, накрытым фанерной крышкой. Обшарил глазами стены, потолок — не за что зацепиться взгляду, были какие-то надписи, но их стёрли, соскребли, только в самом уголке обнаружил ногтем выцарапанные слова:
11-летний Коля Печененко попал в плен к немцам. Трижды его выводили на казнь. На него набрасывали петлю, выбивали опору из-под ног, и он падал на землю. Раздавались улюлюканье и хохот. Фашисты развлекались, подрезая верёвку, наблюдали за страхом ребёнка, готового к смерти. Мальчика, лежащего без сознания, обливали ледяной водой, приводили в чувство, а затем бросали в подвал. Несколько раз гестаповцы «шутили» подобным образом, «расстреливали», в перерывах избивали, загоняли под ногти спички. После третьей «казни» Колю парализовало. Немцы не смогли привести его в чувство и решили, что мальчик мёртв. Спасли партизаны: обнаружили лежащим в землянке, синего от побоев, с выбитыми зубами. Впоследствии к Коле вернулась способность двигаться, но спустя 14 лет после войны Николая полностью парализовало.
📖Подвал, в который меня бросили, избив до потери сознания, будто специально предназначен для пыток.
В камеру вместе с гауптманом и переводчиком вошёл толстый жандарм, которого я видел на базаре и от которого убегал. Он обошёл вокруг меня, лежавшего на полу, заставил тюремщика поднять на ноги, осмотрелся и подтвердил: тот самый.
– Господин жандарм считал тебя погибшим, он в тебя стрелял, – сказал переводчик. – Как ты остался жив?
– То был не я. Никогда я здесь не был и господина жандарма не видел.
– Врёшь! – орал гауптман и ударом наотмашь повалил меня на пол. Мне было безразлично, узнает или не узнает меня ещё кто-нибудь, поверят или не поверят жандарму. Я знал, что отсюда не выйти, не убежать, скорее бы кончились пытки и муки. Несколько дней меня не трогали, я лежал в той же камере, что и в начале, с табуретом и ведром, накрытым фанерной крышкой. Обшарил глазами стены, потолок — не за что зацепиться взгляду, были какие-то надписи, но их стёрли, соскребли, только в самом уголке обнаружил ногтем выцарапанные слова:
😢6❤1
«Если любите Родину, не доверяйте врагу».
Через несколько дней меня вывели из арестного дома на базарную площадь. Шёл я босой, на груди болталась фанерка с кривыми крупными буквами: «Я партизан». Сзади, с небольшим интервалом, под конвоем жандармов, полицаев и овчарки шагали трое — у каждого на груди такая же, как у меня, табличка.
Морозный воздух перехватил дыхание. Порошил мелкими крупинками снежок. Мои ноги после трёх десятков шагов окоченели и совсем не чувствовали холода. Поодаль толпились люди, по-видимому, насильно согнанные со всех концов города. Я услышал их голоса:
– За что же они мальчишку? Ведь ребёнок совсем...
– Господи, какой из него партизан!
– Избитый весь...
До войны я видел в кино, как ведут на казнь революционеров, приговоренных к смерти. В кино осужденные пели «Интернационал», толпа рвалась выручать героев. Сейчас, в жизни, все было по-иному: молча шли трое с опущенными головами, хрипло кричали галки на церковном куполе, полицаи услужливо подталкивали смертников, бросалась овчарка на них, неподвижно стояла напуганная публика.
Нас остановили на площади между польским костёлом и православной церковью. Вот и ряды, за которыми совсем недавно я торговал партизанской махоркой. Похоже, что те же торговки торчали среди публики, и та тётка, что указала на меня жандарму, выглядывает из толпы.
На ветру раскачивались петли четырёх виселиц, и взгляд мой задержался на крайней справа, верёвка на ней тоньше, и колыхалась она сильнее других. «Для меня», — обожгла догадка.
— Держись, Коляша! — вздрогнул я от знакомого негромкого голоса, повернул голову — рядом стоял парень с багровым рубцом на щеке, с перебитой рукой, наш связной. Он опять подмигнул мне и громко вымолвил:
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать!
