Это было первое место, где Марлс встретила такое количество похожих на себя людей. Они слушали такую же музыку, смотрели те же фильмы, готовились поступать на дизайн или что-то подобное. Оказалось, Марлс не какая-то уникальная, еще она узнала, что все вещи, которыми она гордилась кто-то уже умеет делать. Сентябрь, октябрь Марлс почти не спала. Гуляла с новыми одноклассниками, исследовала Лондон, изучала новые дисциплины, сидела по ночам в учебной комнате и рисовала, рисовала, рисовала.

Голова шла кругом от всего нового. Почти не было времени на поесть, и держалась она на энергетиках, кофе и эйфории. Поэтому Римуса Марлс по началу даже не заметила. Он был занят чем-то своим, маячил на фоне, часто бегал курить и много молчал. Все, что она запомнила.

В ноябре у них была экскурсия по университетам, и Марлс проспала. Успела только почистить зубы, схватить рюкзак и помчаться в автобус. Водитель проворчал, что они уже опаздывают. Марлз упала на свободное место, пристегнулась.

— У тебя нет воды?
Римус вытащил один наушник, озадаченно посмотрел на нее. Марлс прямо видела, как шестеренки вращаются в его голове. Он явно тоже не был утренним человеком.

— Есть, да. Хочешь кофе? — Протянул он с таким явным валлийским акцентом, что Марлс прыснула.

— Еще лучше. Кардифф? Я из Истборна.

Она узнала, что бо‌льшую часть времени он пропадал на тренировках, пропускал занятия ради них.
— Тебе надо выбрать что-то одно, — говорила Марлс.
Римус только отмахивался:
— Это как выбрать между мамой и папой.
— Мама, — отвечала она.

Он кивал и переводил разговор. Они сходили в гей клуб, прокололи уши и нашли парные сережки, красную бусину ей и коричневую ему. Он выслушивал, как она сохнет по Мэри и мучается с эскизами. Он бормотал что-то про аксель и новые лезвия, засыпал у нее на плече. У Марлс сохранилось огромное количество фотографий спящего Римуса того периода. С открытым ртом, с надписью губной помадой на лбу, они вдвоем в ее кровати. В день, она попросила Римуса переночевать с ней. Мама написала, что умерла их собака, и Марлс просто не могла быть одна.

Так прошел их первый год.
Весной Марлс возненавидела фигурное катание. Они с Мэри сразу же поехали в больницу, когда услышали что произошло. Мэри стояла и плакала, Марлс злилась. Она даже проигнорировала его тренершу, которая хотела что-то с ними обсудить. Никакой спорт, никакая красота и искусство не стоили ее поломанного друга.