Мужик обязан кому-то каждый день. В транспорте, в очереди, в учреждениях. Ты везде должен уступать и ждать. Потому что ты «молодой здоровый лоб». А при малейшем подозрении ты еще алкаш, наркоман, бандит, тунеядец, вор и олигарх. Бабки у подъезда, беременная соседка, пенсионеры на работе. Они будут за твоей спиной поливать грязью, а при встрече требовать уважения и такта. Ну а государство не забудет позвать тебя первым на войну, если вдруг что. Не дай бог тебе случайно оказаться не в том месте, не в то время — и тебя запросто посадят. Ведь твоя категория — находка для следователя. И никому нет дела, что киоск подожгли малолетки, которых и след простыл. Ты оказался рядом и у тебя есть несколько неоплаченных штрафов. Пройдемте, гражданин.

Правда есть в этом мраке и лучик света. Время идет, бабы после 30 станут никому не нужны, а мы в свои 20, 30 и 40 выглядим и чувствуем себя примерно одинаково. Наше детство продлится до старости. Мы забьем гол, установим рекорд, выиграем тендер, запустим ракету. Мы объездим весь мир и перетрахаем кучу телок. Главное не скатываться, держать удар и найти свой путь. Ведь это мы — «молодые, здоровые мужики».

ЕБАТЬ ОНО ЖИВО
http://main-aviary-126619.appspot.com/

кто назовет автора, тому куплю певка

Муж с женой условились, что если кому "захочется😉", то говорить: "У меня туз", а если не хочется, то "У меня шестерка". Легли спать, муж и говорит:
— У меня туз.
— А у меня шестерка, — отвечает жена.
Муж обиделся и отвернулся к стенке. Через некоторое время жена:
— А у меня туз.
— А у меня шестерка, — отвечает муж.
Жена откидывает одеяло и кричит:
— Ёпаный рот этого казино, лядь! Ты кто такой, sука, чтоб это сделать?

Сегодня у меня был самый лучший день в моей жизни. Стою я на остановке, ожидаю автобус. Тут подкатывает "Гелендваген", и в нём сидит мужик в дорогом солидном костюме. Ну и спрашивает у меня, как доехать до улицы Приборостроителей, 21? А я как раз там недалеко от этого дома живу.
Я ему всё подробно объяснил, но он говорит:
— Поехали со мной, покажешь.
Подъезжаем с ним к дому, я вылез из машины и вижу, как моя бывшая девушка гуляет со своим парнем. Она тут же подходит ко мне и начинает расспрашивать: откуда и как так?
А мужик на "Гелендвагене" ещё не успел от нас отъехать, и в это момент он смекнул, что нужно подыграть и говорит мне:
— Шеф! Вас подождать или вы сами потом поедете по делам?
И ключи от машины мне кидает. Вот в этот момент я конкретно подрастерялся...
Ирина в слезах убегает, её парень за ней следом припустил, а я стою в ах*е, ну и мужик бьётся в истерике. Их лица нужно было видеть.
Мораль — помогайте людям!

Это нормально.

Да, разговор с матерью — это определенно признак здорового человека, этого и нужно придерживаться.

— Ну как ты? — спрашивала она. — Выздоравливаешь?
— Да, мне уже намного лучше. Вот, недавно появились таблетки с апельсиновым вкусом. Теперь жизнь не кажется такой бессмысленной.

На моем лице не отражалось ни единой эмоции — впрочем, как и всегда.

В детстве меня часто называли мальчиком со странностями, хотя с другой стороны…

У всех людей есть странности.

Без них жизнь на земле была бы скучной и однообразной. Не знаю, может, мне просто хочется в это верить. Однако мне нравится думать, что такие, как я, нужны этому миру. Это успокаивает, хотя где-то в глубине души я понимаю, что это неправда.

Все это ложь.

Я понял это еще до того, как узнал о своем диагнозе.

Параноидальная шизофрения.

Странно, что друзья тут же отстранились от меня, как только огласили мой приговор, ведь мое поведение — что до этого, что после — никак не изменилось.

Людям нравится присваивать ярлыки, и этим все сказано.

Что же касается моей болезни, то она, как оказалось, тесно переплетена с историей моей жизни. Одна половина воспоминаний кажется настоящим бредом, а другая половина нещадно перетасована.