Каждого поодиночке развели по предназначенным местам казни. Пока я шёл по мёрзлой земле, не чувствовал ни почвы, ни холода, но как только жандарм заставил подняться на табурет и накинул на шею петлю, ноги словно кто кипятком ошпарил, по телу пробежали мурашки и, не смотря на мороз, тело моё горело огнём.
В толпе среди женщин раздались вопли и причитания. Другие стояли молча, но в их взглядах выражалось столько скорби, что смертники не выдержали и, чтобы не выдать своих растроганных чувств, отвернули головы в сторону церкви.
— Помолитесь, искупите грехи, — ехидно съязвил полицай. — Может, господь бог наставит вас на путь истинный, и вы поймёте, что лучше: упираться или наслаждаться жизнью.
— Чем так жить, как живёшь ты, иуда гундосный, то лучше смерть, — ответил ему самый старший среди нас. Внешне возраст мужчины нельзя было определить, палачи потрудились над ним так, что выглядел он старым и немощным, но все же что-то осталось в нём от прежней сильной и волевой личности.
Жандарм в очках с позолоченной оправой и переводчик, тот, что с гауптманом заходил ко мне в камеру, вышли на середину круга оцепления, начали читать приказ гебитскомиссара. Едва они произнесли несколько фраз, как тот же, крайний слева, обратился к толпе:
— Прощайте, товарищи! Нас повесят, но дело, за которое мы отдаём жизнь, непобедимо! Фашисты бесятся потому, что их гибель близка и неизбежна, она уже наступает им на пятки...
Жандарм блеснул очками в сторону говорящего, махнул перчаткой, и стоящий у крайней виселицы тюремщик толкнул табурет.
Очкастый что-то ещё говорил, но сплошной женский вопль заглушил его слова. Ещё один взмах перчатки, и ещё одного подпольщика захлестнула петля.
«Сейчас и я вот так же дёрнусь, встрепенусь – и прощай белый свет!» – подумал. Очкастый прогорланил, а переводчик перевёл:
– Так будет с каждым, кто попытается помогать врагам доблестной немецкой армии!
Жандарм повернулся к третьему, молодому парню, спросил его:
– Ну, может, передумал? Скажешь правду? Даю ещё две минуты на раздумье. Зачем тебе следовать дурному примеру? Тебе надо жить, а не болтаться в петле.
Через несколько дней меня вывели из арестного дома на базарную площадь. Шёл я босой, на груди болталась фанерка с кривыми крупными буквами: «Я партизан». Сзади, с небольшим интервалом, под конвоем жандармов, полицаев и овчарки шагали трое — у каждого на груди такая же, как у меня, табличка.
Морозный воздух перехватил дыхание. Порошил мелкими крупинками снежок. Мои ноги после трёх десятков шагов окоченели и совсем не чувствовали холода. Поодаль толпились люди, по-видимому, насильно согнанные со всех концов города. Я услышал их голоса:
– За что же они мальчишку? Ведь ребёнок совсем...
– Господи, какой из него партизан!
– Избитый весь...
До войны я видел в кино, как ведут на казнь революционеров, приговоренных к смерти. В кино осужденные пели «Интернационал», толпа рвалась выручать героев. Сейчас, в жизни, все было по-иному: молча шли трое с опущенными головами, хрипло кричали галки на церковном куполе, полицаи услужливо подталкивали смертников, бросалась овчарка на них, неподвижно стояла напуганная публика.
Нас остановили на площади между польским костёлом и православной церковью. Вот и ряды, за которыми совсем недавно я торговал партизанской махоркой. Похоже, что те же торговки торчали среди публики, и та тётка, что указала на меня жандарму, выглядывает из толпы.
На ветру раскачивались петли четырёх виселиц, и взгляд мой задержался на крайней справа, верёвка на ней тоньше, и колыхалась она сильнее других. «Для меня», — обожгла догадка.
— Держись, Коляша! — вздрогнул я от знакомого негромкого голоса, повернул голову — рядом стоял парень с багровым рубцом на щеке, с перебитой рукой, наш связной. Он опять подмигнул мне и громко вымолвил:
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать!
Каждого поодиночке развели по предназначенным местам казни. Пока я шёл по мёрзлой земле, не чувствовал ни почвы, ни холода, но как только жандарм заставил подняться на табурет и накинул на шею петлю, ноги словно кто кипятком ошпарил, по телу пробежали мурашки и, не смотря на мороз, тело моё горело огнём.
