Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его 
Так пишут и верят раз оно написано. Скажу я тебе сестра: это одно, что глупец родил глупца, глупец родил глупца, глупец родил глупца и братьев его. Когда Хава откусила от яблока познания добра и зла познала ли она то же, что познал Адам? Кто спросил Хаву? Никто. И она молчала. Хава родила Гилу, Гила родила Дину, Дина родила Мераб, Мераб родила сестер и не было между ними старших и младших. Когда мужчина передал мужчине книгу, женщина передала женщине тело. И мужчина думал себя властителем мира, но был слаб и одинок. А мы оставались в тени.
Внемли сестра, каждое движение — это изменение в пространстве. Будь по-настоящему внимательной, доверься не книге, а телу и разбуди убаюканную силу, что с рождения была в тебе. 
И ведьма танцует, и танец есть ведьмовство. И все что делает ведьма есть танец. 

Мадам Шефер просыпается в шесть утра, она принимает душ, стоит по пятнадцать минут перед зеркалом, втирает крем без запаха и проверяет дела на сегодня. Потом она накидывает балахон, неизменно тёмно-синий, заплетает тугую косу, закрепляет ее шпильками. Мадам никогда не красится, не использует духов, предпочитает мыло без отдушки. Она стоит на балконе, курит сигару, отправляет работу Мисс Рихтер, заглядывает в сны девочек, составляет расписания на день. В семь тридцать Мадам Шефер посещает кофейню по соседству. Зеленый чай, рисовая каша и персики в карамели. Мадам не читает газет, есть понадежней способы получить информацию. 
Когда Мадам Шефер возвращается в школу, в зале ее встречает Катрин.

Катрин обычно носит серые брюки и кофту на тон светлее. Ее волосы собраны в пучок на затылке, но в течение дня одна прядь непременно выбивается, и Катрин заправляет ее за ухо. Катрин единственная в целом мире может назвать Мадам Шефер Хельгой.

Они разминаются  без музыки и счета. Мадам Шефер сверила часы на входе, поймав взгляд Катрин и чуть склонив голову. Руки полусогнуть в локтях и вытянуть над головой, толкнуть ногу за спину, хордой соединить верхнюю и нижнюю точку, закрутиться, чтобы отражения зазвенели. Свести кисти, прогнуться и с хлопком впустить в грудную клетку воздух. Главное быть точной каждый мать его день. Если что-то болит, если не спала всю ночь. Важно, чтобы ни единой бреши, ни одного пропуска. Иначе все придется начать заново. 
И так третьего числа прошлого месяца Катрин никак не могла совладать с дыханием. Мадам остановила ее, взяла лицо в шершавые горячие ладони, они повторяли вновь и вновь пока не вышло. В тот день пришлось даже классы перенести.
Обычно же они заканчивают к одиннадцати. Мадам Шефер курит, а Катрин ставит кассету и растворяет дверь, приглашая девочек.

Ужинают Катрин и Хельга вдвоём, хотя готовят по отдельности, слишком разные у них вкусы. Катрин с невозмутимым лицом  щекочет под столом Хельгину голень. Тянется через стол и целует ее гневные глаза. 
И имя одной матери Тьма, и второй Слезы, и третьей Вздохи. Прижаться к ним, согреться, ничего не нужно боле. 

 Из ртов птичьи крики, из спин выпирают позвонки. Катрин утыкается носом в распущенные Хельгины волосы и чувствует, как та дрожит и плачет. Вытаскивает запрятанную бутылку воды, глотает и протягивает своей Хельге. Щеки розовеют и воздух сладок

Информация, которую сольет Пит Темному Лорду:
Какая пижама у Сириуса Блэка