Дело в том, что многое вокруг: вещи, люди, белые кролики, монстры под кроватью. Все это зачастую – плод моего воображения. Должен признаться, мне иногда сложно отличить галлюцинации от того, что есть на самом деле.

Клиника, в которой я нахожусь, больше походит на парк развлечений, нежели на обычную психушку. Пол, стены, одежда — все это оформлено в ярких кислотных цветах, от которых можно потерять рассудок.

Вот я и потерял.

Каждый день здесь происходит ровно одно и то же. Таблетки, уколы, врачи, галлюцинации.

И голоса.

Да, голоса. Я слышу их каждую минуту, чувствую как они постепенно, шаг за шагом, окутывают мой разум.

Ночью в моей голове начинается самый настоящий фестиваль ужасов. Это не похоже на обычный страшный сон, на которые обычно жалуются маленькие дети. Это настоящая явь, где над тобой издеваются самыми зверскими способами.

Я вновь и вновь погружаюсь в чертоги разума, раз за разом стараясь найти выход из этого лабиринта. Но когда приходит утро, все начинается заново.

И так по кругу.

Снова.

И снова.

Но не сегодня.

Сегодня утром ко мне пришла мама. Мы разговаривали через пластиковое окно, сквозь которое почти ничего не видно, кроме отражения. В итоге я будто поговорил сам с собой, только не так интересно, как обычно. На самом деле подобные разговоры ничем не отличаются от разговоров с воображаемыми друзьями, за исключением одной маленькой детали.

Это нормально.

Она смотрела на меня усталыми глазами, внимательно слушала все, что я говорю

— Скоро мы заберем тебя домой. Вся эта история с клиникой – сплошное недоразумение, ты же сам это понимаешь.
— Да, но… — я брался за голову, пытаясь удержать в голове безудержный поток мыслей. – Ты ведь понимаешь, что мне уже никогда не стать прежним. Тот сын, которого ты помнишь… Его больше нет.

На моем лице отражалась грустная улыбка. Это именно то выражение лица, с которым я иду почти всю свою жизнь.

— А ты просто вспомни о доме, – неустанно продолжала она. – О том времени, когда ты был по-настоящему счастлив.

Детство.

Передо мной всплывало одно из немногочисленных воспоминаний, где мы с сестрой ловили бабочек, а после устраивали пикник на зеленом лугу.

В те дни было солнечно. Я вспоминал, как мы расстилали льняную скатерть, открывали корзину с печеньем, лежали и смотрели на белые пушистые облака. Тогда все казалось таким простым и безобидным…

— Мама, почему ты плачешь?

В комнате внезапно стало темнее, чем обычно.

— Просто… Все эти мысли о прошлом…
— Время скоротечно, – произнес тогда я. – С этим нужно просто смириться.

Она вытирала слезы ярким оранжевым платком.

— Да, наверное, ты прав.

В тот момент я почувствовал что-то странное. Это что-то приближалось все ближе, бесшумно подкрадывалось, пока не произнесло несколько слов.

— Эй, очнитесь!

Меня насильно вырывают из собственных воспоминаний. Я вдруг понимаю, что разговор с мамой прошел несколько часов назад.

Я оказываюсь в ослепительно-белой комнате, напоминающую палату для самых опасных пациентов.

— Кто вы такой?
— Тише, успокойтесь. Постарайтесь держать себя в руках.
— Я только что разговаривал с мамой. Где она?

Старик, сидящий напротив меня, явно пытается сделать вид, что ничего не понимает.

— Она приходила сегодня утром. Куда вы её увели?

— Увели? – переспрашивает человек в белом халате, присаживаясь за стол напротив меня. – Боюсь, вы что-то путаете. К вам никто не приходил, и вы не покидали пределы этой комнаты.

Не покидал?

— Но как же? – не понимаю я. – Я ведь точно помню, как встречался с ней.
— Ваша мать давно умерла.

Что?

Эти слова поражают меня до глубины души, вновь заставляют усомниться в реальности.

— Этого не может быть… — я всерьез задумываюсь над его словами. – Вы ведь думаете, что это мои галлюцинации, не так ли?
— Могу вас уверить, что вы не покидали этого кабинета.

Пространство вокруг меня так и норовит разорваться на мелкие кусочки.