В толпе среди женщин раздались вопли и причитания. Другие стояли молча, но в их взглядах выражалось столько скорби, что смертники не выдержали и, чтобы не выдать своих растроганных чувств, отвернули головы в сторону церкви.
— Помолитесь, искупите грехи, — ехидно съязвил полицай. — Может, господь бог наставит вас на путь истинный, и вы поймёте, что лучше: упираться или наслаждаться жизнью.
— Чем так жить, как живёшь ты, иуда гундосный, то лучше смерть, — ответил ему самый старший среди нас. Внешне возраст мужчины нельзя было определить, палачи потрудились над ним так, что выглядел он старым и немощным, но все же что-то осталось в нём от прежней сильной и волевой личности.
Жандарм в очках с позолоченной оправой и переводчик, тот, что с гауптманом заходил ко мне в камеру, вышли на середину круга оцепления, начали читать приказ гебитскомиссара. Едва они произнесли несколько фраз, как тот же, крайний слева, обратился к толпе:
— Прощайте, товарищи! Нас повесят, но дело, за которое мы отдаём жизнь, непобедимо! Фашисты бесятся потому, что их гибель близка и неизбежна, она уже наступает им на пятки...
Жандарм блеснул очками в сторону говорящего, махнул перчаткой, и стоящий у крайней виселицы тюремщик толкнул табурет.
Очкастый что-то ещё говорил, но сплошной женский вопль заглушил его слова. Ещё один взмах перчатки, и ещё одного подпольщика захлестнула петля.
«Сейчас и я вот так же дёрнусь, встрепенусь – и прощай белый свет!» – подумал. Очкастый прогорланил, а переводчик перевёл:
– Так будет с каждым, кто попытается помогать врагам доблестной немецкой армии!
Жандарм повернулся к третьему, молодому парню, спросил его:
– Ну, может, передумал? Скажешь правду? Даю ещё две минуты на раздумье. Зачем тебе следовать дурному примеру? Тебе надо жить, а не болтаться в петле.
😢5
Что-то ещё говорили парню, но голоса жандарма и переводчика растворились в диком карканье взбудораженного воронья.
— Скажу. Все скажу, что вас интересует… Подождите, не вешайте! – закричал парень, и я не поверил ушам своим: неужели не выдержал? А я-то считал его самым смелым и самым стойким, ведь он сам ободрял меня.
Жандарм в очках поднял руку, распорядился снять с шеи парня петлю, спустить его на землю. Подошёл вплотную к нему:
– Ну, говори, слушаю.
– Погодите, дайте собраться с силой. – Отдышался. – Говорить, значит? Ну что ж. Вы, господа, знаете, как нам положено умирать? – И парень мгновенно нанёс удар левой рукой в переносицу гитлеровца, второй – в подбородок. От смельчака отшатнулись. Он бросился к лежащему, расстегнул его кобуру, но не успел вытащить пистолет. Кто-то из тюремщиков разрядил в него обойму, и – бездыханного, истекающего кровью – его всё же повесили.
Дошла очередь и до меня. Я почувствовал, как петля щекотнула мне шею, и куда-то провалился.
…Очнулся в камере. Никак не мог сообразить, почему я жив. Почудилось, что сцена казни только приснилась мне. Очень ныла шея, не поворачивалась голова, спазмы давили горло, при каждом движении обжигало спину.
Н. Печененко (из книги «Опалённая судьба»)
* На 1 фотографии Коля Печененко – крайний справа.
— Скажу. Все скажу, что вас интересует… Подождите, не вешайте! – закричал парень, и я не поверил ушам своим: неужели не выдержал? А я-то считал его самым смелым и самым стойким, ведь он сам ободрял меня.
Жандарм в очках поднял руку, распорядился снять с шеи парня петлю, спустить его на землю. Подошёл вплотную к нему:
– Ну, говори, слушаю.
