Телефон продолжает звонить. Джеймс сливается с тревожной мелодией, мычит. «Ммммммм». Звук вибрирует в гортани, нарастает, поднимается выше, становится похож на назойливое насекомое. Джеймс пинает бордюр и смеется. Большой палец правой ноги теперь болит.

Если вы думаете, что Джеймс такой хороший, рыцарь на белом коне, идеальный партнер. Вот любопытный факт: четыре раза из пяти он бросал партнеров, а не они его. Четыре – один в пользу его несостоятельности. К слову, до этого он даже не осмеливался встретиться с человеком вживую. 

Слепит солнце, воздух слишком прозрачен, и никакого ветра. Джеймс перешел мост, свернул в первый переулок. Он тянет зелёный значок трубки вверх. Мама.

— Не делай этого, ладду́.
 Слезы сами текут ручьями. Он вытирает нос рукавом. 

— Ты любишь Регулуса, я знаю, но я так больше не могу. 

Произносит и задыхается. Невыносимо быть плохим.

— Но все же хорошо было? Не понимаю.
— Уже не все хорошо. 

Эффи с той стороны трубки вздыхает:

— У нас с папой тоже разные периоды были. Отношения — это труд.
— Он скоро придет. 

Их идеальный столик в углу кафе. Только из этой точки из-за домов можно разглядеть зеленую верхушку церкви Всех Святых. Ему пряный чай с кусочком горького шоколада, Джеймсу бамбл. Он удерживает себя за край стола, чтобы не взять почти наверняка голодному Регулусу ещё что-то. Было бы чертовски здорово исчезнуть. Свалить на космическом корабле в дальнюю галактику. Он почти так и поступит, улетит вечером в Рим, только отрежет от себя кусок и улетит.

— Привет.

Регулус отходит повесить серое пальто, возвращается. Маленький и какой-то даже жалкий сейчас. Они оба знают, для чего собрались. Но Джеймс должен это озвучить. 

— Мы расстаемся.
— Точнее ты меня бросаешь? 

Джеймс не поднимает взгляд, прислушивается к боли в большом пальце. Знатно он ударился.

— Как хочешь.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, Джеймс.

И это похоже на молитву. Вот бы так гордый Регулус говорил три года назад, когда Джеймс завоевывал его. Может, тогда ничего бы между ними и не случилось. Или все равно?

— Ты больше меня не любишь?

Посмотри на меня.
На верхней губе Регулуса алая капелька. Прокусил.
 Джеймсу очень тяжело не быть удобным, не бросаться, на защиту, Регулусу сложно не убегать самому, не принимать разрыв как то, что он заслужил. «Сириус ушел, а теперь и ты. Все правильно». Регулус борется за себя, Джеймс больше не прекрасный принц для принцессы.

— Я не знаю.

Ответ и на «Любишь?» и на «Что делать дальше?» И «Кто такой Джеймс Поттер?» Он потерял себя давно. Он даже не знает пьет ли бамбл, потому что хочет, или кому-то нравилось, что он пьет бамбл.

— Я ненавижу тебя. 

Джеймс хохочет, запрокинув голову. Просто не умеет смеяться тихо или в полсилы. Монти тоже.

— Редж, это мы уже проходили.
— Не называй меня так.
— Мои будут очень рады, если ты продолжишь ходить в гости, я постараюсь не мешать и исчезать в нужный момент. Для мамы и папы ты почти сын, знаешь? И Сириус. Он убьет меня.

— Да.
— Хах. Наш Сириус. Не защитишь по старой памяти?

Джеймс не уворачивается от пинка под столом.


— Я идиот, прости. Я не буду говорить, что ты найдешь кого-то, кто тебя достоин и...
 Ловит еще один пинок.

— Понял.
— Ты мудак. И мне нужен будет психотерапевт. 

Джеймс уже не пытается вытирать слезы и сопли. Он ужасный. Он это знает. И сейчас разрушил что-то, что они очень долго, мучительно строили. За окном неприлично солнечно и красиво. Регулус записывает какую-то мысль в блокнот. Наверное, для психотерапевта. 

Каждый, кто обидел Регулуса Блэка, будет гореть в аду. Джеймс сам составлял в голове список, теперь и он там. Ревет, протягивает руку, чтобы коснуться чужой руки, но ее убирают подальше.

— Я надеюсь, мы еще сможем?
— Уходи.

Аккуратная купюра на столе. Чуть больше стоимости бамбла. Остальное пусть будет чаевыми. Джеймс идет быстрым шагом, ускоряется за дверью и бежит-бежит, стараясь не наступать на палец. На ходу отправляет заготовленное сообщение Сириусу, чтобы приехал и проверил брата.

Джеймс отдаляется от кофе, но даже Альдебаране не получится избавиться от проросшего в нем Регулуса.

#зарисовки@QueerWizard