— Подождите-ка, а что, если это вы – галлюцинация, а я по-прежнему сейчас сижу и разговариваю с мамой?
— Исключено, – разводит руками тощий старик. — Я знаю, в вашем разуме существует множество воображаемых миров, но реальность все равно остается одна. И она не крутится только вокруг вас, она существует одинаково для всех. Ведь когда вы закрываете глаза, время не перестает двигаться. Оно продолжает идти, как бы вы ни желали повернуть его вспять.

Я закрываю глаза и откидываюсь на спинку стула.

— Что вам нужно от меня?
— От вас? От вас мне ничего не нужно.
— И почему же я тогда здесь нахожусь?
— А вам есть куда идти? – тянет время старик.

Мне это все быстро надоедает. Я ударяю по столу и требую ответов. Старик едва заметно дрожит.

— Что? Вы боитесь меня?
— Нет, нет, – он начинает нервничать, вытирая со лба пот. — Просто... вы ведь все-таки наш пациент. Можете по-разному себя повести.

Ему страшно.

Я замечаю камеру в углу. Они определенно что-то хотят от меня.

— Ладно, я не стану тянуть. Скажу лишь, что у вас есть только один способ выйти из той клетки, в которую вы сами себя заточили.

Мир был готов лопнуть в любой момент.

— Зачем вы это делаете?
— Что? – спрашивает старик. – О чем это вы?
— Зачем вы отнимаете мою жизнь!?

Злость берет вверх. Я встаю из-за стола и набрасываюсь на беззащитного врача. Мои пальцы смыкаются в области его горла.

— Что? – кряхтит он, – что вы делаете?

«Сынок, что ты творишь?»

Шум в голове резко сходит на нет.

Я лихорадочно осматриваю все вокруг, после чего понимаю, что по-прежнему разговариваю с мамой в приемной.

— С тобой все в порядке? – спрашивает она. – Всю последнюю минуту ты смотрел ровно в одну точку.
— Мама? Ты здесь?

Она, недоумевая, продолжает смотреть на меня.

— Ну конечно, я здесь. Куда же я от тебя уйду?

К глазам подкатывают слезы. Мне тяжело говорить.

— Мам, я, наверное, сейчас задам очень глупый вопрос, – я пытаюсь улыбнуться, – но мне очень важно знать это. Скажи, все, что сейчас происходит – это все по-настоящему?

Кажется, весь мир застывает в ожидании истины.

— Ну конечно, – отвечает она. – Это все по-настоящему. По-другому и быть не может.

С души будто сбрасывают камень.

Я чувствую, как голоса, что долгое время окутывали мой разум, наконец покидают меня. Я знаю, что это ненадолго, но я пытаюсь насладиться каждой секундой, проведенной без них.

— А как там сестра? – спрашиваю.
— О, она переехала в другой город с мужем и детьми. Говорит, будет рада тебя видеть, когда выздоровеешь и вернешься.

Будет рада?

— Слушай, — говорила сестра в тот день, когда мы лежали на лугу и смотрели на облака, – а кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
— Я? Я хочу стать археологом. Участвовать в раскопках и искать всякие древние штуки.
— Здорово. А я бы хотела быть путешественницей.

Тогда грезы не казались такими невозможными.

— Тогда давай сделаем так, чтобы все наши мечты обязательно исполнились!
— Давай.

И мы поклялись всегда помогать друг другу.

— Мама, — говорю я, возвращаясь из воспоминаний – передай сестре, что я скоро выйду отсюда, и мы обязательно встретимся.

После разговора я возвращаюсь обратно в свою палату, и впервые за долгое время мой диагноз играет мне на руку. Голоса вновь возвращаются, однако я не чувствую, что они хотят помешать мне в чем-то.

Скорее наоборот.

Они звучат в моей голове, давая понять, что отныне они на моей стороне.

Они шепчут мне план побега.

Спасибо ебаному привату с бэкдорами, которые сливает инфу про перевод третим лицам. Самая сука надежная система.
У меня весь гребаный май в этом дерьме

Каким-то образом эта поебота в спам мыла попала, а в спам календаря - нет

Лол, на мыло просто пришло уведомление, которое сочло контент внутри приглашения на ивент за спам, поэтому в спам и попало
А профильтровать еще в календаре было сложно, хд