– Погодите, дайте собраться с силой. – Отдышался. – Говорить, значит? Ну что ж. Вы, господа, знаете, как нам положено умирать? – И парень мгновенно нанёс удар левой рукой в переносицу гитлеровца, второй – в подбородок. От смельчака отшатнулись. Он бросился к лежащему, расстегнул его кобуру, но не успел вытащить пистолет. Кто-то из тюремщиков разрядил в него обойму, и – бездыханного, истекающего кровью – его всё же повесили.
Дошла очередь и до меня. Я почувствовал, как петля щекотнула мне шею, и куда-то провалился.
…Очнулся в камере. Никак не мог сообразить, почему я жив. Почудилось, что сцена казни только приснилась мне. Очень ныла шея, не поворачивалась голова, спазмы давили горло, при каждом движении обжигало спину.
Н. Печененко (из книги «Опалённая судьба»)
* На 1 фотографии Коля Печененко – крайний справа.
😢8❤3
Forwarded from Говорит Севастополь Z. Олег Гасанов
РАБОТАЙ ЧТОБЫ ПОБЕДИТЬ!
В нашей жизни бывают разные периоды, лёгкие и невыносимо тяжёлые. Ты можешь быть уставшим. Можешь быть злым. Можешь быть тем, кто сегодня не хочет ничего делать, но есть одно «железобетонное» правило войны, которое должен помнить каждый, кто выбрал этот путь - если ты хочешь выжить и вернуться с победой, никто не придёт и не сделает за тебя то, что обязан сделать ты сам. Как бы не было тяжело «сцепи зубы» и работай. При этом ты не должен быть удобным, - ты должен быть ответственным. Не должен быть шумным, - должен быть результативным.
Наш девиз: «Когда становится тяжело - не означает, что нужно «останавливаться», это значит, что «настоящее, только начинается».
Устал? Отлично - значит работаешь.
Страшно? Прекрасно - значит ты живёшь.
Не получается? Идеально - значит есть к чему стремится.
Настоящая сила - не в том, чтобы выглядеть грозно, она в том, чтобы идти дальше, когда все вокруг уже остановились и сдались.
Так что не смотря ни на что, спрячь сомнения поглубже и двигайся вперёд. Не ради слов, не ради лайков - ради того, кем ты станешь в итоге. В самые трудные моменты видны не кто рядом, а те кто остался. Среди нас нет слабых, есть те, кто ещё не поняли, насколько они сильны.
Ваш, «Медведь»
В нашей жизни бывают разные периоды, лёгкие и невыносимо тяжёлые. Ты можешь быть уставшим. Можешь быть злым. Можешь быть тем, кто сегодня не хочет ничего делать, но есть одно «железобетонное» правило войны, которое должен помнить каждый, кто выбрал этот путь - если ты хочешь выжить и вернуться с победой, никто не придёт и не сделает за тебя то, что обязан сделать ты сам. Как бы не было тяжело «сцепи зубы» и работай. При этом ты не должен быть удобным, - ты должен быть ответственным. Не должен быть шумным, - должен быть результативным.
Наш девиз: «Когда становится тяжело - не означает, что нужно «останавливаться», это значит, что «настоящее, только начинается».
Устал? Отлично - значит работаешь.
Страшно? Прекрасно - значит ты живёшь.
Не получается? Идеально - значит есть к чему стремится.
Настоящая сила - не в том, чтобы выглядеть грозно, она в том, чтобы идти дальше, когда все вокруг уже остановились и сдались.
Так что не смотря ни на что, спрячь сомнения поглубже и двигайся вперёд. Не ради слов, не ради лайков - ради того, кем ты станешь в итоге. В самые трудные моменты видны не кто рядом, а те кто остался. Среди нас нет слабых, есть те, кто ещё не поняли, насколько они сильны.
Ваш, «Медведь»
💯5❤3
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Эту мелодию - заставку к передаче «В мире животных» знают многие. Она называлась «Жаворонок», и её автором значился Поль Мориа. Но мало кто знает, что в оригинале это - часть кантаты «Рождество Господне, написанной аргентинским композитором Ариэлем Рамиресом. Эта часть называется «Паломничество». И посвящена она путешествию Марии и Иосифа в Вифлеем, где и был рожден Спаситель. Исполнительница Светлана Феодулова.
Доброй ночи ❤️.
Доброй ночи ❤️.
❤6👍1