Солнце уже заходило за горизонт, оставляя огненную полосу над полем с подсолнухами. Казалось, проводить вечера с Накахарой стало обыденным делом.
  Каждый чёртов летний вечер прибегать на это жёлтое поле и вести дурацкие беседы, казалось куда полезнее терапии с психологом. И конечно же итальянский язык был спонсором таких вечеров. Хоть Осаму и всем сердцем уже ненавидел этот язык, но он был готов отдать вечность, лишь бы слушать, как Рыжий  поёт на этом языке. Он много пел. И хоть у Дазая шла кровь из ушей, но одна песня ему особенно запомнилась.

— Felicitá un bicchiere di vino, — напевал Чуя — con un panino.

— Может хватит? — проныл Осаму, ведь прослушал уже больше половины. Нет, ему не не нравился голос Мафиози, ему не нравилось молчать.

— Felicitá é cantare a due voci quanto mi piace, — прибавил громкости Накахара — Felicitá! Felicitá!

— Ну что за "Феличита", Чуя?

—  Я тебе уже раз десять объяснял, что это значит!

— Наверняка опять какое-нибудь ругательство, всё понятно с тобой, "Феличита" — обозвал его Осаму.

— Ну ты и тварь! — крикнул Рыжий, хватая подсолнух за стебель. Дазай сразу сметнул проблему и пустился в бег.

—  Феличита! Феличита! — кричал шатен, спасаясь от Чуи, который был готов вот-вот ушатать его подсолнухом.

И в конечном итоге такие вечера получили своё название - Felicitá. Наверное, в этом и кроется смысл жизни, чтобы в юности летним вечером бегать по подсолнечному полю, забывая вообще обо всём. Но Дазай не знал, что Felicitá - и есть само "Счастье".